К тому времени, когда они добрались до берега, флагман Черного Разбойника уже бросил якорь в мелководной бухте. "Теневой Коготь" значительно превосходил "Блуждающего Змея" - это был поистине чудовищный военный корабль, корпус которого был усеян железными шипами, а с носа торчал грозный стальной таран. Позади него еще шесть кораблей занимались тем, что сворачивали паруса и бросали якоря; Гайм видел, как вдоль их бортов спускали лодки.

"Мне и раньше доводилось сражаться с большими трудностями, - прокомментировала Шавалла, глядя на разворачивающуюся угрозу со скрещенными на груди руками и покорной гримасой. "Но ни одни еще не были такими непреодолимыми, как эти". Она стояла со своей командой у кромки воды, не делая ни малейшего движения, чтобы сесть в стоящие на мели лодки и поплыть к "Змею". Это, несомненно, было бы бессмысленным занятием. Даже если бы они добрались до корабля, не было никакой надежды спастись от такого количества врагов.

"Ты могла бы присягнуть ему, - предложил Гайм. "Королю пиратов всегда нужно больше пиратов".

"Капер", - произнесла она, бросив на него укоризненный взгляд. Выражение ее лица снова помрачнело, когда взгляд вернулся к "Теневому Когтю". "К тому же, похоже, он сейчас не в самом лучшем расположении духа".

Проследив за ее взглядом, Гайм увидел на носу корабля-монстра массивную фигуру, взгромоздившуюся на стальной таран. Она была с обнаженной грудью и бронзовой кожей, лохматая голова откинулась назад и издавала рев, который был слышен даже над прибоем. Многое было неразборчиво, но Гайм различил одно слово, повторяющееся среди неистового гула: “МОЕ! МОЕ!"

Зарычав, фигура закрутила что-то - шипастый шар на цепи, который светился тем ярче, чем быстрее вращался. "Утренняя Звезда", - пробормотал Гайм.

"Мне кажется, это очень похоже на проклятое демоном оружие, милорд", - заметил Лексий.

Словно подтверждая это, Черный Разбойник взмахнул "Утренней Звездой", и пылающий круг превратился в огненный шар. Он пронесся по волнам и врезался в одну из лодок "Змея", превратив ее в дымящиеся щепки. Один из членов команды Шаваллы упал с осколком пылающего дерева, пронзившим его туловище. Трое других упали, крича и зажимая раны.

"МОЕ!" - снова взревела огромная фигура, прежде чем спрыгнуть с "тарана". Великан с громким всплеском приземлился в полосе прибоя и начал пробираться к берегу, в то время как его команда, словно голодные муравьи, сползала по бортам флагманского корабля.

Гайм повернулся к Ищейке и Лексию, кивнув в сторону орды, пробивающейся к берегу. "Убейте столько, сколько сможете, а затем мы отступим во дворец. Нам будет легче измотать их с позиции силы..."

Он замолчал, заметив знакомый и тревожный отблеск в глазах Ищейки, отстраненный, озабоченный взгляд, который свидетельствовал об использовании ее особой способности.

"Что ты делаешь?" - спросил он, схватив ее за руку.

"Нам нужно это оружие", - ответила она ровным голосом, не мигая. За ее спиной верхушки деревьев начали раскачиваться и трястись с нарастающим оживлением. "Еще одно, как ты сказал".

"И мы его получим. Как я и обещал".

"Я устала от твоих обещаний, Паломник. На этот раз я возьму всё в свои руки". Она стряхнула его руку и подняла свои, закрыв глаза; содрогаясь всем телом от усилия призвать силу. "Я предлагаю, - прошипела она сквозь стиснутые зубы, - тебе пригнуться".

"Ложись!"- крикнул Гайм, и они с остальными бросились плашмя на песок. Он повторил этот призыв Шавалле и ее команде, которые стояли, застыв в растерянном ужасе, пока из леса не донесся мощный коллективный вопль. Глаза капитана расширились от осознания происходящего, и она последовала примеру Гайма, крикнув своим матросам, чтобы они сделали то же самое.

Из-за деревьев донесся громкий шелестящий звук, заглушивший продолжающийся рев Черного Разбойника. Тот был уже в тридцати шагах от береговой линии, и Утренняя Звезда сверкала, когда он вращал ее. Когда он приблизился достаточно, чтобы можно было разглядеть его черты, Гайм увидел безумную, покрытую шрамами гримасу человека, уже долгие годы лишившегося рассудка. Ни этот безумный король пиратов, ни его последователи не проявляли никаких колебаний, продолжая плестись к берегу, даже когда из леса поднялась стая разъяренных птиц. На берег упала тень, когда они понеслись по пляжу в водовороте визжащих клювов и разноцветного оперения. Это было бы приятное зрелище, если бы не превратилось в кроваво-красное месиво, когда вызванная Ищейкой стая набросилась на команду Черного Разбойника.

Нападающие пираты превратились в мечущиеся, неясные тени среди хаоса. Клинки с отчаянной энергией рубили птиц в воздухе, но их всегда было больше. Клювы и когти рвали плоть под хор криков, человеческих и звериных. Прибой вскоре окрасился в красный цвет, и на песок стали падать тела. Вглядевшись в водоворот безумия, Гайм увидел, что птицы собрались вокруг одной фигуры. Невероятно, но Черный Разбойник продолжал стоять на месте, всё ещё вращая пылающий шар Утренней Звезды. Десятки птиц были разорваны на части волшебным оружием, но остальные продолжали бесстрашно нападать на короля пиратов.

Заметив перемену в движениях хищной стаи, Гайм увидел, как Ищейка пробирается сквозь багровые волны. Птицы прокладывали ей путь, а она уверенно и неторопливо продвигалась к осажденному королю пиратов. Гайму не нужно было обладать демонической проницательностью, чтобы угадать ее намерения.

Выругавшись, он вскочил на ноги. "За мной!" - крикнул он своим товарищам, прежде чем броситься следом за Ищейкой. Он прошел всего несколько ярдов, когда на его пути возник пират. Оба глаза его были вырваны из глазниц, а изо рта текла кровь с изуродованного языка. На плечах сидели птицы и клевали то, что осталось от его ушей. Он все еще пытался бороться, в безумном бешенстве размахивая своей саблей, пока Безымянный Клинок не распорол ему грудь и не прекратил мучения.

Отшвырнув труп в сторону, Гайм двинулся дальше, но его продвижению постоянно мешали стаи птиц и спотыкающиеся, искалеченные пираты. Сквозь суматоху он увидел, как птицы, набросившиеся на Черного Разбойника, резко прекратили свои атаки, когда Ищейка приблизилась. Освободившись от нападавших, громадный король пиратов пошатнулся, его торс и лицо были покрыты кровавыми следами бесчисленных ран, один глаз свисал с щеки на ниточке хряща. И все же, возможно, из-за воздействия оружия, которое он носил, ему удалось повторить свой боевой клич, хотя тот был тонким и хриплым: "Мое!"

Он осел, когда Ищейка приблизилась, позволяя своим искромсанным рукам скрыться в волнах вместе с Утренней Звездой, от чего от нее пошел пар. Заклинательница зверей лишь серьезно кивнула ему, прежде чем выхватить свой охотничий нож с длинным лезвием, приготовившись нанести смертельный удар по его шее. Прежде чем она успела нанести его, столб поднимающегося пара превратился во взрывную волну. Его сила заставила Ищейку пошатнуться, а Черный Разбойник, казалось, возродился с новой силой. Все признаки прежней слабости исчезли, когда он поднял Утреннюю Звезду из воды, и шипастый шар запылал ярче, чем когда-либо.

"МОЕ!" - снова взревел он, взмахивая оружием, направив светящуюся дугу шара на заклинательницу зверей. Гайм, не переставая кричать от досады, продолжал пробиваться, зная, что не успеет добраться до них вовремя. Ему оставалось только смотреть в яростном ужасе, как Утренняя Звезда достигает апогея своего взмаха.

Позади Черного Разбойника вода взбурлила, когда Шавалла взвилась вверх, высоко подняв в руке кинжал. У кинжала, как заметил Гайм, было светящееся красное лезвие. Двигаясь с отработанной грацией мастера, Шавалла вогнала лезвие в основание черепа короля пиратов. Он застыл в неподвижности внезапно наступившей смерти, светящийся красный конец клинка торчал у него изо рта, и рукоять Утренней Звезды выскользнула из его руки.

"Нет!"- закричал Гайм, видя, как Ищейка вновь встала на ноги и нырнула за падающим оружием. "Не надо!"

Она, не обращая на него внимания, исчезла под водой, окрашенной кровью, и появилась спустя несколько секунд с Утренней Звездой в руках. Зная слишком хорошо последствия первого попадания в руки проклятого клинка, Гайм поспешил подхватить Ищейку, пока она не рухнула. Однако она осталась стоять, хмуро глядя на оружие, которое держала в руках.

"Ничего", - произнесла она, глядя на Гайма, и в глазах ее блеснули слезы. "Ничего нет, Паломник". Он увидел, что на рукояти, цепи и шипованном наконечнике Утренней Звезды выгравированы сложные руны. Они излучали тусклое золотистое свечение, когда руки Ищейки касались их, но свечение казалось слабым по сравнению с блеском стали, в которой обитали демоны.

Она права, мой повелитель, - подтвердил Лакорат. Это устройство, несомненно, пропитано магией. Но к нему никогда не прикасался демон.

"Но к какому-то прикасался, - нахмурился Гайм, поворачиваясь к Шавалле.

Капитан с усмешкой посмотрела на него в ответ и выдернула кинжал из тела Черного Разбойника, покачивающегося на волнах. Когда она вытащила его, Гайм увидел, как кровь короля пиратов исчезает в пылающем красном кинжале.

"Неужели ты думал, что это простое совпадение, приятель?" - спросил Шавалла. "Самое быстрое судно во всем Пятом море, и так случилось, что оно только и ждет, чтобы доставить тебя на Призрачный остров".

"Ты знала, что мы придем", - воскликнул Гайм.

"Конечно, знала". Она повертела в руках кинжал. "Она мне сказала. Так она поступает, когда у нее есть настроение. Рассказывает мне, как найти то, что я хочу или в чем нуждаюсь. И я очень долго искала тебя".

"Зачем?"- Гайм опустился в боевую стойку, держа наготове Безымянный Клинок. Однако Шавалла лишь рассмеялась.

"Затем же, зачем и ты, мой старый друг, - сказала она, и веселье внезапно исчезло с ее лица, когда она посмотрела на оружие в своей руке. Внезапное отсутствие чего-либо, кроме ощутимой ненависти, в выражении ее лица поразило. "За свободой, - закончила она. "Ведь именно за этим вы сюда пришли, не так ли?" Она подняла на него глаза, враждебность сменилась надеждой. Ее голос надломился, когда она повторила свою мольбу: "Не так ли?"

"Думаю, это подождет", - перебила Орсена. Подойдя к Гайму, она указала Клинком Заклинателя на корабли, с которых все еще сходила пиратская армия Черного Разбойника.

Поначалу Гайм заметил некоторую растерянность в том, как покачивались на волнах многочисленные лодки, как хлопали весла, а команды в ужасе переговаривались. Но по мере того, как понимание росло, он увидел растущее чувство цели. Их король и его пагубное влияние, возможно, и погибли здесь, но это все еще был легендарный Призрачный остров, известный как пристанище множества сокровищ, а это все еще были пираты.

"Назад, - скомандовал он, поворачиваясь и направляясь к берегу.

Им пришлось пробираться сквозь поток трупов, человеческих и птичьих, прежде чем они достигли песка. К тому времени новый, до ужаса знакомый звук стал перекрывать возбужденную болтовню пиратов.

"О, черт возьми, - выдохнул Лорвет, когда они повернулись, чтобы посмотреть на быстро приближающийся хаос взбаламученного моря за пиратским флотом. "Он явно не из тех, кто забывает обиды, не так ли?"

Пронзительный крик Пожирателя был вызовом, когда он устремился к Призрачному острову, размахивая щупальцами, разинув пасть в форме полумесяца, в глубине его глаз, похожих на ямы, полыхал огонь. Столкнувшись лицом к лицу с неминуемой катастрофой, пираты поддались панике и отчаянию. Некоторые пытались добраться на веслах до своих кораблей, но только для того, чтобы увидеть, как ярость Пожирателя разносит их в щепки. Другие бросались за борт и пытались доплыть до острова вплавь, но все они быстро исчезали в бурлении пенистой воды, когда титан Инферно начал неистово кормиться.

"Дворец, - крикнул Гайм, убегая за деревья. "Аркелион вызвал эту тварь. Готов поспорить, что только он знает, как ее изгнать".

Крик Пожирателя продолжался, пока они бежали через лес, становясь все громче от ярости и голода. Когда они добрались до дворца, он стал почти оглушительным.

"Достань свой клинок, - приказал Гайм Шавалле, когда они с остальными вошли в библиотеку и направили свои мечи на безликий стол. Шавалла сделала то, что он велел: сталь кинжала вспыхнула, а высвободившееся колдовство начало сливаться с остальными клинками. Гайм наблюдал за тем, как на ее лице отразилось осознание того, что, если она захочет, то сможет освободиться от демона, которого носит с собой.

"Отпусти его, - сказал ей Гайм, и от крика Пожирателя задрожали ставни башни, - и ты умрешь. Как и мы, и твоя команда".

Ее лицо напряглось, в глазах вспыхнул гневный упрек. "Это несправедливо", - крикнула она, перекрывая вопли Пожирателя. "Все, о чем я так долго мечтала, - это освобождение от этой твари".

"И ты его получишь", - пообещал Гайм. "Только не сегодня. Свобода сейчас означает смерть для всех нас".

Закрыв глаза, Шавалла стиснула зубы, издав вопль разочарования, и обеими руками вцепилась в рукоять кинжала. В ответ поверхность стола снова начала смещаться, и среди поднимающегося вихря появилось то же бородатое лицо. На этот раз, вместо того чтобы исчезнуть, оно с каждой секундой становилось все более отчетливым, пока через несколько мгновений они не увидели высокого мужчину преклонных лет, смотревшего на них с выражением серьезной оценки.

"Всего пять", - произнес он, покачав головой. Хотя его голос был печальным эхом, он с неестественной легкостью перекрыл продолжающийся рев Пожирателя. Воскресший дух Аркелиона сохранил тот же цвет и вещество, что и предмет, из которого он был сделан, превратив его глаза в пустые шары. Однако Гайм все же заметил в них удивительную проницательность и ум, когда давно умерший колдун подверг каждый меч и его носителя глубокому, тщательному осмотру.

"Шпион", - произнес он, посмотрев на Безымянный Клинок, а затем перевел взгляд на Ансельма и Глефу Некроманта. "Повелитель смерти". Перейдя к Орсене и Клинку Заклинателя губы старика изогнулись в улыбке. "Умелец", - назвал он, прежде чем переключится на Лексия и Зуб Кракена, после чего его глаза сузились. "Где пьющий души? - спросил он. "Где немавор? Сущность этого клинка - всего лишь человек".

"Изгнан", - ответил Лексий. "Более достойной душой".

"Ужасная потеря". Призрак Аркелиона скорбно опустил голову. "Его могущество имело решающее значение для нашего дела. Как и военачальник".

"И что же это за дело?"- спросил Гайм.

Аркелион выпрямился, приняв выражение, говорившее о том, что его душа все еще страдает от мук гордыни. "Такая грубость", - заметил он. "У тебя что, совсем нет манер?" Не дожидаясь ответа, он продолжил, наклонив голову и присматриваясь. "Ах, вот оно что. В твоем сердце живет дух царственности. Ты человек, привыкший командовать, такого нелегко поколебать. Странно, что шпион привязался к тебе".

"Я сам привязался к нему", - ответил Гайм. "Мною двигало безумие мести. Долгим был путь, приведший меня сюда, и я получу ответ, колдун. Какова цель Семи Мечей?"

"Шести", - поправил Аркелион. "Седьмой был вечно неподвластен мне, преследуя свою собственную цель. Чтобы помешать ему, я создал вот это". Он жестом указал на окружающий круг из клинков. "Хотя, когда придет время, я надеялся, что все шесть откликнутся на призыв. А из этих пяти один испорчен. Боюсь, наша битва проиграна еще до ее начала".

"Душа моей жены ничего не портит!"- воскликнул Лексий. С того ужасного момента в недрах Картулы, когда Каландра завладела Зубом Кракена, Гайм не видел в ученом такого гнева. "Она - могущественнейший из колдунов и добрейшая из душ".

"Доброта?" Смех Аркелиона был тихим, но от этого не менее язвительным. "Ты полагаешь, что это поможет тебе в грядущей борьбе, малыш?"

"У нас нет на это времени!"- вмешался Гайм, прежде чем Лексий успел ответить. "Еще одно из твоих творений вот-вот разнесет это место в пыль". Он кивнул в сторону закрытого окна: крик Пожирателя снова сотряс его.

"О, да!" Аркелион взглянул на окно и смущенно нахмурил брови. "Я все думал, когда же он полностью осознает щедрость, предлагаемую этим миром. Я надеялся, что объедки из Моря Скорби насытят его. Но запах демонического колдовства его всегда будоражил".

"Почему?"- спросила Орсена. "Зачем выпускать нечто подобное в мир смертных?"

Смущение колдуна переросло в откровенный стыд. "Потому что я мог", - заявил он, беспомощно пожав плечами. "Мудрость пришла ко мне позже, чем следовало бы. Но как бы ни был ужасен Пожиратель, он - не худший из моих грехов".

"Калтраксис", - осознал Гайм. "Он был первым демоном, которого ты вызвал из Инферно, не так ли?"

"По правде говоря, я не уверен, вызвал ли я его или он вызвал меня. Знаю только, что когда я увидел то, что привлек в наш мир, я понял, что являюсь самым мерзким преступником за всю историю человечества. Смотреть на существо с таким злобным умом - значит видеть конец всего сущего. Ибо такова его цель. Я был тем средством, с помощью которого Осквернитель Инферно проник в мир смертных, и в тот момент я разгадал его замысел и понял, что его нужно остановить".

"Хрустальный Кинжал был тайной реликвией, которую я хранил из сентиментальных соображений, и это был единственный заколдованный предмет, способный вместить его сущность. Но я сделал неудачный выбор. Поместив его в Хрустальный Кинжал, я придал ему способностью мгновенно перемещаться с места на место. Заклинание, требующее столько силы, что его можно сотворить только раз в столетие. Но одного раза было достаточно. Кинжал исчез в тот момент, когда я заключил Осквернителя в его грани. Он был потерян для меня навсегда. Но пятно от намерений демона осталось в моей душе. Мое вечное преступление, за которое я теперь искупаю вину". Он раскинул руки, охватывая их. "В вас, дети мои".

"Мы не твои гребаные дети!"- Шавалла сплюнула. "Мы - твои жертвы, старик. Ты хоть понимаешь, что значит носить эту штуку? Семья, друзья, все, кого ты знал, увядают вокруг тебя, превращая в изгоя, странствующего урода, терзаемого прихотями демона".

"Приходится совершать меньшие преступления, чтобы искупить больший грех", - ответил Аркелион. "Но если тебя это утешит, знай, что я сожалею".

"План Осквернителя", - напомнил Гайм. "Что это?"

"То, о чем мечтают все демоны", - вздохнул Аркелион. "Завоевание царства смертных. С этой целью он стремится открыть Врата Инферно, если сможет их найти".

"Врата Инферно?"- спросила Орсена, но ответил ей Лексий.

"Мифический портал между Инферно и царством смертных", - пояснил ученый. "Он постоянно смещается, но, в отличие от других разломов между мирами, является постоянным. Легенды гласят, что он был запечатан самими повелителями демонов, поскольку его присутствие было источником бесконечного раздора в Инферно. Следовательно, открыть его можно только с этой стороны".

Раздался еще один рев Пожирателя, уже ближе и громче. Пол задрожал под ногами Гайма, а из-за стен послышался треск, словно что-то очень большое ломилось по лесу.

"У нас больше нет времени", - заявил он Аркелиону. "Где мы найдем Врата Инферно?"

"Не знаю", - ответил колдун, извиняюще улыбаясь в бороду. "Я знаю только, что вы должны найти Осквернителя и остановить его. Это всегда было вашей целью. Чем ближе он к своей цели, тем больше тех, кто носит проклятые клинки, будут объединяться, чтобы противостоять ему. Это я вплел в саму их суть, когда ковал их. Только демон может убить другого демона, но для путешествия по этому миру им требуются смертные носители".

"Как?"- продолжал Гайм, когда весь дворец задрожал от приближения Пожирателя. "Как мы его найдем?"

Аркелион взглянул на Шаваллу. "Обратитесь к Навигатору. Ведь когда-то она была его невестой. Теперь." Призрак колдуна напрягся и повернулся к окну, выходящему на север. "Мне предстоит выполнить последнее задание. Прощайте, дети мои, ибо больше я ничего не могу сделать".

"Подожди!"- воскликнула Шавалла, когда призрак колдуна поднял руки. "Если мы сделаем это, если мы помешаем Вратам Инферно открыться, мы будем освобождены?"

Аркелион оглянулся на нее, и Гайм увидел на его лице неожиданную доброту. "Мечи существуют только до тех пор, пока их предназначение остается невыполненным", - ответил он ей. "Когда ты выполнишь свою задачу, демоны внутри тебя будут освобождены, и ты тоже, дочь моя". Он снова отвернулся к окну, и его последние слова, обращенные к ним, были печальным бормотанием: "Если сумеешь пережить гнев Осквернителя".

Окно и лианы за ним разлетелись вдребезги, когда он снова вытянул руки, и темная фигура Аркелиона размытым пятном пронеслась сквозь проем. Затем общее свечение пяти клинков померкло, освобождая их от колдовских тисков. Подбежав к окну, Гайм увидел Аркелиона в виде темной полосы, пересекающей небо. Пожиратель был уже в сотне шагов от дворца, его огромная фигура возвышалась среди поваленного леса. Он приостановился, когда Аркелион устремился к нему, кружась вокруг его головы, как надоедливая муха. Судя по сотрясающему землю реву титана и вспыхивающему огню в его глазах, Гайм заключил, что он узнал старого врага.

Полностью завладев его вниманием, Аркелион бросился прочь, по дуге устремившись в небо к могучей статуе. Крик Пожирателя превратился в пронзительный, полный ненависти визг, и он ринулся в погоню, кромсая деревья и поднимая фонтаны земли, пока преследовал колдуна к возвышающемуся монументу. Аркелион был уже почти не виден - лишь пятнышко на шаре, зажатом в руке статуи. Огромная каменная фигура содрогнулась от первого удара Пожирателя: могучая лапа врезалась в бок, и по поверхности пошли трещины. Фигура покачнулась и начала заваливаться, но тут черная точка Аркелиона слилась с каменной сферой. Темная крупинка быстро разрасталась, покрывая шар своей неотражающей субстанцией.

Это, похоже, еще больше разъярило Пожирателя, и новые удары его лап раздробили основание статуи. Однако, когда та начала падать, черный шар вдруг засиял таким ярким светом, что Гайм и остальные были вынуждены прикрыть глаза. Когда он посмотрел снова, частично разрушенная статуя и титан, казалось, двигались сквозь сильно сгустившийся воздух. Крика Пожирателя больше не было слышно, его пасть издавала беззвучный вопль, пока он медленно корчился среди клубящегося облака обломков. Сияние сферы потускнело, разноцветные сгустки энергии закружились, когда она расширилась, образуя в небе вихрь. Обломки леса по спирали влетели в вихревой клубок вместе с тем, что осталось от статуи. Пожиратель попытался высвободиться, размахивая щупальцами и лапами в медленном, безнадежном танце. Но это последнее заклинание великого колдуна Кальвия Аркелиона было не преодолеть.

Пожиратель изгибался и сжимался под тяжестью магического притяжения вихря, могучие кости ломались, плоть разрывалась, пока он не превратился в почти неузнаваемое нечто. Спиралевидная энергия втянула деформированного титана в свой темный центр, собрав все его остатки, прежде чем, вспыхнув ярче солнца, исчезнуть из вида.