"Простите, сир". Лицо Ансельма было серьезным, когда он остановил свою лошадь. Он и его кавалерия присоединились к наступающему королевскому войску в полдень, покрытые пылью после многочасовой скачки по Дороге Бурь. Рыцарь оставался таким же подтянутым, как и всегда, но его солдаты горбились и раскачивались в седлах, их покрытые пылью лица поникли от усталости.

"Они добрались до города, - сказал Гайм.

"По моим подсчетам, полдня назад", - подтвердил Ансельм. "Мы нашли множество трупов вдоль дороги. Похоже, их... запасов еды не хватило, чтобы прокормить их всех. Тем не менее, они присутствуют в большом количестве".

"Больше вы ничего не видели?"- настаивал Гайм. "Ничего, что могло бы свидетельствовать о могущественном колдовстве?"

"Только орду мятежников, стоящую в молчаливом оцеплении вокруг центральных кварталов. В остальном все было тихо". Ансельм склонил голову к рукояти Глефы Некроманта. "Однако этот утверждает, что чувствует триумф Осквернителя".

Он не ошибается, - заметил Лакорат. Я чувствую это отсюда. Он чем-то очень доволен. Чтобы понять причину, нам понадобится кто-то более чуткий к его настроениям.

"Триумф и открытие, - сообщила Шавалла, водя пальцами по мерцающему лезвию Алого Компаса. "Хотя и с оттенком некоторого разочарования". Она фыркнула от смеха. "Навигатор получает от этого огромное удовольствие. Эти демоны могут быть удивительно похожи на детей, вы не находите?"

Дерзкая девка! - прошипел Лакорат. Я сдирал кожу со смертных и за меньшее.

"Итак, он нашел врата", - заключил Гайм. "Но если бы он открыл их, наши демоны наверняка узнали бы об этом".

"Найти их - это одно, - сказал Лексий. "Но, возможно, открыть их - совсем другое".

Смертные и их ограниченный разум, - насмешливо заметил Лакорат, которому все еще не давало покоя замечание Шаваллы о природе демонов. Разве не очевидно, почему врата не открылись?

"Выражайся яснее, - велел ему Гайм, доставая Безымянный Клинок, чтобы посмотреть на мерцающий отблеск стали.

Врата Инферно - это не обычная человеческая конструкция, - пояснил демон. Они не привязаны к одному месту на земле. Их местоположение - это одна из граней природы царства, с которым они связаны. Инферно бесконечно и вечно изменчиво, и по мере того, как оно меняется, меняется и расположение врат. Я чувствую, что когда-то они находились неподалеку отсюда, возможно, на протяжении тысячелетий, но с тех пор уже давно переместились.

"Куда?"- спросил Гайм.

Там, где слияние демонической и человеческой силы наиболее сильно, что, честно говоря, может быть где угодно в этом вашем зловонном мире. Вполне возможно, что Осквернитель и не рассчитывал найти их здесь, просто знал о прежнем местонахождении. Отсюда его чувство одновременно триумфа и разочарования.

"Тогда время поджимает как никогда. И мы по-прежнему в меньшинстве". Гайм снова повернулся к Ансельму. "Полагаю, настало время повнимательнее присмотреться к нашему полю боя".

"Нахоссу правильнее называть не городом, а огромным храмовым комплексом", - пояснил Лексий, пока они поднимались по ступеням пирамидального основания. На его вершине возвышалась самая высокая статуя из всех, что им доводилось встречать. Она стояла в миле от внешних стен божественного города, а ее объект был необычен тем, что вместо совершенного человека огромная коллекция обработанных камней была выполнена в виде льва.

"Арменион, - назвала его Линтия. "Первый среди детей Иксия, которому была дана власть над всеми зверями земли. Со временем он стал презирать человеческое тело, предписанное ему отцом, предпочитая облик огромного льва, чтобы все его подданные знали в нем своего короля. Бессолнечные Степи были его охотничьими угодьями, пока их не осквернило переселение гултанов с юга".

Гайму показалось что-то царственное в осанке огромного гранитного чудовища, сидящего в молчаливой и властной позе над раскинувшимися перед ним зданиями.

"Когда-то здесь были жилые помещения для рабов и слуг, - продолжал Лексий. "Согласно истории, они были сделаны из дерева и располагались в отдалении от самого города. Похоже, они давно исчезли".

Оглядывая широкие проспекты и разрозненную архитектуру Нахоссы, Гайм не видел сходства между этим местом и многими городами, в которых ему довелось побывать в свое время. Каждый храм отличался по конструкции. Некоторые из них представляли собой огороженную территорию с одним небольшим строением, а на окружающем их поле, поросшем редкой травой, предположительно, когда-то были ухоженные сады. Другие были монолитными, с высокими колоннами и наклонными стенами. Некоторые отличались строгостью и плавной угловатостью конструкции, в то время как другие были покрыты статуями и шероховатостями, указывающими на рельефную резьбу. Один из них возвышался над всеми, возможно, это была самая высокая башня, которую когда-либо видел Гайм. Безликий мраморный клинок поднимался почти на четыреста футов, увенчанный острием, которое слишком ярко сияло на солнце, чтобы быть каменным.

"Селезиум", - сказал Лексий. "Корона из бронзы, которая никогда не потускнеет, так утверждают. Единственный памятник, который мог бы воздать должное Иксию, величайшему из всех богов, чей образ настолько божественен, что не может быть запечатлен человеческим искусством. Место великой колдовской силы, согласно многим легендам".

"Что делает его наиболее вероятным кандидатом на место расположения Врат Инферно", - произнес Гайм, и его доводы подтвердились при виде множества мятежников, расположившихся кругом вокруг основания башни. Еще больше людей было размещено на проспектах, ведущих к центру города, образуя ряды плотных кордонов, через которые им придется пробиваться, чтобы достичь своей цели. Он увидел несколько лагерей, от каждого из которых поднимался столб черного дыма. Даже с такого расстояния он уловил запах, донесенный ветром, и понял, какое мясо готовится на этих кострах.

Если бы у нас было время подождать, - усмехнулся Лакорат, - мы могли бы просто сидеть и смотреть, как они пожирают сами себя.

"Нелегкая перспектива, - заявила Линтия, окинув оборону проницательным взглядом. "Атакуй большими силами в одном месте, и они перебросят подкрепление, чтобы прикрыть это. Улицы широки, но не настолько, чтобы оставлять место для маневра".

"Атака с нескольких направлений может сработать", - предположил Ансельм. "Лексий может прожечь путь через один кордон, а друид - создать другому проблемы с помощью своих вихрей. Мы заставим их разделить силы. Я с радостью поведу свою роту прямо к Селезиуму".

"Нет, не поведешь", - заявила Ищейка. "Я буду первой, кто встанет против Экири. И в этом не желаю слушать никаких аргументов".

"Откуда ты знаешь, что она не убьет тебя на месте?" - спросила Орсена. "Мы знаем, что Осквернитель полностью завладел ею, как разумом, так и телом".

"Возможно, вы это знаете, но я - нет. Не узнаю, пока не посмотрю в глаза своей дочери. И если она меня сразит, так тому и быть. Справедливый конец для того, кто потерпел такую неудачу".

"Справедливый или нет, - вмешался Гайм, - но я не готов мириться с таким исходом. Мы предстанем перед ней вместе".

Лицо Ищейки ожесточилось, и Гайм прочел неприятие в ее немигающем прищуренном взгляде. Что бы ни случилось, он видел, что пытаться оказать влияние на заклинательницу зверей бессмысленно.

"Что возвращает нас к вопросу о том, как это сделать", - сказала Орсена, указывая на город. "Не претендую на военную смекалку, но даже я могу сказать, что наш прорыв туда будет стоить жизни каждому солдату в этой армии".

"Разве не в этом заключалась твоя цель, Ультрия?"- поинтересовалась Линтия. "Потратить жизни моих соотечественников, чтобы закрыть врата?"

"Хотя закрыть Врата - наша цель, я бы предпочла сделать это с как можно меньшим количеством пролитой крови. Я видела достаточно смертей на этой дороге".

Собравшиеся капитаны погрузились в молчание, Гайм чувствовал их ожидание, продолжая обводить взглядом город и множество загубленных душ, которые им вскоре придется уничтожить. По его самым благоприятным подсчетам, прорыв внешнего кордона будет стоить им по меньшей мере половины армии. Далее предстояло прорваться сквозь сплошную массу холмов, окружавших Селезиум. Даже с помощью меченосцев это казалось невыполнимой задачей, обреченной на то, чтобы оставить город, заваленный трупами, а Осквернителя - свободным, чтобы он мог добраться до Врат Инферно.

Хватит смертей, говорит она - пробормотал Лакорат, передразнивая Орсену. Но мы-то с тобой знаем, что обилие трупов - это всегда наследие войны. Военачальник нашел им применение. Почему бы и нам не найти?

"Чувствуешь ли ты какие-нибудь изменения в настроении Осквернителя?"- спросил Гайм у Шаваллы. "Есть что-нибудь, что указывало бы на открытие?"

"Пока нет, приятель", - ответила она. "Но Навигатор хочет подчеркнуть, что он умный парень. Если здесь можно найти текущее местонахождение врат, он сделает это в ближайшее время".

Гайм поднял взгляд к голове могучего каменного льва, и его брови нахмурились. "Ультрия, - сказал он, поворачиваясь к Орсене, - как ты думаешь, под силу ли твоему клинку оживить бога? Я бы не просил тебя об этом, если бы наша нужда не была столь острой".

На протяжении всего их совместного путешествия Ансельм никогда прежде не проявлял склонности подвергать сомнению суждения Гайма или отказывался выполнять приказы. Наблюдая, как он изо всех сил пытается сдержать свой явный гнев, не говоря уже о отвращении к поставленной перед ним задаче, Гайм подумал, не собирается ли молодой рыцарь нарушить свою клятву довести их миссию до конца. До рассвета оставалось несколько часов, а они стояли за линией пикетов кавалерии Ансельма. Оглянувшись на привязанных лошадей и палатки, рыцарь произнес: "Я надеялся, что завтра поведу этих славных людей в бой, сир. Как их капитан, я оставляю их накануне битвы, и это пятно на моей чести, которое, возможно, никогда не отмоется".

"Ты хорошо командовал ими", - заверил его Гайм. "Но наша цель здесь - победа, а не слава. Нам дан шанс спасти весь мир. Разве этого недостаточно?"

Он увидел, как Ансельм отвел глаза, и его черты дрогнули, что подсказало ему, что рыцаря беспокоит нечто более серьезное, чем просто упущенный шанс прославиться в бою. "Я общаюсь с Некромантом через сэра Лорента, - медленно процедил Ансельм. "Он - барьер, который сохраняет мое здравомыслие, мою душу, по правде говоря. Только так я могу терпеть... чувствовать его в своем сознании. Чтобы сделать то, о чем вы просите, потребовался бы прямой контакт с ним во время самого отвратительного действия".

"За что прошу прощения. Но я давно знал, что эта миссия потребует от меня всего, что я могу отдать, даже больше, чем просто жизнь. Честь, дружба, уважение более достойных душ - я откажусь от всего этого, чтобы Врата Инферно никогда не открылись. Таковы все в этой компании. Возможно, именно поэтому мы и были выбраны, ведь я не верю, что проклятые клинки достались кому-то из нас по чистой случайности. Вы не зря носите Глефу Некроманта, сэр Ансельм. Поэтому я должен попросить вас сделать это, чего бы вам это ни стоило".

Рыцарь закрыл глаза, его лицо исказилось от отвращения и согласия. "Я сделаю это один раз, - сказал он. "И только один раз. Никогда больше не просите меня об этом, сир".

"Если фортуна улыбнется и все пройдет хорошо, мне никогда не придется этого делать".

Рассвет забрезжил на затянутом тучами горизонте, окутав город Нахоссу красноватой дымкой и вызвав небольшой отблеск света на бронзовой вершине Селезиума. Стоя на вершине холма рядом с гривастой статуей Армениона, Гайм не заметил никаких изменений в рядах орды Короля Мятежников. После беседы с Ансельмом он провел напряженную ночь, выстраивая королевское войско в требуемый порядок, все время ожидая, что Шавалла сообщит о внезапной перемене в настроении Осквернителя. Однако по прошествии долгих часов она отметила лишь незначительные изменения в его состоянии разочарования.

"Его ум занят", - добавила капер. "Поиском, открытием. Навигатор чувствует растущее знание, понимание. Он еще не нашел их, но уже близок к этому".

"Тогда давайте не будем давать ему дара времени", - призвал Гайм. "Размести своих наемников прямо за статуей. Я надеюсь, ты будешь знать, когда атаковать".

"Тут такое дело, приятель", - сказала она, когда он направился к статуе Армениона. Обернувшись, он увидел, что на ее лице появилось ранее невиданное выражение неуверенности.

"Да, капитан?" - спросил он.

Она слегка пошевелилась, прочищая горло, прежде чем ответить с наигранной веселостью. "Небольшая просьба. У меня возникло мучительное подозрение, что я, возможно, только что встретила свой последний рассвет". Она рассмеялась, пожав плечами. "В любом случае, если окажется, что я права, я бы хотела, чтобы это досталось Корве". Она прикоснулась рукой к сабле на поясе. "Самый острый клинок, который я когда-либо носила, я имею в виду, из тех, что изготавливают смертные. Я думаю, она оценит это, если, конечно, ты сможешь ее найти".

"Я найду", - заверил ее Гайм. "Если смогу".

"Тогда ладно." После недолгого шмыганья носом Шавалла одарила его широкой улыбкой и быстро развернулась, чтобы отдать ряд приказов своим наемникам. "Поднимайте свои задницы, собаки! У нас есть работа!"

К Гайму на вершине статуи присоединились Ищейка и Орсена, а Лексию и Лорвету досталась роль защитников принцессы. Линтия, восседая на своем прекрасном черном скакуне, возглавляла алцедонские роты, расположившись в тылу авангарда наемников. Все королевское воинство выстроилось за ее спиной узкими колоннами в пять рядов шириной и двадцать длиной. Конница Ансельма и лучники Ищейки, которые, несмотря на отсутствие своих капитанов, все еще стремились нанести удар по врагу, уже были отправлены вперед, чтобы преследовать мятежников к востоку и западу от главной магистрали. Учитывая их численность, Гайм полагал, что они вызовут у Военачальника не более чем раздражение, но даже это могло оказаться полезным в этот день.

"Готова?" - спросил он Орсену.

Хотя она заверила его, что и она, и Клинок Заклинателя справятся с возложенной на них ролью этим утром, он заметил небольшую неуверенную складку на безупречном в остальном лбу Ультрии. Заметив его пристальный взгляд, она выдавила из себя слабую улыбку. "Дело не столько в размерах, - сказала она, доставая изогнутый короткий меч, - сколько в сложности того, что в нем находится. Веками накапливаемая вера и поклонение проникали в каждую грань каждого камня. Чтобы оживить его, мы должны использовать это, превратить сущность веры в оживляющую силу. Но никогда не было двух душ, которые верили бы в одного и того же бога. Объединить столь разрозненные и древние отголоски в единую цель... сложно".

"Но не невозможно?"

Улыбка Орсены превратилась в короткий сардонический смешок. "Думаю, я являюсь живым доказательством того, что в этом мире нет ничего невозможного, Ваше высочество".

Неуверенность на ее лице сменилась сосредоточенным хмурым взглядом. Она посмотрела на камень под их ногами, и Клинок Заклинателя засветился ярче, чем Гайм видел раньше. Руки Орсены, крепко сжимавшие меч, задрожали. Для такого существа, как она, проявление любого напряжения свидетельствовало о поистине впечатляющем накоплении демонической силы. Предыдущие проявления магии с помощью этого клинка принимали форму светящейся сети, окутывающей предмет, который он хотел оживить. На этот раз высвободившаяся энергия больше напоминала мягкий пульсирующий свет. Она стекала с Клинка Заклинателя и растекалась по широкому гранитному хребту Армениона, местами скапливаясь и впитываясь в камень, как вода в губку.

Услышав тихий вздох Орсены, Гайм взглянул ей в лицо. Он увидел в ее чертах такое же напряжение, как в тот момент, когда она сотворила крылья Буре. Однако выступающие мышцы ее шеи и челюсти свидетельствовали о том, что на этот раз она платит значительно большую цену. Дрожь ее конечностей усиливалась по мере того, как магическое свечение продолжало перетекать из меча в статую, и Орсена обнажила стиснутые зубы в знак нарастающей агонии. Наконец с клинка упали последние капли света, и она испустив судорожный крик, рухнула на колени.

"Ультрия?" Гайм присел рядом с ней, коснувшись ее плеча. "Ты в порядке?"

Она проигнорировала вопрос, прижав руку к камню, широко расставив пальцы и наклонив голову, словно напрягаясь в поисках далекого звука. "Все работает", - произнесла она и повернулась к Гайму с усталой улыбкой. "У нас есть бог, Ваше высочество".

"Как скоро...?" - начал он, но слова оборвались, когда огромная статуя под их ногами пошевелила своим могучим телом. В течение нескольких секунд гранит покрывался рябью, как потревоженная вода, издавая громкий свистящий скрежет, который вскоре затих, когда сущность огромного монумента обрела плоть. На спине Армениона вздрагивали огромные мускулы, шерсть прорастала золотистым мерцанием от носа бога до его хвоста. Опустив взгляд, Гайм увидел, что его сапоги скрыты густой гривой, мириады золотых прядей сверкали в лучах восходящего солнца. Он пошатнулся, когда лев поднял голову, и вместе с остальными схватился за вздымающийся мех, чтобы его не отбросило в сторону. Затем Арменион зарычал.

Гайме знал, что это гигантское животное было создано могущественным колдовством, но, услышав звук, вырвавшийся из его глотки, он задумался, действительно ли Орсене и Умельцу удалось создать бога. Рев заглушил все остальные звуки. Полный звериной агрессии, он пронесся над божественным городом Нахосса и ожидающим его сонмом безмозглых ублюдков, полный вызова и грозных обещаний. Когда рев утих и чудовище опустило огромную голову, Гайм увидел, что орда Короля Мятежников в смятении. Они не бежали в массовом порядке, что было бы слишком хорошо, но в их рядах наметился новый разлад, свидетельствующий о том, что армия чувствует себя не в своей тарелке.

Не такие уж они и бездумные, заметил Лакорат. В них сохранились остатки их истинной сущности, которых достаточно, чтобы заставить их бояться. И все же воля Военачальника связывает их, даже когда они тысячами стоят там и мочатся. Демон сделал паузу и предвкушающе вздохнул. Такую резню мы устроим сегодня, мой повелитель.

"Что бы ни случилось, Ваше высочество, - сказала Орсена, с улыбкой глядя на него, - я бы хотела, чтобы вы знали: я не жалею о том путешествии, которое мы разделили. Несмотря на все его ужасы, я нашла в нем гораздо больше радости".

С этими словами она опустила взгляд, и Клинок Заклинателя ярко вспыхнул в ее руке. Арменион, Лев Бессолнечных Степей, издал еще один могучий рев и, спрыгнув со своего пьедестала, бросился на орду мятежников.