Кровь на арене

Тренировочные залы сектора Аэрум располагались на верхних ярусах базы Фэрра-4. Здесь не было гудящих труб, запаха озона и машинного масла, как на технических уровнях, или суетливой толчеи административного ядра. Аэрум был местом для избранных. Царством стерильной чистоты, идеальной геометрии и абсолютной тишины.

Я шел по белоснежному коридору, и мои шаги по матовому полимеру не издавали ни звука. Легкий тренировочный комбинезон из черного микроволокна сидел как вторая кожа. Он не стеснял движений, но и не скрывал ничего. Дешифратор Грини пришлось оставить в каюте — спрятать массивный браслет под тонкой тканью было невозможно. Сейчас я был абсолютно уязвим. Без связи, без оружия, без поддержки. Только я, тонкий слой голографического грима и моя память, в которую Док наспех загрузил боевые протоколы ксаарианцев.

Я чувствовал, как по спине струится холодный пот, хотя температура в коридоре поддерживалась на идеальной, прохладной отметке. Мое тело реагировало на стресс. Человеческая физиология готовилась к бою: надпочечники выбрасывали в кровь лошадиные дозы адреналина, сердце колотилось в грудной клетке, требуя кислорода, мышцы напряглись, превращаясь в тугие стальные канаты.

«Расслабься, — приказал я себе, останавливаясь перед высокими раздвижными дверями четвертого зала. — Ксаарианцы не напрягаются. Они текут. Они скользят. Ты — вода. Ты — Эл-Тарис».

Я закрыл глаза, сделал три глубоких вдоха, пытаясь замедлить пульс, и провел рукой по жесткому воротнику-стойке, где прятался излучатель маскиратора. Убедившись, что иллюзия бледного лица и заостренных ушей работает стабильно, я шагнул вперед. Датчики движения уловили мое присутствие, и створки бесшумно разъехались.

Зал был огромным. Сферическое помещение, залитое ровным, бестеневым светом. Пол покрывал чуть пружинящий материал, напоминающий земное татами, но обладающий микроскопической текстурой для идеального сцепления. Гравитация здесь была искусственно снижена на пятнадцать процентов — стандарт для боевых тренировок Первой Крови, позволяющий увеличить скорость маневров и высоту прыжков.

Инквизитор Ваэль уже был там.

Он стоял в самом центре белого круга, заложив руки за спину. На нем был точно такой же черный тренировочный костюм, облегающий его сухое, жилистое тело. Без своего тяжелого плаща, поглощающего свет, он казался меньше, но от этого не менее опасным. Он походил на сжатую пружину, на ядовитую змею, замершую перед броском.

— Вы пунктуальны, командор, — голос Ваэля эхом отразился от гладких стен. В его тоне не было ни враждебности, ни радости. Только холодный, аналитический интерес.

— Вы оторвали меня от дел, Инквизитор. Я предпочитаю заканчивать неприятные формальности как можно быстрее, — процедил я, неторопливо спускаясь по ступеням на ринг. Я контролировал каждый свой шаг, стараясь ступать мягко, перенося вес с носка на пятку, имитируя грацию хищной кошки.

Ваэль не сводил с меня своих темно-серых, немигающих глаз. — Неприятные формальности? О, не будьте так суровы, Эл-Тарис. В наше время настоящим офицерам так редко удается скрестить клинки. Мы все больше сидим за терминалами, разглядывая голограммы. Тело забывает, для чего оно создано.

Он изящным жестом указал на магнитную стойку у края ринга. На ней покоились два тренировочных меча-вакари.

Я подошел к стойке и взял один из них. Оружие было невероятно легким, рукоять, обтянутая шершавым полимером, идеально легла в ладонь. Вакари напоминали земные катаны — с легким изгибом клинка, — но лезвие не имело металлической заточки. Вместо него вдоль тупой кромки тянулась тонкая полоса излучателя.

Я нажал кнопку на рукояти. Раздался низкий, вибрирующий гул, и вдоль клинка вспыхнуло фиолетовое поле ионизированной плазмы. Это не было смертельным оружием. Плазма была настроена на поражение нервной системы. Касание такого лезвия вызывало локальный паралич и болевой шок, сопоставимый с ударом промышленного электрошокера. Убить на тренировке было сложно, но заставить противника корчиться на полу от боли — проще простого.

Ваэль взял второй меч и активировал его. Фиолетовые отсветы заиграли на его бледном лице. — Травма вестибулярного аппарата, — задумчиво произнес Инквизитор, делая несколько плавных, круговых взмахов клинком. Воздух недовольно зашипел. — Врачи говорят, вы чудом пережили болтанку в капсуле. Я хочу проверить, не повлияло ли это на ваши хваленые рефлексы. Вы ведь были лучшим фехтовальщиком Академии в свое время. Стиль «Падающей кометы», если не ошибаюсь?

Он провоцировал меня. Он прощупывал мои знания. — Мой стиль — это мое дело, Ваэль, — холодно ответил я, вставая в базовую защитную позицию. Правая нога чуть впереди, клинок под углом в сорок пять градусов, левая рука отведена назад для баланса. — И если вы рассчитываете на легкую победу над инвалидом, вас ждет горькое разочарование.

— Я никогда не рассчитываю на легкость, — Ваэль улыбнулся. Это была мертвая улыбка, не коснувшаяся глаз. — Начинайте, командор.

Он не стал вставать в стойку. Он просто стоял, опустив клинок к полу, полностью открытый. Это было высшее проявление высокомерия. И приглашение в ловушку.

Я не стал бросаться вперед. Земной инстинкт внутри меня кричал: «Рвани на сближение, сбей его с ног, впечатай рукоять в челюсть!» Но ксаарианцы так не дрались. Их бой был математикой, геометрией, выверенным танцем.

Я сделал плавный, скользящий шаг в сторону, начиная обходить его по кругу. Ваэль поворачивался вслед за мной, словно стрелка компаса, примагниченная к моему центру тяжести.

Мы кружили так секунд десять. Тишину зала нарушало лишь тихое гудение двух плазменных полей.

А затем он ударил. Без предупреждения. Без замаха. Без крика.

Инквизитор просто исчез с того места, где стоял, и материализовался прямо передо мной. Сниженная гравитация позволила ему сделать рывок невероятной скорости. Его вакари описал смазанную фиолетовую дугу, метя мне в правое плечо.

Рефлексы Земли взвыли. Мое тело попыталось инстинктивно вжаться в пол, принять жесткий блок на предплечье и ударить левым хуком наотмашь. Я подавил этот порыв невероятным усилием воли. Я буквально приказал своим мышцам расслабиться в тот момент, когда они хотели окаменеть.

Вместо блока я сделал «текучий уход». Я чуть подался назад и влево, позволяя фиолетовому лезвию со свистом рассечь воздух в миллиметре от моей груди. Озон ударил в ноздри. Одновременно с уходом я провернул кисть, нанося короткий, режущий удар по его открытому запястью.

Но Ваэля там уже не было. Промахнувшись, он не потерял равновесия. Он использовал инерцию своего удара, чтобы закрутиться волчком, и его клинок, описав полный круг, пошел мне в ноги.

Я разорвал дистанцию, отпрыгнув назад. — Неплохо, — тихо сказал Инквизитор, не останавливая вращения своего оружия. — Но вы слишком зажаты, Эл-Тарис. В ваших движениях нет былой легкости. Вы двигаетесь так, словно каждый шаг причиняет вам боль.

— Это лишь разминка, — процедил я сквозь зубы.

Он снова бросился в атаку. На этот раз это был град ударов. Фиолетовые вспышки слились в сплошной ореол света. Ваэль атаковал с пугающей методичностью. Верхний уровень, средний, ложный выпад в колено, укол в лицо.

Я ушел в глухую оборону. И это был самый сложный бой в моей жизни. Не потому, что противник был сильнее, а потому, что мне приходилось бороться с самим собой.

Каждый раз, когда я отбивал его клинок, мои руки стремились встретить удар жестко, «кость в кость», чтобы погасить кинетическую энергию. Но ксаарианский меч не терпел грубости. Если встретить удар в лоб, плазменное поле срикошетит. Я должен был принимать его удары по касательной, перенаправляя их в пустоту, сливаясь с ритмом врага.

Зал наполнился треском скрещивающихся полей. Я отступал, скользя по белому татами. Мой мозг работал на пределе, пытаясь синхронизировать знания о ксаарианском фехтовании с моторикой человеческого тела.

«Левее. Отвод. Скрутка корпуса. Парирование. Полушаг назад», — командовал я сам себе.

Ваэль был безупречен. Он не тратил лишней энергии, его дыхание оставалось ровным. А вот я начал уставать. Земной метаболизм давал о себе знать. Сердце перекачивало кровь с бешеной скоростью, легкие жадно хватали стерильный воздух зала. Под слоем театрального грима на лице обильно выступил пот. Мой тренировочный костюм уже прилип к спине.

— Вы тяжело дышите, командор, — голос Ваэля прорезался сквозь гул плазмы. Он нанес колющий удар, который я едва успел отвести в сторону. — Травма капсулы повредила ваши легкие?

— Я просто скучаю, — я попытался огрызнуться, но голос предательски дрогнул от напряжения.

Мне нужно было перехватить инициативу. Пассивная защита измотает меня быстрее, чем я совершу ошибку.

Я дождался очередного широкого замаха Инквизитора и вместо того, чтобы отступить, шагнул внутрь его атаки. Это был опасный маневр из стиля «Стеблей на ветру». Я пропустил его лезвие над своим правым плечом, и, оказавшись к нему вплотную, нанес короткий тычок рукоятью своего вакари ему в солнечное сплетение.

По правилам Земли, я бы пробил ему грудину. Но я сдержал силу удара, лишь обозначая контакт, и тут же попытался подсечь его под колено клинком.

Ваэль изогнулся под немыслимым углом. Рукоять скользнула по его ребрам, не причинив вреда. Он оттолкнулся от пола, взмыл в воздух в невероятном акробатическом кульбите и, перелетев через меня, приземлился за моей спиной.

Я едва успел развернуться, как его клинок обрушился мне на левое бедро. Я не успел поставить блок.

Фиолетовая плазма коснулась ткани комбинезона. Вспышка боли была такой силы, что у меня потемнело в глазах. Словно в ногу вонзили раскаленный гвоздь, а затем пустили по нему ток высокого напряжения. Мои мышцы свело жесточайшей судорогой. Я рухнул на одно колено, едва не выронив меч.

Левая нога от бедра до колена полностью онемела, превратившись в кусок чужого, непослушного мяса.

Ваэль не стал добивать. Он элегантно отступил на пару шагов, опустив клинок, и наблюдал, как я борюсь с болью.

— Первая кровь, Эл-Тарис, — тихо констатировал он. — Вы стали медлительным. Ваши рефлексы запаздывают. А еще... вы двигаетесь угловато. Когда я нанес удар, вы инстинктивно сжались, чтобы принять боль. Ксаарианец бы расслабил мышцы, чтобы минимизировать поражение нервных узлов. А вы напряглись. Как... низшее животное, ожидающее удара хлыстом.

Он снова бил по психике. Он видел, что мои реакции не соответствуют его расе. Моя маска трещала по швам. И дело было не в голограмме, а в физиологии.

Я стиснул зубы так, что чуть не сломал челюсть. Вкус крови солоновато-медным привкусом осел на языке — я прокусил губу.

«Вставай, — сказал я себе. — Вставай, иначе он позовет охрану прямо сейчас».

Опираясь на меч, я медленно поднялся. Левая нога почти не держала, мне приходилось переносить весь вес на правую. Иллюзия текучего, грациозного ксаарианца была разрушена. Я стоял слегка сгорбившись, тяжело дыша, глядя на Ваэля исподлобья. Как загнанный волк. Как человек.

— Вы не закончили, Инквизитор, — хрипло произнес я. — На арене бой идет до признания поражения. Я его не признаю.

Ваэль чуть склонил голову набок. Его глаза блеснули хищным, исследовательским азартом. — Как скажете.

Он пошел в финальную атаку. Быструю, жесткую, лишенную прежней игры. Он собирался закончить бой, парализовав мне вторую ногу или руку.

Его клинок замелькал с ужасающей скоростью. Я мог лишь отбиваться, стоя практически на одном месте. Боль в бедре пульсировала в такт ударам сердца. Я проигрывал. В ксаарианском фехтовании без работы ног ты — труп.

И тогда я принял решение. К черту изящество. К черту маскировку стиля. Если я сейчас упаду, он снимет с меня маскиратор. Мне нужно было победить. Любой ценой.

Ваэль нанес ложный колющий в грудь, мгновенно переведя его в рубящий по правой руке. Классическая связка. Я видел ее начало.

Вместо того чтобы попытаться отвести удар или уклониться, я совершил самоубийственный, с точки зрения ксаарианца, маневр. Я бросился прямо на его лезвие.

Я поймал его рубящий удар на жесткий, глухой блок, скрестив свой клинок перпендикулярно его вакари. Сила удара была такова, что мои суставы хрустнули, но я не сдвинулся ни на миллиметр. Я вложил в этот блок весь свой вес, всю свою массу, уперевшись здоровой ногой в пол так жестко, словно врос в него корнями.

На долю секунды Ваэль замер, пораженный тем, что его клинок не отбросил меня, а наткнулся на непробиваемую стену. Его идеальный баланс нарушился, потому что он рассчитывал на текучее сопротивление, а получил бетонную преграду.

Этой доли секунды мне хватило.

Отбросив ксаарианские правила, я отпустил левую руку от рукояти своего меча, сжал ее в кулак и нанес короткий, грязный, жестокий апперкот снизу вверх, прямо под ребра Инквизитора. В солнечное сплетение.

Удар не был защищен никакими полями. Это был чистый кинетический контакт. Человеческий кулак врезался в ксаарианскую плоть.

Ваэль глухо охнул. Воздух со свистом вырвался из его легких. Его глаза расширились от шока — ксаарианцы не били кулаками.

Пользуясь его замешательством, я провернул свой вакари, вырывая оружие из его ослабевших пальцев. Фиолетовый клинок Ваэля отлетел в сторону.

Не давая ему вздохнуть, я сделал подсечку правой, здоровой ногой. Инквизитор рухнул на спину, тяжело ударившись о татами.

Прежде чем он успел перекатиться, я наступил ботинком на его правое запястье, пригвоздив его к полу, и опустил гудящее лезвие своего меча в сантиметре от его бледного горла.

Озон опалил его кожу. Я стоял над ним, тяжело, со свистом втягивая воздух. Моя грудная клетка ходила ходуном. Пот катился градом, заливая глаза, струясь по шее под голографический воротник. Но я победил.

— Вы... проиграли, Инквизитор, — выдохнул я, заставляя вокодер имитировать ледяное презрение Эл-Тариса, хотя мой настоящий голос срывался на хрип. — Ваши фокусы... не сработали.

Я ждал, что в его глазах появится страх. Унижение. Злость. Но Ваэль, прижатый к полу, с клинком у горла, лежал абсолютно спокойно. Он смотрел на меня снизу вверх не как на победителя, а как биолог смотрит на редкое насекомое, наконец-то пойманное в банку.

Его грудная клетка медленно поднялась. Он сделал глубокий, очень медленный вдох через нос. Затем еще один. Он принюхивался.

Внезапно губы Ваэля растянулись в широкой, жуткой улыбке. Это была улыбка абсолютного триумфа.

— Поразительно, — прошептал он. Его голос не дрожал, несмотря на нехватку воздуха от моего удара. — Просто поразительно.

Я чуть сильнее надавил клинком, так, что фиолетовое поле начало слегка обжигать его кожу. — Что смешного, ищейка? Признавай поражение.

Ваэль проигнорировал мой приказ. Он продолжал смотреть на меня, и в его глазах читалась ледяная уверенность.

— Ваш грим... это шедевр, — тихо сказал Инквизитор. — Ваши движения можно списать на последствия травмы. Тот варварский, грязный удар кулаком, который вы только что применили, можно списать на шок или отчаяние. Вы почти заставили меня усомниться в собственных инстинктах.

Он сделал еще один короткий вдох. — Но есть то, что вы не в силах изменить, кем бы вы ни были под этой маской.

Холодок страха, гораздо более сильный, чем боль в парализованной ноге, пополз по моему позвоночнику. — О чем ты бредишь?

— О химии, — Ваэль улыбнулся шире. — Ксаарианцы потеют, это правда. Но наш метаболизм основан на иных белковых связях. Наш пот — это вода и легкие эфиры. Он почти не имеет запаха. А сейчас...

Инквизитор посмотрел прямо в мои глаза, и мне показалось, что он видит сквозь линзы. — А сейчас от вас разит, как от загнанного животного. Я чувствую запах аммиака. Запах молочной кислоты. Запах тяжелых металлов и солей. Это секреция желез существа, эволюционировавшего в условиях высокой гравитации и постоянной физической борьбы за выживание.

Он говорил тихо, но каждое слово падало, как удар кувалды.

— Вы пахнете Землей, — произнес Ваэль.

Моя рука с мечом дрогнула. Я был готов убить его прямо сейчас. Одно движение — и плазма пережжет его гортань и нервные стволы.

Ваэль уловил мое намерение. — Убьете меня — и через три секунды в этот зал ворвется десяток штурмовиков Инквизиции, — спокойно сказал он. — Система мониторинга отслеживает мой пульс. Если он остановится, база перейдет в режим блокировки. Вы не дойдете даже до лифта.

Он был прав. Я находился в самом сердце вражеского улья.

— Опустите клинок, человек, — мягко, почти ласково приказал Ваэль. — Вы проиграли эту дуэль задолго до того, как мы вышли на татами.

Я медленно, нехотя отвел вакари от его горла и деактивировал лезвие. Фиолетовый свет погас, оставив нас в холодном белом освещении зала. Я убрал ногу с его руки и отступил на шаг, прихрамывая.

Ваэль грациозно поднялся, отряхнул свой черный комбинезон и поправил воротник. На его лице больше не было ни тени усталости. Только холодный, расчетливый интеллект.

— Что теперь? — хрипло спросил я. — Позовешь своих псов? Отправишь меня в пыточные камеры?

Инквизитор подошел к магнитной стойке и аккуратно положил свой меч на место. — Пытки — это так примитивно, — он повернулся ко мне. — Если я сдам вас сейчас, Трибунал просто казнит вас, а военные устроят чистку, чтобы скрыть свой позор. Нет. Вы, человек, умудрились проникнуть на самую защищенную базу Империи. Вы получили доступ к логистике. Вы взломали наши коды. И вы чего-то ждете.

Он медленно подошел ко мне вплотную. — Мне не нужен мертвый шпион. Мне нужно то, за чем вы пришли. Ваша технология маскировки. Ваши методы взлома. И главное — ваша цель на Фэрра-4.

— Я ничего тебе не скажу, — я сжал кулаки.

— О, вы скажете, — Ваэль тихо рассмеялся. — У вас нет выбора. Завтра начнется плановая полная изоляция систем «Сингулярности» для профилактики. Что бы вы ни внедрили в наши сети, оно будет стерто. Ваше время истекает.

Инквизитор развернулся и направился к выходу из тренировочного зала. — Я даю вам один цикл. Делайте то, что планировали. А когда закончите... мы встретимся снова. И вы отдадите мне все. В противном случае, я лично прослежу, чтобы вас освежевали заживо на глазах у всего Совета.

Двери разъехались, и Ваэль растворился в белом коридоре.

Я остался один в пустом зале. Левая нога горела огнем, пот разъедал глаза, а в груди поселился ледяной ком. План был сорван. Маскировка уничтожена. У меня оставалось несколько часов, чтобы вытащить дешифратор из суперкомпьютера, пока Инквизитор не захлопнул ловушку окончательно. И на этот раз мне придется идти на пролом.