– Алина Александровна, Лазурин просил узнать, сможете ли вы принять его? – встретила Рита, заглядывая в расписание. Денис! Я совсем забыла про него. Вылетело из головы, даже не предупредила, что не смогу встретиться… Некрасиво вышло.

– Что у меня со временем? – поинтересовалась, подходя к двери.

– Вы свободны до одиннадцати, потом встреча с финансовым директором, а за ней – переговоры с Японией.

– Тогда пусть придёт. Да, и Рит, я иду на обед с мужем. Никаких встреч не назначай.

Секретарь кивнула, делая пометки. А я буквально впорхнула в кабинет, бросая папку с документами, что передала Рита, на стол, и подлетела к окну. Над городом снова висели тучи. Серые, влажные, они брызгали дождём, и на стекле висели прозрачные капли. В преддверии лета город замер, успев одеться в зелень и теперь вздыхая от облегчения, смывая городскую пыль. Хотелось раскинуть руки и закружиться под дождём, хохоча во весь голос.

– Алина Александровна, Лазурин, – щёлкнул коммутатор голосом Риты, и я обернулась, не замечая, что на лице всё ещё блуждает задумчивая улыбка.

– Не помешал? – Денис настороженно изучал меня, не спеша подходить.

– Проходи. – Я показала на кресла, потом сцепила руки перед собой, не зная, куда их деть. Села напротив, расправила юбку на коленях, посмотрела на свои ногти. Кажется, на левом безымянном откололся кусочек лака.

– Алина? – вопрос прозвучал тихо, неуверенно. Я подняла глаза. Денис сидел, наклонившись ко мне, облокотившись о колени.

– Нам надо расстаться. – Всё, я это сказала. И сразу стало легко, будто камень упал с души. А Денис выпрямился, резко, будто его ударили. Его длинные пальцы сжали колени, впиваясь в ткань брюк, и на мгновение я испугалась – столько скрытой злости было в этом движении. Но он уже взял себя в руки и теперь смотрел ровно, даже прохладно.

– Могу я узнать почему?

– Это сложно, – я замялась. Говорить о том, что хочу попытаться сойтись с мужем, было бы слишком жестоко. Но и обманывать Дениса не хотелось. Хотя он сам обо всём догадался.

– Дело в твоём муже? – теперь Денис говорил жёстко, зло. И я мгновенно ощетинилась.

– Это тебя не касается.

– Вот как? – Денис склонил голову набок, насмешливо улыбнулся. – Когда ты лежала в моей постели, меня касалось всё, что с тобой связано.

– Я благодарна тебе за всё, но дальше так продолжаться не может, мы… – Не знаю, зачем я пыталась оправдываться. Денис на глазах превращался из милого, добродушного мишки в хищника.

– Ты использовала меня, чтобы помириться с мужем, не так ли? Рассчитала время, продумала каждый шаг, сделала всё, чтобы он обратил на тебя внимание! Правильно о тебе говорят! Ледяная сука!

Он осёкся, дыша тяжело и шумно. Я смотрела на него и не узнавала, каждое слово било, будто пощёчина. Обвинения, что он бросал, были такими несправедливыми, что на глаза против воли навернулись слёзы. Только плакать мне перед ним не хватало!

– Уходи. – Я поднялась, выпрямляя спину, и посмотрела на него сверху вниз. – Ты сказал достаточно, и, хоть я и не виню тебя, лучше уходи, пока не наговорил лишнего.

– Если ты думаешь, что я спокойно позволю поступать так со мной, то ты жестоко ошибаешься.

Денис поднялся и теперь угрожающе возвышался надо мной. Но я не боялась, напротив, – вдруг стало его жалко. Кажется, он действительно верил в то, о чём говорил. Хотя разве может идти речь о любви, если ты способен наделить любимого качествами, что он мне приписывал? Он считал, что я могу поступить так низко?

– В тебе говорит злость. – Я начала уставать от этого разговора. – Уверена, когда ты посмотришь на всё более осознанно, то поймёшь…

– Чёрта с два! – оборвал Денис. – Я и сейчас всё прекрасно понимаю. – Он смерил меня полным презрения взглядом. Я стиснула зубы, чтобы не сорваться и не пуститься в пространные объяснения о том, что было на самом деле. Ему не надо об этом знать. А я не должна оправдываться.

Дверь за ним давно закрылась, а я всё ещё видела перед собой укоризненный взгляд, и на душе было очень паршиво. Правда, долго переживать мне не дали, и очень скоро водоворот работы поглотил, заставив забыть обо всём. А ближе к двенадцати Рита принесла корзину бордовых роз, едва удерживая её в руках.

– От кого это? – недовольно покосилась я, представляя, что придётся видимо отчитать Дениса за такие яркие жесты. Одно дело, когда он присылал небольшие букеты, которые легко можно было выдать за реверансы от компаний, с которыми мы сотрудничаем. Но такой букет говорит о многом. Даже не говорит – кричит.

– Там записка, – пожала плечами Рита, пытаясь сделать вид, что ей всё равно, хотя сама едва не привставала на носочки, пытаясь разглядеть имя, когда я, забыв её отпустить, вытащила белый конвертик.

«Мы пропустили завтрак. Надеюсь, с обедом повезёт больше».

Широкая улыбка расцвела на лице, и я поспешно взмахнула рукой, делая знак Рите. Разочаровано вздохнув, поняв, что подробностей не будет, она ушла. А я, чувствуя, что надо срочно с кем-то поделиться новостью, уже набирала Лену.

– Что у вас случилось с Ромй? – вместо приветствия начала подруга. – На нём лица нет. Прошёл мимо меня, закрылся в кабинете и уже второй час сидит и смотрит перед собой в одну точку.

– Мы расстались. – Уж с кем-с кем, а с Леной хотелось быть полностью откровенной.

– Я должна это выслушать, – безапелляционно заявила она. – Встретимся в обед.

– На него я иду с Ромой, – призналась я, ожидая взрыва. Но его не последовало. Лена помолчала, потом сказала медленно и зловеще:

– Ясно. Надеюсь, ты понимаешь, что я жажду подробностей?

– Сегодня после работы? Я плачу.

– Ещё бы, – фыркнула подруга.

Ветер слабо колыхал белоснежные занавески, надувая небольшими парусами. По неке сновали прогулочные катера и речные трамвайчики, по мосту медленно ползли автобусы и проносились машины. Дождь перестал, и нежно-голубое небо мелькало в разрывах облаков. Рома выбрал для простого ланча одно из самых пафосных мест Москвы и явно чувствовал себя здесь, как рыба в воде.

– Ты часто здесь обедаешь? – спросила я, когда мы сделали заказ.

– Два раза в неделю, – кивнул Рома. – Здесь отличный карпаччо и нежная утка.

– А ещё хорошенькие официантки, – невольно вырвалось, когда мимо прошла высокая брюнетка, приветливо стрельнув глазками.

– Ты действительно считаешь, что я не способен пропустить ни одной юбки? – Рома откинулся на стуле, тряхнул головой, убирая упавшую на глаза чёлку. Он выглядел сейчас расслабленным и вполне довольным собой. Так и хотелось сбить эту ухмылку с лица.

– А разве нет? – невинно поинтересовалась, отламывая кусочек булочки и скатывая её шарик.

– Позволь поинтересоваться, откуда такая уверенность?

Я скептично закатила глаза. Солнце сияло, от реки тянуло прохладой, всё вокруг было таким чудесным и нереальным, что ругаться совершенно не хотелось.

– Ром, – мягко начала, прерываясь, пока официант расставляет приборы. – О тебе и твоих похождениях знает вся компания. Неужели ты думаешь, что я…

– Подожди, – вдруг перебил он, весело хмыкая, – о каких похождениях? Хотелось бы отсюда поподробнее.

Он выглядел таким удивлённым, что я смутилась. Что я знала о его изменах кроме обрывков чужих разговоров? И разве упоминалось в них хоть раз имя Ромы? Новый пазл встал на своё место, и пока я потрясённо вспоминала каждый раз, когда думала, что он изменяет, Рома увлечённо занялся своим салатом. Со всех презентаций и совместных вечеров я уходила первой, строя предположения по недомолвкам и многозначительным взглядам. Но отчего мне всегда казалось, что они предназначены мне?! Видно, не зря говорят, что при желании можно из любой мухи раздуть слона, дело только в воображении. Яростно вонзив вилку в салат, я мрачно захрустела рукколой, чувствуя себя полной идиоткой.

– Не делай вид, что все эти годы ты провёл, страдая по утраченной любви, – едко сорвалась и тут же прикусила язык. Глаза Ромы вмиг заледенели, но он промолчал, потянулся к стакану с соком, сделал глоток.

– Я не сторонник целибата, если ты об этом, – наконец вымолвил он, отодвигаясь и позволяя официанту переменить блюда. – Но лезть в каждые трусы, что проходят мимо… Прости, Алин, но я слишком ценю своё время.

Не верила. Я не верила тому, что слышу. Образ Ромы прочно сформировался в мозгу так давно, что представить его другим попросту не получалось.

– А как же та азиатская девица, что прилетела с собой из Греции?

– Честно? Понятия не имею, кто это. – Рома смотрел искренним и совершенно ясным взглядом. – А если серьёзно, то девиц на вилле хватало. И не все они были образцового поведения, сознаюсь. Но от чего именно эта решила, что я обратил на неё внимание, не имею ни малейшего понятия.

Видимо, скепсис в глазах скрыть не удалось. Рома фыркнул, опустил глаза, а когда поднял, я невольно улыбнулась – столько раскаяния было в них.

– Хорошо, попался. Признаю, что здесь я был не прав.

Его ладонь накрыла мою и ласково сжала, и я невольно растаяла, забыв на миг как дышать. Вдруг он замер, посмотрел пристально, прищурившись.

– Если ты не знала о приписке в контракте столько лет, откуда узнала сейчас?

– Я задумалась о разводе.

Лицо Ромы заледенело. Он убрал руку и вернулся к обеду, и несколько минут слышно было лишь стук приборов о фарфор.

– Когда ждать уведомления? – поинтересовался он бесстрастно.

– Я ещё не решила, – прошептала внезапно севшим голосом. Потом подняла на него глаза: – Но если решу, будь уверен, ты получишь всё, что тебе причитается.

– А если я не захочу уходить? – тихо проговорил он. Я сглотнула. В горле внезапно пересохло. Вокруг по-прежнему шумел город, в ресторане стоял лёгкий гул, обычный для бизнес-ланча, а за нашим столом было тихо.

– Мы это обсудим. Позже, – пообещала я и тут же отвернулась к реке, чтобы только не видеть, как на его губах расцветает улыбка.