Чем дальше они продвигались на восток, тем хуже становилась погода, дорога из сухой канавы превратилась в грязную борозду, а с вечно затянутого тучами неба беспрестанно лил холодный дождь. Несмотря на поздний сезон, Гайм ожидал увидеть множество посевов, ожидающих сбора урожая. Однако было ясно, что усеянные лужами поля, мимо которых они проезжали, уже несколько недель не касалось лезвие плуга. Кроме того, все встретившиеся им фермы и домики оказывались пустыми и лишенными всего, кроме самого скудного имущества.

Ничего такого, чего бы мы не видели раньше, мой повелитель, заметил Лакорат, пока отряд пробирался через скопление заброшенных лачуг. Помните год Серого Потока на берегу Четвертого Моря? Воздух был пропитан запахом болезней и страданий. Тела были сложены так высоко, что казалось, будто местные жители пытаются соорудить гору из трупов.

"Я помню, - сказал Гайм, скользнув взглядом по отцу Лотару, который вел с Лексием беседу о картуланском богословии. "У них были свои жрецы, которые говорили им, что мертвых следует собирать вместе, чтобы боги могли сдерживать болезни в одном месте. Крысы стали жирными и их стало много, а вонь была, пожалуй, самой ужасной из всех, что я когда-либо видел. И поток бушевал безудержно, пока, наконец, не пошли дожди и он не прекратился".

Совершенно верно, с тоскливым вздохом согласился Лакорат, после чего продолжил уже несколько более серьезным тоном. Любопытно, что я не чувствую здесь никакой болезни. Человеческий мор - сладкий аромат для моего рода, но я не чувствую ни малейшего запаха. Конечно, здесь есть запах страха. Но что бы ни заставило этих людей бежать, это была не чума.

Увидев, что Ищейка остановилась и присела в знакомой позе, Гайм подошел к ней. Заклинательница зверей провела рукой по грязи, размякшей от дождя, но по контрасту с редкой травой, окружавшей ее, можно было определить, что земля потревожена. Лисса отошла на приличное расстояние, расхаживая взад и вперед, а ее хвост дергался в знак беспокойства.

"Могила?" спросил Гайм, когда Ищейка наклонилась ближе к земле, раздувая ноздри.

"Была", - подтвердила она. "Теперь она пуста".

"Никакого надгробия". Он осмотрел деревню и не нашел никаких признаков кладбища, что было необычно для поселения такого размера. Жители более мелких деревень обычно отправляли покойников в ближайшую часовню для совершения обряда отпевания. Однако, прежде чем бежать, жители этого места сочли целесообразным предать тело земле без участия духовенства или обычной насыпи из камней, которую скорбящие кладут в изголовье могилы. Кроме того, позже кто-то решил раскопать того, кто был в могиле.

"Падальщики?" - предположил он. "Дикие собаки могут вытащить труп из земли. Волки тоже, если они достаточно голодны".

Ищейка покачала головой и, встав, осмотрела окрестности, после чего обменялась коротким, ничего не выражающим взглядом с Лиссой. Каракал с неохотой оскалил клыки, как показалось Гайму, и бросился к каменной стене, отмечающей северную границу деревни. Гайм последовал за ними, когда Ищейка ровным шагом пустилась в погоню. Перемахнув через стену, они пересекли неухоженное поле за ней, и Гайм заметил, что в земле гниет несобранная репа, прежде чем заметил Лиссу, остановившуюся в двадцати шагах от них. Она описала быстрый круг, ожидая Ищейку, демонстрируя еще больший уровень беспокойства. Источник было нетрудно определить.

Тело лежало лицом вниз, плоть была обесцвечена до белизны. Одежда на нем была плохонькая, но в основном целая, промокшая от дождей, но Гайм различил темные пятна, обесцветившие грубую ткань. Подойдя ближе, он определил, что труп - мужчина, причем старый, судя по глубоким складкам вокруг единственного глаза, хотя смерть имеет привычку подчеркивать такие вещи. Его редкие зубы казались желтыми бусинками, обнажавшимися из-под сжатых в оскале губ, челюсть была широко раскрыта, а рот наполовину заполнен грязью. Казалось, что он застыл на месте, пытаясь съесть землю.

"Лучше не подходи слишком близко, - посоветовал Ищейке Гайм, опустившись на корточки рядом с телом. "Чума остается в костях даже после смерти".

"Здесь нет никакой болезни", - ответила она, с интересом осматривая труп с ног до головы.

Как я и говорил, добавил Лакорат. Я бы сказал, что сердце этого парня остановилось несколько дней назад. И посмотри на его плоть. Ни собака, ни ворона не укусили. И вообще, я уже день или два не слышал ни одного птичьего крика.

Стук копыт по сырой земле привлек внимание Гайма к сэру Ансельму и Гэлвину, скакавшим к ним через поле.

"Наконец-то мы нашли себе крестьянина, не так ли?" - спросил рыцарь, придерживая боевого коня, чтобы бросить на тело короткий оценивающий взгляд. "Не похоже, что он много нам расскажет, а, капитан?"

"Нет, милорд. Однако, - Гайм наклонил голову в сторону деревни, - могила этого человека вон там. И все же он, как вы видите, здесь".

"Кто-то выкопал его", - сказал Гэлвин, и тяжелые черты его лица исказились в мрачном недоумении. "Зачем?"

"Ценности?" предположил Ансельм. "Ограбление могил - обычное занятие для моих крестьян. Не представляю, почему местные жители могут быть другими".

Гэлвин покачал головой. "Я бы поспорил на хорошую сумму, что этот человек умер в бедности, милорд."

"Богатый или бедный, он все равно молчит". Ансельм поморщился и крепче сжал поводья. "Отец Лотар не захочет оставлять его гнить под открытым небом. Верните его в землю, чтобы можно было провести обряд, и поехали. По моим расчетам, до замка еще два дня пути".

Прежде чем ускакать, рыцарь бросил взгляд на Гайма, словно ожидая критики или протеста. Получив лишь безразличный взгляд, он кивнул и пришпорил своего боевого коня, пустив его в галоп.

"Возможно, было бы лучше провести некоторое время, осматривая местность, - сказал Гэлвин, провожая взглядом лошадь своего лорда, а затем снова поворачиваясь к Гайму. "Здесь что-то неладное".

"Конечно", - согласился Гайм. Инстинкты оруженосца были верны, но это также повлекло бы за собой задержку в достижении замка. С начала похода карта Картографа упорно оставалась неизменной, если не считать уродливой кляксы у озера. В последнее время она стала постепенно расширяться, пульсируя. Гайм пришел к выводу, что то, что ожидает их в конце этого похода, с каждым днем набирает силу. Он также не сомневался, что оно связано с этим стариком и его пустой могилой.

"И все же, - добавил он Гэлвину, - было бы лучше возвести прочные стены между нами и дикими землями, прежде чем приступать к дальнейшим исследованиям. Всегда лучше позаботиться о собственной защите, прежде чем посылать разведчиков".

Галвин нахмурил брови, но кивнул в знак согласия, а затем повернулся к деревне и, приложив ладони рупором ко рту, скомандовал солдатам прийти и забрать этого бедного старого ублюдка обратно в могилу.

На следующий день они нашли еще несколько тел. По мере приближения к замку Блэкфайр равнинный ландшафт сменился холмистыми возвышенностями, которые закрывали большую часть местности впереди. Кроме того, к полудню постоянный моросящий дождь предыдущих дней превратился в сильный ливень, так что сэр Ансельм не заметил вереницы трупов, пока копыто его лошади не размозжило череп одному из них, лежавшему прямо у него на пути. Его резкий тревожный крик заставил Гэлвина отдать приказ роте занять круговую оборону, повозки сгрудились вместе, в то время как латники образовали плотный периметр, направив оружие под дождь.

Гайм обнаружил, что Ансельм спешился и разглядывает тело девушки, которой было не больше пятнадцати лет. Неподалеку его боевой конь, выпуская пар из ноздрей, скреб землю покрытым запекшейся кровью копытом.

"Она просто... лежала там", - сказал Ансельм, внезапно показавшийся намного моложе, с бледным лицом и широко раскрытыми глазами, моргавшими от дождя. "Я не мог видеть..."

"Она мертва уже несколько дней", - сказала Ищейка, кивая на покрытые пятнами руки девушки. Она была одета в простую, добротную одежду, которую обычно носят крестьянские женщины во время работы на полях. Однако насилие, унесшее ее жизнь, было заметно по разорванной ткани рукавов и лифа, по почерневшей от трупных ран плоти.

"Это следы укусов?" спросил Гайм у Ищейки.

"Зубы и когти", - ответила та, бегло осмотрев тело. "Эту не забрало стареющее сердце".

"Что за зверь это делает?" задался вопросом Ансельм. Гайм заметил, как его руки стиснули поводья с такой силой, что побелели костяшки пальцев. Для человека, который часто бывал на войне, вид насильственной смерти, казалось, привел его в странное замешательство.

На лице Ищейки отразилось нехарактерное для нее недоумение, когда она поднялась от трупа. "Следы незнакомы. Я видела людей, которых бешеные обезьяны царапали подобным образом, но это не то".

"Еще один здесь!" Крикнул Лорвет с расстояния в дюжину ярдов справа от них, его очертания были размыты из-за дождя. Двинувшись к нему, они обнаружили, что его ужасная находка состоит из юноши с мальчишескими чертами лица, также одетого в крестьянскую рабочую одежду. Его лицо не пострадало, но торс был изувечен еще больше, чем у девушки: ткань и плоть были разодраны с такой жестокостью, что обнажилась большая часть грудной клетки.

"Ваша милость, - тихо произнес Лорвет, кивнув на третью неподвижную фигуру в нескольких шагах от него.

Гайм потянулся через плечо, чтобы вытащить меч. "Иди направо", - сказал он друиду. "Лексий, Ищейка, идите с ним. Не более сотни шагов, затем возвращайся сюда. Ультрия, Ваша Светлость". Он кивнул Ансельму и указал на затянутый дымкой склон слева от дороги. "Не желаете ли присоединиться ко мне?"

Пройдя сотню шагов, мы обнаружили в общей сложности шестнадцать тел, все они, по-видимому, лежали широкой дугообразной линией. Каждый труп был изувечен одинаково, и находился на одинаковой стадии разложения. Прищурившись, сквозь завесу дождя, Гайм разглядел еще несколько трупов, уходящих вдаль в мрачной процессии, которой, казалось, не будет конца.

"Такое впечатление, что все они рухнули одновременно", - сказала Орсена. "Но как они могли, будучи так сильно ранены?"

"Притащили сюда и расставили, миледи", - фыркнул Ансельм. "Видите, как они уложены? Я бы предположил, что они образуют большой круг, мрачную границу вокруг замка. Похоже, какая-то неведомая сила зла не хочет, чтобы мы добрались до места назначения".

Гайм заметил в поведении рыцаря изрядную долю страха, хотя и хорошо сдерживаемого. Однако его доводы казались вполне здравыми. Возможно, он все-таки не новичок в битвах.

"Их так много, - сказала Орсена, оглядывая вереницу трупов.

"В "Черной Описи Разрушителя" Долина озера Стилуотер отмечена как процветающая и густонаселенная", - ответил Ансельм. "Приз, на который стоит претендовать".

"Черная Опись Разрушителя?" спросила Орсена, бросив осторожный взгляд на Гайма.

"Захватив трон, король-тиран приказал своему камергеру составить большую перепись своего королевства, - пояснил Ансельм. "Счет всех подданных, великих и малых, и их владений, до последнего боба и травинки, так гласит история".

"Удивительно проницательный поступок для столь известного безумца", - заметила Орсена, и Гайм почувствовал на себе тяжесть ее взгляда.

"Безумен, конечно, миледи, - согласился Ансельм. "Но, судя по всему, еще и невероятно жаден. Чтобы обложить народ налогами, сначала нужно узнать, чем он владеет".

Гайм отвел взгляд от пристального взгляда Орсены, подавляя желание преподать урок истории. По правде говоря, целью "Черной Описи" было не эффективное налогообложение, а призыв в армию. Король Гайм вынашивал планы вывести свой крестовый поход против Церкви Воскресших за пределы новоприобретенного королевства, а Разрушитель намеревался стать Завоевателем.

"Это был грандиозный проект, - продолжал Ансельм, - который продолжался еще долго после того, как Разрушитель исчез, отправившись на заслуженные вечные муки, которые его ожидали. Однако название прижилось, и, несмотря на прошедшие годы, "Черная Опись" остается самым точным рассказом о Северном королевстве".

Ансельм замолчал, его лицо выражало одновременно гнев и отвращение, когда он смотрел на крестьянские тела. "Процветающая земля приносит мрачный урожай в трудные времена", - вздохнул он.

"Истребить стольких людей - значит навлечь на себя много неприятностей", - заметил Гайм, стараясь, чтобы в его голосе не было никаких интонаций. Упоминание о Черной Описи вызвало поток отвлекающих воспоминаний, ведь не все приветствовали вторжение королевских агентов, и Разрушитель не скупился на подавление такого сопротивления. "И труд для многих рук. Враг, обладающий такой силой, мог бы просто напасть на нас в дороге".

"Я пришел сюда подготовленным, капитан", - ответил Ансельм. "Я собрал множество историй об этих восточных мятежниках. Их уловки коварны и легендарно порочны. Я бы не стал сомневаться, что они убивают свой народ подобным образом. Кроме того, поступая так, они лишают меня моей ренты и урожая, которые могли бы прокормить нас".

Ансельм напрягся, в его взгляде, скользнувшем по рядам тел, читалась твердая решимость. "Тем не менее, я не позволю сбить себя с толку, - сказал он. "Я поклялся на коленях перед королем и Алтарем Первого Воскресшего, что буду удерживать замок Блэкфайр в течение одного года, и я это сделаю".

Орсена подняла бровь, глядя на Гайма, и выражение ее лица было одновременно и жалостливым, и презрительным.

"Нам следует вернуться в отряд, милорд", - сказал он. "Чтобы добраться до крепости до наступления темноты, потребуется нелегкий переход, а у меня нет желания разбивать лагерь под таким ливнем".

"Вы не сомневаетесь, капитан?" спросил Ансельм. Хотя любовь явно одурачила его, он не был полностью лишен проницательности. "Никаких предостерегающих слов для вашего работодателя?

Гайм вложил меч в ножны и, пожав плечами, отвернулся. "Вы не платите мне ни за сомнения, ни за осторожность".