Через несколько мгновений команда "Змея" начала выстраиваться в плотную оборонительную группу вокруг грот-мачты. Финч, коренастый рулевой, слишком долго медлил, чтобы поднять свой топор, и был сбит с ног длинным щупальцем, которое перекинулось через левый борт и обвилось вокруг его шеи. Гайм отрубил чудовищу конечность прежде, чем оно успело утащить свою добычу за борт, но спасать Финча было уже слишком поздно. Он неподвижно лежал на палубе, шея его была вывернута под невероятным углом, а глаза пусты, как у мертвеца.

Увидев, что Лексий и остальные выходят из трюма, Гайм бросился к ним, задержавшись, чтобы зарубить покрытую ракушками фигуру, которая перегнулась через поручень левого борта, щелкая клешнями, как у омара, и высунув неприлично длинный язык изо рта.

"Обнажите свои клинки, - приказал Гайм, подходя к своим товарищам. "И не сдерживайтесь. Время благоразумия прошло".

Лексий отреагировал первым, быстро вытащив Зуб Кракена и выпустив молнию в обезображенную толпу, которая теперь толпилась на носу правого борта. Воздух разорвал какофонический взрыв, когда разветвленный луч чистой энергии разорвал на куски сразу нескольких существ, по палубе разнесся запах жареной плоти и соли.

Гайм пошатнулся, когда Лорвет направил вихрь в сторону кормы, подбросив в воздух дюжину существ. Слева от Гайма затрещала тетива лука Ищейки, и он увидел, как существо, похоже, состоящее в основном из кораллов, упало замертво с вонзившейся стрелой в каменной голове.

"Поднимайся наверх, - приказал ей Гайм, кивнув головой в сторону такелажа. "Оттуда ты нанесешь больше повреждений".

Ищейка кивнула, задержавшись, чтобы выпустить еще одну стрелу в многоногое, похожее на краба чудовище, карабкающееся по левому борту, прежде чем броситься к грот-мачте, Лисса вприпрыжку последовала за ней. Ее стрела торчала из щели в панцире краба, но тот несся к ним по палубе с неустрашимым рвением, щелкая клешнями и издавая голодное шипение. Прежде чем Ансельм шагнул вперед, чтобы отрубить ему передние лапы, Гайму показалось, что он видит два глаза, сверкающие в темных углублениях панциря твари.

Окинув взглядом палубу, Гайм увидел, что чудовищная орда теперь заполонила ее со всех сторон. Окруженная команда Шаваллы сражалась с натиском с впечатляющей решимостью, но в течение нескольких секунд он наблюдал, как двух матросов повалили на землю и растерзали.

"Ансельм!" - рявкнул он, указывая мечом на сражающуюся команду. Рыцарь поднял взгляд, когда убивал крабовидное создание ударом Глефы Некроманта, проклятое лезвие с легкостью пронзило панцирь. Понимающе кивнув, Ансельм выдернул светящийся зеленым клинок и вытащил свой длинный меч, прежде чем броситься на помощь морякам, сверкая сталью.

"Если позволите, ваше высочество".

Гайм обернулся, когда Орсена коснулась его руки. Ультрия держала Клинок Заклинателя, окрашенный в черный цвет кровью убитого чудовища, которое лежало и дергалось неподалеку. Она направила его на нос, недовольно поморщившись, когда лезвие блеснуло под темной запекшейся кровью. "Мне нужно подойти ближе", - вздохнула она.

"Лексий!"- позвал Гайм, привлекая внимание ученого, который послал еще один болт в правый борт. "Расчисти, пожалуйста, проход, - попросил он, кивнув на корму. Палуба была густо усеяна тварями, и на то, чтобы пробить себе путь через них, уйдет больше времени, чем у них было.

Взяв Зуб Кракена в обе руки, Лексий перевел прицел на нос "Змея". Гайм заметил напряжение на его лице и неуверенность в ногах - напоминание о том, что, несмотря на все свои способности, ученый оставался простым смертным, проклятым направлять огромные силы. Однако в поведении Лексия не было никаких колебаний, когда он выпрямился и выпустил еще один шквал молний. Вместо короткого всплеска силы это было продолжительное, безудержное колдовство духа его жены, пронесшееся потрескивающей косой энергии от левого борта к правому. Сквозь ослепляющую дымку Гайм увидел, как десятки существ распались на куски в течение нескольких мгновений.

Лексий упал на колени в тот момент, когда молния угасла, его маленькая фигура содрогалась от боли и изнеможения. "Я не могу... - выдохнул он, глядя на Гайма с извиняющимся видом, - больше ничего сделать, милорд".

"Думаю, ты сделал достаточно", - заверил его Гайм, после чего бросился через обугленную, усеянную обломками палубу, а Орсена последовала за ним. Еще до того, как они достигли носовой части, из моря начали вырываться новые существа - лес щупалец и когтей торчал над дымящимися поручнями.

"Этого достаточно?"- спросил Гайм, когда Орсена направила Клинок Заклинателя на оскаленную деревянную фигуру на носу "Змея".

"Лучше бы так и было", - ответила она. "Ибо, как мне кажется, у нас катастрофически не хватает других вариантов".

Она сосредоточила свой взгляд на фигуре на носу, черты лица стали узкими и напряженными. В ее руке Клинок Заклинателя вспыхнул, ихор, покрывавший его, улетучился в вспышке высвобожденной энергии. В отличие от стремительной молнии, порожденной Зубом Кракена, это колдовство двигалось с почти неторопливой грацией, образуя щупальца, которые извивались в воздухе, окутывая фигуру на носу светящейся матрицей. Мерцающая клетка света растеклась по чешуе деревянной змеи, окружила ее глаза, проникла в рот. Гайм услышала, как Орсена удовлетворенно хмыкнула, прежде чем последний светящийся отросток соскользнул с кончика ее клинка.

"Думаю, - сказала она, беря Гайма за руку, - нам лучше отойти, ваше высочество".

Он позволил отвести себя в сторону, не отрывая взгляда от змеи, наблюдая, как свет, покрывавший ее, проникает в древесину. В этот момент старое, выветрившееся дерево вдруг стало гладким, покрытым изумрудно-зеленой чешуей с радужным мерцанием. Шипы на шее и спине носовой фигуры приобрели блеск закаленной стали, как и клыки в ее разинутой пасти. Но больше всего внимание Гайма привлекли рубины, появившиеся в глазах фигуры. Они засветились яркой огненной энергией, а затем замерцали - новорожденное творение Клинка Заклинателя моргнуло, впервые увидев мир.

Очевидно, не обращая внимания на мощное заклинание, наложенное среди них, орда чудовищ продолжала взбираться на борта корабля, воздух был наполнен хором злобного шипения. Одно из них, существо такой невероятной мерзости, что его существование было трудно постичь, бросилось на них с невероятной скоростью. Вместо одной головы у него было три, все ужасающе человеческие. Оно сновало по палубе на множестве ног, одни из которых были когтистыми, другие заканчивались покрытыми ракушками лапами, а на спине у него колыхалась масса конечностей, состоящая из когтей и щелкающих клешней.

Гайм встал перед Орсеной, подняв наготове Безымянный Клинок, но прежде чем он успел нанести удар, над чудовищем пронесся поток красного огня. Существо повалилось и поникло в потоке пламени, его три головы завизжали в яростной агонии. Проследив за огненным потоком, Гайм увидел, что он исходит из пасти преображенной фигуры. Чудовище оторвалось от своего соединения с кораблем и встало на дыбы среди груды расщепленного дерева. Щелкнув пастью, оно остановило пламя, затем бросилось на поджарившееся трехголовое существо, раздирая его на части мощными передними лапами. Дюжина монстров бросилась на спину носовой фигуры, но была сброшена в море несколькими ударами хвоста.

Издав торжествующий рев, новейшее творение Орсены начало неистовствовать, огонь вырывался из его пасти, конечности и хвост раздирали и крушили. В течение минуты оно пронеслось по правому борту, уничтожая врагов. Достигнув кормы, ненадолго задержалось, уничтожая толпу нападавших, которая стала настолько плотной, что ее вес начал выводить корабль из равновесия. Переходя к левому борту, Гайм увидел, что твари там остановились. Он не заметил среди них никаких признаков страха или паники, только мгновенную неподвижность, прежде чем они все бросились обратно в море.

"Что-то повелевает ими, - произнес он.

Так оно и есть, мой повелитель, мрачно заверил его Лакорат. И я бы не советовал тешить себя иллюзией, что с ними покончено.

Изгнав своих врагов, переделанная фигура направилась по палубе к ним, и команда Шаваллы в оправданном ужасе отшатнулась от нее. Однако она не обращала на матросов внимания, а, приблизившись к Орсене, покорно опустилась на пол. Положив свою длинную крокодилью голову у ее ног, рубиновые глаза смотрели на нее с обожанием.

"Возможно, это твое лучшее творение на сегодняшний день, Ультрия", - сказал Гайм, отвесив Орсене поклон. "Мои комплименты".

"Спасибо". Орсена нахмурилась, когда ее творение выпустило из пасти клуб серого дыма, а длинный язык высунулся, чтобы погладить ноги создательницы. Оно издало пронзительный звук, что Гайм распознал как жалобный скулеж, который стих только тогда, когда Орсена наклонилась, чтобы провести рукой по его морде.

"Как долго оно будет с нами?" - спросил Гайм.

Орсена взглянула на меч в своей руке, который в ответ испустил медленную, вялую вспышку света. "Она не знает", - ответила она. "Или ей все равно. Похоже, - продолжила она, и зверь у ее ног удовлетворенно фыркнул, когда она потерла чешуйки у него между глаз, - мне придется придумать тебе имя, не так ли?"

Некоторое время команда "Змея" стояла вокруг в оцепенении, пораженная тем, что им удалось выжить, и смотрела на обломки и трупы, разбросанные по кораблю. Пламя местами лизало древесину и канаты, а чудовищные тела дергались и истекали ихором на обшивку.

Шавалла, как и следовало ожидать, первой пришла в себя. "Прекратите пялиться, вы, одурманенные грогом ублюдки!" - прорычала она на свою завороженную команду. "Тушите пожары! Корва, создай группу, чтобы сбросить этих уродливых ублюдков за борт!"

"Есть, капитан!"

Подойдя к ней, Гайм ожидал наставлений, возмущенных тирад по поводу того, что ее пассажиры не раскрыли свою силу раньше. Вместо этого на ее лице появилось выражение глубокого удовлетворения, которое быстро сменилось вежливой улыбкой.

"Ты и твои друзья с каждым днем становитесь все интереснее, приятель".

"Мы должны уходить", - сказал ей Гайм. "Сейчас же".

"Я с радостью займусь этим", - ответила она, прежде чем указать на обвисшие паруса над головой. "Но без ветра и четкого курса..."

"Милорд, - вмешался Лексий, голос его был тих, но требователен. "Туман".

Переведя взгляд за поручни, Гайм увидел, что туман, окутывавший их пребывание в Рыскарях, начал отступать. Хотя он не почувствовал никаких изменений в воздухе, миазмы отхлынули от корабля и понеслись по воде с неестественной быстротой.

"Клянусь звездами", - выдохнула Шавалла, широко раскрыв глаза при виде открывшихся просторов суши, окружающих "Змея". Вместо выветрившихся скал, окаймленных зарослями водорослей, каждое возвышение представляло собой гротескное нагромождение обломков. Корабли как древних, так и современных конструкций были прижаты друг к другу среди плотного скопления кусков дерева и морского хлама. Среди этого хаоса, словно вывалившиеся внутренности, вились массы канатов, мачты торчали, как шипы, а на них стояли еще большие нагромождения.

"Должно быть, это многовековые обломки", - заметил Лексий, с любопытством щуря глаза за стеклами очков.

"И экипажи", - добавил Гайм. "Захваченные и извращенные тем злом, что таится в этом месте".

Из глубин кораблей донесся гул, достаточно мощный, чтобы сотрясти "Змея" до последней доски и гвоздя.

Похоже, мы совершили ошибку, полностью завладев его вниманием, - заметил Лакорат. Полагаю, использование столь сильной демонической магии может сделать это.

Гайм уже собирался поинтересоваться, что имеет в виду демон, когда ближайший курган резко сдвинулся с места. С его боков посыпались обломки, он покачнулся и задрожал, а снизу послышался еще больший грохот. Вскоре и другие курганы пришли в движение, и бурлящее течение в каналах между ними стало белым.

Если ты не желаешь присоединиться к этому сборищу искалеченных ублюдков, - заявил Лакорат, и Гайм почувствовал редкие проблески страха в мыслях демона, - нам нужно уходить сию же минуту.

Гайм обернулся к Шавалле, но внимание капитана было приковано к какой-то точке за носом корабля, а рука в волнении сжимала кинжал. "Вон там!" - сказала она, указывая на море, видневшееся между двумя покачивающимися грудами обломков. "Это наш курс". На ее лице отразилась гримаса разочарования, когда она бросила взгляд на неподвижные паруса. "Я бы сейчас отдала все за малейший ветерок".

"Вам следует быть осторожнее со сделками, капитан", - произнес Лорвет, появляясь рядом с ней. На лице друида виднелась привычная усталость, вызванная напряженным использованием его силы, но он стоял с прямой спиной и решимостью, которая показалась Гайму обнадеживающей.

"Достаточно осталось, мастер друид?" - спросил он, получив в ответ усталую улыбку.

"Немного, ваша светлость. Но когда я закончу, - он сделал паузу, чтобы отойти от грот-мачты и поднять руки к такелажу, - я бы попросил не будить меня в течение дня. Или, что более вероятно, двух".

Ветер, который он вызвал, сначала был слабым, на четверть наполняя паруса, в то время как Шавалла занялась поднятием якорей на носу и корме. Но к тому времени как "Змей" освободился от оков, все центральные паруса надулись от ветра, и корабль понесся вперед, пробиваясь сквозь течение к просвету между наваленными обломками.

Когда корабль приблизился, вода под ним вздыбилась, образовав высокую волну. Поднятый на пенящийся гребень, "Змей" накренился под угрожающим углом. Морская вода хлынула на поручни, погасив последние отблески пламени, но при этом отправив за борт пару матросов. Гайму пришлось обхватить Лорвета за талию, чтобы не дать ему последовать их примеру: друид был слишком увлечен своим колдовством, чтобы заметить это. Шавалла лично взялась за штурвал и, изрыгая поток проклятий, крутила его из стороны в сторону, каким-то образом ухитряясь удерживать "Змея" на гребне волны, пока та, наконец, не утихла и они не оказались в открытом море.

Последовавший за этим приступ облегчения был недолгим, почти истерический смех команды быстро сменился другим звуком. Его можно было бы принять за раскат грома, если бы не глубокие, завывающие ноты, которые свидетельствовали скорее о работе горла, чем о погоде. За кормой "Змея" море вздымалось, а курганы затонувших кораблей продолжали вздыматься, открывая поверхность не из камня, а из темной пористой кожи. Громоподобный крик резко усилился, когда огромная масса прорвалась сквозь волны, ее гористая форма изобиловала извивающимися щупальцами, каждое из которых было длиной в сотню ярдов и более. Морская вода лилась, как дождь, и Гайм различил среди струй и извивающейся плоти лицо. Два затененных глаза и перевернутый серповидный рот - сильно увеличенное отражение первого существа, которого он убил.

Легенды гласят, что у него страсть переделывать своих жертв по своему подобию, сказал Лакорат.

"Ты знаешь эту тварь?"- спросил Гайм, наблюдая, как опускается гигантская голова, как в пещерах глаз появляется красное сияние, когда они устремились на "Змея".

Я слышал о нем, - ответил Лакорат. Мрачный, легендарный ужас, о котором знают даже в Инферно. Мой повелитель, я представляю вам Пожирателя Душ.