"Это что, гора такая?"- удивился Лорвет, щурясь на остров, медленно проступающий из дымки. Друид восстановил значительную часть своих сил, хотя сутулость его плеч и ввалившиеся глаза говорили о давней усталости. Гайм предпочел бы, чтобы он полностью выздоровел до того, как они доберутся до Призрачного острова, учитывая неопределенность того, что ожидало их на берегу. Но, учитывая, что за ними все еще охотился Пожиратель, а Черный Разбойник все ближе, медлить было нельзя. Вопрос друида был вызван странной формой приближающегося острова. Казалось, что он больше в высоту, чем в ширину, а узкая вершина, возвышающаяся над ним, состояла из необычайно отвесных скал.

"Нет, - ответила Ищейка, которой не требовалась подзорная труба, чтобы разглядеть детали среди все еще смутного силуэта, поднимающегося из спокойного моря. "Это статуя".

Утром ветер был настолько слабым, а состояние парусов "Змея" настолько потрепанным, что Шавалла приказала спустить шлюпки, чтобы отбуксировать его к острову. Гайм и остальные приложили все свои силы к выполнению этой задачи, работая веслами до тех пор, пока судно не встало на якорь на мелководье у пляжа в форме полумесяца. Мнение Ищейки подтвердилось, когда остров полностью показался в поле зрения. Огромная фигура бородатого мужчины в мантии возвышалась над густым лесом деревьев на высоту более ста футов. Статуя была сделана из гранита, а не из мрамора, ее поверхность была темной и покрытой пятнами, но без выветривания и трещин, которые Гайм ожидал бы увидеть у древнего памятника.

Еще одно колдовство, мой повелитель, сообщил ему Лакорат, его мысли были окрашены горечью. Это не было результатом работы тысяч каменщиков, трудившихся над этим десятилетиями.

"Аркелион, - произнес Гайм, изучая нахмуренные брови гигантского лица, возвышающегося над ним. Огромное изображение стояло с поднятыми руками, одна из которых держала, похоже, глобус, а другая располагалась над ним, растопырив пальцы, словно застыв в момент колдовства.

Я знал, что старый ублюдок был высокого мнения о себе, - процедил Лакорат. Но не думал, что его тщеславие достигнет таких абсурдных размеров.

Когда лодка причалила к берегу, Гайм спрыгнул на землю и стал пробираться к берегу, вглядываясь в густую растительность за полосой желтого песка. Он увидел только колышущиеся папоротники и ветви, а также нескольких птиц, порхающих над верхушками деревьев.

"Что-нибудь есть?" - спросил он, обращаясь к Ищейке, которая пробиралась через полосу прибоя. Она предусмотрительно наложила стрелу на лук, но ничто в лесу не побудило ее натянуть ее. Вместо этого она пристально смотрела на деревья, выжидающе подняв руку, пока из зеленой массы не поднялась одинокая птица. Это была красочная порода с красно-синим оперением, напоминающая попугаев, которых торговцы Третьего моря любили держать в клетках, но по размеру ближе к соколу. Птица уселась на протянутую руку Ищейки и с довольным клекотом уставилась на нее.

"Древние песни и никаких воспоминаний о бескрылых двуногих", - улыбнулась Ищейка, дернув запястьем, чтобы птица взмыла в небо, сверкая всеми цветами радуги. "Если здесь и есть угроза, то она исходит не от зверя или человека".

"И все же нам лучше быть осторожными". Гайм выхватил Безымянный Клинок, Орсена, Лексий и Ансельм последовали его примеру, обнажив свои мечи. Подняв клинок, Гайм увидел, что тот утратил обычное мерцание, теперь его голубое сияние было постоянным и ярким. "Не подскажешь, где мы можем поискать?" - спросил он демона.

Я припоминаю небольшой дворец, - ответил Лакорат. Сады, бассейны, фонтаны и так далее. Сомнительно, что он сохранился после стольких лет, но руины - хорошее место для начала.

Гайм бросил вопросительный взгляд на своих спутников с мечами, каждый из которых, видимо, больше не слышал наставлений от своих демонов. "Мы отправимся в центр острова, - решил он, выходя вперед. "Оттуда разойдемся".

"Могу я поинтересоваться, приятель?" Оглянувшись, Гайм увидел, как Шавалла выходит на берег, снова облаченная в роскошный наряд. "Куда именно вы направляетесь?" - закончила она, остановившись у кромки воды, чтобы положить руки на оружие.

"За тем, за чем мы пришли", - ответил Гайм. "Подожди здесь и займись ремонтом своего корабля".

"Ты откажешь мне в награде, о которой мечтали столь многие?"- в голосе Шаваллы не было гнева, но во взгляде появилась новая жесткость. Кроме того, за ее спиной начали собираться люди. Они были настороже, но жадность всегда была противоядием от страха.

"Ты всерьез намерена сражаться с нами?" Орсена насмешливо покачала головой. "Увидев, на что мы способны?"

"У меня нет желания ни с кем сражаться, мой прекрасный друг", - ответила Шавалла. "Но справедливость есть справедливость. Я и мои друзья рисковали всем и потеряли хороших товарищей благодаря этой затее".

"За что вам непомерно хорошо заплатили, - Орсена сделала шаг к морякам, ее голос был полон негодования. "А в моей семье издавна принято неодобрительно относиться к тем, кто наживается на сделке..."

"Ультрия", - вмешался Гайм, качая головой в ответ на ее свирепый взгляд.

Вздохнув, он перевел взгляд на Шаваллу и моряков. "Вам нужны сокровища?" - спросил он, ткнув большим пальцем в сторону леса. "Очень хорошо. Можете смело отправляться на поиски. Любые драгоценные камни, монеты, жемчуг и прочие мелочи оставляйте себе. Мне все равно. Но если кто-то из вас найдет меч или любое другое оружие, я настоятельно советую вам не прикасаться к нему. Если вы это сделаете, то либо будете вынуждены следовать за мной до конца своих дней, либо я убью вас и заберу его. Выбор за вами".

Он направился к лесу и жестом приказал остальным следовать за ним.

Найти дворец колдуна оказалось легко, поскольку он по-прежнему стоял в глубине леса, хотя и был покрыт толстым слоем ползучих лоз. Они извивались над каждым фонтаном, внутренним двором и колонной, превращая то, что, несомненно, было элегантным образцом древней архитектуры, в причудливой формы природное творение.

"Камень еще цел, - заметил Лексий, глядя сквозь лабиринт лоз на стену под ним. "Едва заметные трещины. Похоже, лес захватил это место, но не смог поглотить его". Он замолчал, когда светящееся лезвие Зуба Кракена запульсировало в его руке. “Каландра ощущает здесь огромную силу. Уменьшенную, но, безусловно, не угасшую".

По крайней мере, в этом она права, - приглушенно пробормотал Лакорат. Горечь, наполнявшая его мысли, осталась, но теперь к ней примешивалось и беспокойство.

"Полагаю, у Аркелиона должен был быть кабинет, - задумался Гайм. "Где-то же он работал над своими чарами. Можешь вспомнить, где он находится?"

Меч зазвенел, и Гайм почувствовал, как его потянули за рукоять. Он позволил направлять свою руку, пока ему не указали на выступ у крыши дворца. По словам Лакората, у магов особая привязанность к башням. И Аркелион не был исключением.

"Как же мы доберемся до нее?"- задалась вопросом Орсена, раздвигая густой барьер растительности, закрывающей арочный проем. Несмотря на ее нечеловеческую силу, масса лиан едва скрипнула под давлением.

"Я часто убеждался, миледи, - сказал Ансельм, мягко отстраняя ее в сторону и поднимая Глефу Некроманта, - что самый простой подход обычно оказывается самым эффективным".

С этими словами он опустил сверкающий меч в ослепительной вспышке, и лианы расступились перед проклятой сталью, как шелк от прикосновения портновских ножниц. Еще несколько взмахов, и арка распахнулась, открывая неосвещенный коридор и изогнутую лестницу из сверкающего мрамора. В то время как внешний вид дворца был подвержен влиянию природы, внутреннее убранство осталось совершенно нетронутым.

Ансельм шагнул во мрак со свойственной ему смелостью, а Гайм - следом. Оглянувшись через плечо, он бросил вопросительный взгляд на Ищейку, но та лишь покачала головой: она по-прежнему не чувствовала угрозы.

Поднявшись по лестнице, они прошли через верхний этаж, богатый коврами, статуями и украшенными вазами. То тут, то там Гайм улавливал среди украшений отблески серебра и золота - то, что должно понравиться Шавалле и ее команде. Все было таким нетронутым, как будто обитатели этого места просто исчезли из виду.

Продолжая подниматься по лестнице, они вошли в саму башню. Закрытые ставнями окна отбрасывали косые тени на круг отдельно стоящих книжных шкафов, каждый высотой в двенадцать футов, полки которых были забиты томами в кожаных переплетах. Расположение книжных шкафов напоминало каменные круги, посвященные древним богам, которые Гайм видел на севере своего бывшего королевства. Они окружали большой круглый стол, поверхность которого была матово-черной, как сланец, но совершенно ровной и без малейших признаков изъяна. Когда он приблизился к нему и протянул руку, чтобы провести пальцем по столешнице, Безымянный Клинок издал предостерегающий стук.

Лучше не надо, мой повелитель, - предостерег Лакорат. Это не то, чем кажется.

"Тогда что же это такое?"- поинтересовался Гайм, но ответил Лексий.

"Портал, милорд". Ученый присел, чтобы его линзы оказались на одном уровне со столом, его глаза были широко раскрыты от восхищения. "Он давно не действует, возможно, закрыт навсегда, но моя жена чувствует хаос, который когда-то бушевал за его пределами. Это, - его рука, слегка дрожа, зависла над незапятнанной поверхностью, - не камень. Это вещество не от мира сего. Что-то... живое, но лучше бы оно оставалось спящим".

"Так вот как Аркелион вытаскивал демонов из Инферно", - произнесла Орсена, переведя взгляд со стола на книжные шкафы. "И я полагаю, что это эти знания он использовал для его создания". Она тихонько рассмеялась, когда снаружи послышался шум пиратов Шаваллы, возбужденные голоса которых звучали на повышенных тонах. "Если бы они только знали, что истинное сокровище здесь не в блестящих вещах, которые они унесут отсюда, а в этих страницах. Многие из касты Эксултия пожертвовали бы собой, чтобы заполучить хотя бы один том из столь древней библиотеки".

"А ведь они могли бы", - хмыкнул Гайм, подходя к ближайшему книжному шкафу. "Ибо здесь кроется ответ, который мы ищем". Достав с полки книгу, он не удивился, обнаружив, что иероглифы, украшающие ее обложку, совершенно нечитаемы, как и страницы внутри. "Лексий", - позвал он, обращаясь к ученому.

"Похоже, это что-то вроде истории, - сообщил Лексий после краткого ознакомления с содержанием книги. "Написана архаичным триформом. Некоторые фразы настолько непонятны, что я не могу уловить их смысл".

"Никаких упоминаний о демонах?"- спросил Гайм. "Инферно?"

Лексий пролистал еще несколько страниц, его нахмуренный лоб свидетельствовал о научном интересе, но также и о разочаровании. "Похоже, это трактат о ряде войн, которые велись так давно, что многие названия мест совершенно незнакомы. Я не нашел ни одной явной ссылки на колдовство, но для полного исследования потребуются недели, а это всего лишь одна книга. Поиск по всей библиотеке занял бы год или больше".

"У нас нет года", - заявила Ищейка. "У Экири нет года". Ее взгляд остановился на Гайме, твердый и требовательный. "Ты обещал ответы, Паломник. Я не вижу их здесь".

"Мы должны набраться терпения, - сказала ей Орсена. "Мы только начали поиски. Мы должны разделиться, прочесать этот дворец..."

Она резко замолчала, когда меч в ее руке испустил яркий импульс света, отраженный другими проклятыми мечами. Подняв Безымянный Клинок, Гайм почувствовал, явный рывок в сторону стола. Когда он вытянул меч в его сторону, сталь засветилась еще ярче, приобретая ритмичные блики, которые усиливались по мере приближения к черной поверхности. Лексий, Ансельм и Орсена последовали его примеру, и их мечи запылали в том же ритме.

"Что это?"- спросил Гайм у Лакората.

Демон не ответил со своей обычной готовностью. Вместо этого голос в голове Гайма превратился в заикающееся, затихающее эхо. Это... - процедил Лакорат, - ...ждал. Не... портал. А... ловушка.

Крепче ухватившись за Безымянный Клинок, Гайм попытался оттащить его от стола, но меч словно внезапно увяз в камне. Он возобновил усилия, и рукоять резко выскользнула из его рук. Меч так и остался висеть в воздухе, пульсируя светом. Он не двигался, но его рука двигалась. Впервые за много веков он потерял хватку Безымянного Клинка.

Шок от осознания этого факта заставил Гайма застыть на месте. Он не мигая смотрел на свою руку, только недавно сжимавшую этот меч, этот кишащий демоном кусок стали, который так долго был его бременем. Он не сомневался, что стоит ему убрать руку, и он будет свободен. Такова была его награда от создателя меча: принести меч на Призрачный остров и освободиться от него.

Его пальцы судорожно сжались на рукояти Безымянного Клинка. Откажись он от меча, и что тогда? Отвергнув голос Лакората, Гайм сомневался, что когда-нибудь узнает предназначение Семи Мечей. Конечно, Аркелион не для того изгнал их в мир, чтобы потом вернуть сюда. У Калтраксиса была своя миссия, как и у колдуна, который когда-то обитал в этом дворце. Под желанием получить ответы таилось более темное и мелкое чувство: простой страх. Без меча Гайм, некогда Разрушитель, затем Паломник и лидер этой странной, но замечательной компании, был бы просто очень старой душой в теле, обреченном стареть и увядать, как это происходит со всеми телами.

Он посмотрел на своих спутников, и на их лицах отразилось то же осознание. Лексий выглядел скорее огорченным, чем обнадеженным: он вцепился обеими руками в Зуб Кракена и держался изо всех сил. Единственный среди них, он не испытывал желания освободиться от своего проклятия.

Ансельм испытывал такие же мучения, но по другим причинам. Рукоять меча рыцаря дрожала, красивые черты лица исказились, что говорило о яростном внутреннем смятении. Его пальцы то и дело сжимали рукоять Глефы Некроманта, возможно, демонстрируя противоречивые желания тех, кто населял ее.

Орсена была наиболее спокойна, ее безупречное лицо выражало скорее суровый расчет, чем нерешительность. На протяжении всего их совместного путешествия Гайм видел, как она проявляла в основном любопытство и иногда восхищение силами, даруемыми Клинком Заклинателя. Теперь же в ее немигающем взгляде, устремленном на оружие, он увидел более сложную гамму чувств. Хотя Ультрия была невероятно сильна, возможно, даже неуязвима, она все еще находилась в плену проклятия, которого не выбирала. Всем пленникам свойственно стремиться к свободе.

"Я не буду ни о чем вас просить, - произнес Гайм. "И не буду осуждать тех, кто решит расстаться со своим клинком. Я носил эту проклятую вещь так долго, что едва могу вспомнить, каково это - быть свободным. Но если я сброшу это бремя сейчас, все будет напрасно. Каждая пройденная миля, каждая перенесенная агония, каждая отнятая жизнь, каждая битва. Все бессмысленно. Я пришел сюда за ответами". Он крепче сжал меч. "И я не уйду без них".

Лексий, уже принявший решение, еще крепче сжал Зуб Кракена. Ансельм конвульсивно содрогнулся, яростно зарычав, прежде чем схватиться другой рукой за рукоять Глефы Некроманта. Повернувшись к Орсене, Гайм обнаружил, что выражение ее лица по-прежнему остается задумчивым. Ее глаза метнулись к его глазам, и он увидел слабый проблеск стыда, прежде чем она отвела взгляд.

"Не суди строго, - сказал он ей. "Выбор может быть только за тобой".

"Откуда мне знать, что он правильный?" - спросила она. "Все это может быть просто дьявольским планом давно умершего колдуна, потерявшего голову от безумия собственных амбиций".

"Тебе это не известно", - кивнул Гайм. "Мне тоже. Но я знаю, что это единственный способ узнать, ради чего все это затевалось, к добру или злу".

Губы Орсены сжались, складка на ее безупречном лбу стала глубже, когда она закрыла глаза. "Она хочет, чтобы я держалась", - сказала она, поглаживая большим пальцем рукоять Клинка Заклинателя. "Я чувствую ее страх. Я также ощущаю ее злобу, что немаловажно".

"За все годы, что я провел на этой земле, Ультрия, скажу честно: я никогда не встречал более злобной души, чем ты".

Жесткая линия ее рта слегка дрогнула. "Не думала, что лесть - одно из оружий в вашем арсенале, ваше высочество".

Гайм пожал плечами. "Любое оружие ценно, если оно работает".

Ее полуулыбка расцвела в широкую улыбку, которая быстро исчезла, когда она тоже взялась за меч обеими руками. "Это мой выбор", - произнесла она. "Но знай, что это не спасет тебя от моего гнева, если мы вскоре окажемся в Инферно".

Это решение, по-видимому, послужило сигналом к действию заклинания, захватившего мечи: их пульсирующее свечение затихло, затем разгорелось еще ярче. Энергия, излучаемая четырьмя лезвиями, распространялась, сливаясь, а затем затихая в черном круге стола. В ответ поверхность начала двигаться, чужеродная субстанция, из которого он состоял, перемещалась, как песок под порывами сильного ветра. Тени формировались и сворачивались, пока не описали четырехгранную спираль, которая начала вращаться, становясь все быстрее по мере увеличения высоты. Она поднималась, образуя вращающуюся колонну высотой около пяти футов, местами разбухающую и деформирующуюся. Движения колонны были спазматическими, а создаваемые ею формы - неясными и короткими. Гайму показалось, что он видит среди них лицо, бородатое и постаревшее, как у статуи, возвышающейся над островом, но в тот же миг оно исчезло.

Безымянный клинок задрожал в его руке, и он услышал голос Лакората, похожий на слабый, отдаленный крик: этого недостаточно… Вращающаяся колонна рухнула с такой внезапностью, что они отшатнулись от стола. Свечение клинков погасло, и ощущение освобождения исчезло. И снова Безымянный Клинок лежал в руке Гайма с той неопровержимой твердостью, которую он так хорошо знал.

"Что случилось?"- потребовала Ищейка. "Что ты узнал?"

"Что нам нужно больше мечей", - ответил Гайм, горькое разочарование добавило рычания в его голос. "У нас их всего четыре, а Аркелион изготовил семь. Подозреваю, что нам понадобятся все, чтобы открыть эту штуку".

Вообще-то, мой повелитель, - отозвался Лакорат, в его голосе звучали нотки усталого удовлетворения. Мне удалось уловить проблеск разума старого ублюдка. Да, он сделал семь мечей, но не был настолько глуп, чтобы вообразить, что все они однажды вернутся сюда. Нам нужен еще один, чтобы призвать его.

"Еще один меч", - задумалась Орсена, и мерцание Клинка Заклинателя показало, что ее собственный демон передал то же самое сообщение. "Где мы его найдем? Экири носит единственный, о котором мы знаем".

И тут до них донесся новый звук - слабый звон, проникший сквозь ставни: рог "Блуждающего Змея". Он смолк, затем повторился три раза: сигнал о появлении вражеского судна. Черный Разбойник наконец-то пришел за своей добычей.

"Тогда какая удача, - сказал Гайм, - что нам, возможно, только что доставили еще один".