Тревога по сектору

Звенящая тишина открытого космоса длилась ровно секунду. А затем приборная панель мусорного баркаса взорвалась какофонией звуков.

Красные индикаторы на тактическом мониторе замигали с такой частотой, что слились в сплошную кровавую пелену. База Фэрра-4, колоссальный военный улей, вырубленный в теле астероида, проснулась. Смерть Инквизитора Ваэля, пробитые створки ангара, взлом квантового ядра — всё это сложилось в единый пазл критической угрозы. Ксаарианцы больше не играли в шпионов и допросы. Теперь они просто хотели уничтожить меня.

Я сидел в жестком кресле пилота «Стервятника», тяжело дыша и стирая рукавом комбинезона кровь с разбитого лица. Баркас дрожал мелкой дрожью. Его маршевые двигатели, рассчитанные на неспешную транспортировку лома, сейчас выли на пределе своих возможностей, выжимая двести процентов номинальной тяги.

— Ну же, ржавое корыто, давай! — рычал я, вдавливая рычаги управления от себя до хруста в суставах.

Из раскуроченного зева седьмого ангара Фэрра-4, как рой разъяренных ос, вылетали перехватчики класса «Копье». Изящные, стремительные машины, похожие на серебристые иглы. Их было не меньше трех десятков. И они были созданы для одной цели — догонять и уничтожать.

«Стервятник» был их полной противоположностью. Это был летающий кирпич с двигателем. Угловатый, тяжелый, с нулевой аэродинамикой и отсутствием какого-либо вооружения, кроме маневровых лазеров, способных разве что расплавить мелкий метеорит. Моим единственным преимуществом была толстая, многослойная композитная броня, предназначенная для защиты от радиации и столкновений с космическим мусором.

Первый залп перехватчиков ударил мне в корму спустя минуту после взлета.

Баркас содрогнулся так, словно по нему ударили кувалдой размером с планету. Искры посыпались с потолка рубки, запахло горелой проводкой. Голографический экран моргнул, показав, что кормовой кинетический щит просел сразу на сорок процентов.

— Твою мать! — я резко дернул штурвал вправо, уводя тяжелый корабль в неуклюжую бочку.

Второй залп прошел по касательной, содрав слой абляционного покрытия с правого борта.

Мне нужно было укрытие. Открытый космос — это смерть. Я перевел взгляд на навигационный дисплей. Прямо по курсу клубилась ионная туманность. Густые, перекрученные облака фиолетового и зеленого газа, насыщенные электромагнитными бурями. Для навигации ксаарианцев это было слепое пятно. Для меня — единственный шанс выжить.

— Точка рандеву, точка рандеву... — бормотал я, пытаясь одной рукой ввести координаты, которые мы заранее оговорили с Вороновым, а второй рукой удерживая баркас на курсе под непрерывным огнем.

Расстояние до границы газового облака стремительно сокращалось, но перехватчики были быстрее. Их командиры поняли мой маневр. Два звена отделились от основной группы и рванули наперерез, пытаясь отрезать меня от туманности и взять в клещи.

Я ударил по клавишам распределения энергии. Отключил всё жизнеобеспечение в трюме, где лежали драгоценные гиперкатушки, вырубил искусственную гравитацию и освещение. Всю высвободившуюся энергию древнего реактора я перебросил на кормовые щиты и двигатели.

Температура в рубке начала стремительно падать. Изо рта вырвался пар.

Перехватчики, заходившие с флангов, открыли огонь на подавление. Их плазменные лучи скрестились на моем носу. Лобовая броня начала раскаляться, визоры рубки потемнели, автоматически защищая мои глаза от слепящего света.

— Держись, старушка! Только не развались! — орал я, игнорируя воющие сирены критического перегрева.

Я направил «Стервятник» прямо в самое густое облако газа.

Удар о границу туманности был сродни вхождению в плотные слои атмосферы. Визуальные сенсоры мгновенно ослепли, залитые фиолетовой пеленой. Радары сошли с ума от электромагнитных помех. Корабль затрясло так, что ремни безопасности больно впились в плечи.

Мы нырнули в мрак.

Но погоня не прекратилась. Ксаарианцы влетели в туманность следом за мной. Их было слишком много. Они шли плотным веером, простреливая газ вслепую, надеясь зацепить мою тушу. И время от времени им это удавалось. Очередной сгусток плазмы врезался в двигательный отсек.

Раздался глухой взрыв. Тяга на левом маршевом двигателе упала до нуля. Баркас резко закрутило. Я вцепился в штурвал, пытаясь выровнять горизонт маневровыми соплами, но тяжелый корабль становился неуправляемым.

«Стервятник» горел. Щиты были уничтожены. Очередное попадание станет фатальным.

До точки рандеву оставалось меньше десяти тысяч километров. Для космоса — жалкие миллиметры. Но для подбитого, горящего куска металлолома, за которым гонится стая разъяренных хищников, это было бесконечно далеко.

— Воронов! — я активировал узконаправленный канал связи, надеясь пробиться сквозь помехи туманности. — Воронов, это Макс! Я иду к вам! Хвост размером с армию, движки горят, катушки в трюме! Вытаскивайте меня, иначе всё зря!

В эфире стоял лишь треск статических разрядов. Перехватчики вынырнули из газового облака прямо у меня на хвосте, занимая позицию для финального, расстрельного залпа.

Я закрыл глаза, крепче сжимая штурвал. Я сделал всё, что мог. Теперь слово было за «Аскольдом».