Хаксли и Рис выстрелили в унисон, залп поднял высокие фонтаны вокруг надувного судна, но их оружие замолкло после крика Пинчона: "Берегите патроны! Он ушел!"

"Ни хрена себе осьминог!" Хаксли задыхался от бессилия. Ему захотелось снова выстрелить, им овладела извращенная жажда мести. Но глубоко укоренившаяся выучка остановила его палец на спусковом крючке и перевела его на предохранитель.

"Следите за водой", - велел Пинчон, продолжая вести надувную лодку через лабиринт обломков. "Если был один, то могут быть и другие".

"Что один?" Спросила Рис пронзительным от шока голосом.

"Экстремальная мутация", - сказала Плат, в ее голосе не было паники Хаксли и Рис. Она зажгла газовое сопло своего огнемета и устремила пристальный, ищущий взгляд на воду. "Похоже на уродство на том теле, вы не находите?"

"Там было посмертно", - сказала Рис.

"Значит, можно предположить, что болезнь не на сто процентов смертельна". Хаксли увидел, как дернулся рот Плат, и понял, что она сдерживает смех. "То, что не убивает, делает тебя сильнее".

Он хотел сказать ей, чтобы она заткнулась. Он хотел выстрелить во что-нибудь. Он хотел, чтобы Голдинг не был мертв, и особенно хотел стереть блестящее пятно крови историка с корпуса надувной лодки. Вместо этого он плотнее прижал приклад карабина к плечу и продолжил наблюдать за водой. Дисциплина. Тренировка. Устойчивость к травмам. Приобретенные навыки в сочетании с чем-то, что, как он подозревал, было более врожденным.

Они были на полпути к обломкам, когда последовала следующая атака. Как и прежде, предупреждения не последовало, бьющееся существо с множеством конечностей вырвалось из воды прямо на пути надувной лодки. Рефлексы Пинчона спасли их: рука резко повернула румпель под прямым углом, вовремя развернув судно, чтобы избежать опускающихся конечностей с их зловеще острыми концами.

Хаксли не смог разглядеть многих деталей в темной, быстро движущейся фигуре нападавшего. Однако он услышал его голос, резкий и скрипучий, но в то же время вполне человеческий, рожденный ртом где-то в деформированной массе его существа. "Сука! Лживая гребаная сука!" Оно рванулось за надувным судном, когда Пинчон направил его по широкой дуге, и Хаксли успел разглядеть в шипастой тени лицо, ненавидящую, оскаленную зубастую пасть. "Лживая шлюха!" - закричало оно, взбаламутив воду и продолжая преследовать их. "Ты отняла у меня все..."

Хаксли прицелился в то место, где, как ему показалось, он видел полное ненависти лицо, и дважды выстрелил. Тварь дернулась от удара, но продолжала приближаться, следуя за надувным судном с быстротой, вызывающей тревогу. Хаксли и Рис сменили позицию и выстрелили еще раз: их преследователь вздрогнул, когда пули прошили его, но не проявил никаких признаков замедления.

"Поверни налево, - приказала Плат Пинчону ровным и отрывистым голосом, ее прищуренный взгляд был прикован к Зараженному. "А потом заглуши двигатель".

Пинчон нахмурился, но, видимо, поняв ее намерение, сделал так, как она сказала. Плат встала на одно колено, когда надувная лодка накренилась и замедлила ход, а Зараженный в бурлении белой воды сокращал расстояние, продолжая кричать о своем недовольстве.

"Сука! Шлюха! Пизда!"

Свистящий выстрел огнемета заглушил слова, Хаксли прикрыл лицо от жара, но зрелище того, что последовало дальше, показалось ему слишком неотразимым, чтобы закрыть глаза. Желто-оранжевый язык вырвался из оружия Плат и мгновенно поглотил Зараженного в клубах пара и горящей материи. Колючие конечности судорожно задергались и заскрежетали когтями, явственный вой страдания был слышен даже над ревом поглощающего его огненного смерча. Пытаясь погасить пламя, тварь на мгновение опустилась под поверхность, но, движимая паникой или безумием, через секунду вновь вынырнула. Плат поддерживала пылающий поток, следя за тем, как Зараженный карабкается на кучу обломков. Оно кричало от бессвязной боли, цепляясь своими тонкими конечностями за груду обломков, тщетно пытаясь отползти подальше от этого ада. Наконец, его крики прекратились, когда огонь пожрал его горло. Хаксли обнаружил, что все еще не может полностью разглядеть очертания монстра, когда тот рухнул в воду - плавучий, обугленный остров руин. Его внутренности скрутило под тяжестью зловония, в котором смешивались отработанное топливо и пережаренное мясо.

"Не очень-то он был вежлив, не так ли?" Заметила Плат, бросив осуждающий взгляд на дымящиеся останки Зараженного. Вернувшись на свое место, она вяло махнула Пинчону рукой. "Домой, и не жалей лошадей".

Пинчон выжал газ на полную мощность, как только они выехали на открытое пространство, но Хаксли обнаружил, что недостаточная скорость надувной лодки раздражает. Обратный путь к лодке, вероятно, занял не более пятнадцати минут, но мне показалось, что прошли часы. Пока надувная лодка плыла своим ровным, не впечатляющим курсом, все глаза, кроме Плат, были прикованы к воде в ожидании нового нападения. Она расслабилась в безмятежной тишине, обнимая свой огнемет с почти материнской нежностью.

Как только они вернулись на борт лодки и прикрепили надувную лодку к тросам, двигатели ожили. Хаксли проскользил по кормовой палубе, когда лодка развернулась на 180 градусов, направив нос в сторону от разрушенного моста. Впервые двигатели взревели на полную мощность, и двойные дуги воды фонтаном взметнулись в воздух, когда лодка понеслась вниз по реке. Они поддерживали ту же скорость, пока остатки Вестминстерского моста не растворились в тумане.

"Этого должно хватить", - сказал Пинчон, когда двигатели изменили угол наклона и лодка снова развернулась. Тишина воцарилась над ними, пока они ждали, вглядываясь в небо, которого не могли видеть, и напрягая слух, чтобы уловить звук приближающегося самолета.

"Возможно, мы их даже не услышим", - добавил Пинчон. "Если это падение с большой высоты..."

Стонущий свист реактивного самолета заглушил его слова, звук пронесся с востока на запад. Они ничего не увидели, даже тени в красном тумане. Увидев, как Пинчон зажал уши обеими руками, Хаксли сделал то же самое как раз в тот момент, когда взорвалась бомба. Назвать то, что последовало за этим, взрывом было бы прискорбно неадекватно. Это был звук, который скорее ощущался, чем слышался, настолько громкий, что заглушал все чувства, и Хаксли содрогнулся, когда нечто, похожее на невидимую руку злобного призрака, пронеслось сквозь него.

Лодка сдвинулась с места, когда взрывная волна подняла значительную волну, окружающий туман поредел, открывая взору окружающее пространство. Глаза Хаксли тут же устремились к небу в инстинктивном желании уловить хоть проблеск голубого цвета, но все, что он увидел - более светлый оттенок розового, а затем красная дымка снова сомкнулась над ними. Убрав руки от ушей, он услышал звук, похожий на дождь - еще одно свойство стихии, которое отсутствовало в их путешествии. Однако многочисленные всплески привлекли его внимание к падающим в воду обломкам.

Когда последний обломок упал в реку в нескольких метрах перед носом, двигатели лодки возобновили ровное, невыразительное гудение, которым отличались большую часть пути. По мере приближения к месту взрыва стало очевидно, что руины Вестминстерского моста образовали неполную дамбу, благодаря силе течения, устремившегося в образовавшуюся брешь. Бомба пробила в преграде дыру шириной 40 футов, образовав бурлящий канал, по которому лодка прошла без повреждений, но с толчками. Как только они оказались в сравнительно более спокойных водах, Хаксли увидел недавно затопленные участки здания Парламента. На южном берегу полузатопленные деревья колыхались под потоком воды.

"Как вы думаете, это была наша миссия?" Рис задумалась. "Затопить остальную часть города?"

"С какой целью?" спросила Плат. "Он уже явно мертв, так зачем же его топить?"

В течение следующего получаса они проехали еще под двумя мостами, средние пролеты которых были разрушены, по мнению Пинчона, в результате авиаударов. "Похоже, они пытались помешать людям переправляться", - сказала Рис. "Но в каком направлении?"

"Сомневаюсь, что через некоторое время это имело значение", - сказал Пинчон. "Судя по тому, что сказала девушка на ноутбуке, похоже, что они отказались от города и установили периметр на трассе М25. Должно быть, это была очень серьезная операция. Требуется десятки тысяч военнослужащих, чтобы это сработало".

"А что, если этого не произошло?" Спросил Хаксли. "Насколько нам известно, он мог быть захвачен несколько месяцев назад. Что тогда?"

"Тогда мы живем не в городе, а в целом мире, который превратился в дерьмо".

Следующий мост был примечателен по трем причинам. Первое заключалось в том, что он был полностью цел и не подвергся бомбардировке по причинам, о которых Хаксли сомневался, что когда-либо узнает. Вторым был его дизайн: это был первый подвесной мост, который они увидели, три пролета и два набора высоких белых колонн, служивших опорами для стальных тросов, изгибающихся дугой между ними, а также служивших опорами для его третьей примечательной особенности. Тела свисали с тросов на разной высоте, пятьдесят или более покачивались на слабом ветерке. Проследив прицелом карабина за висящими трупами, Хаксли обнаружил, что многие из них не имеют явных признаков заражения, у других - характерные искажения лица и конечностей. Некоторые были обнажены, другие полностью одеты. Некоторые старые, некоторые молодые, некоторые дети. В нескольких случаях их палачи чувствовали необходимость украсить свою жертву надписями, в которых одна пожилая женщина была объявлена "КЛАССОВОЙ ПРЕДАТЕЛЬНИЦЕЙ", а ребенок в нескольких ярдах слева от нее был назван "ПОДОНКОМ-МИГРАНТОМ". Смерть, казалось, была единственным объединяющим фактором.

"Ополчились друг на друга", - констатировала Рис хриплым голосом.

"Люди всегда так поступают", - сказала Плат. "Когда дела идут плохо и страх становится преобладающей эмоцией. Вероятно, они начали с Зараженных, затем со всех, кто, по их мнению, мог быть заражен. После этого... - она пожала плечами, - все живые души, которые попадались им под руку. Они не понимали, что к тому времени, скорее всего, уже сами были заражены. Наверное, они думали, что делают доброе дело, даже когда вешали вон ту маленькую девочку".

Несмотря на легкость ее тона, Хаксли увидел на ее лице нечто новое: отвращение. Это было понимающее выражение, которое, как он знал, было привычным. Впервые он почувствовал желание подвергнуть сомнению свое суждение об истинной цели этой миссии. Если она так думает о человечестве, зачем посылать ее спасать его?

Он начал формулировать тщательно продуманные вопросы к Плат, направленные на то, чтобы побольше раскрыть ее и без того непростой характер. Это была сложная задача: как выудить информацию у человека, чья история жизни насчитывает всего два дня. Если предположить, что она настолько забывчива, как утверждает. Эта мысль, несомненно, исходила от его полицейского мозга, продукт профессиональной подозрительности, превратившейся во вторую натуру. Из них всех, даже Пинчона, Плат сейчас казалась самой собранной, самой уверенной в себе. Не было слишком параноидально тешить себя мыслью, что такая уверенность проистекает из глубины самосознания, в которой было отказано ему и другим.

Растущий список вопросов быстро улетучился, когда с жужжанием шестеренок и электроники активировался цепной пулемет.

"Что за черт!" Рис потянулась за своим карабином, пока все они смотрели на громоздкую конструкцию через ветровое стекло рубки. Пулемет не стрелял, а просто водил своим длинным стволом вправо-влево, затем вверх-вниз, напоминая Хаксли боксера, разминающего руки перед ударом. Все началось снова, когда ожил экран на правой стороне приборной панели. На нем появилось монохромное изображение реки впереди, меняющееся в соответствии с движениями цепного пулемета. Под экраном отодвинулась панель, открыв небольшой джойстик и клавиатуру.

"Управление активно". В голосе Пинчона послышалась смесь облегчения и предвкушения, когда он устроился в кресле перед дисплеем. Его пальцы пробежались по кнопкам и джойстику, прежде чем взяться за них покрепче. Пока он работал, цепной пулемет менял угол наклона, чтобы соответствовать, и Хаксли нашел его движения обескураживающе плавными, лишенными роботизированной резкости, которую он ожидал.

"И патронов полно". Пинчон постучал пальцем по цифровому индикатору на дисплее. "Высокоскоростные двадцатипятимиллиметровые пулеметные снаряды. Это не просто завалит слона, это превратит в фарш все стадо".

"Зачем активировать его сейчас?" спросила Рис.

"Потому что, - ответила Плат с язвительной улыбкой на губах, - то, что впереди, будет хуже того, что позади".

Лодка начала замедлять ход, когда показался следующий мост. Как и подвесной мост, он был цел, но, к счастью, без висящих тел. Его опоры выглядели менее обнадеживающе, показывая еще одно скопление разбитых речных судов, что увеличивало перспективу того, что им снова придется прокладывать себе путь взрывом. По мере приближения Хаксли вздохнул с облегчением, увидев в этом месиве судоходную брешь. Но приподнятое настроение быстро улетучилось, когда его взгляд остановился на самой большой и наименее поврежденной лодке среди беспорядочно разбросанных судов.

"Это...?" Рис прищурилась, смотря на обломки через лобовое стекло.

"Патрульный катер класса "Марк VI Райт", - закончил Пинчон. "Да."

Двигатели заглохли, и Хаксли с чувством мрачной неизбежности потянулся к спутниковому телефону, когда тот начал пищать. Он положил его на приборную панель и нажал зеленую кнопку, коротко проворчав в знак приветствия. "Хаксли".

"У вас есть потери?"

"Одна. Голдинг мертв".

Паузы нет. "Кто-нибудь из остальных проявляет признаки спутанного мышления или неоправданной агрессии?"

"О, да пошла ты. Голдинг мертв! Ты это понимаешь? Гребаный монстр вылез из воды и убил его! Он мертв!"

"Принято. Ответьте на мой вопрос: проявляет ли кто-нибудь из остальных признаки спутанного мышления или неоправданной агрессии?"

Хаксли уперся сжатыми кулаками по обе стороны телефона, недоумение и гнев соперничали в том, чтобы выплеснуть больше слов с оттенком ярости на эту фальшивую женскую машину. Бессмысленно. Это вещь, а не человек, созданная для того, чтобы не заботиться о том, что вы думаете или чувствуете. Наверное, не без оснований.

"Нет, - сказал он после нескольких успокаивающих вдохов.

"Датчики на вашем корабле зафиксировали сигнал ретранслятора. Каково его происхождение?"

Хаксли поднял глаза к ветровому стеклу и увидел накренившееся бледно-серое судно, прижавшееся к северной опоре моста. "Впереди есть еще одно такое же судно".

"Опишите его состояние".

"Неподвижно. Кажется, цело".

"Признаки жизни?"

"Никаких".

Пауза, затем слабая серия щелчков. "Исследуйте. Соберите дополнительное оружие и боеприпасы. Они могут понадобиться для следующей фазы этой миссии. Уничтожьте вторую лодку взрывчаткой, когда задание будет выполнено".

Хаксли оглядел остальных, заметив недоверчивое подозрение на лицах Пинчона и Рис, в то время как Плат выглядела лишь слегка заинтересованной. "А если мы найдем выживших?" - спросил он.

"Убейте их".

"Чья это лодка?"

"Это не имеет отношения к вашей миссии. Ваша лодка активируется, когда ретранслятор на другом судне будет отключен".

Последовали характерные щелчки, означающие его обычное отключение, затем спутниковый телефон замолчал.

"Мой совет", - сказала Плат. "Активируйте немного С-4 и бросьте его на эту штуку. Когда она взорвется, мы сможем двигаться дальше".

"Они хотят, чтобы мы провели исследование", - заметила Рис.

Плат приподняла брови и безмятежно улыбнулась. "А мне насрать". Она отвернулась и направилась к трапу в кабину экипажа. "Иди, если хочешь, но не проси меня присоединиться. Я уже совершила свои подвиги на сегодня, и, кстати, не за что. Я, пожалуй, вздремну".

Они решили, что Пинчон должен остаться, поскольку только он умел обращаться с цепным пулеметом. Северный и южный берега были безмолвны, когда они только остановились у моста, но чем больше медлили, тем больше отчаянных и бредовых криков доносилось до них из тумана. Туман был настолько густым, что они не могли разглядеть этих голосистых Зараженных, но растущая рябь по обе стороны указывала на то, что толпа растет. Кроме того, глаза Хаксли осматривали воду в постоянном ожидании, что из глубины вынырнет еще одна колючая, заостренная как копье конечность.

"Возможно, скоро понадобится серьезная огневая мощь", - сказал он Пинчону, кивнув в сторону цепного пулемета.

Солдат неохотно кивнул в знак согласия, сосредоточив свое внимание на другом патрульном катере. "Неплохая идея, знаешь ли. То, что она сказала. Просто взорвать его и убраться отсюда".

"Мы должны знать", - сказала Рис. "Или я, во всяком случае. Кто они были. Что они здесь делали".

"Как они забрались так далеко - вот что меня озадачивает", - сказал Хаксли. "Если Вестминстерский мост перекрывал реку, я имею в виду".

"Немного очевидно, не так ли, господин полицейский?" Пинчон одарил его приглушенной пренебрежительной усмешкой. "Он не был разрушен, когда они проходили. Значит, они были здесь какое-то время". Его ухмылка померкла, когда его осенила другая мысль. "Или они разрушили мост, чтобы помешать им повернуть назад".

Он подготовил четыре блока С-4, каждый со своим детонатором и таймером. "Один в машинном отделении", - проинструктировал он, положив последний блок в пакет и передав его Хаксли. "Один в носовой части. Один в каюте экипажа, другой на приборной панели. Если это не уничтожит ретранслятор, где бы он ни находился, то уже ничто не уничтожит".

Хаксли взял на себя управление подвесным мотором надувной лодки, в то время как Рис устроилась на носу, направив карабин на другую лодку. "Я знаю, что ты думаешь об этом", - прокомментировала она, когда они преодолели половину расстояния.

"О чем?"

"О Плат. Она уже не та, что была раньше".

"Вероятно, это относится ко всем нам".

"Ты же знаешь, я не об этом". Она оглянулась на него, лицо было напряжено от решимости. "Мы должны убить ее".

"Ты подозреваешь, что она заражена?"

"Возможно. Или она всегда была такой, и ее очень специфическая психология вновь заявляет о себе. Если она наберет меньше девяноста процентов по тесту на психопатов, я буду очень удивлена. Короче говоря, она чертовски чокнутая и представляет опасность для всех нас".

"По-моему, довольно серьезный диагноз, основанный на скудных доказательствах. Она, конечно, не получит никаких призов за обаяние или привлекательность. И у нее определенно есть порочная жилка. Это не делает ее психопаткой".

Еще один взгляд, на этот раз еще более свирепый. "В ситуации выживания мы вынуждены принимать решения о жизни и смерти, основываясь на имеющихся данных, какими бы скудными они ни были. Я сказала тебе, что намерена выжить. И сказала тебе почему".

Ее дочь. Дочь, которая с таким же успехом могла быть сыном. Ребенок, которого, как она знала, она произвела на свет, но не могла даже вспомнить ни его имени, ни лица. Тогда он с полной уверенностью понял, что Рис вызвалась добровольцем, движимая яростной и непримиримой потребностью обеспечить будущее этого ребенка. Та же самая потребность питала сейчас ее решимость, та же самая потребность, которая заставляла ее хотеть убить Плат.

"Психопат все еще может быть полезен", - заметил он, закрывая дроссель подвесного мотора, когда надувная лодка ткнулась в кормовую палубу другого патрульного катера. "Она доказала это сегодня".

"Потому что ей пришлось это сделать. Она принципиально не способна заботиться о других. Если она сочтет нужным обеспечить свое собственное выживание, она мгновенно ополчится на нас".

"У нас нехватка команды. Возможно, ты заметила". Он поднял карабин, переместив его так, чтобы приклад упирался в плечо. Рис не шелохнулась, продолжая смотреть на него. "Если до этого дойдет, - сказал он, когда момент стал невыносимо долгим, - я не буду колебаться. Но я не готов пойти на прямое убийство".

Лицо Рис сморщилось в неохотном согласии, прежде чем она выпрямилась, поворачиваясь, чтобы прицелиться из карабина в рулевую рубку патрульного катера. Корабль лежал, наполовину скрытый во мраке под пролетом моста, Хаксли различил тусклый блеск дисплеев на панели управления, но никаких признаков питания не было. Рис держала карабин на прицеле одной рукой, перебираясь с надувного судна на кормовую палубу, и, встав на колени, включила фонарик.

"Тук-тук!" - позвала она. "Это Рис и Хаксли из соседнего дома. Мы принесли вам вишневый пирог. Мне нравится, как вы оживили это место".

Хаксли приблизился к ней, когда ответа не последовало. Лучи их фонариков зашарили по интерьеру рубки, уловив отблеск осколков стекла, когда коснулись ветровых стекол. "Следы от пуль", - определил Хаксли.

"И много". Рис поднялась и прошла в рулевую рубку, поводя лучом фонарика влево и вправо. "Повсюду. Похоже, здесь была полноценная перестрелка".

"Кровь?"

Она покачала головой, опустив фонарик, чтобы осветить многочисленные стреляные гильзы, разбросанные по обширному абстрактному рисунку из темных пятен, украшающих прорезиненные плиты пола. "Она высохла, но это определенно было кровотечение. Здесь кто-то умер".

Хаксли подошел к приборной панели, обнаружив, что она разительно отличается от их собственной. Герметичный блок, который был характерен для их лодки, отсутствовал. Панель изобиловала кнопками и рычагами управления, в том числе большим джойстиком и рычагами справа, которые, как он предположил, управляли рулем и двигателями лодки.

"У них был полный контроль", - констатировал он. "Спутникового телефона также не видно. Не нужно было ждать, пока для них запустят двигатели".

"Значит, они знали, что делают. Они знали, кто они такие".

"Возможно. В любом случае, я готов поспорить, что они знали гораздо больше, чем мы". Он кивнул в сторону трапа. "Каюта экипажа. Я поведу."

"Сексист". Она произнесла это слово тоном, не допускающим возражений, стоя в стороне, пока он закидывал карабин за спину и доставал пистолет. Отцепив фонарик от ремня, он держал его обратным хватом рядом с рукой с пистолетом. В свете фонаря было видно, что лестница в каюту экипажа еще больше испачкана, но палуба внизу была чиста. Хаксли низко пригнулся, когда спускался, останавливаясь на каждом шагу, заставляя себя не слишком быстро вращать фонарем. Тела было легко найти: два трупа лежали по обе стороны узкого прохода между койками.

Он остановился у подножия трапа, чтобы обшарить фонариком каюту, обнаружив брызги крови и разбросанный мусор. На палубе валялись пустые упаковки из-под пайков, а также несколько смартфонов. "Чисто", - сказал он Рис, переключая свет на тела. "Тебе предстоит осмотр".

Оба трупа, мужчина и женщина, были одеты в ту же камуфляжную форму, что и Хаксли. Они были темными от начинающегося некроза, усики тления ползли по пестрой плоти. У мужчины было темное пятно в центре груди, у женщины - дыра во лбу размером с монету и еще большая дыра в задней части черепа, стена позади темнела от взорвавшегося вещества. В окоченевшей, пепельно-темной руке, лежащей у нее на коленях, лежал пистолет.

"Убийство-самоубийство", - сделал вывод Хаксли, встретив испепеляющий взгляд Рис. Он был благодарен, что она не стала утруждать себя колкостью типа "ни хрена себе, Шерлок", прежде чем приступить к беглому осмотру тел.

"Обоим около тридцати лет", - размышляла она, поворачивая голову женщины из стороны в сторону, и Хаксли боролся со спазмом отвращения от скрипа высохшей мышечной ткани. "Окоченение наступило и прошло, значит, они мертвы уже давно", - продолжила Рис, окинув оба трупа критическим взглядом. "Я бы ожидала большего разложения, но болезнь может каким-то образом замедлить процесс. Они оба были инфицированы, видишь?" Она провела пальцем по челюсти женщины, указывая на деформации. Возле подбородка женщины из плоти торчал небольшой костяной отросток, напоминающий миниатюрный рог носорога. "У него наросты в верхней части позвоночника", - добавила она, кивнув в сторону мертвеца.

"У них другие шрамы". Хаксли приблизил фонарь к бритому черепу женщины, осветив заживший разрез длиной в дюйм над ее ухом.

"Меньше", - согласилась Рис. "Я бы предположила, что это менее инвазивная процедура". Ей пришлось воспользоваться ножом, чтобы срезать с женщины жилет, который местами слипся и прилип к телу. "Шрамов над почками нет. Видимо, это приберегли специально для нас".

"А как насчет имен?"

Рис направила свой фонарик на предплечье женщины. Татуировку было трудно разглядеть среди обесцвеченной плоти, но она расшифровала ее, немного прищурившись. "Кало". Татуировку мужчины было легче разглядеть, и Рис объяснила это тем фактом, что кровь застыла у него в ладонях, а не на предплечьях. "Тернер".

"Фрида Кало и Дж. М. У. Тернер", - сказал Хаксли. "Художники. Похоже, это была лодка художников. Но их только двое?

"Вряд ли". Рис мотнула головой в сторону потолка. "Перестрелка была наверху. Думаю, они убили остальных, когда их охватила инфекция. Сбросили за борт, когда стрельба закончилась, затем..." Она сделала жест в разные стороны. "Решили так, когда поняли, что им не выжить".

Хаксли обратил внимание на смартфоны, разбросанные по палубе. "Наверное, собрали их на затонувших кораблях ниже по реке". Взяв ближайший телефон, он нажал на кнопку включения и обнаружил, что тот разрядился. Он отбросил аппарат в сторону и попробовал еще несколько с тем же результатом. "Бесполезно. Если они чего-то и знали, это умерло вместе с ними."

"Должно же здесь что-то быть". Рис поднялась и направилась к шкафчикам для хранения в полу. "Похоже, у них было не так много снаряжения, как у нас, или они израсходовали все, чтобы добраться сюда". Она встала на колени и стала рыться в шкафах, в то время как Хаксли перешел в машинное отделение. Несколько минут он провел в бесплодных поисках, светя фонариком на различные механизмы и обнаруживая, что все циферблаты бездействуют, а показания не работают. Бессловесное восклицание Рис вызвало непроизвольный рывок его руки с пистолетом, палец дернулся, но в очередной раз его укоренившаяся тренировка остановила движение к спусковому крючку.

"Что?" - крикнул он в ответ.

"Они нам кое-то оставили". В ее голосе прозвучали удивительно веселые нотки, как у ребенка, нашедшего игрушку в коробке с хлопьями.

Войдя в каюту экипажа, Хаксли остановился, когда луч фонарика уперся в след, изуродовавший стену за телом Тернера. Сначала он выглядел как продолговатый мазок его крови, засохшей в темную грязь, но, задержав взгляд, увидел, что он складывается в слово. Кало застрелила Тернера, а затем написала что-то его кровью, прежде чем вышибить себе мозги. Присев на корточки, он провел по нему лучом фонарика, произнося губами намалеванные буквы, каждая из которых была выведена неровными, едва разборчивыми заглавными буквами: "A Н T И Т Е Л О". Еще один короткий, бессмысленный мазок, который он принял за некую форму знака препинания, затем цифра, за которой следовало еще одно неполное слово: "5 Н Е У Д А Ч ".

Пять неудач? он задумался. Их было пятеро, но семеро из нас отправились в плавание по этой реке. Хотели ли они повысить шансы на успех или просто увеличить размер выборки?

"Хаксли", - раздраженно позвала Рис. Он открыл рот, чтобы рассказать ей о жутких граффити, но остановился. Он не знал почему, но какой-то инстинкт недвусмысленно подсказывал ему, что надо молчать. Это просто полицейские мозги, решил он, подавляя чувство вины. Придержать информацию, которая может пригодиться позже.

"Что у тебя?" - спросил он, придвигаясь к ней.

"Хоть что-то полезное". Она сунула руку в шкафчик, чтобы ухватиться за горловину предмета размером с мощный настольный принтер, но, судя по тому, с каким трудом Рис поднимала его, значительно тяжелее. "О, пожалуйста", - пробурчала она. "Не помогай. Я в порядке".

"Что это за штука?" Он ухватился за широкое основание предмета, и вместе им удалось вынуть его на палубу. Хаксли использовал свой фонарь, чтобы осветить устройство, которое, казалось, представляло собой сложную комбинацию бинокля и планшетного сканера.

"Если я не ошибаюсь". Рис провела рукой по громоздкой голове прибора. "Это микроскоп-спектрофотометр". Увидев его непонимающий взгляд, она пояснила. "Микроскоп и спектрометр в одном приборе. Он не только позволяет получать изображения образца на микроуровне, он также скажет тебе, из чего он сделан, и... - она щелкнула переключателем на базе, издав довольный смешок, когда он загорелся зеленым светом, - похоже, у него есть собственный полностью функционирующий источник энергии".

"Ты знаешь, как им пользоваться?"

"Почти уверена, что знаю".

"Хорошо." Он оглянулся через плечо на трупы. Слово, начертанное на стене, терялось в тени. Антитело. "Давай положим его в надувную лодку. Потом посмотрим, может, еще что-нибудь найдем..."

Раздавшийся снаружи звук был настолько громким, что он сначала подумал, что на бомбардировку зашел очередной самолет. Но когда звук на короткое время прервался, а затем снова разразился грохотом, он понял, что это не самолет. Какофония наводила на мысль о какой-то сверхмощной дрели, но гораздо более быстрой и сопровождающейся пронзительным воем, который свидетельствовал о сильном вытеснении воздуха.

"Цепной пулемет", - сказал он, поднимаясь на ноги. "Пора идти".

Рис закряхтела, пытаясь поднять микроскоп, но ей с трудом удалось оторвать его от палубы. "Мы не можем его оставить".

Хаксли сдержал нецензурное восклицание, услышав, как пулемет сделал паузу, затем снова затарахтел, а сверху раздался грохот - что-то ударилось о крышу лодки. Сбросив рюкзак, он извлек один из блоков С-4 и установил таймер на пять минут, подумал, затем уменьшил его до четырех.

"Этого должно хватить", - выпалил он, возвращая блок в рюкзак и спеша положить его у люка в машинное отделение. Он проверил, свободна ли лестница, ничего не увидел, но утешился тем, что пулемет замолчал. Вместе с Рис они подняли ее добычу по ступенькам в рулевую рубку и, когда достигли верха, цепной пулемет издал еще один вопль. Над их головами раздались новые выстрелы, судно затряслось от ударов. Хаксли краем глаза заметил, как что-то мокрое и тяжелое скользнуло по ветровому стеклу, но не стал задерживаться, чтобы рассмотреть получше.

Вылезя на кормовую палубу, они были встречены тем, что сначала показалось им горизонтальной молнией. Пригнувшись, Хаксли поднял голову и увидел почти сплошную линию чудовищных светлячков, жужжащих над головой. Трассеры, понял он, проследив за светящимся потоком до моста. Сначала казалось, что он расцветает красным фейерверком, когда встречает темное, движущееся препятствие, перемещаясь взад и вперед, оставляя за собой след из малиновых новых звезд. Когда один из этих фейерверков бросил на палубу кусок дымящегося, деформированного предплечья, он понял природу надвигающейся опасности.

Пулемет снова замолчал, и он посмотрел в сторону лодки, увидев тонкую струйку серого пара, поднимающуюся из ствола. Ему показалось, что он увидел Пинчона, настойчиво машущего рукой за стеклом рулевой рубки, но не был уверен. С кормы лодки он услышал ровный, повторяющийся треск, уловив вспышку из дула карабина Плат, когда она прицельно стреляла во что-то на северном берегу.

Сверху донеслось коллективное рычание, и он снова перевел взгляд на мост. Его балюстрада была залита кровью и украшена частично уничтоженными трупами Зараженных. Он не мог видеть источник рычания, но предположил, что оно исходило от тех, кто пережил пристальное внимание пулемета и обладал достаточным здравым смыслом, чтобы укрыться. Масштаб производимого ими шума говорил о большом количестве. Если из речей других Зараженных, с которыми они сталкивались, ему удавалось кое-что разобрать, то это было поистине адское и непонятное бормотание. Ритмичный визг перекрывался жалобными воплями и разъяренным ревом, создавая хор, который он назвал бы звериным, если бы не был уверен, что ни одна коллекция животных никогда не произведет чего-то столь уродливого.

Одно из растерзанных тел свалилось с мостика, столкнувшись с крышей рулевой рубки, лодка закачалась. За ним последовали другие, и Хаксли увидел, как они переваливаются через балюстраду прямо над лодкой, некоторые целые, большинство нет, расчлененные конечности и обезглавленные головы составляют часть растущего каскада.

"Они пытаются нас потопить", - ужаснулась Рис.

Стремительная серия выстрелов из карабина Плат вернула внимание Хаксли к лодке. Четыре минуты, напомнил он себе, наклоняясь, чтобы поднять хитроумный микроскоп и перетащить его в надувную лодку. Ближе к двум.

Надувная лодка умудрилась не утонуть под сосредоточенным весом микроскопа, но тревожно покачивалась, когда Рис бросила веревку и Хаксли передал прибор в ее руки, а затем потянулся к подвесному мотору. Не желая рисковать поймать пулю из карабина Плат, он направил судно к левому борту, и пулемет ожила, как только они оторвались от носа. Теперь она стреляла короткими очередями, и Хаксли, оглянувшись назад, увидел, как трассирующие импульсы ударяют в верхнюю часть моста, пытаясь, как он полагал, заставить Зараженных опустить головы. Судя по всему, это не имело особого эффекта, каскад частей тела продолжался без паузы. Другая лодка накренилась под все более острым углом под действием дополнительного веса, отдаляясь от опоры моста, вода плескалась о ее корму.

"Новая игрушка?" спросила Плат, бросив на них быстрый взгляд, пока они привязывали надувную лодку и поднимали микроскоп на кормовую палубу. Не дожидаясь ответа, она повернулась и выстрелила; Хаксли приподнялся, чтобы посмотреть, во что она стреляет. Зыбь, будоражащая воду у правого берега, значительно усилилась, и он увидел в тумане множество силуэтов. Как и Зараженные на мосту, эта группа исполняла гротескную песню, такую же разноголосую, но пронизанную нотками яростной агрессии.

"Один или двое то и дело бросаются вперед", - сказала Плат. Позади нее в дымке появился всплеск, и она сделала два быстрых выстрела. "Видите? Похоже, с каждой секундой они становятся все смелее. Мы не можем изменить угол наклона лодки, чтобы Пинчон мог достать их из цепного пулемета".

"Как долго?" осведомился Пинчон из рулевой рубки.

Хаксли оставил Рис, чтобы она добавила свой карабин к усилиям Плат, и переместился в переднюю часть рулевой рубки, глядя через ветровое стекло на другую лодку. Кормовая часть судна была уже частично погружена в воду, и оно дрейфовало все дальше к центру моста, отягощенное сверху все более жуткими снарядами.

"Я установил четырехминутный взрыватель", - сказал он Пинчону. "Долго ждать не придется".

Лицо Пинчона исказилось от ужаса, рука напряглась на джойстике, чтобы обрушить на верхнюю часть моста еще одну очередь из цепного пулемета. Хаксли сосредоточился на другой лодке, отсчитывая шестьдесят секунд, а затем, когда ничего не произошло, испустил вздох самосожаления. "Может быть, я неправильно установил таймер".

"Потрясающе". Челюсть Пинчона работала так, как-будто он с трудом сдерживал поток критических и нецензурных ругательств. "Остается надеяться, что сигнал ретранслятора будет заглушен, когда она утонет. Вода - хороший ингибитор для радиоволн. Хотя не уверен, что река достаточно глубока".

Хаксли наблюдал за тем, как еще один мясистый поток обрушился на лодку, Зараженный нырнул вниз, когда Пинчон выпустил еще одну короткую трассирующую очередь. "С такими темпами патроны быстро закончатся".

"Не могу понять, почему они так хотят ее потопить", - спросил Хаксли. "Я имею в виду, они все сумасшедшие, верно? Болезнь делает их такими. Это коллективные усилия..."

Его догадкам пришел конец, когда лодка исчезла в мгновенном всплеске воды. Взрыв прогремел так близко, что звук заглушил их, на ветровых стеклах появилась паутина трещин, когда Хаксли и Пинчон пригнулись, зажав уши руками. Лодка покачивалась и вздымалась в кильватере, прежде чем выровняться и возобновить движение вперед. Хаксли понял, что двигатели снова заработали, только когда звон в его ушах стих.

Когда тень моста накрыла их, он направился на кормовую палубу и увидел, что Плат выпустила несколько прощальных пуль в Зараженных. Туман сгустился прежде, чем он смог разглядеть какие-либо детали, но у него сложилось впечатление, что большая масса деформированных тел заполонила пролет, их коллективный, адский хор тонул в реве двигателей.

Посмотрев вниз, он увидел, что Рис внимательно изучает их сокровище, ее руки с робким одобрением перебирали различные ручки и переключатели. "Черт," - сказала она, взглянув на него, приподняв брови. "Вся эта кровь и кишки, а мы и не подумали взять какие-либо образцы тканей".