На следующий день вскоре после полудня они покинули Шепчущие Пески. Пепельные дюны на несколько миль уступили место кустарнику, состоящему из низкорослого дрока и перекати-поля, а затем болотам, которые тянулись на восток и запад без видимого конца. Над болотами и тростниковыми зарослями стелился сероватый туман, и Паломник отметил отсутствие каких-либо роящихся насекомых над неподвижной водой.

"Когда-то здесь был сад Альнахима, - сообщил им Жрец, прокладывая тропинку на восток и осматривая край болота. "Поле за полем пшеницы и кукурузы, питаемые оросительными каналами, вырытыми по его проекту, вода, освященная его собственной рукой, так что урожай рос богатым, независимо от капризов погоды. Ни один подданный Прощающего никогда не был голоден".

"До того момента, как он убил их", - пробормотала Ищейка. "Должно быть, было приятно умереть с набитым брюхом".

Жрец ограничился хмурым взглядом, прежде чем вернуть взгляд к береговой линии, в конце концов остановившись в том месте, где дорога из разбитых булыжников сползала с суши в болото. Паломник увидел, как дрожат его руки, прежде чем он спрятал их в складках рукавов.

"Здесь нас не ждут тени", - сказал он компании тщательно выверенным голосом, словно опасаясь, что он может дрогнуть. "Здесь опасность более... материальная".

"Материальная?" поинтересовался Игрок, и Паломник снова почувствовал поднятую бровь, сопровождавшую вопрос.

"Прощающий любил тварей земли, как любил ее людей", - сказал Жрец. "Собирал зверинец на радость себе и своим подданным. Когда королевство пало, они остались и... изменились".

"Как изменились?" спросил Книжник, теперь с глубоким подозрением разглядывая затянутые туманом болота.

"Все звери голодны, но насыщаются, когда сыты. Звери из зверинца Прощающего знают только голод, независимо от того, сколько их кормят".

"Было бы полезно знать, - сказала Майша, нарушив наступившее тяжелое молчание, - с какими зверями мы столкнемся".

"В Писании Падения их не перечислено", - ответил Жрец. "И многие знания были утрачены. У нас осталась только одна фраза:"И так Он собрал всевозможных зубастых и когтистых со всех уголков Пяти Морей".

"Всевозможных зубастых и когтистых", - повторил Книжник с кислой ноткой в голосе. "Замечательно."

"Мы теряем время", - сказал Паломник, направляясь к дороге. "Лучше всего зарядить это", - добавил он Игроку, кивнув на его арбалет.

Впереди шел Жрец, за ним - остальные, а сзади - Ищейка. Она двигалась с луком в руках и стрелой на тетиве, Чена - рядом, ее пасть дрожала в непрерывном рычании, когда она со зловещей напряженностью смотрела на проплывающее мимо болото. Туман скрывал большую часть их окружения и затруднял навигацию. Старая дорога, по которой они шли, в нескольких местах разветвлялась, булыжники иногда на несколько ярдов исчезали под зеленоватой водой. Всякий раз, когда маршрут становился неясным, Жрец бормотал, в каком направлении идти, и Паломнику казалось странным, что он не прибегает ни к какой карте.

"Все жрецы Прощающего обязаны запомнить маршрут к Полумесяцу с момента вступления в орден", - сказал священник, когда Паломник усомнился в его указании идти дальше по глубокой воде. "Неспособность вспомнить его полностью сурово карается".

"Так вот почему тебя избили за день до нашего прибытия?" спросил Паломник.

Священник ничего не сказал, пока они не преодолели препятствие, а когда он это сделал, ответ был краток: "В служении Прощающему нет незаслуженных наказаний". Его слова прозвучали как часто повторяемая мантра, из чего Паломник сделал вывод, что это бесплодная тема для разговора.

"Они почти забрали тебя", - сказал он вместо этого. "Там, на Песках. Ты знал об этом? Ты собирался назвать тени свое имя. Или ты думал, что это просто дурной сон?"

"Я... я бы отогнал его. Моя вера в Прощающего..."

"Не защитила тебя. И не защитит. Тени не волнует, во что ты веришь и как сильно ты в это веришь. Твое имя дает им право на твою душу, а затем и на тело. В следующий раз не позволяй своему высокомерию поставить под угрозу это паломничество". Он оглянулся через плечо, поймав взгляд Жреца. "Я намерен достичь Полумесяца. Не сомневайся, я сделаю все необходимое для этого".

Юноша уставился на него в ответ, в его взгляде читались страх и вызов. Он начал было отвечать, но остановился, услышав кашель сзади. Паломник вернулся по своим следам и обнаружил, что Майша опустилась на корточки, согнув спину, и испускает серию глубоких, изматывающих кашлей. Кусиф присел рядом с ней, его рука массировала ее спину, а он шептал утешительные слова.

"Что это?" спросил Паломник, удивленно моргая, когда Майша подняла голову. Черты ее лица претерпели резкую трансформацию. Почти скульптурная красота теперь была трупной маской такой глубоко укоренившейся болезни, что он поймал себя на том, что сопротивляется желанию отступить.

Она умирает, заметил голос со свойственной ему проницательностью к болезням. Опухоли разъедают ее легкие. Ей повезет, если она протянет месяц. По крайней мере, теперь ты знаешь, о чем она намерена молиться.

"Нам нужно остановиться на время", - попросил Кусиф.

"Мы не можем", - настаивал Жрей, бросая настороженные взгляды на надвигающийся туман. "Весь этот шум привлечет их к нам".

"Это займет всего мгновение", - ответил Кусиф. Он открыл объемистую сумку жены, порылся внутри, извлекая маленькую зеленую бутылочку. Сняв пробку, он поднес ее к губам Майши.

"Нам... нужно... сохранить его...", - выдохнула она, качая головой, прежде чем ее скрутил очередной приступ кашля.

"Пожалуйста, любимая, - прошептал Кусиф, обнимая ее за плечи и снова прижимая бутылочку к ее губам. На этот раз она выпила, ее тело содрогнулось, когда она проглотила, издав громкий, полный боли стон.

Звук потревоженной воды заставил Паломника перевести взгляд влево. Это был всего лишь слабый всплеск, но первый, который он услышал с тех пор, как двинулся по разрушенной дороге. Участок болота, видимый сквозь туман, оставался таким же спокойным, как всегда, но предупреждающий звон меча сказал ему, что за ними наблюдают.

"Нельзя медлить, - сказал он и обернулся, чтобы увидеть поднимающуюся на ноги Майшу. Когда она выпрямилась, ее волосы откинулись с лица, и он увидел, что трупная маска исчезла, а черты вернулись к хорошо проработанной красоте, хотя ему показалось, что глаза стали более красными, а впадины на щеках - более выраженными. Что бы ни находилось в зеленом флаконе, оно, очевидно, обладало замечательными восстанавливающими свойствами, хотя и временными.

Паломник начал было говорить Жрецу, чтобы тот указал путь дальше, но тут меч издал резкую предупреждающую трель, и его рука метнулась к рукояти. Раздался громкий всплеск, когда он развернулся, меч направил его руку и со сверхъестественной быстротой вонзился в шею зверя, вынырнувшего из воды. Лезвие рассекло твердые мышцы и кости, отделив узконосую голову с разинутой челюстью от плеч. Огромное чешуйчатое тело, к которому она была прикреплена, корчилось и извивалось, длинный хвост молотил, а четыре конечности дергались, когда из обрубка шеи хлынула черная, дурно пахнущая кровь.

Отвратительно, пожаловался голос, и Паломник увидел, как темная вязкая жидкость сползает с поверхности лезвия, отторгаемая существом внутри. Ихор анимуса, - добавил он в качестве пояснения. Зелье из глубин Инферно. Очевидно, питомцы Безумного Бога давно умерли, но это вещество оживляет их тела и разжигает память о голоде в том, что осталось от их мозга.

"И все же они могут умереть", - пробормотал в ответ Паломник, наблюдая, как тело крокодила погружается в болотную воду, а его предсмертные судороги затихают.

Если пустить им кровь, они умрут, - подтвердил голос. Но я сомневаюсь, что все они так легко истекут кровью.

Паломник выпрямился, обернувшись, и обнаружил, что все смотрят на него другими глазами. Скорость, с которой он обезглавил крокодила, говорила о чем-то, выходящем за рамки человеческого мастерства, вызывая неизбежные подозрения. Как и его привычка разговаривать с кем-то, кого никто из них не мог видеть. Книжник казался самым обеспокоенным из всех, его тяжелые кустистые брови сошлись в суровом и пристальном взгляде. Когда Паломник встретился с ним взглядом, северянин выдавил из себя приветливую, но явно фальшивую улыбку и склонил голову в знак признательности.

"Неплохая у тебя рука, друг", - сказал он.

Рядом с ним Игрок внезапно поднял арбалет, целясь в рябь на воде в нескольких ярдах от них. "Побереги свои болты, - указал ему Паломник. Быстрый осмотр окружающей обстановки подтвердил, что крокодил был не один, повсюду на поверхности появились маленькие темные выступы, когда глаза поднялись, чтобы рассмотреть свою новую добычу.

"Сюда, - приказал Жрец, спеша к развилке дорог и сворачивая на запад. Остальные последовали за ним, подстраиваясь под темп священника, когда он перешел на бег. Паломник внимательно следил за движением воды, заметив несколько чешуйчатых хвостов, оставляющих широкие следы в болотной воде. Пока никто из них не испытывал желания напасть. Больше всего его беспокоила зыбь, которую он видел на границе тумана. Она двигалась параллельно рептилиям, но высота ее говорила о чем-то гораздо большем.

Игрок, очевидно, тоже заметил это, потому что Паломник услышал щелчок тетивы его арбалета. Болт поднял белый столб воды в центре волны, которая в ответ не замедлилась. Вместо этого она ускорилась и стала стремительно нестись к дороге. Паломник увидел, как длинные хвосты забили по воде - крокодилы стремительно расчищали путь для более крупного существа.

"Дурак!" ругнулась Ищейка на Игрока. "Ты никогда не отгонишь ни одного из них, даже если бы он не был проклят".

"Ты знаешь, что это такое?" спросил ее Паломник.

"Знаю. И нам нужно бежать быстрее".

Впереди послышалось пыхтение, и Паломник увидел, как Жрец коротким прыжком перемахнул через узкий просвет в дороге. Он приземлился на более твердую землю и сразу же побежал к тому, что казалось какими-то руинами в центре низкого островка. "Быстрее!" - крикнул он через плечо. "Это нас защитит!"

Бегущий следом за ним Паломник не нашел утешения в словах клирика, когда руины показались из тумана. Каким бы ни было это здание, оно было большим. Длинный ряд изогнутых колонн достигал в высоту более тридцати футов, выходя за пределы острова и спускаясь в болото с восточной стороны. Между каждой из колонн были щели, достаточно широкие, чтобы в них мог пролезть человек, и он сомневался, что колонны были достаточно прочными, чтобы выдержать решительную атаку преследующего их невидимого гиганта.

"Это не крепость", - сказал он, следуя за Жрецом, когда тот проскользнул между двумя колоннами.

"Нет", - ответил юноша, разглядывая внутреннее убранство сооружения со страхом и удивлением на лице. "Нет, это не крепость".

Тогда Паломник увидел его - огромный валун, лежащий в центре длинного зала, образованного двумя рядами колонн. Поначалу он принял его за обветренную скульптуру. Что-то вроде заброшенной статуи Безумного Бога. Но, присмотревшись, не увидел ни малейшего сходства с человеческой фигурой. Это была большая перевернутая купель с чахлыми квадратными крыльями, простирающимися с обеих сторон. Она была покрыта мхом, который, если его соскрести, обнажал темную гладкую поверхность, сильно отличающуюся от каменной.

Это кость, мой повелитель, сказал ему голос тоном наставника слабоумному ребенку. Разве не очевидно, где мы находимся? Что это такое? Разве ты этого не чувствуешь?

Понимание пришло, когда взгляд Паломника переместился с костяной глыбы на другую в нескольких ярдах слева от него, которая была чуть меньше. Еще полдюжины лежали за ним, образуя линию, которая исчезала в болоте, ведя к тому, что казалось другим островком. Как и кость, они были покрыты густым зеленым мхом, но чуть выше ватерлинии он различил темную впадину, которая явно была глазницей.

"Кракен", - пробормотал он, обводя взглядом огромный скелет, окружавший их. Прошло очень много времени с тех пор, как он испытывал чувство неподдельного удивления, но, столкнувшись с костями столь легендарного существа, это было неизбежно. К этому добавилось ощущение неоспоримой силы, таящейся в этих древних костях. Голос был прав: он чувствовал ее, как горячий ветер, обдувающий кожу невидимым песком. Это было далеко не приятное ощущение.

Грохот копыт по твердой земле заставил его оторвать взгляд от костей и увидеть огромную серую громаду, вынырнувшую из воды. Остальные члены компании последовали за ними в пределы скелета кракена, и все уставились на чудовище, несущееся к стене из ребер. Его рост составлял около пяти футов в холке, тело было луковицеобразным, а ноги - короткими, но, тем не менее, развивали значительную скорость. Однако наиболее заметной особенностью была огромная голова, отдаленно напоминающая лошадиную, и разинутые челюсти, в каждом углу которых виднелись изогнутые зубы с прямыми краями. Хотя это явно были не зубы хищника, Паломник знал, что силы укуса одних челюстей было достаточно, чтобы лишить жизни любого человека.

"Что это, во имя всех Воскресших?" спросил Книжник, широко раскрыв глаза в испуганном недоумении.

"Водяная лошадь", - ответила Ищейка. Она наполовину натянула лук и смотрела на животное, которое приближалось все ближе и ближе. Рядом с ней Игрок судорожно натягивал арбалет. Паломник сомневался, что какое-либо оружие способно сразить такого монстра, даже если в его жилах не течет ихор анимуса.

Он поднял меч, когда водяная лошадь приблизилась на расстояние дюжины ярдов к ребрам, но замер, когда та внезапно резко затормозила. Громко фыркнув, животное яростно замотало головой из стороны в сторону, сделав осторожный шаг вперед, затем с встревоженным ворчанием отступило на несколько футов.

"Кракен был самым страшным и могущественным существом, когда-либо известным на земле и в море", - сказал Жрец. "Даже в смерти все звери сохраняют инстинкт избегать его".

Водяная лошадь издала низкое, дребезжащее бульканье из глубины своего горла, когда начала расхаживать взад-вперед за ребрами. Она продолжала смотреть на них, не мигая.

"Слишком напугано, чтобы нападать", - заметил Книжник. "Но и слишком настойчиво стремится к своей цели, чтобы отступать. Я мало что дам за наши шансы, если мы рискнем выйти за пределы этих костей".

Лук Ищейки скрипнул, когда она медленно оттянула тетиву, а ее взгляд остановился на водяной лошади. Словно почувствовав ее внимание, лошадь остановилась, из ноздрей вырвались струйки пара. Паломник уже собирался высказать свои сомнения по поводу эффективности атаки зверя одной стрелой, но остановился, увидев немигающие глаза Ищейки и непоколебимую устойчивость стрелы, торчащей из тетивы лука. Она продолжала натягивать его, пока оперение не коснулось ее щеки, после чего она медленно выдохнула и отпустила.

Стрела вошла в глаз водяной лошади на половину своей длины, содрогнувшись от силы удара и, несомненно, повредив ткани, лежащие за его пределами. Зверь простоял неподвижно три удара сердца, из одной ноздри потекла струйка крови, а затем он рухнул на брюхо и остался лежать неподвижно.

Умно, заметил голос. Даже телу, управляемому ихором, нужен мозг, чтобы работать.

"Замечательный подвиг, миледи", - сказал Игрок Ищейке с одним из своих витиеватых поклонов. "С таким мастерством не сравнится даже сказочная Юзерия".

"Юзерия?" - спросила она.

"Легендарная личность времен Кракенских войн", - пояснил Книжник. "Говорят, боги Валькерина благословили ее непревзойденным мастерством владения луком".

"Именно так", - подтвердил Игрок. Однажды мне выпала честь сыграть ее убитого брата в "Пиршестве варваров". Даже самые суровые атерианские критики согласились, что это было самое совершенное и убедительное отравление, когда-либо украшавшее сцену".

"Кажется, я помню, что это незначительная роль", - сказал Книжник с плохо скрытой ухмылкой. "Всего шесть строк, я полагаю".

Игрок слегка напрягся. "Мастеру своего дела не нужны реплики, чтобы завести публику, сэр. С шестью я смогу сдвинуть с места целый мир".

"А ты можешь сдвинуть их с места?" спросила Ищейка, указывая жестом на воды за островом. Чешуйчатых голов, покачивающихся над поверхностью, было слишком много, чтобы их можно было сосчитать. Рептилии находились примерно в тридцати футах от берега и не подавали признаков приближения, но и не собирались уходить. Даже если бы она смогла всадить каждую стрелу из своего колчана в глаз, все равно было бы множество хищников, которые встретят их, когда они покинут безопасную могилу Кракена.

Кость, мой повелитель, сказал голос. Сущность кракена хранится в его костях, а не в месте.

Паломник повернулся к покрытым мхом позвонкам и провел рукой по темной поверхности, которую обнажил. Она была твердой и покалывала на ощупь, но он почувствовал в ней слабую упругость, как в старом дереве. Подняв меч, он подождал, пока тот загудит, затем опустил лезвие на похожий на крыло выступ на боковой стороне кости, отсекая его от основного тела. Еще несколько ударов, нанесенных с достаточной скоростью, чтобы клинок казался серебряным пятном, в результате получилось семь кусков одинакового размера.

"Вот, - сказал он, бросая по куску каждому из своих спутников. "Держите их поближе".

"Ты уверен?" спросил Книжник, разглядывая кусок кости в своей руке. "Хватит ли одного фрагмента, чтобы удержать их на расстоянии?"

"Скоро узнаем". Паломник бросил вопросительный взгляд на Жреца, который указал на северный участок дороги за стеной из ребер. "Если только вы не хотите остаться здесь и умереть с голоду".

Он без паузы шагнул между ребрами и зашагал по старым булыжникам к берегу острова, где тот пересекался с небольшим, частично разрушенным мостом. Шум воды привлек его внимание к квартету рептилий, глядящих на него из болота. Он поднял обломок кости и направился к ним, удовлетворенно хмыкнув, когда все они тут же скрылись под водой.

"Похоже, мы обеспечили себе безопасный проход", - сказал Книжник, одобрительно ухмыляясь.

"В падшем королевстве нет безопасного прохода", - возразил Жрец. Он подошел к разрушенному мосту и начал пробираться по нему. "Здесь есть вещи, которых испугался бы даже Кракен."