Издалека город Атерия казался неискушенному глазу удивительным. Высокие мраморные шпили, возвышающиеся в его центре, сияли белизной даже под затянутым облаками небом, создавая своего рода маяк, который возвещал о его огромном богатстве. Гайм знал, что город пользуется почти такой же популярностью, что и Валькерис, хотя и вдвое меньше этого вечного мегаполиса, но это богатство не было всеобщим для его жителей.

Приближаясь с моря, турист не мог разглядеть пять колец, образующих этот великий порт, вырубленный в верхней части западного побережья Эбернийского полуострова. Внешнее кольцо было единственным неполным, а промежуток шириной в милю образовывал оживленную гавань, где, по слухам, ежедневно причаливали и отчаливали тысячи кораблей. Каждое кольцо отделялось от другого каналами, которые расширялись по мере продвижения к сердцу города, так что к тому времени, как они достигали привилегированного острова, прозванного Кора Эксултия, тот был отделен от меньших районов небольшим морем. Его дворцы, театры и галереи местами возвышались на пять этажей, а шпили иногда пронзали облака, когда воздух становился влажным. Белизна этих мраморных чудес придавала им роскошь, которая резко контрастировала с грязными внешними кольцами. Там в трущобах теснились нищие массы, которые добывали деньги, обслуживая доки или участвуя в разгуле преступности, всегда сопутствующей оживленному порту.

"Пахнет хуже, чем в Салише", - заметила Ищейка, когда Гайм направил лодку в гавань, ориентируясь на западную оконечность, где пришвартовывались небольшие суда, обслуживающие рыбный рынок. Взгляд заклинателя зверей приобрел знакомый, почти хищный оттенок, когда она осматривала город, и ему не требовалось подсказок Лакората, чтобы понять, что она надеется увидеть.

"Потому что он больше, - сказал ей Гайм. "Больше людей, больше вони".

Ее сузившиеся глаза встретились с его. "И рабов больше?" - спросила она, но ответил Лексий.

"Атерия считает себя свободным городом", - пояснил он. "Владение рабами запрещено в самом городе, но торговля ими разрешена в пределах доков. Большинство рабов, перевезенных сюда, будут проданы на рынке плоти, а затем отправлены обратно. Работорговцы предпочитают этот порт из-за его знаменитого нейтралитета, поэтому пленных, захваченных на войне, можно здесь покупать и продавать без каких-либо дипломатических осложнений".

Увидев, что на лице Ищейки мелькнула тревога, Гайм сказал: "Но Экири была куплена членом Эксултии. Разве это не означает, что она все еще может быть здесь?"

"Возможно", - согласился Лексий. "Согласно обычаям, атерийские купцы не принимают прямого участия в работорговле, но им разрешается покупать рабов, чтобы затем освободить их. Обычно это делается на основании того, что купленный человек принимает на себя роль наемного слуги. Поскольку такая кабала обычно длится десятилетиями, они, по сути, обменивают одну форму рабства на другую".

"Значит, возможно, - спросила Ищейка, - что Экири в этот самый момент трудится в доме этого Эксултии?"

Гайм обратил внимание на то, с каким значением она произнесла слово "трудится", и на то, как ее рука сжалась на тетиве лука, когда она это произнесла.

"Нам нужно все разузнать", - произнес он, надеясь, что его спокойный тон остановит любые более прямые альтернативы, которые она могла бы рассмотреть. "И осторожно, это место опаснее, чем кажется".

Они продали лодку смотрителю рыбацкой пристани за два десятка тонких медных треугольничков, которые служили валютой в Атерии. Гайм давно уже не пытался оценить относительную ценность монет, ведь они так быстро менялись с годами. Однако Лексий счел это достойной ценой за столь потрепанное и избитое штормами судно. И уж точно, судя по тому, как разозлился Лорвет, когда Гайм отказал ему в равной доле кошелька, это была достаточно кругленькая сумма.

"Ты сказал, что все долги сбалансированы", - хмуро заметил друид, когда Гайм протянул ему только три треугольника.

"Так и есть", - ответил Гайм. "Но не все преступления забыты. Кроме того, наша миссия очень важна и требует наличия боевого запаса". На мгновение он почувствовал искушение предложить Лорвету дополнительную монету за то, что тот предоставил свои навыки для этого предприятия, но презрительная усмешка Лакората подтвердила его интуицию, что это было бы неразумно: этот человек слишком похож на наемника, чтобы ему можно было доверять, мой повелитель. Лексий и Каландра считали необходимым найти мечи, а Ищейка была вынуждена охотиться за Экири. Хотя Гайм не мог судить о нем как о злодее, он знал, что душа друида в основном поглощена жадностью.

"Ну что ж, - сказал Лорвет, заставляя себя улыбнуться и пряча деньги в карман. "Полагаю, я оставлю все эти опасные поиски мечей вам, ваше благородие. Дам совет, если позволите? Я не провидец, но даже я чувствую дурные предзнаменования вокруг этой затеи. Окажите миру милость и оставьте мечи в покое".

Он отступил в сторону, подняв два пальца ко лбу в маретском знаке прощания с сородичами. "В любом случае, пусть ветры благоприятствуют вашему курсу". Он коротко кивнул Лексию и Ищейке, после чего повернулся и исчез в шумной суете рыбного рынка.

Гайм ожидал услышать от Лакората какой-нибудь мрачный совет, но заговорила Ищейка. "Мне не нравится мысль о том, чтобы оставить его у нас за спиной. Зная все, что ему известно о наших намерениях". Лисса ощетинилась, поджав хвост и оскалив губы в предвкушении. "Она может позаботиться о нем, - добавила Ищейка, - и тихо".

"Он достаточно жаден, чтобы продать нас любому заинтересованному лицу", - кивнул Гайм. "Но он также достаточно мудр, чтобы понимать, чем это чревато. Оставьте его в покое".

Гайм собирался навести справки на ближайшем таможенном посту, но Лексий посоветовал обратиться в торговый дом с соответствующими связями. "Известно, что чиновников Атерии трудно подкупить", - посоветовал ученый. "А бюрократия этого города, по легенде, похожа на лабиринт. Те, кто склонен к коммерции, скорее всего, окажутся более полезными, если речь идет о получении прибыли".

"Значит, нам нужно будет что-то предложить, чтобы обеспечить их сотрудничество", - заметил Гайм.

"Да, и к счастью, милорд, - Лексий коснулся рукой рукояти Зуба Кракена, а затем бросил многозначительный взгляд на меч за спиной Гайма, - мы оба обладаем предметами, которые наверняка заинтересуют их Ультрия".

Даже будучи королем, Гайм никогда не испытывал особого терпения к утомительному общению с банкирами или купцами. На протяжении всего своего правления он поручал такие дела подчиненным, обладавшим соответствующими задатками, темпераментом и знаниями. К счастью, Лексий обладал последними качествами в избытке. Поэтому, пока Гайм и Ищейка бродили по вестибюлю Торгового банка Карваро под пристальными взглядами полудюжины стражников, охранявших дверь, Лексий подошел к высокому широкому столу из красного дерева. В течение нескольких часов ученый продолжал обращаться к ряду клерков, старших клерков и младших клерков-надзирателей с удивительно любезными просьбами.

Гайм подумал, что все клерки, должно быть, принадлежат к одной семье, настолько они были похожи друг на друга своей простой одеждой и осунувшимися, узкими лицами. Возраст был единственным очевидным показателем их статуса, хотя отсутствие выражения в ответ на вопросы Лексия усиливалось с каждым лицом, появлявшимся за столом. Первый, самый молодой, был самым красноречивым, хотя даже то, как он слегка прищурил глаза и скривил рот при упоминании Ультрия Домиано Карваро, мало о чем говорило.

"Разумеется, - сказал недавно появившийся клерк спустя примерно три часа после того, как они вошли в заведение, - нам потребуется осмотреть и оценить данные предметы, прежде чем дело получит дальнейшее развитие".

"Оценка древностей, естественно, будет частью любых переговоров", - ответил Лексий со своим безграничным спокойствием. "Однако, учитывая неоценимую ценность того, что могу предложить я и мои коллеги, мы могли бы разрешить ее только в выбранном нами месте и в присутствии самого Ультрия."

Гайм увидел на лице клерка какое-то выражение, всего лишь поджатие губ, но оно сопровождалось тонкой струйкой пота на его лысеющей макушке, а в комнате было прохладно. "Это, - заявил клерк, голос его стал резким и жестким, - невозможно в данный момент. Возможно, вы не знакомы с обычаями этого города, но представить, что кто-то из членов Эксултии соблаговолит оказаться в такой... - рот клерка искривился в презрении, - "...компании, просто абсурдно, господин. Вы будете иметь дело со мной или не будете иметь дела вообще..."

Его голос прервался, услышав звук сапог Гайма по полу. Узкое лицо клерка побледнело при его приближении, но он не дрогнул, пока Гийм не остановился и не потянулся через плечо, чтобы вытащить меч.

"Мое имя, - сказал он клерку, - Гайм Матиль, бывший король Гайм, Первый и Единственный, известный в народе как Разрушитель, а это, - он наклонил меч, когда Лакорат захихикал, и позволил слабому голубому свечению пробежать по стали, - проклятый демонами клинок, который я ношу уже несколько смертных жизней. Он один из семи. Мой друг, - он кивнул в сторону Лексия, - носит еще один, Зуб Кракена, извлеченный из недр города Картула, большая часть которого недавно упала в море, как вам, я уверен, известно. Эти мечи выставлены на продажу, и цена соответствует их стоимости. Если ваш господин желает приобрести их, он может прийти и найти нас лично".

Гайм повернулся, вложил меч в ножны и мрачно улыбнулся стражникам, которые теперь напряженно стояли у двери. "И если эта свора ублюдков попытается нас остановить, мы их убьем".

Они нашли элитный пансионат в более чистом районе в нескольких улицах от доков. Это была двухэтажная вилла с красивым садом и фонтаном, которую часто посещали преуспевающие морские капитаны, предпочитавшие не страдать от общества своих матросов на берегу.

"Сколько комнат, добрый господин?" - поинтересовалась матрона, встретившая их у дверей. Гайму понравилась ее похвальная попытка скрыть свою нервозность, потому что они были необычной троицей, и вид Лиссы, как правило, выбивал из колеи большинство людей. Ее настроение заметно улучшилось, когда Гайм вручил ей полный кошелек треугольников.

"Все", - сказал он. "Только на сегодня".

Пальцы экономки крепче сжали кошелек, хотя на ее лице сохранялась вполне понятная неуверенность. "Сейчас у меня еще три гостя…"

"Скажите им, чтобы уходили". Взгляд Гайма окинул внешнюю часть здания, оценивая вероятные места проникновения убийц. "Для их же здоровья", - добавил он, одарив экономку улыбкой, которая, очевидно, не внушила доверия. "А вам, добрая женщина, лучше спать в другом месте этой ночью. Не волнуйтесь, - похлопал он ее по плечу, выходя за дверь, - к утру мы уедем, хотя не могу обещать, что после этого не придется убираться".

"Ты уверен, что они придут?" спросила Ищейка спустя несколько часов. Они стояли вместе на балконе второго этажа виллы, откуда открывался панорамный вид на окружающие улицы. Она держала в руках лук с наложенной на тетиву стрелой. С наступлением сумерек Лисса исчезла, и Гайм знал, что она будет патрулировать крыши, готовая передать хозяйке предупреждение при приближении любой угрозы. Три морских капитана, оставшиеся в доме, с разной степенью неохоты уступили свои места, но мало найдется душ, способных сохранить мужество, столкнувшись с проклятым демоном клинком. К вечеру экономка исчезла, но не раньше, чем приготовила угощение для своих нетипичных гостей.

"Кто-нибудь да клюнет, - сказал Гайм, отправляя в рот виноградину и протягивая руку за хрустальным графином розового вина, любезно предоставленным экономкой.

"Соблазненный обещанием мечей, которые вы не собираетесь продавать". Ищейка с сомнением нахмурила брови. "По моему опыту, богатые люди не любят разочаровываться".

"По моему опыту, богачи боятся, как и все остальные, и кровь у них такого же цвета".

"Ты хочешь устроить здесь хаос? Разрушить еще один город, чтобы потом порыться в обломках и найти свои заветные мечи? Ведь они - самое главное, не так ли?"

Нотки горькой озабоченности в ее голосе заставили его приостановиться, наливая вино в кубок. "Экири не менее важна, - заверил он ее. "Если она здесь, мы не уйдем без нее".

Ее лицо напряглось, взгляд стал отрешенным, и она пробормотала: "Ее нет. Я... чувствую это. Она была здесь, но не сейчас".

"Тогда человек, купивший ее, скажет нам, куда она отправилась". Гайм щедро наполнил кубок и поднес его к губам. "Неплохо", - сказал он, вопросительно изогнув бровь и снова потянувшись за графином. "Не хочешь попробовать?"

Ищейка не ответила, ее мрачное выражение лица внезапно сменилось настороженностью, когда она присела на корточки, сосредоточив взгляд на улицах внизу. Гайм не увидел ничего интересного, но знал, что где-то там сидит невидимый каракал, и передает предупреждение заклинательнице зверей.

"Кто-то идет", - сказала Ищейка.

"Сколько их?"

Лицо Ищейки озадаченно нахмурилось. "Только один. Мужчина, один и без оружия".

Мгновение спустя в поле зрения появился одинокий посетитель - подтянутая фигура в темной мантии длиной до колен, двигающаяся уверенной, но неторопливой походкой. "Если он и убийца, - сказала Ищейка, - то очень смелый".

"Я подозреваю, что это парень более тревожного сорта". Гайм отставил кубок с вином и повернулся, чтобы войти в дом.

"Значит, колдун?" спросила Ищейка.

"Нет", - поморщился Гайм, направляясь к лестнице. "Бюрократ".

"Толемио Лукарни", - представился мужчина в темной мантии, приложив руку к груди и опустив голову. Гайм достаточно часто бывал в этих краях, чтобы понять, что это обычное приветствие, выражающее уважение к равным, используемое высшими слоями атерийского общества. Статус человека также определялся его маской, которая закрывала только верхнюю половину его лица. Маски на все лицо были уделом Эксултия и тех, кто разделял их кровь. Маска Лукарни представляла собой тонко выполненную, но не слишком пышную смесь темного лака и перламутра, создавая впечатление монохромной безликости, мало чем отличающуюся от ныне исчезнувшей краски Ищейки. Нижнюю половину его лица закрывала короткая борода, тронутая сединой, что говорило о том, что мужчине было больше лет, чем можно было предположить по его подтянутой фигуре. Но больше всего Гайму показалось, что голос Лукарни - лишь нотка хрипотцы с хорошо поставленным произношением, выдавал человека, понимающего важность недвусмысленного общения.

Не совсем бюрократ, - заключил Гайм. Это человек закона.

"Я имею честь, - продолжал Лукарни, и его следующие слова полностью подтвердили оценку Гайма, - выступать в роли судьи, проводящего расследование в Правящем совете Атерии".

"Гайм..."

"Я знаю, кто вы", - вклинился Лукарни, когда Гайм сделал ответный жест. "И ваши спутники. Вы были любезны, когда представлялись в офисе торгового банка Карваро".

"Они подали жалобу?" спросил Гайм. "Сообщили о преступном проступке? Это ведь ваше дело, не так ли? Расследование преступлений".

"Да." Губы Лукарни дрогнули под краем маски, сложившись в подобие улыбки. "И они этого не сделали. Однако о ваших запросах было доложено в полном объеме их начальству, которое, в свою очередь, доложило о них Совету управляющих, а они, - улыбка сползла с его губ, - доложили о них мне".

Взгляд судьи был по большей части скрыт за темными прорезями маски, но Гайм заметил слабый блеск в них и понял, что Лукарни внимательно разглядывает рукоять меча, торчащую у него над плечом. Гайм промолчал, решив, что для исхода этого разговора лучше всего будет позволить собеседнику раскрыть свои намерения.

"Вы приплыли сюда из Картулы, - спросил Лукарни. "Это верно?"

"Да".

"В последнее время в этот порт доходят всевозможные странные и грязные истории о Картуле. Можете ли вы подтвердить хоть одну из них?"

Гайм ответил быстро, но без лишних слов. "Сердце города было разрушено и рухнуло в море".

"Вы видели это?"

"Видели".

"Вы не знаете, что послужило причиной такого бедствия?

"Пробудившийся и мстительный дух давно умершего кракена".

Маленькие точки света в затененных глазницах потускнели, указывая на взгляд, суженный в глубоком подозрении. "И вы знаешь, что его пробудило?"

"Неразумные махинации покойного и всеми оплакиваемого Ватори Ди Азралло, Кейо из ныне исчезнувшего дома Азралло".

Имя Азралло явно имело какое-то значение, потому что судья сделал паузу, прежде чем задать еще один вопрос. "Вы можете подтвердить, что Кейо Азралло мертв?"

"Могу, и с радостью".

"А как он умер?"

Гайм заметил, как Лексий слегка передернулся, и решил, что рассказывать о судьбе Азралло во всех подробностях, пожалуй, не стоит. "Раздавлен множеством обвалившихся камней", - сказал он. "Конец, который он полностью заслужил, уверяю вас".

"Итак, вы здесь не из-за него". Это был не вопрос, и Гайм услышал в голосе судьи вывод. Он думал, что Азралло мог послать нас, понял он. Если так, то почему это должно вызывать беспокойство? Богатые люди Пяти Морей постоянно торгуют и интригуют друг с другом.

Разве это не очевидно, мой повелитель? спросил Лакорат, в его голосе слышалось самодовольство, порожденное демонической проницательностью. Он негромко рассмеялся в ответ на нетерпеливое и невысказанное требование Гайма уточнить, прежде чем согласился рассказать подробнее. Пришел слуга закона, а не слуга Ультрия. С чего бы это? Еще одна, удручающе долгая пауза. Потому что этот ублюдок мертв, конечно же. Убит, я полагаю, и этот человек считает, что ты можешь иметь к этому какое-то отношение. Он ищет мотивы. У него острый ум и проницательный взгляд, мой повелитель. Кроме того, невосприимчив к любым формам подкупа. Ему доставляет удовольствие разгадывать тайны и вершить правосудие. Будь осторожен в своих действиях или просто убей его прямо сейчас.

"Мы прибыли сюда, чтобы торговать с Ультрием Карваро", - сказал Гайм. "Не ошибусь ли я, если предположу, что наше путешествие было напрасным?"

Поза судьи почти не изменилась, но небольшое изменение угла наклона его лица, скрытого маской, выдало тот факт, что он еще раз, более пристально посмотрел на меч Гайма. "Значит, в этих историях есть какой-то смысл, - пробормотал он. "Ваш демон шепчет скрытые истины".

"Он не мой", - сказал Гайм. "И он редко шепчет. Думаю, нам обоим будет полезно поговорить начистоту. Ультрий Карваро мертв, не так ли?"

Маска снова сдвинулась, слегка кивнув. "Да".

"И вы пришли выяснить, имеет ли наше присутствие здесь какое-либо отношение к его убийству. Его убили, как я понимаю?"

"Да. И хотя ваше появление так скоро после его смерти вызвало у меня интерес, главной целью моего приезда сюда было передать приглашение".

"Куда?"

"В Галерею Ультрия Домиано Карваро". Все та же тонкая, мимолетная улыбка появилась на губах судьи и тут же исчезла. "Его наследник очень хотел бы с вами познакомиться".