Сброшенная маска

Двадцать минут. Для кого-то это время, за которое можно неспеша выпить чашку кофе. Для меня это была тонкая, тающая на глазах грань между жизнью и мучительной смертью на разделочном столе Инквизиции.

Я бежал по техническим коридорам базы Фэрра-4, забыв про изящество ксаарианской походки. Сейчас я двигался так, как учили в учебке земного спецназа — низко пригнувшись, тяжело и мощно отталкиваясь от палубы, экономя каждое дыхание. Боль в обожженном бедре притупилась, сменившись пульсирующим жаром, который разгонял по венам адреналин.

Белые, стерильные стены жилых блоков остались позади. Вокруг снова потянулись ржавые переборки, пучки толстых кабелей под потолком и гудящие трубы сектора логистики. Воздух здесь был спертым, пахло горелым маслом, озоном и техническим мусором.

Навигатор в линзах вел меня к ангару утилизации №7. Это была самая грязная дыра на всей базе. Сюда свозили отработанные элементы реакторов, сгоревшие гиперкатушки и прочий высокотехнологичный шлак, который затем грузили на автоматизированные баркасы и сбрасывали в ионную туманность. Именно сюда я приказал отправить детали для «Аскольда». И именно здесь стоял мой билет на свободу.

Тяжелые створки шлюза, ведущего в ангар, были полуоткрыты. Как Ваэль и обещал, блокировка здесь была снята. Но моя интуиция, отточенная годами выживания в Диком Космосе, буквально вопила об опасности.

Я замедлил шаг, вытащил из кобуры плазменный пистолет — не тот, что я взорвал в ядре, а запасной, снятый с оглушенного гвардейца по пути, — и прижался спиной к холодной переборке у самого входа.

Внутри стояла мертвая тишина. Не гудели погрузчики, не перекрикивались рабочие низших каст. Только мерное, утробное ворчание дежурных генераторов.

Я осторожно выглянул из-за угла.

Ангар поражал своими размерами. Огромная пещера, вырубленная в теле астероида, была уставлена контейнерами, штабелями металлолома и цистернами с хладагентом. В дальнем конце, на магнитных захватах над шлюзовой воронкой, висел он — мусорный баркас класса «Стервятник». Ржавый, угловатый, уродливый кусок металла с мощными маневровыми двигателями. Красота меня не волновала. Меня волновало то, что он был способен выйти в открытый космос.

Путь к баркасу преграждала широкая погрузочная площадка, залитая тусклым желтым светом. Никого.

Я сделал глубокий вдох, готовясь к рывку. Если я смогу добраться до пульта управления баркасом, я активирую экстренную отстыковку.

Я шагнул в ангар, держа пистолет на уровне груди, и быстро пошел между контейнерами, постоянно проверяя фланги. До пандуса корабля оставалось метров пятьдесят. Сорок. Тридцать.

Щелк.

Звук был тихим, но в огромном пустом ангаре он прозвучал как удар колокола. Это был звук снимаемого предохранителя на магнитной винтовке.

В ту же секунду желтое дежурное освещение погасло. С потолка ударили ослепительно-белые лучи прожекторов, скрестившись прямо на мне. Я инстинктивно вскинул руку, прикрывая глаза от слепящего света, и нырнул за ближайший штабель стальных балок, тяжело перекатившись через обожженную ногу.

Воздух там, где я только что стоял, вскипел от плазменных разрядов. Пол ангара брызнул расплавленным шлаком.

— Вы действительно думали, что я позволю вам уйти? — голос Инквизитора Ваэля, усиленный внешними динамиками его брони, раскатился под сводами ангара.

Я осторожно выглянул в щель между балками. Они ждали меня. Из-за укрытий, с верхних ярусов и от самого пандуса баркаса начали выходить гвардейцы Инквизиции. Их было не меньше дюжины. Элитные бойцы в тяжелой черной броне, с винтовками наперевес.

А в центре этой идеальной полусферы смерти стоял сам Ваэль. На нем больше не было парадного плаща. Инквизитор облачился в легкий штурмовой экзоскелет. В его руках был длинноствольный импульсный карабин.

Его лицо искажала гримаса абсолютной, холодной ненависти.

— Мой шантаж не сработал? — крикнул я из-за укрытия, проверяя заряд батареи в пистолете. Восемьдесят процентов. Мало, против двенадцати бронированных целей.

— Вы недооценили мою решимость, чужак, — голос Ваэля эхом отскакивал от стен. — Я проанализировал ваш так называемый блеф, пока вы бежали сюда. Протокол «Мертвая рука»? Передача данных напрямую в Совет? Чушь. «Сингулярность» повреждена, а внешние антенны заблокированы физически. Вы не сможете отправить ни единого байта, даже если ваше сердце взорвется. Вы лгали.

— Уверен на сто процентов? — я попытался потянуть время, осматривая пути отхода. Их не было. Меня зажали в клещи.

— Уверен на девяносто девять, — холодно ответил Инквизитор. — А один процент риска я готов взять на себя. Потому что оставить вас в живых — значит признать свое поражение перед грязным животным. Я убью вас здесь, спишу это на сопротивление при аресте, а ваш труп пущу на биоматериалы. Ваш мозг мы вскроем слой за слоем.

Он поднял руку, отдавая приказ. — Взять его. Желательно живым. Если будет сопротивляться — отстрелите ему ноги.

Гвардейцы начали методично, тактически грамотно смыкать кольцо. Они двигались двойками, прикрывая друг друга, скользя по полу с той самой пугающей ксаарианской грацией.

«Игры в аристократа закончились, Макс, — сказал я себе. — Добро пожаловать в Дикий Космос».

Я не стал ждать, пока они зажмут меня в угол. Я оттолкнулся от пола, высунулся из-за балок с левой стороны и открыл огонь.

Я стрелял не по гвардейцам — их тяжелая броня поглотила бы легкие заряды моего пистолета. Я стрелял по цистернам с хладагентом, стоявшим на ярусе прямо над ними.

Три плазменных сгустка пробили тонкий металл емкостей. Раздался громкий шипящий звук, и на гвардейцев обрушился водопад сверхохлажденного жидкого азота.

Ксаарианцы закричали. Их грация испарилась. Температура жидкости была такой, что броня мгновенно покрылась ледяной коркой, а сервоприводы экзоскелетов заклинило. Двое гвардейцев рухнули на пол, превратившись в неподвижные ледяные статуи.

— Огонь на поражение! — взревел Ваэль, теряя остатки самообладания.

Ангар превратился в филиал ада. Плазменные заряды ксаарианцев ударили по моему укрытию, откалывая куски стали. Воздух гудел от электромагнитных импульсов.

Я бросился на землю, ползя по-пластунски под прикрытием труб. Мой мозг переключился в чистый боевой режим. Никакой текучести. Никаких «перенаправлений импульса». Только жестокая, грязная геометрия выживания. Угол. Линия огня. Рикошет.

Я вынырнул из-за переборки, двумя быстрыми выстрелами в стыки брони снял еще одного штурмовика и тут же перекатился за массивный контейнер с отработанными двигателями. Над моей головой пронеслась очередь Ваэля, расплавив край контейнера в булькающую лужу.

— Выжимай его! — командовал Инквизитор. — Гранаты!

Я услышал характерный металлический лязг. Из-за укрытий гвардейцев в мою сторону полетели три цилиндра.

Обычные гранаты я бы попытался отбросить. Но эти цилиндры светились неприятным синим светом. Это были не фугасы. Это были ЭМИ-гранаты класса «Шок-волна», предназначенные для вывода из строя электроники и паралича нервной системы.

Бежать было некуда. Сзади стена, по бокам — простреливаемое пространство.

Один из цилиндров ударился о край моего контейнера, срикошетил и упал прямо мне под ноги, недобро мигая синим индикатором.

«Твою мать».

Я инстинктивно сжался в комок, отвернулся, закрыв голову руками, и вжал лицо в грязный металлический пол ангара.

Взрыва не было. Был лишь сухой, трескучий хлопок, словно лопнул гигантский вакуумный пузырь. А затем пришла Волна.

Пространство вокруг меня исказилось. Ослепительная синяя вспышка прошила тело насквозь. Воздух мгновенно наполнился густым запахом жженого озона и плавленого пластика.

Мои зубы лязгнули, мышцы свело жесточайшей судорогой. Я закричал, не в силах контролировать спазм. Казалось, кто-то подключил мои нервные окончания напрямую к высоковольтному трансформатору.

Но хуже всего было то, что произошло с моей экипировкой.

Плазменный пистолет в моей руке издал жалобный писк, его аккумулятор закоротило, и оружие превратилось в бесполезный кусок горячего металла. Наручный терминал с координатами маршрута потух.

А затем я почувствовал острую, жгучую боль на шее.

Голографический ошейник-маскиратор, сложнейшее устройство, обманывавшее квантовые сенсоры и глаза ксаарианцев, не выдержал прямого электромагнитного удара. Встроенные микропроцессоры вспыхнули. Ошейник с треском лопнул, осыпав мою шею искрами, и куском оплавленного шлака отвалился на пол.

Вместе с ним исчезла иллюзия.

Проекция высокого, бледнокожего аристократа с заостренными ушами и идеальными чертами лица замерцала, пошла цифровыми помехами и растворилась в воздухе, как дым на ветру.

Я лежал на спине, тяжело хватая ртом воздух. Спазм начал отступать. В ушах звенело.

— Он контужен! Взять его! — донесся до меня искаженный звоном голос Ваэля.

Я услышал тяжелые шаги гвардейцев, обходящих контейнер. Их было трое. Они шли с поднятыми винтовками, готовые расстрелять меня при малейшем движении.

Я медленно, с трудом оперся руками о пол и сел. Мое лицо было мокрым. Театральный грим, который Док так тщательно наносил, потек от пота, смешался с машинным маслом и сажей от взрыва. Светлые контактные линзы, имитирующие ксаарианские глаза, съехали, обнажив мои настоящие, человеческие зрачки.

Гвардейцы вышли из-за угла, вскидывая оружие.

И замерли.

Они остановились так резко, словно врезались в невидимую стену. Винтовки в их руках дрогнули и опустились на пару сантиметров.

Я поднял голову и посмотрел на них.

То, что они увидели, сломало их психику на базовом, инстинктивном уровне. Ксаарианцы привыкли к идеальной симметрии, к бледной коже, к вытянутым лицам и глазам с вертикальными зрачками. Они считали себя вершиной эволюции, венцом творения.

А перед ними на полу сидел монстр.

Широкоплечий, тяжелый, с грубой, угловатой челюстью. Кожа неестественного, смугло-персикового оттенка, покрытая грязью и потом. Круглые, маленькие уши. И глаза... Глаза хищника с абсолютно круглыми, темными зрачками, в которых горела первобытная, звериная ярость существа, загнанного в угол.

От меня разило чужой химией. Запахом тяжелой гравитации, аммиака и железа. Я был для них чужим до тошноты, до подсознательного, генетического ужаса. Я был пришельцем из тех темных сказок, которыми ксаарианцы пугали своих детей.

— Что... что это такое? — прошептал один из гвардейцев. Его голос, искаженный вокодером, дрожал от искреннего, неконтролируемого страха. Он сделал шаг назад.

Они никогда не видели людей. Для гарнизона Фэрра-4 человечество было лишь строчкой в сводках о далеких приграничных конфликтах.

Даже Ваэль, который всё понял еще в тренировочном зале, замер, выйдя из-за укрытия. Одно дело — догадываться, опираясь на логику и обоняние. Совсем другое — увидеть это своими глазами. Инквизитор смотрел на меня, широко раскрыв глаза, и на его лице на долю секунды отразился священный трепет перед неизвестным.

Эта секунда их первобытного шока — это было всё, что мне нужно.

— Бу! — хрипло, сорванным настоящим баритоном произнес я, сплевывая сгусток крови на стерильный пол.

Маска была сброшена. Эл-Тарис умер, растаяв в электромагнитной вспышке. Остался только Макс — офицер Земли, наемник, спецназовец. И мне больше не нужно было играть по их правилам.

Я не стал тянуться за бесполезным пистолетом. Я оттолкнулся от пола с силой, на которую было способно только тело, выращенное на Земле. Гравитация в ангаре была стандартной для базы, а значит, для меня — сниженной.

Я прыгнул вперед, преодолев три метра до ближайшего оцепеневшего гвардейца за долю секунды.

Ксаарианец попытался вскинуть винтовку, но его рефлексы опоздали. Я не стал использовать изящные перенаправления. Я просто врезался в него всем своим весом, как таран.

Мой кулак, закованный в композитную перчатку брони, с хрустом впечатался прямо в визор его шлема. Полимер треснул. Голова гвардейца дернулась назад, позвонки издали тошнотворный звук, и он рухнул на пол, выронив оружие.

Я перехватил его импульсную винтовку в воздухе, еще до того, как она коснулась палубы, развернулся на пятках и, не целясь, вдавил спуск, поливая огнем остальных.

— Убейте это! — истерично завизжал Ваэль, прячась за контейнер. — Убейте его немедленно!

Но идеальный строй Инквизиции был разрушен. Страх перед неизвестным чудовищем, которое двигалось с невозможной, грубой скоростью, посеял в их рядах панику.

Я передернул затвор чужой винтовки, оскалившись в дикой, совершенно человеческой улыбке. Кровь стучала в висках.

— Ну что, ищейки, — прорычал я на чистом русском, зная, что их переводчики сейчас сойдут с ума от незнакомой лингвистики. — Потанцуем по-нашему?

Ангар вновь озарился вспышками выстрелов. Но теперь это была моя территория. Территория Дикого Космоса. И я собирался проложить себе путь к кораблю по их трупам.