По мере продвижения свечение туннеля несколько ослабело, и в конце концов проход резко оборвался там, где упирался в выступ меньше ярда в поперечнике. Внизу лежала пропасть, глубины которой скрывались в тени, а между уступом и ровным каменным пространством за ним был перекинут мост. Он состоял из двух элегантных каменных арок, сходившихся на вершине массивной грубо отесанной колонны, поднимавшейся из пустоты внизу, где она расширялась, образуя платформу.

Вскоре взгляд Гайма привлекло зрелище гранитной стены напротив платформы, которая была вытесана неизвестным способом в форме гигантского человеческого лица. Возможно, она сохранила бы благородный вид, если бы не глубокие расщелины, которые десятилетиями проделывала в ее поверхности капающая вода. Поэтому лицо, которое предстало перед ними, когда они переходили на центральную платформу моста, казалось покрытым шрамами, агонизирующей жертвой какой-то страшной болезни. Впечатление души, испытывающей боль, усиливалось из-за ее открытого рта, словно застывшего в крике.

"Акрий?" спросил Гайм у Лексия.

"Скорее всего". Глаза раба сузились, когда он рассматривал каменные черты, и моргнули, узнав их. "На лбу высечена надпись. Я полагаю, что это архаичный валькеринский язык, но надпись слишком стерта, чтобы ее можно было полностью расшифровать". Он посмотрел на Каландру. "Госпожа, если бы вы могли..."

Она подняла руку, раздвинув пальцы, чтобы испустить поток молний из каждого кончика. Однако вместо того, чтобы ударить, молнии разлетелись в стороны, закручиваясь и переплетаясь, образуя яркий светящийся шар. Каландра держала руку вытянутой, направляя шар к лицу, а затем вверх, так что надпись, выгравированная на изувеченном лбу, становилась все более рельефной.

Гайм обладал достаточными знаниями, чтобы перевести большинство валькеринских текстов, но необычное расположение символов и незнакомая формулировка затрудняли расшифровку этого послания. Лексий, напротив, сделал это за считанные секунды.

"А-а-а..." Раб издал мягкий выдох удовлетворения. "У нас есть наша загадка. "Я парю, но не имею..."

Его голос заглушил сильный громовой раскат, донесшийся сверху, сопровождаемый скрежетом и визгом тяжелого металла. От вибрации со свода пещеры посыпалась пыль и несколько крупных валунов гранита. Гайм почувствовал, как платформа задрожала под его сапогами, и на мгновение забеспокоился, что этот древний мост вот-вот рухнет, но потом все прекратилось.

Воцарилась тишина, они обменялись взглядами, и Ищейка позволила редкой улыбке облегчения заиграть на своих губах. Улыбка, однако, вскоре переросла в крик тревоги: из тени впереди донесся свистящий звук, почти сразу же сопровождаемый таким же звуком сзади.

Из мрака вынырнуло огромное лезвие в форме полумесяца, закрепленное на конце рычага размером с высокую сосну. Гайм крутанулся на месте и увидел, как из тени позади него выскочило еще одно. Они одновременно ударили по правому и левому пролетам моста, прорезав их, как сталь бумагу.

Гайм присел среди взрыва скрежета и осколков камня: от ударов двойных топоров гранитные плиты посыпались в пропасть. Он наблюдал, как два огромных топора достигли апогея своих взмахов, после чего остановились. Однако это было лишь короткое колебание, сопровождаемое звуком скрежета металла, когда где-то в своде пещеры регулировались скрытые шестеренки. Затем топоры снова взметнулись, обрушиваясь вниз, чтобы разрушить еще одну часть уже разрушенного моста, на этот раз срезая камень менее чем в десяти ярдах от центральной платформы. Топоры взметнулись и снова остановились. Снова скрежет невидимых механизмов, затем еще один удар вниз, на этот раз достаточно близко, чтобы Гайм смог разобрать символы, выгравированные на не покрытой ржавчиной стали, из которой были сделаны наконечники топоров.

"Дельвийские заклинания", - сказал он. "Здесь работает не только механика. Не тратьте силы впустую", - добавил он, когда Каландра подняла руку, намереваясь, видимо, метнуть свою магию в топоры. "Заклинания защитят от колдовства."

"Демонический клинок", - указала она, кивнув на рукоять меча, торчащую из-за его плеча.

"Тоже не сработает". Он повернулся к Лексию, когда лезвия завершили свой следующий взмах, и застонал от дискомфорта, когда кусок разбитого камня отскочил от его плеча. "Загадка!"

Глаза Лексия на мгновение моргнули за линзами, и Гайм с удовлетворением отметил, что в них нет паники. Раб подождал, пока топоры снова взмахнут, и, морщась от боли, вызванной каменным осколком, оставившим порез на его бритой голове, заговорил с невозмутимой беглостью.

"Я парю, но не имею крыльев. Я режу, но не имею лезвия. Я убиваю, но ни одна рука не владеет мной. Кто я?"

"Парить, но не иметь..." Пробормотав это, Гайм замолчал, когда топоры ударили еще раз, на этот раз вонзившись в саму центральную платформу. Она содрогнулась под ударами, заставив его задуматься о том, как долго столб, на котором они стояли, сможет выдержать дальнейшее избиение.

"Ветер", - сказала Каландра. "Ветер взлетает и убивает". Она повернулась и крикнула в сторону огромного каменного лица. "Ветер!"

Топоры взметнулись вверх, приостановились, как обычно, на мгновение, а затем снова обрушились вниз, сбив Каландру с ног и подкатив к краю платформы. Лексий с быстротой, которую Гайм посчитал бы непостижимой для него, бросился к ней и вцепился обеими руками в ее размахивающую руку. Он успел оттянуть ее назад, прежде чем на нее обрушился следующий удар топора. Гайм знал, что прикосновение раба к своей госпоже без разрешения - преступление, обычно караемое смертью, но, увидев общее выражение глубокого облегчения и благодарности между Каландрой и Лексием, инстинктивно понял, что подобные ограничения не распространяются на их отношения.

Яйца триумвирата, пробормотал Лакорат с легкой ноткой отвращения. В конце концов, он действительно слеп. Смертные - такие противоречивые натуры.

"Загадка!" прошипел в ответ Гайм. "В этот момент не помешала бы демоническая проницательность, если только тебе не нравится перспектива пролежать на дне этой пропасти следующие несколько столетий".

Не знаю. Меч слегка сдвинулся в сторону, что говорило о пожатии плечами. Может, попробовать на валькеринском?

Гайм вскочил на ноги, выкрикивая валькеринское слово, означающее "ветер", в адрес каменной фигуры. "Саэро...!"

Топоры глубоко вонзились в платформу, отбросив его в сторону, и отсекли с обеих сторон участок шириной в ярд. По расчетам Гайма, у них было еще не более двух взмахов, прежде чем наступит неизбежный и страшный конец. Слева от него полыхнуло жаром и искрами - отчаяние Каландры заставило ее проверить на практике его теорию относительно заклинаний. Молния взметнулась вверх, окутав лезвие топора справа от них, когда оно достигло своей вершины, замерцала, затем погасла, когда огромный рычаг снова качнулся без заметной паузы.

"Саэро!" снова закричал Гайм, быстро проговаривая все слова, которые он мог вспомнить для ветра. "Алсиш! Хекрехан! Джекармах..."

Его голос затих, когда они вчетвером прижались друг к другу, топоры прошли на расстоянии фута и породили плотное облако каменной крошки. Когда оно рассеялось, они стояли на колонне, едва достигавшей пяти шагов в поперечнике. Он знал, что от следующего удара не останется ничего, кроме нескольких окровавленных кусков мяса, летящих в темноту.

"Это не ветер", - крикнул он, снова взглянув на Лексия. Лицо раба было напряжено от сосредоточенности, кожа на лбу собралась в многочисленные складки, пока мозг перебирал огромные объемы информации. Когда зловещий скрежет шестеренок раздался снова, лоб раба разгладился, он поднял голову и посмотрел на Гайма большими глазами, полными печали и стыда.

"Я не... - начал он, но голос его затих в гуле опускающихся клинков.

Лук Ищейки загудел, взгляд Гайма метнулся, чтобы проследить за стрелой, описавшей неглубокую дугу, прежде чем исчезнуть в широкой, кричащей пасти огромного каменного лица.

Гулкое эхо прокатилось по пещере, когда оба топора остановились на расстоянии вытянутой руки от платформы. Пыль и осколки камня посыпались вместе с глухим стуком и лязгом разлетающихся на куски механизмов, затем оба топора упали, скрывшись из виду в облаке обломков.

"У стрелы нет лезвия, - сказала Ищейка, опуская лук. "А когда она убивает, ею не владеет ни одна рука".

Она оглядела зияющую пропасть между платформой и ближайшим уступом. "У кого-нибудь есть представление о том, как мы собираемся слезть с этой штуки?"