По пути в Крезтину "Блуждающему Змею" пришлось пройти по каналам между рядом островков и скалистым побережьем Алцедона, в результате чего они оказались в поле зрения ряда рыбацких деревень и небольших портов, вернее, того, что от них осталось.

Как всегда, нам сопутствует удача, мой повелитель, - вздохнул Лакорат, когда Гайм оглядывал сгоревшие и разрушенные здания на берегу. Похоже, мы умудрились прибыть в самый разгар войны.

Гайм не мог не согласиться с мнением демона. Ущерб, наносимый мародерствующей армией, всегда выглядит примерно одинаково. Мрачное шествие разрушений продолжалось вдоль побережья, указывая на путь значительного войска, направляющегося к столице. Однако, когда они приблизились к портовому городу, след разрушений резко оборвался. Гайм ожидал увидеть Крезтину в осаде или равнину за ее стенами, усеянную останками недавней битвы. Вместо этого она оказалась целой и невредимой. Когда "Змей" вошел в широкую естественную гавань, чтобы приблизиться к докам, они обнаружили, что те заполнены людьми. К тому времени, как корпус корабля коснулся пристани, голоса превратились в какофонию веселья. Гайм смотрел на улицы, запруженные людьми, предававшимися разгулу и пьянству. Воздух был насыщен лепестками брошенных цветов и нестройными звуками множества песен, исполняемых во всю глотку.

"Если война и была, - прокомментировал Лорвет, - то, похоже, они победили".

Гайм предпочел бы дождаться ночи, чтобы сойти на берег, - ему не нравилась перспектива ориентироваться в такой толпе. Однако время оставалось их врагом, и, учитывая буйство толпы, он подумал, что празднование, вероятно, затянется на несколько дней.

"Счастливого плавания и удачи тебе, старый друг, - сказала Шавалла Корве, стоя у трапа. "Теперь она твоя".

Мускулистая первая помощница не была склонна к проявлению эмоций, но старалась сдержать слезы, наблюдая, как капитан проводит рукой по поручню "Блуждающего Змея". "Мы будем ждать вас, капитан, - ответила она. "Столько, сколько потребуется".

"Нет." Шавалла покачала головой, улыбаясь, но голос ее был тверд. "Не жди Корва. Это мой последний приказ вам. Отведи этот прекрасный корабль и его отличную команду подальше отсюда и займись торговыми путями. Думаю, вы все уже по горло сыты опасностями".

Гайм знал, что, если Шавалла прикажет, Корва и вся ее команда последуют за своим капитаном в любую опасность, подстерегающую на берегу. На самом деле, он подумывал о том, чтобы убедить ее поступить именно так, поскольку две дюжины опытных бойцов вполне могли пригодиться. Однако он этого не сделал. Шавалла не питала особых иллюзий относительно своей вероятной судьбы и не собиралась вести своих моряков в столь мрачное будущее. Обняв Корву на прощание, она выпрямилась и, не оглядываясь, спустилась по трапу.

"Есть какие-нибудь идеи, где можно найти лошадей в этом городе?" - спросила она у Гайма, когда они присоединились к остальным на набережной. "Нам понадобится несколько, если мы хотим пересечь Степи".

"Дом Карваро имеет значительные интересы в этом порту", - пояснила Орсена. Лисса извивалась в ее руках, каракал шипел от раздражения из-за близости стольких дурно пахнущих людей. "Я уверена, что мой доверенное лицо сможет предоставить лошадей и провизию". Ультрия нахмурилась, обводя взглядом толпящихся людей. "Если бы я только знала, где его искать".

Расспросив менее пьяных горожан, они выяснили, как добраться до торгового представительства дома Карваро, а также объяснение празднования. "Мятежные свиньи сбежали, не так ли?" - сообщила Гайму подвыпившая женщина внушительных размеров. Ее обвисшие, облитые вином груди вывалились из платья, но, похоже, ее это не волновало. "Ушли в свои горные лачуги, где им и место", - добавила она, отрыгнув для убедительности. "Предательские трусы".

К счастью, агент Дома Карваро оказался и трезвее, и информативнее. На стук Орсены в дверь солидного и богато украшенного мраморного здания торгового дома в ответ раздались резкие заявления о том, что заведение закрыто.

"Неужели вы оставите свою Ультрию стоять на улице?" Крикнула в ответ Орсена на безупречном и культурном атерианском языке касты Эксултия, после чего дверь быстро открылась.

Гайму показалось, что агент Дома Карваро удивительно молода для своей роли. Одетая в серо-черное платье, совершенно лишенное украшений, она излучала суровую работоспособность. Это впечатление усиливали туго стянутые черные волосы и угловатые черты лица, не тронутые косметикой, за исключением темно-красного пигмента на губах. Когда ее вызвал запаниковавший подчиненный, она отреагировала на появление Орсены лишь легким поднятием тонких, как карандаш, бровей, а затем отвесила поклон соответствующей глубины.

"Эвела Торесси, Ультрия, - произнесла она приятным голосом на атерианском. "Консилио Дома Карваро в Королевстве Алцедон и северных окрестностях Четвертого моря. Я к вашим услугам".

"Атерианское имя", - заметила Орсена.

"Да, Ультрия. Я имела привилегию родиться в касте Эрвиция, хотя, как и вы, была вынуждена отказаться от своей маски. Местные жители не приемлют таких вещей. Давным-давно один из их богов якобы выразил неприязнь к маскам на лице на том основании, что они означают лживость души".

Гайм знал, что Эрвиция - это представители атерианского общества, которым поручено управлять городской бюрократией или делами Эксултии, как, например, злосчастному следственному магистрату Толемио Лукарни. Он был человеком весьма осмотрительным, не говоря уже о преданности отведенной ему роли в жизни. Увидев на лице Эвелы Торесси смесь ожидания и осторожного уважения, когда она вторично поклонилась, Гайм решил, что она настроена примерно так же.

"Разумеется, - сказала она Орсене с серьезной уверенностью, - я буду рада оказать вам любую помощь".

"Прекрасно". Орсена почесала между ушами Лиссы, когда каракал жалобно мяукнул. "Для начала принесите мяса для этого животного. Чем свежее и кровавее, тем лучше. После этого я хотела бы получить подробное описание последних событий в этом королевстве. И еще, - она махнула рукой в сторону Гайма и остальных, - немного освежающего для моих спутников, если не возражаете".

"Восстание началось более трех лет назад, и причины его разнообразны и горячо обсуждаются". Эвела стояла во главе большого стола в комнате, которую она назвала Залом приемов. Целая процессия слуг выставляла на стол разнообразные яства и напитки, но лишь Лорвет и Лисса предпочли принять участие в угощении.

"Благодарю за столь щедрое гостеприимство, миледи, - сказал друид, подняв кубок в сторону агента, набивая щеки куриным мясом. Очевидный интерес во взгляде, который он позволил задержать на подтянутой фигуре Эвелы, свидетельствовал о том, что он жаждет чего-то еще, кроме пропитания. Агент ответила на его замечание легким изгибом губ, после чего вернула все свое внимание на работодателя.

"Однако, - продолжила она, - искра, которая зажгла это восстание, была во многом такой же, как и все остальные: нужда. Люди в северной горной стране страдали от неурожаев и суровых зим. Их беды усугубились, когда король Даксос решил повысить налоги, чтобы компенсировать потери от неурожая. В результате люди начали голодать. Сначала произошло всего несколько инцидентов с применением насилия, были совершены набеги на королевские склады и избиты сборщики налогов. Это, в свою очередь, побудило короля направить в регион дополнительные войска, что привело к серии резни в наиболее воинственных деревнях. Вскоре после этого началось полномасштабное восстание, которое возглавил человек по имени Раджан Даррик. Хотя его считали простым фермером, у него была сильная рука, умение внушать лояльность и немалая хитрость. В течение нескольких месяцев все королевские гарнизоны на севере были уничтожены или вынуждены отступить. Алцедон фактически превратился в два государства, и на этом все могло закончиться. Поскольку королевская казна была пуста, у короля было мало надежды собрать достаточно сильную армию, чтобы вернуть север. Повстанцы начали провозглашать Раджана королем, и при дворе зашептались, что Даксос будет вынужден согласиться на договор с этим крестьянским выскочкой. Однако Раджан, как выяснилось, не был заинтересован в мире. Направив свое войско мятежников на юг, он разграбил более дюжины городов и поселков, одерживая беспрерывные победы. Городские стены падали перед ним. О том, как это было достигнуто, ходят разные слухи, хотя дикие истории о непобедимости Раджана разлетелись повсюду. Те немногие, кто выжил, встретившись с Раджаном в бою, рассказывали, что он владеет могучим тулваром, способным пробить любую броню и разбить любой клинок".

Агент замолчала, когда ее слушатели вздрогнули, а Гайм обменялся взглядом с остальными. "Аркелион упоминал о военачальнике", - сказал Лексий. "И с далекого востока постоянно приходят рассказы о воинах, ставших неуязвимыми благодаря темному заколдованному тулвару".

"И вот мир наклоняется, чтобы поставить на нашем пути еще один меч", - задумчиво произнес Гайм, прежде чем склонить голову в сторону Эвелы. "Пожалуйста, продолжайте".

"Даксос, конечно, не мог просто позволить орде мятежников беспрепятственно продвигаться вперед. Он отправил свою воинственную дочь, принцессу Линтию, с двадцатитысячным войском перехватить их. Поначалу казалось, что у нее все получится. В отличие от других войск, отправленных ее отцом, ее армия не страдала от дезертирства и раздоров, сохраняя дисциплину на всем пути к своей ужасной участи. Однако когда наступила битва, она обернулась катастрофой. Раджан притворился, что отступает, чтобы заманить принцессу в долину, после чего его войска спустились с холмов и атаковали ее фланги. Ее ряды были сломлены, и принцесса Линтия бежала обратно в Крезтину с несколькими сотнями королевских гвардейцев. Теперь столица была беззащитна перед мятежником. А всего три дня назад пришло известие, что орда изменила направление движения. Вместо того чтобы продолжить свое неумолимое наступление и захватить сердце Алцедоны, они повернули на север и двинулись домой". Эвела сделала паузу и слегка приподняла брови. "Это, конечно, было облегчением, поскольку оформление документации, необходимой для согласования новых условий торговли с новым монархом, была бы очень обременительной".

"У вас есть предположения, почему Король Мятежников решил развернуться?" - спросила Орсена. "Полагаю, у этого дома есть сеть зорких осведомителей."

"Да, это так, Ультрия. К сожалению, все, что они смогли предложить, - это слабые слухи и причудливые россказни о какой-то околдованной чужеземке, в которые мне трудно поверить".

Шипастая голова Утренней Звезды с хрустом ударилась о стол, когда Ищейка поднимаясь на ноги, оперлась на нее рукой. "Околдованная чужеземка?" - повторила она, устремив на Эвелу жесткий, требовательный взгляд. "Опишите ее".

Агента было явно трудно запугать, но свирепый взгляд заклинательницы зверей подействовал на нее настолько, что она бросила нервный взгляд на Орсену. Получив кивок, она слегка кашлянула, прежде чем продолжить. "Сама я, конечно, ее не видела, но наши информаторы говорят о красивой и юной девушке с внешностью уроженки земель к югу от Второго моря. Где и как она сошлась с Королем Мятежников, неизвестно, как и истинный масштаб ее влияния. Возможно, она просто его любовница, несмотря на множество грязных слухов о злых чарах, которые она якобы наложила на разум Раджана. Как я уже сказала, всему этому трудно поверить. Несомненно лишь то, что вскоре после того, как он взял ее в свой лагерь, он повернул свое войско на север".

"Значит, туда мы и направляемся". Утренняя Звезда оставила глубокие шрамы на полированной поверхности стола, когда Ищейка убрала ее. "Вместо того чтобы оставаться здесь..."

"Она в плену проклятого демоном клинка", - вклинился Гайм, остановив продвижение Ищейки к двери. "А значит, и его армии. Победить стольких людей даже нам не по силам".

"Возможно, Паломник, не по силам тебе", - ответила Ищейка, поднимая Утреннюю Звезду. Звенья цепи оружия засветились оранжевым огнем, когда она крепко сжала их в руках. "Теперь у меня есть своя сила".

"Пойдешь за ней одна - и умрешь", - заявил Гайм, глядя в глаза Ищейке. "А Экири так и останется рабыней воли Осквернителя".

Он удержал ее взгляд, наблюдая, как закипает ее ярость и расцветает сияние цепи Утренней Звезды, а затем начинает меркнуть и угасать. Гайм с облегчением сглотнул, глядя, как она возвращается к столу, сухожилия на ее шее напряглись, когда она овладела собой.

По мнению Лакората, у нее еще достаточно силы воли, чтобы противостоять чарам Утренней Звезды. Но как долго она еще продержится...

"Консилио Эвела, - произнес Гайм, снова обращаясь к агенту. "Какие у вас есть предположения относительно численности мятежников?"

Если разговоры о проклятых демонами клинках и демонстрация зачарованного оружия как-то обескуражили ее, Эвела никак этого не показала. "Поначалу королевские чиновники старались преуменьшить их численность и возможности", - быстро ответила она. "Они описывали войска Раджана как разношерстную кучку едва одетых крестьян с холмов, не более нескольких тысяч человек. Поражение принцессы Линтии положило конец подобной чепухе. По нашим собственным данным, их численность составляет по меньшей мере тридцать тысяч человек. Несмотря на то, что они страдают от болезней и дезертирства, что является бичом всех армий в походах, до сих пор они демонстрировали удивительную сплоченность и преданность своему делу".

Совсем как твоя толпа после того, как мы разожгли твой собственный мятеж, мой повелитель. Лакорат тоскливо вздохнул. Эта диковинная смесь любви и ненависти, которую они источали, была, конечно, крепким варевом. Они пошли бы за тобой на смерть, что большинство из них и сделало. Этот Король Мятежников - человек, похожий на тебя. Убить его будет нелегко, особенно если он вооружен сталью, в которой живет Военачальник, призванный из Инферно. Можешь не сомневаться, что хитрость, благодаря которой он одержал победу над незадачливой принцессой, была придумана демоном. Чтобы сражаться с такой армией, тебе понадобится своя собственная.

"У нас есть разведданные о вероятных намерениях Короля Мятежников, - рискнула сказать Эвела, когда Гайм продолжал задумчиво молчать. "Если, как кажется разумным, отбросить рассказы о его очарованной ведьме, то справедливо будет предположить, что вместо того, чтобы потерять так много жизней при штурме столицы, он просто решил вернуться домой. Пощадив Крезтину, он получает возможность договориться с королем Даксосом. Не имея королевской армии, которая могла бы ему противостоять, он закрепит свои завоевания на севере, построит укрепления..."

"Король Мятежников не собирается возвращаться домой, Консилио", - прервала ее Орсена с благодарной улыбкой. "Но я благодарю вас за усердие, которое не будет забыто при начислении годовой премии. Нам понадобятся подробные карты северных земель и Бессолнечных Степей, особенно в части, касающейся региона вокруг руин Нахоссы. Также, пожалуйста, предоставьте список всех проводников, знакомых с регионом, особенно тех, кто знает менее известные маршруты".

"Скрытность нам не поможет", - заметил Гайм. "Не в этом случае".

"Почему?" - спросила она. "При правильном руководстве, если мы будем двигаться достаточно быстро, то сможем опередить Осквернителя, добраться до Нахоссы и уничтожить то, что там находится".

"Если позволите, Ультрия, - сказала Эвела, кланяясь еще раз, чтобы смягчить любое чувство обиды, которое могло возникнуть из-за возражений ее работодателю. "Конечно, есть тайные тропы через горы, но если ваша цель - Нахосса, то у вас нет другого выхода, кроме как отправиться через Бессолнечные Степи. Ваш отряд неизбежно привлечет внимание гултанов, которые не терпят чужаков на своей земле".

"Как не терпели они и Осквернителя, когда тот пытался проникнуть туда", - сказал Гайм, вспоминая путь, проложенный по карте Картографа. "Вот почему он повернул назад и отправился на поиски Короля Мятежников. Ему нужна армия, чтобы добраться до ворот. Как и нам нужна армия, чтобы помешать ему дойти до них".

"Но где ее найти, милорд?" - спросил Лексий. "Мы здесь чужаки".

"Верно, - согласился Гайм, с натянутой улыбкой обращаясь к Орсене, - но так уж случилось, что один из нас достаточно богат, чтобы купить все мечи в этом захудалом королевстве. Консилио Эвела, будьте добры устроить мне и Ультрии Орсене аудиенцию у короля Даксоса".