Грязный бой

Сброшенная маска — это не просто исчезнувшая голограмма. Это сброшенные оковы. Месяц я жил в теле чужака, дышал в полвздоха, ходил, словно ступая по битому стеклу, и сдерживал каждый мышечный рефлекс, вбитый в меня годами тренировок на Земле и выживанием в Диком Космосе. Я устал быть изящным. Я устал быть текучим.

Тяжелая импульсная винтовка ксаарианцев, вырванная из рук оглушенного гвардейца, идеально легла в ладони. Она была слишком легкой для земного оружия, баланс смещен к прикладу, но сейчас это не имело значения. Значение имело лишь то, что она могла изрыгать смерть со скоростью восемьсот выстрелов в минуту.

Я не стал прятаться обратно за укрытие. Вместо этого я шагнул вперед, прямо на открытое пространство, расставил ноги на ширине плеч, намертво фиксируя центр тяжести, и вдавил спуск.

Ксаарианцы, привыкшие к дуэльным перестрелкам, где противники прячутся, перекатываются и ищут идеальный угол для одного точного выстрела, оказались абсолютно не готовы к плотному, шквальному огню на подавление. Плазменные сгустки с ревом вырывались из ствола моей винтовки, сливаясь в сплошную ослепительно-синюю струю.

Я не целился в головы. Я водил стволом по дуге, прошивая пространство на уровне их груди.

Двое гвардейцев, попытавшихся обойти меня слева, попали под этот огненный смерч. Их легкие кинетические щиты, рассчитанные на поглощение одиночных попаданий, вспыхнули и с треском лопнули. Плазма вгрызлась в черную композитную броню. Ксаарианцы отлетели назад, раскинув руки, их грудные пластины превратились в дымящееся, расплавленное месиво.

— Рассредоточиться! Укрытие! — истошно вопил Ваэль, чей идеальный план рушился на глазах. — Фланги! Берите его во фланги!

Винтовка в моих руках жалобно пискнула — перегрев ствола. Я не стал ждать, пока автоматика сбросит тепло. Схватив оружие за раскаленный ствол, не обращая внимания на то, как дымится материал моих перчаток, я с размаху швырнул винтовку прямо в лицо третьему гвардейцу, который выскочил из-за штабеля труб в десяти метрах от меня.

Тяжелый приклад врезался ему точно в визор. Стекло треснуло, гвардеец пошатнулся, инстинктивно вскинув руки к лицу.

Этой заминки мне хватило. Сниженная гравитация Фэрра-4 делала меня быстрее, чем они могли просчитать. Я рванул с места, в два прыжка сократил дистанцию и врезался в него.

Никаких изящных подсечек. Никаких перенаправлений энергии. Чистая, первобытная кинетика. Я ударил его плечом в грудь, вкладывая в удар всю свою массу. Мы вместе рухнули на металлический пол. Я оказался сверху.

Он попытался выхватить вибронож с пояса, но я перехватил его запястье. Мои пальцы сомкнулись на его тонкой ксаарианской кости. Я напряг мышцы, вложив в хватку всю ярость, накопившуюся за недели этого унизительного спектакля, и резко вывернул его руку против сустава.

Раздался влажный, тошнотворный хруст. Гвардеец захрипел, выронив нож. Я не дал ему опомниться. Сжав кулак свободной руки, я нанес короткий, жестокий удар сверху вниз, прямо в треснувший визор его шлема. Осколки полимера вонзились внутрь, и хрип оборвался.

Я перекатился в сторону в ту же секунду, как пол на том месте, где я только что был, вскипел от плазменных разрядов. Остальные штурмовики оправились от первого шока и открыли перекрестный огонь.

Я юркнул за массивный блок списанного маршевого двигателя, тяжело дыша. Левое бедро стреляло болью, но адреналин глушил её, превращая в тупую пульсацию. Я быстро осмотрелся. Нас отделяло от пандуса мусорного баркаса метров тридцать. На моем пути оставалось еще восемь гвардейцев и сам Инквизитор.

У меня не было оружия, кроме трофейного виброножа, который я успел подхватить с пола. Но я был в ангаре утилизации. А для человека из Дикого Космоса всё, что весит больше килограмма, — это оружие.

Над позициями гвардейцев, укрывшихся за баррикадой из пустых контейнеров, на магнитных захватах висела гигантская, многотонная стальная балка — часть стапеля для ремонта обшивки.

Я нащупал на поясе последний инструмент, который чудом уцелел после ЭМИ-удара. Лазерный резак. Игрушка для вскрытия панелей. Но если его перегрузить...

Я выставил фокус луча на максимум, высунулся из-за двигателя и, не обращая внимания на свистящую над головой плазму, направил красный луч резака на пульт управления магнитным краном, закрепленный на ближайшей колонне.

Дешевый ксаарианский пластик пульта задымился и вспыхнул. Закоротило управляющие контуры.

Раздался оглушительный металлический лязг. Магнитные захваты под потолком отключились. Многотонная стальная балка рухнула вниз.

Она упала точно на укрытия гвардейцев. Пол ангара содрогнулся так, словно произошло землетрясение. Контейнеры смяло, как бумажные стаканчики. Скрежет рвущегося металла заглушил крики ксаарианцев, которых погребло под этим стальным прессом. Поднялось облако едкой серой пыли и ржавчины, мгновенно скрывшее центр ангара.

— Выкурить его! — истеричный голос Ваэля прорезался сквозь грохот. Он был где-то правее, ближе к баркасу. — В рукопашную! Он один!

Двое уцелевших гвардейцев вынырнули из пылевого облака. Они отбросили бесполезные в таком дыму винтовки и активировали шоковые дубинки. Они шли прямо на меня, рассчитывая задавить техникой ближнего боя.

Я вышел им навстречу.

Первый сделал выпад, метя дубинкой мне в висок. Я инстинктивно уклонился, как учил Док, но вместо того, чтобы провести контрудар вакари, я просто шагнул внутрь его дистанции. Моя левая рука блокировала его предплечье, а правая, сжимающая вибронож, снизу вверх вошла точно в стык пластин под его мышкой.

Ксаарианец дернулся. Я провернул нож в ране, вырвал его и, используя тело умирающего гвардейца как живой щит, толкнул его на второго нападающего.

Второй штурмовик отшатнулся, пытаясь удержать падающего товарища. Это была его фатальная ошибка. Я оттолкнулся от пола, взмыл в воздух и нанес удар обеими ногами прямо ему в грудь.

Кинетическая энергия моего прыжка, помноженная на массу, отбросила его на пять метров. Он спиной вперед врезался в угол контейнера. Раздался хруст ломающегося позвоночника, и гвардеец сполз на пол, безвольно уронив голову на грудь.

Я тяжело приземлился на ноги. Из двенадцати человек охраны не осталось никого. Пыль медленно оседала.

Оставался только он.

Инквизитор Ваэль стоял у самого пандуса баркаса. Он был бледен, как смерть, но его глаза горели маниакальным огнем. Легкий штурмовой экзоскелет тихо гудел, перекачивая энергию в системы защиты. В его правой руке был активирован боевой вакари — не тренировочная игрушка с парализующим полем, а настоящее оружие. Плазменное лезвие нестерпимо-белого цвета гудело так, что закладывало уши. Одно касание такого клинка разрежет меня пополам вместе с броней.

— Ты... животное, — прошипел Ваэль. В его голосе смешались страх и крайняя степень брезгливости. Он смотрел на трупы своих лучших бойцов, растерзанных с варварской, примитивной жестокостью. — Грязный, примитивный зверь. Ты осквернил это место своим присутствием.

Я вытер кровь, сочащуюся из разбитой губы, тыльной стороной ладони и сплюнул на идеально чистый пол ангара.

— Зато я выжил, Ваэль. А вы, аристократы, дохнете так же, как и все. С криками и в лужах собственной крови, — я перехватил вибронож обратным хватом. Оружие смехотворное против боевого вакари, но другого у меня не было.

— Я лично выпотрошу тебя, чужак. Твоя смерть будет долгой, — Ваэль принял боевую стойку. Благодаря экзоскелету его скорость сейчас была сопоставима с моей, а плазменный клинок давал подавляющее преимущество в дистанции.

Он бросился в атаку.

Это был уже не тренировочный зал. Ваэль наносил широкие, смертоносные удары, стремясь расчленить меня. Белое плазменное лезвие со свистом рассекало воздух, оставляя на сетчатке слепые пятна.

Я отступал, уклоняясь на одних инстинктах. Один из ударов прошел в миллиметре от моего лица, опалив брови и наполнив нос запахом паленых волос. Второй удар срезал кусок брони с моего плеча, оставив глубокий, кровоточащий ожог.

Я не мог парировать. Мой вибронож просто расплавится, если встретится с его клинком. Я отскакивал, кувыркался по грязному полу, швырял в него куски мусора, пытаясь сбить концентрацию, но Ваэль неумолимо теснил меня к стене.

— Где твоя хваленая сила, землянин?! — торжествующе кричал Инквизитор. — Где твои грязные трюки?!

Моя спина уперлась в холодный металл переборки. Бежать было некуда. Ваэль занес клинок для финального, диагонального удара, который должен был отсечь мне голову.

Он рассчитывал, что я попытаюсь уклониться в сторону. Но я сделал то, что не укладывалось в логику ксаарианского фехтования. Я упал на спину, прямо ему под ноги, и изо всех сил ударил ботинком в коленный сустав его экзоскелета.

Сервоприводы заискрили, но выдержали удар. Ваэль лишь пошатнулся, его плазменный меч прорубил стену там, где секунду назад была моя шея.

Потеряв равновесие, он инстинктивно опустил клинок. И в этот момент я, оттолкнувшись лопатками от пола, вскинул обе ноги и сомкнул их на его руке, сжимающей оружие. Это был грязный, борцовский прием — «рычаг локтя» в партере, перенесенный в стойку.

Я использовал всю мощь мышц ног, чтобы вывернуть его руку. Экзоскелет Ваэля заскрежетал, пытаясь компенсировать давление. Инквизитор закричал от боли, когда его собственные искусственные мышцы начали ломать ему кость.

Пальцы Ваэля разжались. Белый вакари с гудением упал на пол в метре от нас, проплавляя сталь палубы.

Я не стал разжимать захват. Рывком перевернувшись, я повалил Инквизитора на пол. Он оказался подо мной. Его экзоскелет всё еще работал, он отчаянно пытался сбросить меня, нанося удары свободной левой рукой, закованной в металл. Один удар пришелся мне в ребра, выбив дух, второй разбил в кровь скулу.

Но я уже ничего не чувствовал. Зверь Дикого Космоса вырвался на свободу окончательно.

Я перехватил свой вибронож правой рукой. Ваэль вскинул предплечье, активировав встроенный в экзоскелет портативный кинетический щит. Мой нож ударился о невидимую преграду и отскочил.

Инквизитор оскалился в безумной улыбке, его лицо, забрызганное моей кровью, исказилось. — Тебе не пробить мою броню, животное! Охрана уже на подходе! Ты сдохнешь здесь!

— Броня — это хорошо, — прохрипел я, сплевывая кровь ему на визор. — Но у любой брони есть стыки.

Я отбросил вибронож. Он был не нужен. Вместо этого я дотянулся левой рукой до рукояти его собственного плазменного вакари, лежащего на полу.

Ксаарианское оружие, настроенное на биометрию, обожгло мне ладонь, но я не обратил внимания на запах горелой плоти. Схватив рукоять, я с первобытным ревом вонзил ослепительно-белое лезвие прямо в механизм, генерирующий щит на его левой руке.

Плазма встретилась с генератором щита. Раздался хлопок, и силовой барьер Ваэля схлопнулся, оставив его абсолютно беззащитным.

Глаза Инквизитора расширились от абсолютного, непередаваемого ужаса, когда он увидел, как заносится над ним его собственное оружие.

— Во славу Импе... — начал он.

Я не дал ему договорить. Я опустил клинок. Плазма беззвучно прошла сквозь черную композитную броню его нагрудника, сквозь плоть и кости, и прошила металл пола под ним.

Тело Ваэля выгнулось дугой. Из его рта вырвался беззвучный крик, и он замер навсегда.

Я вытащил клинок, деактивировал его и отбросил в сторону. Тяжело дыша, я поднялся на ноги. Всё было кончено. Лучшая ищейка Ксаара лежала в луже собственной крови, убитая его же оружием, руками того, кого он считал грязным животным.

Но праздновать было рано. Где-то в глубине коридоров базы взвыла новая сирена. Сенсоры Инквизиции зафиксировали остановку сердца Ваэля. Теперь сюда сбежится весь гарнизон. У меня были не минуты, а секунды.

Прихрамывая и оставляя за собой кровавые следы, я бросился к пандусу мусорного баркаса.

«Стервятник» выглядел как гигантский стальной утюг, покрытый шрамами от микрометеоритов и пятнами радиационных ожогов. В его огромном открытом трюме уже были надежно закреплены магнитными фиксаторами те самые контейнеры с гиперкатушками, ради которых всё это затевалось.

Я взбежал по металлическому пандусу и ворвался в рубку. Внутри было тесно и воняло старым пластиком. За пультом в кресле пилота сидел рабочий из низшей касты. Увидев меня — окровавленного, жуткого, без маскировки — он в ужасе забился в угол, закрыв голову руками.

— Брысь отсюда! — рявкнул я, выдергивая его из кресла и швыряя в коридор шлюза. Рабочий не заставил себя упрашивать, он кубарем скатился по пандусу и бросился наутек.

Я упал в кресло пилота. Мои руки летали по незнакомой консоли. Хвала Доку и его протоколам — иероглифы на экранах переводились автоматически прямо в моем мозгу.

Статус: Ожидание погрузки. Магнитные захваты ангара: Активны.

Я ударил по панели отмены. — Давай, ржавое корыто, просыпайся! — рычал я, активируя предстартовый прогрев маневровых двигателей.

Система выдала красное предупреждение. Баркас не мог взлететь. Внешние магнитные захваты ангара намертво держали корабль, ожидая команды от диспетчера. А диспетчер сейчас наверняка уже блокировал всё, что можно.

На обзорном экране я увидел, как двери ангара распахнулись. Внутрь ввалилась вторая волна гвардейцев — не меньше взвода. Они тут же открыли шквальный огонь по баркасу. Плазма забарабанила по толстой лобовой броне рубки.

Нужно было уходить. С захватами или без них.

Я перевел управление тягой в ручной режим, снял все предохранители с маршевых двигателей и до упора вдавил рычаги от себя.

Древний реактор баркаса взревел так, что завибрировала каждая заклепка в рубке. Из дюз корабля ударили струи раскаленной плазмы, мгновенно испепеляя остатки гвардейцев Ваэля, которые неосторожно подошли слишком близко сзади.

Корабль дернулся. Магнитные захваты ангара скрипели, пытаясь удержать сотни тонн металла, рвущегося вперед. Баркас дрожал, металл стонал, экраны в рубке мигали красным от перегрузки.

— Отпускай! — заорал я, выкручивая тягу на сто двадцать процентов от номинала.

Раздался пугающий, оглушительный скрежет. Опоры магнитных захватов не выдержали колоссальной тяги маршевых двигателей. Их просто вырвало с корнем из потолка ангара.

«Стервятник» вырвался на свободу. Корабль рванул вперед, снося контейнеры, остатки кранов и всё, что попадалось на пути.

Прямо по курсу были внешние створки ангара, отделяющие базу от открытого космоса. Они уже начали медленно закрываться, переходя в режим полной герметизации.

Я не стал тормозить. Я направил тяжелый, тупорылый нос баркаса прямо в стык закрывающихся бронированных плит.

Удар был такой силы, что меня чуть не выбросило из кресла, несмотря на грави-компенсаторы. Броня баркаса смялась, экраны погасли на долю секунды, но колоссальная кинетическая энергия сделала свое дело. Створки ангара выгнулись наружу и лопнули, как яичная скорлупа.

Воздух из ангара с оглушительным свистом вырвался в образовавшуюся пробоину, унося с собой тела, обломки металла и контейнеры.

А в следующее мгновение грохот исчез. Наступила абсолютная, звенящая тишина.

За обзорным стеклом больше не было серых стен Фэрра-4. Там была бесконечная, клубящаяся фиолетово-зеленая мгла ионной туманности.

Я откинулся в кресле пилота, чувствуя, как по лицу текут слезы вперемешку с кровью и потом. Я сделал это. Я вырвался. Маршрут «Омеги» был в кармане, а гиперкатушки в трюме.

Но радар на консоли внезапно ожил, пискнув тревожным красным сигналом. За моей спиной, из зияющей раны в боку астероида, один за другим начали вылетать хищные силуэты ксаарианских перехватчиков.

Грязный бой на базе был окончен. Но настоящая война только начиналась.