9: Петля сжимается

Время на базе Ферра-4текло иначе. Здесь не было смены дня и ночи, лишь циклы освещения, отмеряющие смены караулов и рабочие часы логистических хабов. Для меня же время измерялось в процентах на крошечном экране дешифратора, спрятанного под магнитным браслетом.

Тридцать два процента.

Я сидел в полумраке своих апартаментов, глядя на голографическую панораму космоса за окном, и чувствовал, как внутри медленно, но верно сжимается пружина паранойи. Операция в ядре «Сингулярности» прошла успешно. Мусорный баркас с гиперкатушками отбыл в туманность, к затаившемуся «Аскольду». Казалось бы, можно выдохнуть. Нужно лишь дождаться, пока вирус Грини закончит свою работу, забрать маршрут и раствориться в пустоте.

Но я знал, что это иллюзия безопасности.

Инквизитор Ваэль не поверил ни единому биту информации, выданной ему суперкомпьютером. Я чувствовал это кожей. Такие, как он, не полагаются на машины. Они полагаются на инстинкт. А инстинкт ищейки кричал ему, что в идеальной картине мира появилась грязная, неправильная деталь. И этой деталью был я.

Тишину каюты разорвал резкий зуммер интеркома. Я вздрогнул, мгновенно опуская рукав над дешифратором, и глубоко вздохнул, возвращая лицу выражение надменной скуки, свойственной Первой Крови.

— Слушаю, — процедил я, активировав панель.

— Милорд, — голос суб-лейтенанта Корна дрожал, как натянутая струна. — Прошу прощения за беспокойство в час отдыха. Но к вам... посетитель.

— Я никого не жду, Корн.

— Он сказал, что это не терпит отлагательств, милорд. Это Инквизитор Ваэль.

Внутри меня все похолодело. Вот оно. Он пришел. — Впусти его, — ровно ответил я.

Я поднялся, поправил жесткий воротник, скрывающий голографический проектор, и заложил руки за спину.

Двери плавно разъехались. Ваэль вошел без стука, без сопровождения гвардейцев. Сегодня на нем не было тяжелого плаща — только облегающий черный мундир, подчеркивающий его худощавую, жилистую фигуру. Он двигался абсолютно бесшумно, словно хищная тень, скользящая по мраморному полу.

Его темно-серые, немигающие глаза сразу же впились в мое лицо.

— Командор Эл-Тарис, — его голос был тихим, почти вкрадчивым, но в этой мягкости скрывалась угроза. — Надеюсь, я не помешал вашей медитации?

— Вы мешаете самим фактом своего существования, Ваэль, — ответил я, не меняя позы. — Что вам нужно на этот раз? Логи чисты. Ваш суперкомпьютер подтвердил мои слова. Вы пришли принести официальные извинения?

Ваэль медленно прошелся по каюте, кончиками пальцев в черных перчатках касаясь гладких поверхностей мебели.

— Машины можно обмануть, командор, — произнес он, не глядя на меня. — Данные можно подделать. Сенсоры можно ослепить. В конце концов, техника — это лишь производная разума. А разум... разум способен на удивительную ложь.

Он резко остановился и повернулся ко мне. — Но есть вещи, которые подделать невозможно. Природа берет свое.

— Вы начинаете утомлять меня своими философскими загадками, Инквизитор. Говорите прямо или убирайтесь.

Ваэль чуть склонил голову набок, разглядывая меня с нескрываемым, пугающим любопытством. — Я наблюдал за вами. Вчера на приеме. Сегодня, когда вы ходили в логистический сектор утилизации. Зачем, кстати, аристократу Первой Крови лично спускаться в грязь к низшим кастам?

— Чтобы убедиться, что они не украдут детали моего нового корабля, — не моргнув глазом соврал я.

— Допустим, — Ваэль сделал шаг навстречу. — Но меня заинтересовало не это. Меня заинтересовала ваша моторика.

Я заставил себя не напрягать мышцы. Одно лишнее движение — и он поймет, что попал в цель.

— Ксаарианцы, — продолжил Инквизитор, — эволюционировали на планете с более низкой гравитацией, чем стандартная в этом секторе. Наш центр тяжести смещен вверх. Мы ходим, опираясь на носки, скользя. Мы перетекаем из шага в шаг. Вы же, командор... вы ходите иначе.

Он указал взглядом на мои ноги. — Вы ставите стопу жестко. Вы переносите вес на пятку. Ваш центр тяжести смещен вниз. Вы ходите не как аристократ, привыкший к палубам крейсеров. Вы ходите как пехотинец, привыкший месить грязь на планетах с высокой гравитацией.

— Я провел три цикла в спасательной капсуле, Ваэль, — мой голос хлестнул ледяным презрением, скрывая бушующую внутри панику. — С перебитыми грави-компенсаторами. Меня болтало так, что у меня до сих пор микротрещины в вестибулярном аппарате. Док базы подтвердит это, если вы соизволите прочитать медицинское заключение, а не только строить свои параноидальные теории.

— Я читал заключение, — Ваэль подошел еще ближе, вторгаясь в мое личное пространство. — Микротрещины объясняют потерю баланса. Но они не объясняют ваших рефлексов.

Он внезапно, без предупреждения, резко поднял руку, словно собираясь ударить меня по лицу.

Мой армейский рефлекс сработал быстрее мысли. Я не отшатнулся, как сделал бы ксаарианец. Я жестко вскинул предплечье для блокировки удара, слегка пригнув голову и напрягши шею.

Рука Ваэля остановилась в сантиметре от моего лица. Он даже не пытался меня ударить. Он просто проверял.

Инквизитор медленно опустил руку. На его тонких губах заиграла довольная, змеиная улыбка. — Блок «щит». Жесткая встреча кинетической энергии. Ксаарианец бы перенаправил импульс, ушел в сторону. А вы... вы приготовились принять удар на кость. Вы защищаетесь, как существо, привыкшее к постоянной физической боли. Как... человек.

Слово повисло в воздухе тяжелым, свинцовым грузом. Мое сердце пропустило удар. Он знал. Он не просто догадывался, он был абсолютно уверен. Но почему он не вызвал охрану? Почему он стоит здесь один?

— Вы перешли черту, Инквизитор, — прошипел я, глядя ему прямо в глаза, не отступая ни на миллиметр. — Если вы обвиняете меня в том, что я чужак... вызывайте трибунал. Посмотрим, как вы будете доказывать свои бредни про «походку и рефлексы» перед Советом, когда геномные сканеры подтверждают мою личность.

— О, Совет мне не поверит, — легко согласился Ваэль. — Вы правы, командор. Мои наблюдения слишком... субъективны. А я не люблю проигрывать в судах. Я предпочитаю получать доказательства иного рода.

Он развернулся и медленно пошел к дверям. — Ваша травма вестибулярного аппарата... это серьезно. Нам нужно понять, насколько она снизила вашу боеспособность. В конце концов, Империи не нужны бракованные офицеры.

У дверей он остановился и обернулся. — Я назначаю вам дружескую дуэль, Эл-Тарис. На тренировочных клинках-вакари. Завтра, в начале третьего цикла, в тренировочных залах сектора Аэрум. Только вы и я. Физическая активность проясняет разум и... срывает маски. Посмотрим, насколько хорошо ваши рефлексы работают с оружием.

— Вызов на дуэль от штабной крысы? — я позволил себе усмехнуться. — Я размажу вас по татами, Ваэль.

— Жду с нетерпением, — Инквизитор поклонился — издевательски низко, не сводя с меня своих холодных, проницательных глаз. — До завтра, командор. И постарайтесь не споткнуться по дороге. С вашей-то тяжелой походкой.

Двери закрылись за ним, отрезая меня от коридора.

Я остался стоять посреди каюты, чувствуя, как по спине струится холодный пот. Петля сжалась. Ваэль загнал меня в угол. Отказаться от вызова — значит признать слабость и подтвердить его подозрения. Согласиться — значит выйти на ринг против мастера ксаарианского фехтования, где мне придется контролировать не только каждое слово, но и каждое движение, каждый рефлекс, каждую каплю пота.

Я посмотрел на свои руки. Пальцы слегка дрожали от переизбытка адреналина. Мне предстоит драться, сдерживая всю свою армейскую, земную суть. Мне предстоит танцевать их изящный, смертоносный танец, играя по их правилам.

Но если Ваэль думает, что загнал волка в клетку, он ошибается. Завтра на арене прольется кровь. И я сделаю все, чтобы это была его кровь.