В Валькерисе нет памятников Гайму Матилю. Нет ни одного памятника человеку, который спас не только этот город, но и весь мир. Его не чтят и в Северном Королевстве, где Церковь Воскресших сильнее, чем когда-либо. Там его имя остается проклятием, а его история — предостережением, которое священники рассказывают детям, чтобы напомнить им о страшных последствиях ереси. Это скудная награда для человека, который много грешил, но еще больше искупил. Иногда у меня возникало искушение исправить эту историческую несправедливость и установить ему памятники на территории моих многочисленных и разнообразных владений. Но я так и не сделала этого, потому что подозреваю, что он бы этого не хотел. По сути, история о Семи Мечах стала скорее легендой, чем правдой, ее значение постоянно меняется, как пески пустыни, которые ласкают ветры времени.

Что касается истории, то Картула пала не от мести духа Кракена, а от огромной волны, порожденной землетрясением. Резня касты Эксултия в Атерии действительно имела место, но она была кульминацией их бесконечных распрей. Зловещие истории о вмешательстве носителей проклятых мечей считаются причудливыми приукрашиваниями. То же самое и с крепостью Блэкфайр, которая теперь является лишь жутким мифом, пугающим детей северян перед сном. Призрачный остров отвергается как старая байка моряков, достойная пары-тройки монет, но не серьезного научного исследования. Точно так же алцедонские летописцы сочли целесообразным скрыть роль, которую сыграли иностранные наемники в триумфальной кампании королевы Линтии Великой в Бессолнечных Степях. Что касается событий, развернувшихся под древними улицами Валькериса, те из нас, кто был их свидетелем, согласились, что лучше всего будет, если местонахождение Врат Инферно останется незаписанным. Так что эта история никогда не была рассказана за пределами нашей странной компании.

После того как портал закрылся, сами врата быстро исчезли из виду. Некоторые демоны избежали гнева железных зверей Ищейки, сохранив свои телесные формы, но большинство нет. Их призраки некоторое время кружились вокруг Сердца Императора, а затем улетели, чтобы творить всякое зло в мире смертных. Утолив свою месть, чудовища отказались от своих металлических форм и этого мира, чтобы обрести покой, который их ждал. Они были не единственными духами, исчезнувшими в тот день.

Я так и не узнала настоящее имя Умельца, потому что он всегда отказывался мне его сказать. Однако я настолько привыкла к его голосу, что осознание того, что он замолк, было для меня тяжелой утратой. Клинок Заклинателя теперь стал лишь пустым артефактом, все следы свечения исчезли с его лезвия. Его острие осталось неестественно острым и остается таковым до сих пор, но все другие магические свойства, похоже, были утрачены, когда закрылись Врата Инферно. Судя по смеху Шаваллы, искреннему выражению восторга, которое быстро сменилось слезами облегчения, когда она уставилась на безжизненный клинок Алого Компаса, теперь она тоже была свободна от Навигатора. Тщательный осмотр Глефы Некроманта, все еще торчащей из груди бедного сэра Ансельма, показал отсутствие свечения. Однако никто из нас не был готов рисковать… прикасаясь к этой штуке.

Мы нашли Кристальный Кинжал и Безымянный Клинок, лежащие в пыли на месте, где когда-то стояли ворота. Лезвие кинжала лежало в виде тусклых обломков, лишенных каких-либо признаков жизни или зловещего присутствия, которое когда-то обитало в его гранях. Тем не менее, как и в случае с Глефой Некроманта, мы не осмелились прикоснуться ни к одному обломку. Безымянный Клинок был таким же безжизненным, но я без колебаний взяла его в руки. Как и мой собственный некогда проклятый меч, я храню его все эти годы вместе с клинком, в стали которого все еще таится душа.

Зуб Кракена ярко засверкал, когда я вытащила его из пепельного холма останков демонов, впервые услышав голос Каландры. «Лексий», — произнесла она, и я чуть не заплакала от тяжести скорби, которую услышала в ее голосе. «Пожалуйста, найди для меня что-нибудь, что принадлежало ему».

Разгребая пепел, я откопала линзы ученого, одна треснула, другая была целой. Позже я нашла оружейника, который вставил сохранившуюся овальную линзу в рукоять Зуба Кракена, чтобы Каландра могла чувствовать его присутствие. Не было большим сюрпризом обнаружить, что взятие ее меча в руки не несло с собой проклятия. Она не была демоном, и поэтому заклинание Аркелиона не имело власти над ее душой.

Настоятельная необходимость покинуть это место вскоре стала очевидной. Рана Экири была тяжелой, и боль угрожала погрузить ее в сон, из которого, как я боялась, она могла не проснуться. Кроме того, никто из нашей группы не хотел оставаться поблизости от других мечей.

«Мы не можем просто так их оставить», — сказал Лорвет. Хотя он оправился от своих усилий, они явно оставили свой след в его душе. Морщины на его лице углубились, и мне показалось, что в его волосах стало больше седины, чем было всего день назад.

Видя мудрость в его словах, я начала разрабатывать план, чтобы разбить Сердце Императора на куски с помощью Клинка Заклинателя, используя их для создания непроницаемой гробницы для двух мечей и Врат Инферно. Только когда я начала поднимать меч, до меня дошли два важных факта. Во-первых, способность придавать камню любую форму, какую я пожелаю, исчезла. Во-вторых, я больше не чувствовала боли, которая мучила меня с тех пор, как я стала жертвой ловушки Осквернителя. Экспериментальный укол пальца острием меча подтвердил это: я снова перестала быть человеком.

«Почему ты плачешь?» — спросила меня Шавалла, и, хотя тогда я не смогла ей ответить, теперь могу: потому что слезы, которые текут из моих глаз, не настоящие.

В конце концов, мой план оказался ненужным, потому что, хотя наше путешествие избавило Глубины от многих призраков, некоторые из них остались. Пока мы колебались, что делать, появились три императрицы Триумвирата Справедливости. В своей вежливой, царственной манере они сообщили, что обеспечат сохранение тайны врат и сокрытие мечей. Они также дали понять, что их терпение по отношению к нашему присутствию иссякло, хотя были достаточно любезны, чтобы указать нам самый быстрый путь в верхний город. Буря ждала нас, когда мы вернулись на почти пустые улицы Грачевника. Моя неуверенность в том, будет ли дрейк по-прежнему подчиняться моим командам, быстро исчезла, когда он прижался ко мне своей мордой со знакомым урчанием довольного облегчения. Когда он поднял нас в воздух, над Валькерисом забрезжил рассвет, и, как мне рассказывали, в течение многих лет после этого многие говорили об огромном крылатом змее, которого видели тем утром, считая его предзнаменованием грядущих мрачных времен. Впоследствии даже возник небольшой культ, «Круг Змея». Он существует до сих пор, странствуя по Пяти Морям и провозглашая свои часто противоречивые пророчества о гибели.

Буря донесла нас до Атерии, где в течение следующих нескольких недель те, кого я люблю называть «Компанией Проклятых», разошлись. После дорогостоящего лечения Экири полностью выздоровела, по крайней мере физически. Я заказала, пожалуй, самому одаренному мастеру на всех Пяти Морях изготовить для нее металлическую руку из проволоки, которой она научилась пользоваться с впечатляющим мастерством. Однако девушка, которую я видела, когда она уплывала с матерью в дождливое утро, имела затравленный взгляд, который не исчезал на протяжении всех последующих лет. Хотя, насколько мне известно, Экири за всю свою долгую жизнь никогда не сделала и не сказала ничего плохого, подозреваю, что пятно Осквернителя так и не было полностью стерто с ее души.

Следующим ушел Лорвет, заявив о своем желании вернуться в леса, где жил его народ. «Я лишил их учителя”, — сказал он, когда я провожала его. “Думаю, будет справедливо, если я сам стану его заменой». Отказавшись от моего предложения взять лошадь, он в одиночестве направился по дороге на север от Атерии, заметно сутулясь, как преждевременно состарившийся человек. Битва у врат оставила свой след на всех, кто пережил ее, но подозреваю, что ни на ком так сильно, как на Лорвете.

Я выполнила условия сделки, которую заключила с Шаваллой, передав право собственности на все корабли Дома Карваро, которые курсировали по торговым путям Аксунт Нуарема. Она лишь мельком взглянула на документ, прежде чем вернуть его. «Не знаю, что с этим делать», — сказала она.

«Тогда зачем было торговаться из-за этого?»

«По той же причине, по которой я делаю большинство вещей: я нашла это интересным или забавным». Мы разговаривали на набережной атерианского порта. Было уже поздно, солнце садилось над спокойными водами за молом. Я почувствовала нетерпение Шаваллы, когда она смотрела на горизонт. Мне стало грустно, потому что в тот момент я поняла, что, скорее всего, больше никогда ее не увижу.

«Куда ты пойдешь?» — спросила я.

«Сначала я найду “Блуждающего Змея”, а потом посмотрим. Прошло много лун с тех пор, как я видела Ледяной Вельд. Возможно, пришло время ненадолго вернуться домой. А после этого...» Она задумчиво поджала губы. «На западе простирается огромный океан, который еще никто не пересекал. Представь, какую славу я получу, если вернусь с новостями о том, что находится по ту сторону океана».

Мы не обменялись никакими прощальными словами, только тепло посмотрели друг другу в глаза. Затем она повернулась и зашагала по трапу на корабль, который я зафрахтовала для нее. Как и предсказывала, с тех пор я ее не видела и не слышала о ней. Через несколько лет после ее отъезда я послала агентов в Ледяной Вельд, навести справки о корабле, капитаном которого был капер с медными волосами. Но, кроме нескольких рассказов об одержимом капитане, который повел свой корабль к верной гибели через западные моря, они не сообщили никаких достоверных доказательств того, что Шавалла когда-либо плавала в тех водах.

Перед отъездом она передала мне последние слова сэра Ансельма Чаллиса. Из-за неотложных дел прошло несколько лет, прежде чем я смогла выполнить его последнюю просьбу. После долгих поисков я нашла Гэлвина в небольшом замке, расположенном среди гор в верхних северных землях. За выдающиеся заслуги в различных мелких войнах своего короля он был возведен в рыцарское звание, что позволило ему заключить союз с леди Эльсинорой, несмотря на резкие возражения ее матери. Учитывая события в Крепости Блэкфайр, я ожидала холодного приема, но бывший оруженосец встретил меня во дворе с приветливой улыбкой и двухлетней дочерью на плечах. Мне было больно приносить горе в их счастливую жизнь, но долг перед Ансельмом превозмог всякое нежелание. В тот вечер я сообщил Гэлвину и его супруге о судьбе Ансельма, и они заплакали.

«Зачем ему вообще понадобилось просить у нас прощения?» — удивился Гэлвин. «Мы всегда знали, что он сделал».

«Этот ребенок будет носить его имя», — сказала леди Эльсинора, смахнув слезы и положив руку на свой округлившийся живот.

«Думаю, ему бы это понравилось», — сказала я. Возможно, это пустая банальность, но мне нравится думать, что в ней была доля правды. Те, кто знаком с историей северных земель, знают о замечательной карьере рыцаря, носившего имя Ансельма, поэтому нет нужды повторять это здесь.

Вернувшись на время домой, я занялась управлением обширными семейными делами, но вскоре это мне наскучило. Для человека, который проделал такой долгий путь и видел так много, мелочи коммерции не представляли большого интереса. Вспомнив о беспрецедентно эффективной Эвеле Торесси из Алцедона, я передала ей рутинное управление делами дома Карваро, а сама занялась гораздо более интересной задачей — строительством новой библиотеки для Галереи. Наполнив ее всеми великими произведениями и самыми малоизвестными и загадочными томами, которые только смогла найти, я назвала ее Лексикариум в честь величайшего и наименее известного ученого в мире. По правде говоря, я построила ее как дом для Каландры.

Хотя она по-прежнему была прикована к Зубу Кракена, она обладала удивительной способностью усваивать знания. Сначала я просила слуг читать книги мечу, лежащему на подставке в центре библиотеки. Полагаю, они считали это причудой чрезмерно богатой женщины, но за свое согласие получали хорошее вознаграждение. Со временем Каландра устала от обыденных рассказов и, используя знания, почерпнутые из множества томов тайных знаний, обрела способность использовать сияние Зуба Кракена, чтобы проецировать свою версию себя в мир. Когда она проявилась в первый раз, я заплакала, потому что до того не осознавала глубину своего одиночества. С того дня и до сих пор я ношу Зуб Кракена с собой повсюду и считаю его обитателя своим самым дорогим другом.

Через некоторое время мне пришлось стать своей собственной дочерью. Даже с помощью маски Ультрии мое вечно молодое состояние начало привлекать внимание моих коллег -Ультрий, а лучше не давать им повода для сплетен и злобных интриг. К счастью, к тому времени у меня появилась новая миссия, которая заняла всю мою энергию. Множество демонов, оказавшихся в мире смертных после закрытия Врат Инферно, начали устраивать всевозможные беспорядки. Охота на них заняла несколько десятилетий, что дало мне достаточно времени, чтобы вернуться в Атерию в качестве наследницы состояния Карваро. По прибытии я поручила своим слугам сочинить историю о страстном романе моей матери с принцем пустыни, ее трагической гибели при родах и полном приключений путешествии ее дочери домой, чтобы вернуть наследство, принадлежащее ей по праву рождения. Это утомительная рутинная работа, которую я была вынуждена повторить уже дважды и не намерена делать этого снова по причинам, которые я сейчас объясню.

Именно уничтожение одного демона привело к изменению моей миссии. Данное существо с впечатляющими способностями из высших рядов Инферно провозгласило себя королем горного царства на далеком востоке. Я не буду вдаваться в подробности падения демонического короля, поскольку вся история — это сложное дело, в котором участвовала разношерстная команда наемников и было пролито много крови. Достаточно сказать, что, когда все было сделано и существо оказалось в моей власти, оно произнесло любопытную фразу: «Я помню твой запах, женщина из камня. Ты была там, когда врата открылись в своей мрачной славе. Знай, что тот, кто их закрыл, теперь страдает в нашем царстве и будет страдать вечно...» К сожалению, в этот момент телесная форма демона исчезла, и его призрак скрылся, прежде чем я смогла выжать из него больше информации. Но его слова надолго застряли в моей голове и направили меня на новый путь.

На поиски Экири ушло некоторое время, но после года поисков в горах к югу от Второго моря я наткнулась на впечатляющую крепость, высеченную в скале. Вокруг нее кружила огромная стая птиц, а по окрестностям бродили всевозможные звери. Я не была уверена, что найду Экири живой, учитывая прошедшие годы, но, несмотря на возраст, она выглядела удивительно здоровой. Рука, которую я ей подарила, все еще работала, и у нее было много компаньонов, не только среди ее зверей, но и среди десятков других заклинателей зверей, которые присоединились к ее племени.

«Твоя мать?» — рискнула спросить я, после чего лицо Экири омрачилось, и она сказала мне, что Ищейка так и не обрела покой после возвращения домой. Она часто надолго уезжала, а потом возвращалась с различными животными, но после смерти Лиссы ее нрав ухудшился. Ровно через двадцать лет после закрытия врат Ищейка ушла одна в пустыню и больше не вернулась. Экири сказала, что ее мать пошла за советом к шаману, который, как говорили, обладал способностью видеть между мирами.

«Она мало говорила о Паломнике», — сообщила мне Экири. “Но всегда думала о нем. Утренняя Звезда одарила ее долгой жизнью, но, думаю, она начала воспринимать это как проклятие. Это дало ей слишком много времени, чтобы размышлять о вине, которую она не заслуживала, но от которой не могла избавиться. «Он отдал все ради нас”, — сказала она однажды. “А мы ничего не дали ему». Я верю, что она отправилась на поиски пути в Инферно, но сомневаюсь, что она его нашла. Если бы она еще была жива, я бы знала об этом. А я не знаю».

Вскоре после этого я отплыла на север, в земли Маретов, и обнаружила сварливого старого друида, живущего в основном в одиночестве в самом сердце леса. Я знала, что друиды могут быть долгожителями, но за все мои многочисленные путешествия он был самым старым из ныне живущих смертных, с которыми я когда-либо сталкивалась. Он приписывал это диете, состоящей из хорошего вина и желудевого хлеба, но я знала, что он соткал какое-то заклинание.

Взяв на себя роль наставника будущих друидов, Лорвет с тех пор передал это бремя в более молодые руки и подыскал спокойный уголок, чтобы дожить свои дни. Поначалу он, казалось, был не слишком рад меня видеть, но и не возражал против того, чтобы я осталась и ухаживала за ним, когда время начало подтачивать его тело. Я рассказала ему о своем намерении, что вызвало у него много презрения и насмешек. Однако, когда он лежал в постели в конце своих дней, он сказал своим слабым, хриплым голосом: «Я думаю, что наконец-то понял, куда вела меня моя нить, миледи». Тихий, редкий смешок сорвался с его губ, когда он сжал мою руку. «Почему я так надолго задержался. Я ждал вас. Здесь, сейчас, чтобы поделиться этим небольшим кусочком знания. Много лет назад я провел собственное расследование и узнал, что есть не один путь в Инферно и не один путь из него. Отыщи демона с тремя сердцами, и она приведет тебя туда».

Ветерок коснулся собрания его странных предметов, когда он закрыл глаза. Последний порыв ветра, вызванный Лорветом, Ткачом Ветра. В соответствии с обычаями Маретов, я отнесла его тело в лес и положила на землю, чтобы оно было восстановлено и возродилось.

Не один путь туда. Не один путь обратно. Эти слова мучили меня в течение некоторого времени, до такой степени, что я была вынуждена действовать. У меня есть обширный архив в Лексикариуме и лучшие ученые в моем распоряжении, не говоря уже о Каландре, которая знает больше, чем все они вместе взятые. Кроме того, у меня достаточно богатства, чтобы нанять армию наемников, если в этом возникнет необходимость. Поиски будут трудными и, возможно, займут десятилетия или даже больше, но я не отступлю от своей цели. Я найду демона с тремя сердцами. Я найду путь в Инферно, освобожу Гайма Матиля от мучений и найду путь обратно. Потому что считаю, что он заслуживает хотя бы этого.