Лия

Я долго боролась за то, чтобы выйти из этой истерики. Перед Демидом было неимоверно стыдно за свое непотребное состояние. Я бы сегодня и не сорвалась, но Ника мне тихонько на ушко шепнула, что дом наш тогда поджег дядя Боря, а не он сам загорелся. И меня накрыло. Накопилось, видимо, за столько лет ощущения собственной вины за то, что не проснулась раньше. Что не сразу сообразила разбудить всех. Что «если бы на пару минут быстрее…». А тут просто оказалось, что это был поджог и нас просто хотели убить, чтобы отцу долг не отдавать. Родители тоже хороши. Они догадывались обо всем (не могли не догадываться), но обвиняли в случившемся только меня и никого более.

А сегодня это чувство вины упало с моих плеч и растворилось, оставив за собой пустоту и непонимание. Хотя, что там не понимать-то? Если бы меня хоть кто-то любил и заботился хотя бы вполовину так, как любит и заботится Демид, то моя нервная система была бы куда крепче сегодняшней.

Боже, как же я была благодарна сейчас мужчине, который пережидал мою истерику, удерживая меня своих руках. Он не жаловался на мокрую рубашку и оторванную пуговицу. Он и бровью не повел, когда я вцепилась в него ногтями. Когда выла и прикусывала его плечо, чтобы стало хоть немного легче. Когда рыдания перестали рваться таким потоком, то мне в губы ткнулся стакан с водой. Я в три глотка выпила воду, игнорируя спазмы. Надо постараться успокоиться и прийти хоть в какую-то норму.

– Ты как? – Демид позволил мне упереться щекой в его грудь.

– Мокро, – капризно сказала я и передернула плечами.

Муж хмыкнул, отстранил меня на полминуты, за которые умудрился сбросить с себя пиджак и сорвать рубашку. Обратно я прислонилась уже к голой коже.

– Козырев, я тебе говорила, что люблю тебя? – Пробормотала, борясь с новым приступом слез.

Почему-то теперь хотелось плакать из-за любви к Демиду, а не из-за ситуации с родственниками.

– Я и так знаю, что ты меня любишь. И я тебя люблю, – он зачем-то нажал на кнопку на стене.

– А Пашка где? – Вспомнила я о ребенке, но убрать голову с плеча мужчины я не смогла, так как сил не было.

После такой истерики пошел откат в виде аномальной слабости.

– Пьет чай в кабинете главврача, – Демид усмехнулся. – Не переживай, его Макс отвезет домой, а Петр присмотрит.

– Хорошо, – кивнула я и напряглась, так как в палату вошла медсестра с набранным шприцем в руках. – Это что?

– Седативное, – Козырев решил от меня вообще ничего не скрывать. – Не бойся, я не уйду.

– Не можешь же ты со мной в палате лежать, – фыркнула я и поморщилась от того, что мне лекарство вкалывали. Неприятненько. – У тебя ж дела в офисе.

– Проживут без меня пару дней, – не согласился он и поднялся на ноги, все еще удерживая меня на руках.

– Куда мы? – Пока лекарство не начало действовать, я подняла голову.

– В отдельную палату. Аросев распорядился, – поведал он мне и, как был, с голым торсом, направился к выходу.

Мне хватило сил недовольно зыркнуть на залипшую медсестру, которая облизала моего мужа взглядом. В следующий раз ей все патлы повыдергиваю за такие взгляды. Ишь ты…

Платная палата была и отремонтирована лучше, и условия имела королевские. Отдельный санузел, зеркало на двери, широкая кровать, где можно поместиться вдвоем (хотя с габаритами Козырева это и будет проблематично).

– Я в туалет, – махнула я в сторону санузла.

Демид посадил меня на унитаз, но я тут же встала и нагнулась над раковиной. У меня ж с утра макияж был, хотелось бы смыть его не только слезами.

– Тебе что-то еще надо? – Муж обеспокоенно смотрел, как я отмываю лицо.

– Крем в сумочке, – вспомнила я. – С синенькой крышечкой.

Крем он нашел быстро, хотя я не помню, чтобы вообще сумку из машины забирала. Приведя себя в относительный порядок, я едва смогла дойти до кровати, где благополучно отрубилась.

Проснулась я от того, что было жарко. Горло почему-то саднило и пить хотелось. Несмотря на то, что веки были тяжелыми, я открыла глаза и проморгалась. Рядом со мной спал Демид, но за окном было уже совсем светло. Не похоже на утро.

Я подняла вверх руку с часами и нахмурилась. Почти девять утра. Часы сломались что ли? Почему я не проснулась в свое обычное время? Я же всегда просыпалась, даже под препаратами.

Тихо фыркнув, я опустила руку вниз и повернулась лицом к Демиду. Какой же он у меня безумно красивый.

– Проснулась? – Не открывая глаз спросил он.

– Да, – кивать было лень, поэтому я просто потерлась о его плечо носом. – Кажется, у меня часы сломались. Я не проснулась в обычное время.

Демид нахмурился и посмотрел на свои часы, потом на мои.

– Нет, не сломались. Просто тебе надо было выспаться, – прокомментировал он.

Я хмыкнула.

– Кажется, рядом с тобой я могу проспать вечность, – заметила я и приподнялась на локте, любуясь своим мужем. – Какой же ты красивый, – не удержалась от комплимента.

Демид тоже развернулся ко мне.

– Обычно мне говорят, что я страшный, ужасающий и кошмарный, – без тени улыбки сообщил он мне. – Меня боятся все, особенно подчиненные. И враги.

– Больные эти все какие-то, – фыркнула я и потянулась к нему за поцелуем, но нас прервал телефонный звонок.

Кажется, Демида потеряли на работе и теперь решили наверстывать. Пока я приводила себя в порядок, умывалась и одевалась (экстренную сумку с вещами привезли сюда еще вчера), он постоянно с кем-то разговаривал.

Через полчаса я уже стояла в кабинете Аросева, который смотрел на меня, как на особой ядовитости редкую змею. И случай рассмотреть хочется поближе, и хуже можно сделать любым своим движением.

– Милая леди, вы хоть понимаете, что бежать из больницы в вашем случае не выход. Вы давненько не ложились к нам на полный курс лечения, – напомнил он.

Я в ответ тяжело вздохнула, сделала щенячьи глазки и максимально виноватый вид.

– Но ведь вчера со мной случилась обычная истерика, – тихо ответила я. – Ни попыток суицида, ни выхода из себя и ни чего потустороннего.

Аросев постучал карандашом по столу.

– Госпожа Антонова…

– Козырева, – поправила я его.

Врач усмехнулся.

– Верно, Козырева, – согласился он со мной. – Истерика в вашем случае – благо, в сравнении с более тяжелыми состояниями. Но выдержите ли вы еще одну такую?

– Рядом с мужем я все выдержу, – подумав, ответила я.

Аросев вздохнул.

– В таком случае, я отменяю вам лечение на данный момент времени. Антидепрессанты вам пока пить не нужно, – огорошил он меня. – Отслеживайте свое состояние и постарайтесь не допускать срывов.

– Вообще без лекарств жить? – Уточнила я.

– Можете подключить витамины и спорт. Мы давно с тобой об этом разговаривали, Лия, – строго посмотрел он на меня.

Я вздохнула. Ходила я на фитнес. Толку-то? Да и в последнее время мне было откровенно не до физической нагрузки.

– Я и спорт – не совместимы, – проворчала я.

– Думаю, что тебе стоит попробовать сходить на бокс, – с чего-то решил он.

Я сделала большие глаза.

– Где я, а где бокс? – Возмутилась.

Он мое телосложение вообще видел?

– Думаю, что вам понравится, – Аросев странно улыбнулся. Мне на секунду даже показалось, что у него не все дома, но я быстро отмела эти мысли, так как лечение у этого конкретного врача мне помогало лучше всех. – Ступайте, гражданка Козырева и… постарайтесь больше не являться в клинику экстренно. Всегда нужно походить к вопросу лечения планово.

Из кабинета я вышла в крайне задумчивом состоянии.

– Выписал? – Демид тут же оказался рядом со мной.

– Угу, – моргнула я два раза и снова зависла.

– Тогда почему у тебя настолько расстроенный вид? – Не понял мой муж.

– Потому что Аросев хочет, чтобы я боксом занялась. Да я даже тренера не смогу найти, чтобы тот согласился меня тренировать. Я же мелкая, – развела я руками.

Козырев вдруг весело хохотнул.

– Уже нашла. Я – мастер спорта по боксу. Спортзал у нас дома имеется. Разберемся, – заявил он мне, прихватил за талию и потянул к выходу. – Мне сегодня на работе надо бы появиться. Но я приеду пораньше.

– Мне бы тоже на работе появиться. Веревкин уже четыре сообщения прислал, – вздохнула я. – Съезжу, посмотрю, что у него там опять случилось.

Но домой заехать все равно было надо. Собраться по-хорошему, привести себя в подобающий вид, захватить блокнот с записями.

Пашка выскочил во двор, едва мы подъехали к дому.

– Лия! – Попытался сломать он мне ребра, набросившись с объятиями. – Ты живая!

А нет, пусть обнимает. Перепугался парень.

– Смотрю, ты это сейчас исправляешь, – послышался голос Демида. – Пусти ее, она дышать не может.

Костлявые руки тут же разжались, и я смогла глотнуть воздуха.

– Фух, ты чего так реагируешь? – Спросила как можно ровнее, так как боялась испугать ребенка сильнее, чем он уже был напуган.

– Я думал, что ты там надолго, – смутился Павел и отвел взгляд.

Ясно. Боялся, что получится, как с бабушкой, которая надолго попала в больницу, а потом и вовсе умерла.

– Паш, мне не настолько много лет, чтобы ты так за меня переживал. Идем, позавтракаем и нужно на работу ехать, – посмотрела я на часы.

У невротика Веревкина ЧП случилось не в особняке или гостинице. Казус случился на лыжном склоне, который семимильными шагами готовили к зиме. На склон площадки ночью проникла группа молодых парней, которые решили использовать подъемник не по назначению и… Нет, они его не сломали, но умудрились свалить строительные материалы в водоотводную траншею, которую еще не успели закрыть.

– И где они сейчас? – Заподозрила я Веревкина в нехорошем.

– Судя по камерам, бежали они в южную сторону, – всплеснул он руками. – Наверное, уже форсируют Суэцкий канал.

Я только головой покачала.

– Скинь-ка мне физиономии этих индивидуумов. Поищу их своими методами, – прикинула я расстояние до поселка.

Первым делом я позвонила Нике.

– Алло, – невыносимо бодрым голосом ответила она.

– Привет, – решила я быть вежливой. – Это Лия…

– О, привет, – обрадовалась девушка. – Я как раз думала тебе звонить. Слушай, тут в нашу кутузку приперся областной прокурор, который услышал где-то краем уха о семейной мафии, которая кучу преступлений совершила и была поймана доблестной мной.

– И чего? – Предвкушающе спросила я.

– Оо, – протянула она. – Новые погоны мне обеспечены. А вот твоим придется не сладко. Дело было решено вынести в информационное поле, чтобы показать доблесть правоохранительных органов во всей красе. Но уверена, что твоим родителям грозит лишь административка. У них вроде бы ничего серьезного не нашли. А вот кто-то сядет надолго.

– Надеюсь, – вспомнила я про дядю Борю. – Слушай, я тебе по делу звоню.

Я обрисовала Нике ситуацию и отправила ей видео с камер. Сама же направилась прямиком на кухню особняка, где всем заправляла Соня, заимевшая уже двух помощников.

– Добрый день, – на кухне я оказалась уже после обеда, поэтому повариху нашла рядом с холодильником с овощами.

– Ой, Лиечка Рудольфовна, а у нас все хорошо, – едва Софья увидела меня, как тут же расцвела в улыбке. – В особняке все номера заняты, а в гостинице еще остались. Про Анискина в газете написали, так к нам толпы теперь ездят просто на медведя посмотреть. Ресторан тоже зашивается. В гостинице, конечно, есть свободные номера, но ведь сюда еще просто так из города люди едут.

Я тихо хмыкнула.

– Это все хорошо и Веревкин будет счастлив, но я к тебе по другому вопросу. Ты этих балбесов знаешь? – Сунула я ей под нос телефон с видео.

– Ой, – прижала она руки к груди, узнав одного из вредителей. – Это ж Руська. Его брат с моей сестрой в одном классе учится.

– Так, – принялась я доставать блокнот из сумки. – Мне нужны имена, пароли и контакты.

В общем, задачу по поимке виновных я, проведя нехитрое расследование, передала Нике, которая по мере нашего общения нравилась мне все больше и больше. Да и настроение мне подняло то, что домой удалось приехать раньше обычного, так как помимо ЧП у Веревкина для меня срочных дел не нашлось.

Демид приехал с работы через пять минут после меня, чем озадачил Петра, который как раз занимался ужином. Ну как занимался? Из ресторана заказывал.

– Только через полчаса приедет все. И сервировать еще все надобно. Раньше, чем через час еды не ждите.

– Не будем, – хохотнула я и отправилась в спальню, чтобы переодеться.

Демид отправился следом за мной.

– Предлагаю спуститься в спортзал, чтобы обучить тебя азам бокса, – предложил он.

Я остановилась и повернулась к нему.

– А если у меня не получится? – Спросила.

– Получится, – не стал он сомневаться во мне. – Пашку привлечем, пусть тоже ставит удар. Мало ли как в жизни такой навык сможет пригодиться.

Тренировка прошла… странно. Демид надел на меня перчатки, показывал под каким углом ударять грушу, возмущался, что я не так ноги ставлю и корпус разворачиваю. Пашка все куда быстрее меня схватывал, я же просто не понимала сути. Какая разница как стоять?

– Ты переносишь вес на ногу, а рука должна нестись по инерции, неся с собой всю энергию удара, – терпеливо объяснял мне муж, стоя позади меня.

– Ничего не поняла, – честно призналась я. – Ты мне скажи на какую точку поставить обе ноги, и я буду лупить грушу. Обещаю, что изо всех сил.

Лупить грушу сегодня мне не дали. Козырев отобрал у меня перчатки, притащил какую-то палку и велел лупить этой палкой по груше, пока не выдохнусь. Весело ржущий Пашка уже избил (руками) свой снаряд и теперь висел на турнике.

– Это не бокс, – возмутилась я, когда мы закончили тренировку. – Это избиение ни в чем неповинной груши.

– Зато ты отвлеклась, – хмыкнул муж, прижал меня к себе и повел прочь из спортзала.

Следующий рабочий день оказался еще более коротким, так как мне в районе обеда на телефон позвонил Петр.

– Эмм, хозяйка, – пробормотал он в трубку.

– Слушаю, – напряглась я, так как Петр мне еще ни разу не звонил, и я не понимала, звонит он мне, потому что дом полностью снесен, или хочет спросить, что готовить на ужин.

– Хозяйка, тут это… тетки из опеки приехали. Павел закрылся в своей комнате и дверь не открывает. А эти требуют их допустить к холодильнику. Что мне делать? – Вопросил он с истеричными нотками в голосе. – Демид-то на совещании, его тревожить не надо бы.

– Приеду через полчаса. Постарайся не пускать их к Пашке. И к холодильнику тоже. Пусть лестницу осмотрят и подвал, если им так надо, – скороговоркой выпалила я.

– Что у тебя? – Полюбопытствовал Веревкин, который все это время стоял возле меня.

– Опека приехала, – я принялась судорожно запихивать в сумку блокнот с ручкой.

– Демид пацана же усыновил полностью и во всем правилам. Зачем опека? – Вскинул брови шеф.

– А я знаю? – Вспылила. – Поеду разбираться.

– Я с тобой, – вдруг подорвался он. – Клим! – Крикнул он в коридор. Брат Раи вошел в приемную через секунду. – Собирайся. Поедешь с нами в дом Козырева.

– Его-то зачем брать? – Нахмурилась я.

– Свидетелем будет.

Всю дорогу я пыталась понять, чего эти двое увязались со мной. Тем более, что охрана поселка их проверяла с особой тщательностью, отчего мы потеряли целых пять минут времени.

Из машины я в итоге выпрыгнула, едва та остановилась во дворе дома. Вбежала в дом и остановилась, пытаясь понять, куда двигаться дальше. Услышав шум откуда-то справа, я направилась туда. Войдя в столовую, остановилась, с удивлением наблюдая, как Петр обихаживает двух растерянных женщин, сидящих с чашками чая на узком диванчике у окна.

– А вот и хозяйка прибыла. Госпожа, какие будут приказания? – С легким поклоном, но совершенно серьезным голосом спросил он.

Я постаралась изобразить улыбку.

– Скажи Паше, что я вернулась, – кивнула я нашему домосмотрителю.

– Сию же секунду, – Исаков с легким поклоном вышел из столовой, а я приподняла бровь, глядя на двух гостий.

– Чем обязана? – Уточнила с максимально снобистским выражением лица.

– Вы – Антонова Лия Рудольфовна? – Поднялась та, что была постарше.

– Козырева, – поправила я ее.

Женщины переглянулись, явно ведя какую-то свою линию.

– Мм, мы бы хотели убедиться, что мальчик…

– Его зовут Павел, – чуть прищурилась я.

– Да. Павел Лесков… – не стала спорить незнакомка. – Нам нужно убедиться, что он живет с вами по своей воле, а не потому, что вы его усыновили незаконно.

Та-ак! И как это все называется?

– С чего вы взяли, что Паша усыновлен незаконно? – Спросила вкрадчивым голосом.

Поскандалить я всегда успею, а вот чтобы узнать интересную информацию – это надо терпение иметь.

– Ну, – женщина замялась и снова посмотрела на свою спутницу.

– Нам поступил сигнал, – встала та, что была помоложе. – В нем сообщалось, что хоть и ваш муж является усыновителем, но вы проводите с ребенком очень много времени, являясь нестабильным человеком.

Я моргнула два раза.

– В каком смысле «нестабильным»? – Еще одна формулировка показалась мне странной.

– У вас неизлечимая болезнь, которая является следствием серьезного нарушение психики, – женщины снова переглянулись.

– И эта болезнь называется…? – Подтолкнула я их к самому главному.

– Ну… вы больны шизофренией и манией преследования, – проговорила та, что была старше.

– Ха! – Хлопнула я в ладоши и улыбнулась. – Я так и знала!

Про шизофрению и прочие радости я изо всех сил рассказывала родителям, чтобы те от меня отстали с частым общением. Наябедничали в службу либо они, либо еще кто-то из родственников.

– Что знали? – С беспокойством в голосе спросила более молодая гостья.

– Что этот мир несовершенен, – развела я руками. – У меня нет ни шизофрении, ни прочих подобных болезней. У меня легкое расстройство нервной системы, которое совершенно не мешает жить ни мне, ни окружающим. Более того, – я зарылась в сумку и извлекла оттуда листок с выпиской, который протянула сотрудницам опеки. – Мне отменили антидепрессанты в связи со стойкой ремиссией.

– Подтверждаю, – я не заметила, как в столовую вошел Веревкин. – Лия абсолютно нормальна.

– А вы…?

– Я работодатель этой девушки. Работает хорошо, продуктивна с клиентами, точна с графиками, совершенно незаменима при организации процессов, – отчеканил шеф.

– Согласен, – в столовой показался Клим. – Я коллега Лии. Она совершенно нормальная и адекватная девушка.

Опека уехала от нас через пять минут. Пашке, правда, все равно пришлось показаться, но женщины, оценив новую одежду и в целом нормальный вид ребенка, вопросов больше не имели.

Начальство с Климом свалило сразу после обеда, которым расторопный Петр всех покормил. Меня забирать обратно на работу не стали, решив, что и так справятся. Ну и ладно, мне же легче.

– А ты чего от этих двоих в комнате закрылся? – Полюбопытствовала я, когда Пашка растянулся на диванчике в беседке, куда мы вышли, чтобы ребенок хоть немного погулял.

– Так, – сморщил нос ребенок. – Такие же тетки меня у бабушки забирали, хотя я сам мог за домом присматривать, пока бабуля в больнице. Но нет, не дали мне.

– А, так это мстя такая была? – Хохотнула я.

– И разумная предосторожность, – тихо добавил он и уставился в небо, по которому проплывали редкие облака.

Вечером пришлось поговорить с Демидом о том, что нам собрались портить жизнь такими вот анонимками.

– Судя по всему, это была моя мать. Ее, скорее всего, уже выпустили и она решила, что может творить гадости, когда захочет, я ходила по комнате из стороны в сторону.

Муж поймал меня посреди комнаты, чтобы я не бегала и прижал к себе, даря чувство покоя и устойчивости.

– Предлагаешь заняться этим вопросом вплотную? – Уточнил он. – Я могу отправить пару человек, чтобы те пообщались с твоими родственниками.

– Только если там будет все по закону, – отодвинулась я от него.

– По закону, – согласился он. – У нас имеется достаточное количество административных ресурсов для полного решения этого вопроса. Скажу Копатычу, чтобы отправил юристов с охраной. Надо накропать заявление о клевете и прочем навете. Припугнем буквой закона.

Вот как не любить этого человека? Он же просто идеален.