У Ищейки вошло в привычку проводить большую часть дневного времени, сидя на такелаже. Шавалла возражала, что заклинательница зверей и ее каракал с острыми когтями мешают ее команде работать, пока Гайм не заверил ее, что Ищейка, несомненно, обладает самой зоркой парой глаз на борту. Избегание ею его общества, возможно, объяснялось склонностью к уединению, но по тому, как она отводила от него взгляд, он уловил закипающий гнев за бесстрастным видом.

О, пусть она мучается в одиночку, мой повелитель, - рассуждал Лакорат на пятый день пути из Соваира, когда Гайм начал подниматься на грот-мачту. Ее вечная тоска по этой вероломной дряни утомляет до крайности.

Не обращая внимания на демона, Гайм уверенно и неторопливо продвигался к верхней части такелажа. Перебираясь по различным поручням к поперечной балке, которую Ищейка выбрала в качестве своего основного укрытия, он был вынужден уклониться от удара Лиссы, едва не получив свежий шрам на носу.

"Она когда-нибудь давала понять, почему так ненавидит меня?" - спросил он Ищейку, преодолевая последние несколько футов к ней. Лисса оскалилась и отступила на более высокое место.

"От тебя разит смертью", - без обиняков ответила Ищейка. "Она десятилетиями впитывалась в твое существо так глубоко, что ее никогда не отмоешь. Она ненавидит тебя, потому что боится".

В ее голосе почти не было эмоций, но он услышал в нем обиду. Вздохнув, он взобрался на траверз, пристроившись поближе к грот-мачте, чтобы не накренить парус.

"Существо, которое командует Экири, знает о нашем преследовании", - сказал он. "Если мы продолжим слепо следовать карте Картографа, то вскоре обнаружим, что угодили в очередную ловушку. Это наш единственный путь".

Ищейка повернулась, ее взгляд был прикован не к его лицу, а к мечу на его спине. "Это сказал тебе твой демон? Можешь ли ты доверять словам такого существа?"

Очаровательно, - пробормотал Лакорат.

"Я верю, что он боится демона, обитающего в Хрустальном Кинжале", - ответил Гайм. "Чтобы найти его и сразиться с ним, мы должны знать его конечную цель. Знание станет нашим оружием и ключом к возвращению Экири".

Ищейка опустила взгляд, сжав губы. Монохромная краска, которая когда-то покрывала ее черты, давно исчезла, и он обнаружил, что ему не хватает ее способности скрывать эмоции. Теперь он слишком ясно видел ее гнев и боль.

"Не думай, что я не слышу твоих сомнений, Паломник, - сказала она ему. "Я знаю, ты считаешь ее погибшей".

"Мы так далеко продвинулись вместе, так много повидали. За несколько месяцев мы раскрыли тайны и стали свидетелями чудес, которых я не видел за столетия скитаний по этой земле. Я не поверю, что Экири потеряна, пока она не умрет, и я приложу все усилия, чтобы этого не случилось. В нашей компании собрана, пожалуй, самая грозная коллекция душ, известная Пяти морям. Если ее можно спасти, я сомневаюсь, что найдутся другие, более подходящие для этой задачи".

"Я бы хотела, чтобы это был просто вопрос доверия". Ищейка подняла лицо к небу, и он увидел слезы, которые она смахнула. "Когда я впервые потеряла Экири, каждая ночь была наполнена снами, в которых я гналась за ней по бесконечным пустыням, всегда слыша ее крики, но никогда не подходила достаточно близко, чтобы хотя бы мельком увидеть ее лицо. И хотя они мучили меня, доводя до безумия, я дорожила этими снами, Паломник, ибо чувствовала, что они связывают нас через скрытые каналы мира. А теперь..." Она прервалась, сделав глубокий вдох. "Теперь эти сны исчезли, и я боюсь причины этого. Если ее нет в моих снах, значит, ее полностью захватил демон, которого она носит, и она потеряна для меня навсегда".

"Ты не можешь этого знать".

"Нет". Она опустила лицо, встречаясь с ним взглядом, слезы все еще стекали по ее щекам. "Но я чувствую это. И я боюсь, Паломник, боюсь той задачи, которая будет ждать меня, когда мы найдем ее".

"До этого никогда не дойдет".

Она покачала головой. "Ты не можешь этого обещать".

"Но тем не менее я это выполню". Он потянулся к ее руке и крепко сжал ее. "Чего бы это ни стоило, какой бы ни была цена. До этого не дойдет".

Она ответила на его пожатие, всего на секунду, затем отпустила. Затем отвернулась и некоторое время смотрела на море, пока Гайм не заметил, как она напряглась в хищной позе, которую он слишком хорошо знал.

"Что такое?" - спросил он, глядя на пустую гладь океана.

"Как всегда", - ответила она с ноткой усталой покорности, проворно вскакивая на ноги. "Еще одно препятствие на нашем пути. И чем это начинание должно отличаться от всех остальных?" Встав, она протянула руку и постучала по нижней части вороньего гнезда. "Проснись! Посмотри на север и труби в рог! У нас гости!"

К счастью, Шавалла предпочла довериться глазам Ищейки, а не своему наблюдателю, который заметил парус, появившийся на северном горизонте, лишь когда прошла четверть часа после предупреждения заклинательницы зверей. К тому времени капитан созвала всех матросов, чтобы поднять еще больше парусов, в то время как команда подтягивала одни канаты, а другие ослабляла, практикуясь в таинственном искусстве опытных моряков. Вскоре "Блуждающий Змей" уже рассекал волны с быстротой, по сравнению с которой его предыдущие усилия напоминали степенную прогулку.

Очевидно, довольная постановкой парусов, Шавалла направилась на корму, чтобы посмотреть в подзорную трубу на вновь прибывающего. Благодаря превосходящей скорости "Змея" корабль уже был далеко позади них, и Гайм заметил всплески белой воды, когда тот пытался изменить курс и продолжить преследование.

"Это точно один из людей Черного Разбойника", - сказала капитан, протягивая Гайму подзорную трубу. "Видишь флаг?"

Поднеся подзорную трубу к глазу, Гайм поводил окуляром взад-вперед, пока в поле зрения не попал верхний такелаж преследующего судна. Флаг свисал с его грот-мачты, как длинное, клубящееся кровавое пятно, темно-красное, с черным рисунком в виде глаза в центре. Сам корабль был крупным военным кораблем с широкими бортами и крепким, выступающим носом, предназначенным для тарана.

"Его флагман?" - спросил он, передавая трубу обратно Шавалле.

"Нет". Она печально усмехнулась, прищурившись, оценивая пиратское судно. Его флагман - "Теневой Коготь", и он гораздо больше и быстрее этой толстозадой бадьи. Судя по состоянию их парусов, к ночи они будут далеко позади нас".

Ее довольная ухмылка сменилась хмурой досадой, когда впередсмотрящий в вороньем гнезде протрубил в свой рог еще несколько раз. "Хитрые ублюдки", - пробормотала Шавалла, и Гайм последовал за ней через оживленную палубу к поручню правого борта. Вскоре на горизонте показалось второе судно, которое уверенно шло прямо на них, его корпус был повернут под углом, когда он рассекал море под полными парусами. Корабль был меньше судна, мелькавшего у них за спиной, но явно гораздо быстрее: красный флаг развевался на его мачте почти по прямой линии.

"Тебе и твоим людям лучше вооружиться, приятель, - посоветовала Гайму Шавалла. "Настало время боя".

Корабль противника начал обстреливать "Блуждающего Змея" огненными шарами, как только тот оказался в пределах досягаемости. Мангонели (тяговый требушет, который использует человеческую силу для размахивания рычага- прим.пер) вдоль его бортов выпустили четыре огненных снаряда по высокой дуге, каждый из которых оставлял уродливый черный след в небе. Они упали в море в дюжине ярдов от "Змея", подняв фонтаны пара и не причинив никакого вреда. Вместо того чтобы ответить, Шавалла приказала своим мангонелям ждать.

"Не стрелять, пока я не увижу их лица!" - приказала она, прежде чем повернуться к коренастому матросу, стоявшему у штурвала. "Пять румбов вправо, чтобы испортить им прицел, будь добр!"

Гайм собрал остальных, в то время как "Змей" накренился в ответ на поворот руля. Этот маневр позволил отразить следующий залп огненных снарядов, хотя один из них пришелся вскользь по носу, оставив после себя язык пламени, который был быстро потушен членами экипажа с ведрами в руках.

"Милорд?"- спросил Лексий, наполовину вытаскивая Зуб Кракена и бросая многозначительный взгляд на быстроходное судно, которое теперь двигалось прямо на пути "Змея". "Одного удара должно хватить".

"Пока нет", - ответил ему Гайм. "Я предпочел бы, чтобы наш капитан еще некоторое время оставался в неведении относительно наших возможностей. К тому же, - он кивнул головой в сторону военного корабля, который все еще плыл далеко за кормой "Змея", - я думаю, твои выстрелы лучше приберечь для них, если это окажется необходимым. Мастер друид, - обратился он к Лорвету, - любая помощь, которую ты можешь оказать, чтобы замедлить его, приветствуется".

Ткач Ветра прищурившись, критически оглядел преследующее судно. "Ему нужно подойти гораздо ближе, ваша светлость. Но я думаю, что смогу не подпустить его к нам".

"Так и сделай. Если будет похоже, что им удастся взять нас на абордаж, мастер Лексий сделает все необходимое. Ультрия, - он наклонил голову к Орсене, - не могла бы ты остаться здесь и позаботиться об их защите. Мы с сэром Ансельмом займемся самым насущным вопросом".

"Оставляешь меня здесь?"- поинтересовалась Орсена. В ее тоне звучали нотки юмора, но в то же время и упрек. "Вы сомневаетесь в моем мастерстве владения мечом, ваше высочество?"

"Никогда, миледи. Но я чувствую, что ваш особый вид магии привлечет слишком много внимания. Лучше прибереги это для более серьезных случаев".

Ансельм не стал возражать, молодой рыцарь уже вытащил свой длинный меч. А вот Глефа Некроманта осталась в ножнах. "Как прикажете, сир", - ответил он с поклоном. Хотя он и предпочитал обращаться к Гайму "капитан", на протяжении всего путешествия из северных земель, теперь он делал это все реже. Вместо этого он все чаще использовал почетное обращение, которым пользовались сэр Лорент и другие двенадцать самых доверенных сподвижников Разрушителя. Гайму также было очевидно, что Ансельм не осознавал, что делает это.

На средней палубе Корва была занята организацией боевого отряда, в то время как Шавалла отправила лучников карабкаться по снастям. Гайм поднял глаза и убедился, что Ищейка осталась на месте под вороньим гнездом. Подняв руку, чтобы привлечь ее внимание, он указал на корабль, который теперь маячил за кормой "Змея". Его паруса были убраны, и он покачивался на волнах, а у левого борта толпилась плотная группа вооруженных мужчин и женщин. Из почерневших участков его корпуса, куда попали снаряды Шаваллы, поднимался дым, но, похоже, ни один из них не причинил серьезного вреда. Стрелы просвистели в воздухе между обоими кораблями, один матрос упал на палубу с древком, застрявшим в его теле, с его губ сорвался поток проклятий.

Вернув взгляд к Ищейке, Гайм увидел, как она спокойно накладывает стрелу на лук, прицеливается, натягивает тетиву и выпускает ее. Проследив за короткой дугой полета стрелы, он увидел, как она поразила лучника, находившегося на такелаже пиратского судна. За ней быстро последовали еще две стрелы, каждая из которых отправляла темную фигуру кувыркаться среди развевающихся парусов.

"Думаю, будет лучше поскорее закончить это дело, - сказал он Ансельму, ведя его на нос.

"От всей души согласен, сир", - ответил рыцарь. Они присели бок о бок в тени носовой фигуры, в то время как вражеский корабль приближался все ближе.

"Приготовиться, замечательные ублюдки!" воскликнула Шавалла, вытаскивая саблю, когда сражающийся отряд подтянулся к ней сзади, держа в руках алебарды и топоры. Она подмигнула Гайму, пока они ждали, когда "Змей" столкнется с корпусом пирата. "Рада видеть тебя с нами, приятель. Я бы предпочла не тратить место на палубе на малодушных".

За юмором и явным рвением в бой Гайм уловил осторожное суждение в выражении ее лица. Хочет посмотреть, на что ты способен, - заметил Лакорат. На мой взгляд, эта девушка слишком любопытна, мой повелитель.

Свист и глухой стук брошенных абордажных крюков разносились по носу "Змея", сопровождаемые хором яростных боевых криков пиратов. Через мгновение палуба содрогнулась от столкновения двух кораблей, и несколько матросов из боевой группы потеряли опору, но их снова привел в строй язвительный язык Шаваллы.

"Встать, трюмная мразь в мокрых штанах! Встать и приготовиться!"

"Змей" отскочил от другого судна, и морская вода забрызгала носовую палубу, прежде чем абордажные канаты натянулись, когда пираты подтягивали их достаточно близко, чтобы взять на абордаж.

"Я не намерен уступать им честь нанести первый удар", - сообщил Ансельму Гайм и потянулся через плечо, чтобы достать Безымянный Клинок. "А ты?"

"Конечно, нет, сир".

Ухмылка молодого рыцаря показалась Гайму пугающей из-за ее сходства с давно умершим человеком, тень которого теперь обитала в мече у него за спиной. Потрясения от узнавания было достаточно, чтобы Гайм на мгновение застыл на месте, дав Ансельму возможность выпрямиться и перемахнуть через нос. Желание всегда быть впереди в любой атаке было еще одной чертой характера Лорента.

Кряхтя от досады, Гайм поднялся и запрыгнул на гребень носовой фигуры, прежде чем спрыгнуть на палубу пиратского корабля. За мгновение до того, как его сапоги коснулись настила, Безымянный Клинок вспыхнул коротким, но болезненно ярким светом, ослепив всех, кто находился в пределах досягаемости меча. Он сразил их двумя широкими ударами, когда они пошатнулись, их тревожные вопли превратились в визг, а конечности посыпались красным дождем.

В дюжине шагов справа от него Ансельм яростно сражался с пиратами, окружившими его. Несколько человек уже пали от ударов длинного меча рыцаря, но остальные бросались на него с неустрашимой яростью, размахивая саблями. Когда Гайм двинулся вперед, путь ему тут же преградила группа врагов. Как и те, кто напал на Ансельма, они не проявили ни малейшего беспокойства, несмотря на только что учиненную резню среди их товарищей.

У Гайма был богатый опыт общения с пиратами и их вызывающей манерой одеваться и татуировать свое тело. Эта банда отличалась явным увлечением членовредительством. На каждом лице было множество пирсинга, некоторые из них были достаточно глубокими, чтобы проткнуть не только плоть, но и кости. Обнаженные мышцы их рук были покрыты шрамами, слишком сложными, чтобы быть результатом исключительно боевых действий. Самым примечательным из них были знаки в форме глаз на их лбах, скорее выжженные на коже, чем вытатуированные. Это, а также то, как они рычали и скалились на него с одинаковой жаждой крови, заставило Гайма сделать вывод, что эти люди предались звериной дикости.

Не столько предались, сколько охвачены, - заметил Лакорат, когда Гайм зарубил первого пирата, бросившегося на него. Я чувствую здесь магию.

"Как это?"- хмыкнул Гайм, уворачиваясь от разящего копья и распарывая живот его владельцу.

Чтобы околдовать стольких людей, требуется мощное заклинание. Клеймо на их головах - тотем, который связывает их, внушает непоколебимую преданность тому, кто его поставил.

Когда пираты приблизились со всех сторон, Гайм схватил Безымянный Клинок обеими руками и крутанулся. Плоть и сталь разошлись, когда он описал кровавый пируэт. Остановившись у левого борта, Гайм осмотрел ряды убитых и искалеченных врагов, усеявших палубу. Он отметил, что те, кто еще не умер, кричали и бились, как любой другой пораженный враг: смертельная агония, казалось, побеждала магически вызванную преданность их пиратскому королю.

Как это часто бывает, - заметил Лакорат. Знание о приближающейся смерти уничтожает все заклинания, кроме самых сильных.

Заметив очередную группу пиратов, собравшихся для атаки, Гайм с размаху ударил сапогом по стоящему рядом ведру с смолой, выплеснув его содержимое на мангал рядом с ним и на большую часть палубы. Ударив мечом по железному креплению баллисты, он рассыпал искры по смоле, мгновенно породив пламя. Вскоре дым окутал корабль от кормы до носа, превратив команду в смутные тени, от которых было легко избавиться, благодаря Лакорату, который предупреждал, когда кто-то оказывался в пределах досягаемости.

Лязг стали и сопровождающие его крики заставили его подняться на кормовую палубу, где он обнаружил Ансельма, перебрасывавшего раненого пирата через поручни. Несмотря на потерю глаза и руки, пират продолжал бить рыцаря руками и ногами, пока не упал в море.

"Раненый противник, сир", - заявил Ансельм, когда к нему подошел Гайм. На лице рыцаря отразилось страдание человека, борющегося с врожденной рыцарской натурой. "Но он не сдался".

Гайм обернулся на звук чего-то тяжелого, упавшего на палубу неподалеку, и увидел обмякшее тело пиратского лучника с одной из стрел Ищейки, застрявшей у него в груди. Оглядевшись по сторонам, Гайм больше не обнаружил живых врагов, хотя стрелы все еще сыпались с борта "Блуждающего Змея". Он удовлетворенно хмыкнул: дым скрывал эту победу, а ему предстояло выполнить задание, которое лучше всего было утаить от глаз Шаваллы и ее команды.

"У нас мало времени, прежде чем эта посудина утонет, - сказал он Ансельму, присев рядом с трупом лучника. "Я бы хотел знать больше о нашем враге".

Рыцарь нахмурился с глубокой неохотой, руки его дернулись, но не сделали ни малейшего движения, чтобы вытащить клинок, висевший у него на спине.

"Я бы не стал просить тебя об этом, если бы в этом не было необходимости", - заметил Гайм. Он пригнулся еще ниже, когда из огненной путаницы канатов и парусов сверху упала связка пылающих снастей. "И это нужно сделать сейчас".

Глубоко вздохнув, Ансельм потянулся к рукояти Глефы Некроманта, и клинок засветился недобрым зеленым светом, когда он вытащил его из ножен. "Я даже не знаю, как управлять этой штукой, - сказал он, приседая рядом с трупом пирата.

"Меч знает", - заверил его Гайм.

Ансельм осторожно опустил проклятый клинок на грудь трупа, удерживая его на месте, в то время как по палубе посыпались новые пылающие обломки. "Я не думаю, что это..." начал было Ансельм, но тут же застыл, когда сияние Глефы Некроманта превратилось в бледно-изумрудное пламя. Свет залил труп, и Гайм увидел, как он просачивается в раны, изуродовавшие плоть. Тело содрогнулось, и из его рта вырвался густой сгусток крови. Ансельм зашипел от боли сквозь стиснутые зубы, и Гайм по поту, выступившему на его напряженном лице, понял, каких усилий ему стоило удержать меч на месте.

"Спроси его, - пробурчал рыцарь, меч дрожал в его руке.

Придвинувшись ближе, Гайм заглянул в глаза мертвого пирата и увидел в них то же зеленое свечение, что и у мрачных умертвий в замке Блэкфайр. Те были порождениями бездумной враждебности без мыслей и памяти, которых заставляли пожирать плоть живых. Этот был совсем другим: его окровавленные губы кривились, а челюсти задвигались, когда он пытался заговорить.

"Ты... мучаешь меня...", - произнесло оно с влажным бульканьем, с каждым слогом выплескивая красные капли. "Почему?"

"Твой хозяин", - ответил Гайм. "Черный Разбойник. Кто он?"

"Хозяин?" Пронзительное подобие смеха брызнуло кровью изо рта трупа. "Работорговец... я зову его. Только теперь... в смерти... я свободен от его цепей".

"Вот это". Гайм ткнул пальцем в клеймо на лбу пирата. "Это связывает тебя?"

"Да... Его воля была моей... столько лет".

"Его истинное имя. Каково оно?"

"Я не знаю... нет. Для меня... он всего лишь... работорговец".

"Почему он жаждет Призрачного острова? Что он надеется получить там?"

"То, на что надеются все люди... безграничной жадности..." Светящиеся зеленые глаза слегка сузились, и пират устремил свой неживой взгляд на Гайма. "Я подозреваю... что он хочет... того же, что и ты, Разрушитель".

Рука Гайма вцепилась в череп трупа. "Откуда ты знаешь это имя?"

"Он знает его..." Пират обнажил в улыбке алые зубы. "Он так много знает… Утренняя Звезда так много раскрывает..."

"Утренняя Звезда? Что это такое?"

Затем свет в глазах трупа замерцал, становясь тусклым, а рот приоткрылся. "Что такое Утренняя Звезда?"- потребовал Гайм, сжимая череп пирата. "Это проклятый демоном клинок?"

Зеленый свет померк, как гаснущая свеча, а затем исчез, оставив Гайма созерцать только осунувшееся, пустое лицо недавно убитого человека.

"Прошу прощения, мессир, - сказал Ансельм, поднимая с тела Глефу Некроманта. "Оно говорит, душа этого человека жаждала смерти долгие годы. Его воля к смерти была сильнее, чем желание цепляться за иллюзию жизни".

"Мы узнали достаточно". Гайм поднялся на ноги, палуба закачалась у него под ногами, когда корабль начал крениться на левый борт. "Пошли".

Все абордажные канаты, прикреплявшие "Змея" к пиратскому судну, за исключением двух натянутых, были перерезаны, когда море начало заливать палубу меньшего корабля. Гайм и Ансельм быстро перелезли по оставшимся канатам к носу "Змея", где капитан Шавалла встретила их с громким восхищением.

"Вот это зрелище, которое можно унести с собой в могилу!" - воскликнула она, вызвав одобрительные возгласы своей команды. "Жаль, что вас не было с нами во время Шелковых войн", - добавила она, похлопав Гайма по плечу. Как и прежде, он заметил, что под напускным радушием в ее взгляде таилась та же внимательность, особенно в том, как он задержался на мечах его и Ансельма.

"Другой корабль?" - спросил он.

"Посмотри сам". Она повернулась и пошла на корму, приглашая его следовать за собой.

Лорвет сидел на бухте каната рядом с кормовым якорем, сгорбив спину и скрестив руки, на его посеревшем лице читалась знакомая глубокая усталость. Позади него преследующее пиратское судно дрейфовало на легкой зыби, пламя, пожиравшее его снасти, поднимало в небо высокий столб дыма.

"Ну и везет же нам сегодня", - прокомментировала Шавалла, качая головой при виде огненного зрелища. "Сначала двое мужчин в одиночку уничтожают всю команду и топят корабль, а затем из-за странного изменения погоды их товарищи лишаются ветра и становятся легкой мишенью для наших мангонелей".

Гайм следил за развитием пожара на борту военного корабля, наблюдая, как он охватывает мачты, а затем перекидывается на палубу. Многое из того, что происходило дальше, терялось в сгущающейся дымной пелене, но крики он слышал достаточно отчетливо. Любопытно, что только когда ад охватил оба корабля от носа до кормы, экипажи начали прыгать за борт. Некоторые из них были объяты пламенем и быстро тонули, а другие корчились и отчаянно звали на помощь.

"Это обычай - спасать выживших с потопленного корабля", - прокомментировала Шавалла. "Даже у пиратов. Обычно они готовы пожертвовать своей верностью под угрозой абордажной сабли, а я потеряла трех моряков в этой схватке".

"Не этих", - заверил ее Гайм, отворачиваясь. "Оставь их. Акулам тоже нужно есть".