Стены каюты капитана Шаваллы были украшены, как предположил Гайм, родовой коллекцией различных племенных принадлежностей и оружия, характерных для Ледяного Вельдта. Щиты с выцветшими символами висели рядом со шлемами, которые были смазаны маслом и отполированы, чтобы защитить от ржавчины, но явно имели солидный возраст. Помимо настенных украшений и большой кровати с шелковым покрывалом, главной достопримечательностью каюты был богато украшенный картографический стол из розового дерева. Когда они вошли в каюту, Шавалла быстро взяла карту из десятков, лежавших в нишах в основании стола, и развернула ее на обитой сукном поверхности.

"Море Скорби", - произнесла она. "Во всей своей уродливой красе".

Гайм узнал в карте настоящий инструмент мореплавателя, лишенный рамок, витиеватой каллиграфии и мифических морских зверей, характерных для декоративных карт. Ее первоначальные четкие линии были дополнены множеством нацарапанных заметок и поправок к различным глубинам и стрелками, указывающими на течения. Гайм имел некоторый опыт работы с морскими картами, но большая часть символов была для него непонятна. Тем не менее он отметил отсутствие большинства массивов суши в этом пресловутом районе океана, за исключением небольшого скопления островков в нескольких сотнях миль к западу от их нынешнего положения.

"Судя по всему, Призрачный остров сейчас находится здесь, - сказала Шавалла, постучав костяшками пальцев по приблизительному центру карты. "Северные подходы охраняются Хапугами, - продолжила она, проводя пальцем по ряду пунктирных линий, описывающих хаотичный курс через лабиринт течений. "Мелководье изобилует рифами, которые, как правило, впиваются в корпус корабля и не отпускают его, отсюда и название. А еще это рай для акул. Одно из немногих мест, где еще можно мельком увидеть большую рыбу-молот, как правило, непосредственно перед тем, как она вас поглотит. При этом не стесняясь таранить проплывающее мимо судно".

"Значит, такой подход нецелесообразен, я так понимаю", - сказала Орсена. Гайм почувствовал, что ее гордость уязвлена непомерной сделкой, которую она вынуждена была заключить.

"Только глупец плавает по Хапугам, миледи, - подтвердила Шавалла, снова пошевелив пальцем. "Южный подход, безусловно, лучший вариант. Море Скорби всегда бывает коварным, даже в самые благоприятные времена года, поэтому мы можем ожидать, что некоторые из наших участников окажутся в объятиях глубин еще до того, как все закончится. Но это их единственный выбор, если они надеются добраться до Призрачного острова".

"Тогда как же мы сможем их обогнать?"- спросил Гайм. "Они опережают нас на несколько дней".

"Потому что мы пойдем самым прямым путем". Палец Шаваллы переместился к скоплению островков, которое он заметил ранее. "Через Рыскарей".

"На мой слух, это звучит несколько хуже, чем Хапуги", - заметил Лорвет, глядя на карту с явным отсутствием энтузиазма.

"Это точно", - согласился Лексий. До сих пор он хранил привычное настороженное молчание, но упоминания этого имени оказалось достаточно, чтобы нарушить его покой. Взгляд его был прикован к Шавалле, а не к карте, и Гайм различил за линзами некий обвинительный блеск. "Рыскари то и дело появляются в самых ужасных рассказах о Море Скорби, - продолжал ученый. "И во всех них я не встречал ни одного корабля, который бы вырвался из их лап. Это известное кладбище затонувших кораблей, лабиринт отвесных скал и узких каналов, в которых, как говорят, обитают призраки погибших моряков, и многое другое".

Шавалла почтительно кивнула Лексию. "Ученый говорит правду. Любой капитан, обладающий хотя бы малейшей толикой здравого смысла, знает, что от Рыскарей следует держаться подальше. Но я, благодаря непревзойденной навигации и твердому сердцу, нашла проход".

Лорвет прищелкнул языком, глядя на карту. "Мои мысли задерживаются на аспекте "многое другое" в описании моего ученого друга".

"Морские чудовища с неутолимым голодом", - уточнил Лексий, не отрывая взгляда от Шаваллы. "Они поднимаются из волн, чтобы наброситься на палубу любого корабля, достаточно глупого, чтобы вторгнуться в их владения. Так гласят легенды".

"Это всего лишь легенды, сэр", - усмехнулась Шавалла. "Я плавала по этому маршруту больше раз, чем могу сосчитать, и никогда не встречала зверя интереснее морского льва. Этим маршрутом я добываю себе пропитание в скудные месяцы между войнами. Ни одно судно не может доставить скоропортящийся груз из одного конца Пятого моря в другой быстрее, чем "Блуждающий Змей". Спросите этого жуликоватого начальника порта, если не верите мне. Кроме того, - она сделала паузу, чтобы одарить их самоуверенной ухмылкой, - я бы больше беспокоилась о Черном Разбойнике, чем о любом существе, порожденном трусливым воображением. Если вы хотите обойти его, это единственный способ".

Она лжет, констатировал Лакорат. Судя по жесткому, суровому взгляду трех его спутников с проклятыми мечами, Гайм решил, что их клинки выражают схожие чувства. Не во всем, продолжал Лакорат. Во всем этом бахвальстве есть доля правды, как это бывает у опытных обманщиков. Я почти уверен, что у нее есть средства для обхода Рыскарей, но она не так уверена в безопасном проходе, как притворяется.

"В этой миссии нет такого понятия, как безопасный проход", - сказал Гайм, обращаясь к Орсене, Лексию и Ансельму. Все они приняли слегка сгорбленный, напряженный вид, что говорило об общении с мечами. Ансельму, казалось, было не по себе, он стиснул зубы, на висках вздулись вены. Наконец, с шипением выдохнув сквозь стиснутые зубы, он выпрямился и кивнул. Лексий явно сопротивлялся, его кивок был медленным жестом смирения, лишенным энтузиазма. Выражение лица Орсены было лишь немногим менее серьезным, когда она подавила вздох и повернулась к Шавалле.

"Ваше предложение приемлемо, капитан".

С утренним приливом Шавалла подняла все паруса, так что к полудню "Блуждающий Змей" шел на восток с впечатляющей скоростью. Большую часть дня воды оставались спокойными, что контрастировало с непокорными волнами, которые они пережили на борту "Милости Атерии". Облака даже прояснились настолько, что несколько солнечных лучей заиграли на волнах. Гайм уже начал подумывать, не преувеличена ли репутация Моря Скорби, но по мере того, как час клонился к вечеру, небо приобрело зловещий оттенок, и вскоре фигура змея на носу корабля вздымалась среди постоянных белых брызг.

Гайм обнаружил Лексия на носу, который с любопытством разглядывал фигуру, не обращая внимания на то, что на его маленькую фигуру время от времени попадали струи морской воды.

"Что-то интересное?"- спросил Гайм, подойдя к ученому.

"Метод и стиль резьбы", - ответил Лексий. "В Пяти Морях такое не часто увидишь, и эта фигура на носу явно не оригинальна для этого судна".

"Наш капитан родом из Ледяного Вельдта, - заметил Гайм. "Если я правильно помню, их морские военные отряды испытывают духовную привязанность к символам, украшающим их корабли. Их точные верования неясны, но у каждого отряда есть свой бог. Поэтому, даже если корабль тонет под ними, они рискуют всем, чтобы спасти фигуру".

"Я плохо знаю их обычаи". Лексий слегка опустил голову. Гайм и раньше замечал, что в этом человеке стыд вызывало только невежество. "Но Каландра вспоминает, как ее отец общался с некоторыми из их купцов. Они не придавали значения письменным контрактам и настаивали на том, чтобы каждая сделка подтверждалась произнесенной клятвой, нарушение которой влекло за собой тяжелые последствия. Остается надеяться, что наш капитан будет так же старательно держать свое слово".

Гайм облокотился на перила, чуть наклонился к ученому и понизил голос. "Я бы хотел узнать побольше об этом часто упоминаемом Черном Разбойнике, поскольку, судя по всему, мы столкнемся с ним до того, как все закончится".

Лексий слегка выпрямился, слова слетали с его губ с точностью, не соответствовавшей тому факту, что вся информация поступала только из его памяти. "Самые ранние упоминания о Черном Разбойнике относятся к периоду чуть более трех столетий назад. Тогда он был всего лишь простым пиратом с единственным кораблем, но прославился склонностью к жестокости и убийствам, сравнимой лишь с его алчностью. Со временем он приобрел флот и несколько портов на восточном побережье Пяти морей. Это трущобы, где царит беззаконие, где рады всем отбросам общества, и из них он пополняет свою команду, среди которой, как говорят, пользуется абсолютной лояльностью. Многие зловещие подробности, касающиеся его карьеры, можно объяснить тем, что легенды с каждым рассказом обрастают ужасом и удивлением. Однако, если хотя бы часть из них правдива, он считается самым опасным корсаром во всех Пяти морях".

"Три века". Гайм нахмурился, когда его осенила важная мысль. "Только магия может так продлить жизнь смертного".

"Совершенно верно, милорд. Но это предполагает, что нынешний Черный Разбойник, по сути, тот же самый человек. Титулы могут передаваться по наследству или красться, особенно когда они порождают столько страха. Есть, однако, несколько историй, описывающих использование пиратским королем тайных обрядов: пленники, принесенные в жертву более кровожадным морским богам в обмен на их темное благословение, и так далее. Некоторые истории приписывают необоснованную преданность его флота магическому влиянию". Во взгляде ученого читалась серьезность, которая подсказала Гайму, что они оба пришли к схожему выводу.

"Есть ли упоминания о том, что он носит меч древней или необычной конструкции?"- спросил Гайм. "Может быть, со светящимся лезвием?"

"Насколько я помню, нет. Есть несколько упоминаний о том, что он владеет оружием страшной силы, но подробности туманны".

Гайм провел рукой по подбородку, устремив взгляд на море за резной змеей, где из-за облаков на серо-зеленые волны начала падать плотная завеса дождя. "Если он носитель меча, то вполне логично, что он будет искать источник заточения своего демона, либо по своей воле, либо по принуждению. Это может объяснить, почему он так долго не покидал Пятое море, и его нетерпимость к конкурентам. Возможно, его демон ждал повторного появления Призрачного острова. Наша миссия здесь может преследовать две цели, друг мой: узнать о намерениях Экири и заполучить еще один меч".

"Меч, которому нужен хозяин", - заметил Лексий. "Если только не удастся уговорить этого Черного Разбойника присоединиться к нам".

"Ансельм и Орсена наверняка не согласятся разделить компанию с таким мерзким человеком. Признаться, я несколько удивлен, что они продолжают меня терпеть".

"Общая цель может быть сильной вещью, милорд". Глаза Лексия приняли расфокусированное выражение, которое Гайм расценил как молчаливое общение с духом его жены. "Каландра также не желает приглашать этого Черного Разбойника присоединиться к нашему путешествию", - доложил ученый после короткого перерыва.

"Тогда, полагаю, она знает, что у нас есть только один выход, если мы столкнемся с ним?"

"Да. И никто из нас не уклонится от выполнения своего долга, когда придет время".

"Убить его - это одно. Забрать его меч - другое. Никто не может носить два проклятых демонами клинка. Мы узнали об этом в крепости Блэкфайр".

"Каландра размышляла над этой загадкой во время нашего путешествия. Она считает, что может существовать заклинание, которое сдержит влияние демона и позволит носить меч, хотя и с большой осторожностью и постоянным усилением требуемой магии".

"То есть ты возьмешь на себя эту ношу, раз она плетет заклинание. Ты бы сделал это добровольно?"

Лексий сжал рукоять Зуба Кракена, его ответ прозвучал тихо, но искренне. "Я доверяю суждениям своей жены, милорд, и ее силе".

"Блуждающий Змей" шел на восток по изменчивым водам три дня, прежде чем дозорный в вороньем гнезде дал четыре длинных сигнала в рог. За ночь погода улучшилась, небо покрылось лишь легкими облачками, и восходящее солнце частично высушило палубу. Корва, крепкий первый помощник капитана с татуировками на лице, несла утреннюю вахту. Получив приказ соблюдать строжайшую готовность, она быстро отдала приказ бить в большой барабан за штурвалом быстрыми ударами, призывающими команду к оружию.

Выйдя из трюма, Гайм обнаружил, что на палубе матросы натягивают тетивы на луки и укладывают стрелы. Другие сняли брезент с мангалов и уложили его вдоль обоих поручней. Рядом с каждым устройством были расставлены корзины с каменными шарами, обернутыми в вату, ведра со смолой и зажженные факелы. Он был впечатлен скоростью и эффективностью команды Шаваллы. Весь корабль был подготовлен к бою в течение нескольких мгновений.

"Оно все еще на плаву, капитан, - говорила Корва Шавалле, передавая ей подзорную трубу и указывая на что-то менее чем в миле от правого борта. "Должно быть, за ночь дождь подмочил его".

"Следите за всеми направлениями", - ответила капитан, наводя позорную трубу на растущее темное пятнышко на горизонте. "Где есть один, там, скорее всего, будет больше".

Гайм придвинулся к ней и стал наблюдать, как пятнышко превращается в почерневший, лишенный мачт корпус узкофюзеляжного грузового судна. Огонь сожрал верхние части корабля и большую часть палубы, содрав бревна и обнажив трюм и каюты под ним. Судно сильно кренилось на левый борт, и Гайм видел, что в его внутренностях плещется вода, а это означало, что море скоро заберет его. Он не мог разобрать надписи на обгоревших досках корпуса, но это не помешало Шавалле дать имя потерпевшему крушение судну.

"Голубая Орхидея", - пробормотала она, опуская подзорную трубу. "Один из самых быстрых кораблей, когда-либо рожденных верфями Салиша. Не такой быстрый, как "Змей", но он дал бы нам хорошую фору".

"Пират?"- спросил Гайм.

"Капитан Фрин больше занимался контрабандой. В Союзных Портах за его голову назначена солидная награда, учитывая, сколько денег он стоил их казне за эти годы. Губы Шаваллы сложились в мрачную улыбку. "Похоже, теперь на нее никто не претендует".

Она снова подняла свою трубу и проследила за горизонтом по обе стороны от грот-мачты. "Это нехороший знак, приятель", - посетовала она. "Это значит, что Черный Разбойник отправил своих псов прочесывать подступы к Соваиру, возможно, и к Рыскарям тоже".

"Ты сможешь ускользнуть от них?"

"Пока они позади нас. Однако, если они будут впереди нас..." Она пожала плечами. "Тогда мы и посмотрим, правда ли, что эти мечи, которые ты и твои люди носите с собой, лишь для показухи".