За неестественно долгие годы своей жизни Гайм слышал множество историй о крылатых огнедышащих змеях, но Буря оставалась единственным экземпляром, которую он видел вживую. Конечно, это существо было не настоящим рожденным образцом своего мифического вида, а деревянной фигурой корабля, оживленной демоническим колдовством. В свете этого Гайм был вынужден прийти к выводу, что, если бы дрейки из легенд существовали на самом деле, он бы уже столкнулся с одним из них.

Радужный блеск изумрудной чешуи Бури сверкнул в лучах полуденного солнца, когда она, повинуясь приказу своей создательницы, развернула свое длинное тело поперек передней палубы "Блуждающего Змея", а из ноздрей потянулись две неизменные струйки дыма. Они были темнее, чем обычно: Гайм и раньше замечал, что оттенок этих выделений отражает настроение существа. Более того, его золотистые глаза были подозрительно прищурены, когда оно смотрело на Орсену, что резко контрастировало с обычным обожающим взглядом.

"Не волнуйся, моя дорогая, - приговаривала Орсена, поглаживая морду Бури. "Это не больно. Успокойся и лежи спокойно".

Дым, вырывавшийся из ноздрей змеи, истончился до бледно-серого, хотя ее глаза по-прежнему были прищурены. Как только она опустила свое удлиненное тело на палубу, Орсена жестом велела Гайму и остальным поставить по обе стороны от тела Бури два деревянных приспособления, которые они соорудили.

"Ты уверена, что это сработает?"- спросил Гайм у Орсены, когда они подтащили предметы к середине позвоночника существа.

"Да", - ответила Орсена, прикоснувшись рукой к рукояти Клинка Заклинателя. "Кроме того, ты сказал, что мы не можем взять ее с собой, когда прибудем в порт. Поскольку я не желаю оставлять ее, это единственная приемлемая для меня альтернатива".

Гайм скрыл усмешку и придержал язык. Когда Орсена переходила на жесткий, бескомпромиссный тон Ультрии из дома Карваро, приставать к ней с вопросами было неразумно.

"Итак, - продолжила она, снимая с пояса проклятый демоном клинок, - будьте добры, отойдите назад".

Гайм и Лорвет послушно отступили от скрепленной гвоздями конструкции из брёвен разной формы и размера. Напротив них Ансельм и Лексий опустили свою ношу и последовали их примеру.

"Она предупреждает, что свет будет немного ярче, чем обычно", - заявила Орсена, приседая рядом с Бурей и держа наготове Клинок Заклинателя. "Так что вам лучше прикрыть глаза".

Лексий, всегда настороженно относившийся к подобным вещам из-за увеличивающих свойств линз, которые он носил, быстро последовал ее совету. Ансельм и Лорвет тоже отвернули головы, а вот Гайм предпочел этого не делать, желая увидеть мастерство Орсены. За несколько столетий он вдоволь насмотрелся на магию и до сих пор не был ни разу ослеплен ею. Однако первая вспышка голубоватого света от Клинка Заклинателя заставила его пожалеть о своей неосторожности.

Гордыня всегда была твоим худшим пороком, мой повелитель, - заметил Лакорат с явной ухмылкой в голосе, когда Гайм закрыл глаза от вспышки. Сияние высвободившейся магии сопровождалось глубоким, звучным гулом, от которого палуба задрожала, а у него заболели уши. Он исчезл с милосердной быстротой, и Гайм услышал тихое удовлетворенное ворчание Орсены и удивленный рык Бури.

"Еще нет", - упрекнула Орсена, когда Гайм попытался посмотреть. "Я еще не закончила".

Еще один взгляд, окрасивший его веки в красный цвет, и тот же болезненный звон в ушах - и дело сделано. Смаргивая слезы, Гайм открыл глаза, и прямо в лицо ему ударил сильный порыв ветра. Смахнув влагу, он увидел настоящее чудо. Требовалось немало усилий, чтобы произвести впечатление на душу, столь переполненную чудесами, как устрашающими, так и ужасными, но вид змеи, поднявшейся на дыбы, чтобы расправить недавно обретенные крылья, вызвал редкий смех на губах Гайма.

"Я бы назвал это удачным экспериментом, миледи", - воскликнул Лорвет, глядя на переделанную змею широкими глазами. "Я признаю, что испытывал некоторый скептицизм, учитывая те деревянные штуковины, которые мы изготовили. Но кто бы мог подумать, что они могут превратиться в это?" Гайм понял, к чему он клонит. На его взгляд, грубое сочетание распиленных и обтесанных досок имело лишь смутное сходство с крыльями. Теперь же, влившись в плоть Бури, они превратились в сверкающие чешуи и переливающиеся мембраны, от которых по носовой палубе то и дело пробегали порывы ветра. Со своей стороны, Буря, казалось, была в восторге от своего преображенного облика, торжествующий поток огня вырывался из ее пасти, когда она взмахивала крыльями со все возрастающей энергией.

Гайм заметил проблеск гордого удовлетворения в осанке Орсены, когда она вертела в руках Клинок Заклинателя. "Она говорит, что сырье мало что значит. Важен замысел художника".

Под довольным выражением ее лица Гайм заметил невиданное ранее напряжение в бровях и сжатой челюсти.

"Что такое?" - спросил он, получив в ответ натянутую улыбку.

"Раньше это не причиняло боли. Умелец предупредил, что в этот раз будет больно, поскольку задание гораздо сложнее. Видимо, так уж устроена эта форма магии: сложное искусство требует больше энергии. Но я не беспокоилась. Видишь ли, боль - это такая редкая вещь для меня".

"Никогда не было ни малейшей искры магии, за которую не пришлось бы платить, миледи", - заметил Лорвет. "Кажется, даже для тебя. Но пара глотков капитанского рома приведут тебя в порядок. Поверь друиду, который соткал больше заклинаний, чем следовало бы..."

Его слова были прерваны сильнейшим порывом ветра. Змея испустила еще одну вспышку пламени, за которой последовал один из ее птичьих криков, в то время как крылья продолжали биться, набирая достаточно воздуха, чтобы поднять когтистые лапы с палубы.

"На сегодня достаточно, моя дорогая..." начала Орсена, шагнув вперед, но тут же отпрянула. Буря ненадолго вернулась на палубу, присела, а затем взмыла ввысь. Несколько взмахов крыльев отправили ее парить над неспокойными волнами Четвертого моря, не обращая внимания на строгий окрик Орсены, приказывающий немедленно вернуться. Она все же согласилась изменить угол полета и обогнуть корабль, к вящему восторгу и ужасу команды капитана Шаваллы. Затем, с последним пронзительным криком и короткой вспышкой пламени, змея поднялась еще выше в воздух и вскоре превратилась в расплывчатую точку на фоне голубого неба. Через несколько мгновений они полностью потеряли ее из виду.

"Вот ведь гадина, - хмыкнул Лорвет, нарушив наступившую тишину. "Ну что ж. Может быть, она вернется, когда проголодается". Повернувшись к корме, он крикнул Шавалле. "Немного рома, будьте добры, капитан. В лечебных целях, как вы понимаете".

"И вы говорите, что этой штуке нельзя доверять". Шавалла внимательно всмотрелась в карту Картографа, разложенную на столе в каюте. В последние дни линии, появляющиеся на ее поверхности, приобрели новую четкость, демонстрируя тщательно прорисованную береговую линию и извилистые реки, берущие начало в горах, граничащих с плоской равниной. Пунктирная линия, изображающая путь Экири, описывала запутанное путешествие, огибая вершины и возвращаясь обратно. Хотя этот извилистый путь создавал впечатление заблудшей души, Гайм сильно сомневался, что дело обстояло именно так.

"Раньше это уже приводило нас к смертельной опасности, - пояснил он капитану-каперу. "Наш противник любит расставлять ловушки на нашем пути. Очевидно, Осквернитель знает, что у нас есть способ отслеживать его передвижения".

"Осквернитель", - негромко повторил Лексий, и Гайм различил в его глазах прищур, свидетельствующий о работе его замечательной памяти. "Это имя применялось к нескольким историческим фигурам, в основном в контексте религиозных войн. Однако есть несколько старых, отрывочных легенд, в которых упоминается Инферно. Смутные намеки на гневливого короля демонов, стремящегося уничтожить всех".

Только не уничтожить, - пробормотал Лакорат в голове Гайма. Если он уничтожит этот мир, ему некого будет мучить, а это и есть его конечная цель. Не сомневайся в этом. Царство смертных падет, если он откроет Врата Инферно, но наступит эпоха бесконечной жестокости. Все страдания и пытки Инферно будут выплеснуты наружу. Люди будут рождаться исключительно для того, чтобы страдать. Все, кто живет, будут стремиться к смерти. Родители будут поедать своих детенышей на потеху своим хозяевам-демонам...

"Понимаю, - прорычал Гайм, пресекая пугающие речи демона. Обведя взглядом мрачные лица Ансельма, Орсены и Шаваллы, он убедился, что обитатели их мечей передали столь же страшные предупреждения.

"До того, как я услышал слова тени Аркелиона на Призрачном острове, - сказал он, - я полагал, что объединение Семи Мечей даст нам шанс избавиться от их проклятия. Теперь мы знаем правду: они были созданы, чтобы предотвратить самое страшное бедствие, с которым когда-либо сталкивались смертные. Я также не верю, что мы носим эти клинки из-за простого невезенья. Мечи были направлены к нам, а мы - к ним, благодаря могущественному заклинанию, вплетенному в ткань мира столетия назад. Это бремя лежит на нас и от него нельзя уклоняться. Кто-нибудь из вас оспаривает это суждение?"

К его удивлению, молчание нарушил Лексий. "Я не могу оспорить ваши доводы, милорд", - сказал ученый. "Хочу лишь напомнить вам, что в моем клинке заключена человеческая душа. Учитывая все, что мы узнали о давно вынашиваемых планах Аркелиона, я пришел к выводу, что именно моей жене суждено было стать обладательницей Зуба Кракена. Кто же лучше подходит для этого, как не такая могущественная колдунья? В свете того, что Каландра..." Он сделал паузу, и его тонкая шея дернулась, когда он сглотнул. "В свете смерти Каландры я вынужден заключить, что план Аркелиона нельзя назвать безошибочным, а его исход - неизбежным".

"Если ты имеешь в виду, что мы, скорее всего, встретим свой конец до того, как все это закончится, - сказала Шавалла, - то я уже пришла к такому же выводу, ученый. Она всегда стремится напомнить мне об этом самом важном факте". Она указала жестом на Алый Компас, висевший у нее на поясе. Гайм и раньше замечал, что она прикасается к проклятому оружию только в случае необходимости. Из рассказов капитана о том, как она много лет терпела голос существа в своей голове, он понял, что Навигатор была, пожалуй, самой отвратительной из всех четверых в этой любопытной компании.

"И все же она присоединила свою власть к этому предприятию", - сказал он. "Возникает вопрос, можно ли доверять ее указаниям?"

"Поверь, что она ненавидит Осквернителя больше, чем смертных", - парировала Шавалла. Ее губы искривились в невеселой улыбке, а брови изогнулись, словно от боли. "А ненависть демона нелегко переносить десятилетиями, приятель".

Решив, что лучше не настаивать, Гайм кивнул в сторону карты. "Может ли она что-нибудь сказать по этому поводу? Показывает ли это истинный путь Осквернителя?"

"Путь Экири". До сих пор Ищейка не проронила ни слова. Устроившись в раме окна каюты, она молча смотрела на след "Блуждающего Змея". Молчание стало ее привычкой с тех пор, как она покинула Призрачный остров с Утренней Звездой в руках. Теперь она лежала у нее на коленях, прижатая к груди так же, как она ранее прижимала к себе Лиссу. Со своей стороны, каракал, казалось, терпеть не мог находиться рядом с заколдованным оружием и теперь явно предпочитал компанию Орсены. То, что Ищейка, казалось, не замечала перемены в настроении кошки, беспокоило Гайма больше, чем ее замкнутость.

Отвернувшись от окна, заклинательница зверей посмотрела на него пристальным, немигающим взглядом. Он смотрел в глаза многим соперникам и увидел одного из них сейчас.

Это ее новая игрушка, мой повелитель, - вставил Лакорат. Как ты, несомненно, уже догадался. Оружие создано для того, чтобы наделить своего владельца властью повелевать и жаждой делать это, а также способностью разгромить целую компанию одним взмахом этой шипастой головы. Меня поражает ее стойкость. Ее желание вернуть своего отпрыска пересиливает соблазн заклинания, которым пропитана Утренняя Звезда. Но будь уверен, рано или поздно оно ее одолеет. Демон сделал паузу в притворном раздумье, прежде чем добавить предложение, о котором Гайм уже догадывался: убей ее сейчас. Потом будет только труднее.

"Именно так, - ответил Гайм Ищейке, выдавив улыбку. "Путь Экири. И если мы хотим найти ее, мы должны знать, где искать, не боясь, что нас введут в заблуждение".

"Алцедон", - без промедления заявила Шавалла, склонив голову к карте Картографа. "Это согласуется с мнением Навигатора, по крайней мере, в этом пункте. К тому же, я узнаю береговую линию".

"Алцедон", - повторил Гайм, пристально вглядываясь в карту. "Империя Короля, Благословленного Солнцем".

"Ты там бывал?"- спросила Орсена, вызвав усмешку Лорвета.

"Готов поспорить, что мало найдется мест, где бы его милость не побывал, ваша светлость", - заметил друид.

"Более века назад", - пояснил Гайм. "Короткий контракт наемника, который плохо закончился. Я помню королевство, в котором в основном царил мир, если не считать набегов на северную границу".

"Там, где лежат Бессолнечные Степи". Лексий подошел к карте и провел пальцем по северным горам и безликой равнине за ними. "Здесь обитают конные племена гултанов. Исконные враги алцедонцев. Они враждовали между собой до возвышения Валькеринской империи и долгое время после ее падения. Если верить этим сведениям, Экири некоторое время назад переправилась в Бессолнечные Степи, но с тех пор вернулась в Алцедон, хотя и по странному пути".

Шавалла напряглась, на ее лице отразилась гримаса дискомфорта, когда красное свечение просочилось сквозь края ножен ее кинжала. "Она говорит, что цель Осквернителя лежит в Степях. Но его первая попытка достичь ее провалилась. Почему, она не может сказать, но чувствует его ярость и сосредоточенность разума". Она указала на точку на карте к северу от гор. "Вот где находится его цель".

"Врата Инферно", - пробормотал Гайм. Однако на указанном ею участке пергамента не было никаких пометок. "Должно быть, они скрыты от колдовства карты. Возможно, спрятаны под землей".

"Я так не думаю, милорд", - заявил Лексий. "Я полагаю, что здесь находится древний город Нахосса. Алцедон был вассальным государством Валькерина в течение трех столетий, но до этого у него была своя империя, и он даже претендовал на часть Бессолнечных Степей. Там давно исчезнувшая алцедонская династия построила город в честь своих богов, что привело в ярость конные племена гултанов, которые восприняли это как осквернение их земель. После долгих лет попыток им удалось взять город штурмом и превратить его в руины, хотя, говорят, сохранилось немало впечатляющих архитектурных памятников". Он вытянул палец, чтобы провести линию от южных гор. "Однажды алцедонский император попытался отвоевать Нахоссу, ведя огромное войско по единственной дороге, когда-либо построенной в Степи. Но его армия погибла в пути, предположительно сраженная вихрями, вызванными заклинанием гултанской ведьмы, и с тех пор этот путь носит название "Дорога Бурь"".

"В конце которой находятся Врата Инферно". Гайм оторвался от карты и повернулся к Шавалле. "Какой порт ближе всего к нашей цели, капитан?"

Шавалла поджала губы и жестом указала на бухту в форме полумесяца на алцедонском побережье. "Столица, Крезтина. Насколько я помню, это вонючая блошиная яма, но сомневаюсь, что мы задержимся там надолго".

"Нет, не задержимся. Тогда, капитан, постарайтесь как можно быстрее добраться до Крезтины. Уверен, мастер Лорвет будет рад услужить вам парой-тройкой своих заклинаний".