Следующий день выдался выходным (кто бы мне в полную силу работать позволил), поэтому мы повезли Пашку в столичный филиал известной юниорской команды по футболу. Пашка до конца не верил, что его возьмут в команду, но на тестовой тренировке выложился по полной. Даже мяч ногой через голову в ворота отправил.

– Вы где этот самородок откопали? – Тренер подбежал к нам с горящими глазами.

– Вы его берете? – Не стала я отвечать на вопрос.

– Конечно берем. Мало кто такое на поле вытанцевать может, – потер он ладошки. – Надеюсь, что для вашего сына вы планируете большое футбольное будущее?

– Это ему выбирать, – Демид кивнул мне, показывая, что Пашка мнется на краю поля.

Я подошла к уставшему, но довольному ребенку.

– Ты как? – Спросила.

– Нормально, – со сбившимся дыханием сообщил он. – Ну как? Меня возьмут?

– Ага, – я широко улыбнулась. – Считай, что началась твоя футбольная карьера. Будешь все время тренироваться. Кроме школы, конечно.

– Это я легко, – фыркнул он и унесся на поле, так как его позвали другие парни из команды.

– Кто это такая? – Услышала я, когда повернулась к ним спиной. – Твоя мама?

– Ага, – в голосе Пашки послышались горделивые нотки.

– Очень красивая. Но ты на отца больше похож, – сообщил ему другой игрок, отчего Павел только фыркнул.

Я обернулась и посмотрела на Пашку, потом перевела взгляд на Демида. Ну, из далека, если не присматриваться, то можно сказать, что они похожи. Но тут скорее по типажу, а не по генетическому родству.

Домой ребенок ехал, сияя, как начищенный самовар. То ли радовался тому, что его взяли в команду, то ли потому, что он на «отца» похож.

– Там твою квартиру полностью отремонтировали, – между делом заметил Демид, когда мы готовились вечером ко сну.

Я замерла.

– Выгоняешь? – Уточнила.

– Нет, – покачал он головой. – Предлагаю завтра съездить и проверить.

Я села на кровать и задумалась. А хочется ли мне вообще ехать в свою квартиру? Что там осталось полезного для меня?

– Я не хочу туда ехать, – вздохнула.

Демид сел рядом со мной, заставил меня поднять голову и заглянул в глаза.

– Что-то случилось? – Спросил он так, что сразу стало ясно – волнуется за меня.

– Нет, – я грустно усмехнулась. – Просто, мне больше не нужно убежище от самой себя, своих страхов и реальной жизни. Ту квартиру я тогда купила на пределе возможностей и очень долго отказывала себе во всем, лишь бы продолжать жить в ней, а не возвращаться в Анютинский к своей семье. Теперь моя семья – это ты и Пашка. И мне нет необходимости прятаться в нору и бояться самой себя.

Муж перетащил меня к себе на колени.

– Я рад, что ты считаешь наш дом безопасным, – прижался он лбом к моей макушке. – И я рад, что ты считаешь нас своей семьей. Я сделаю все, чтобы оправдать твое доверие.

Мать позвонила мне через три дня. На первый звонок я не ответила, так как в это время отчитывала парней, которые свалили в траншею стройматериалы.

– Идиоты криворукие, – закончила я свой ликбез и направила свежую и бесплатную рабочую силу под бдительные очи Гавриила Николаевича, чтобы те устранили нанесенный ущерб.

Только после этого я увидела пропущенный звонок с незнакомого номера и пока силилась вспомнить, не должен ли мне позвонить кто-то по поставкам, как телефон снова зажужжал.

– Слушаю, – ответила я на звонок.

– Как ты могла?!? – Услышала я невнятный голос матери. – Как ты могла такое натворить?

– Что натворить? – Не слишком ясно поняла я.

– Половина родственников в СИЗО, твоего отца забрали за членовредительство. Как ты могла так нагадить? Это же семья! – Выкрикнула она в трубку.

Отодвинув от уха телефон, я поняла, что мать пьяна. Более того, она явно плохо понимала, что делала. Я посмотрела на время. Хмм, одиннадцать утра. Рановато для такого рода возлияний и состояний.

– Это не семья, а сборище нарушителей закона, – только и ответила я.

– Ты злая и совершенно безответственная, – ядовито заметила моя родительница. – Ты могла бы простить все давным-давно, но ты злопамятная, мерзкая…

– Простить дядю Борю за смерть Альки? – Перебила я ее ледяным голосом. – Простить то, что все родственники (и ты в том числе) травили меня за нерасторопность на пожаре, где погибла моя сестра?

– Она была лучше тебя во всем. А ты не смогла проснуться раньше…

– У меня больше нет семьи в Анютинском, – сказала я больше для себя, чем для матери. – И не было никогда. Прощайте, – вспомнила я о вежливости и положила трубку.

– Держи, – в руки мне ткнулся стакан с водой, который мне подала Рая.

Наверное, она слышала весь разговор, но что-либо объяснять у меня не было никаких моральных сил.

– Спасибо, – я выпила всю воду и села на ближайший стул.

– Лия, это конечно не мое дело, – Рая села рядом. – Но, если бы у меня были такие родители, то, затони их яхта, я бы даже не горевала.

Я усмехнулась.

– Я не горюю. Я просто не собираюсь этого всего терпеть дальше, – выдохнула чувствуя, как в груди развязывается еще один давний узел, что держал меня в прошлом. – Я почти закончила с тем, чтобы полностью освободить себя от них, – добавила, глядя в окно.

Пашка сегодня напросился со мной на работу, так как мечтал увидеть настоящего медведя. И сейчас они с Демидом и Веревкиным (мужу сегодня надо было зачем-то встретиться с моим шефом) направлялись в отель, осмотрев весь зоопарк. Вот моя семья. И друзья. Надо будет Зое позвонить, а то совсем ее забросила, заимев свою ячейку общества.

– И что тебе надо, чтобы освободиться полностью? – Тихо спросила Рая, встав за моей спиной.

Вот уверена, что она сейчас просто любуется своим Веревкиным и неимоверно счастлива его лицезреть воочию.

– Одно маленькое дело, – приняла я решение, которое откладывала долгие годы.

– Лия, представляешь, у него шкура бурая, а нос действительно совсем черный, – Пашка ввалился в кабинет, будучи в полном восторге от медведя. – И лапы косолапые.

– Поздравляю, – усмехнулась я и посмотрела на Демида, который уже шагал ко мне.

– Что-то случилось? – Тихо спросил он, считав мое настроение в полсекунды.

Я кивнула.

– Мне нужно съездить в Анютинский, – попросила я максимально ровным голосом.

Демид смотрел на меня несколько мгновений, прежде чем кивнуть.

– Поехали.

Больше вопросов он не задавал. Посадил нас с Пашкой в машину и повез в Анютинский. Я смотрела на мужа и не понимала, как мне такое чудо в мужья досталось. Он же чувствует меня лучше, чем я сама. И понимает куда больше, чем я просто могу себе представить.

Пашка затих на пассажирском сиденье. Я тоже молчала.

– Куда? – Уточнил Демид, на въезде в поселок.

– На кладбище, – тихо ответила я.

Козырев кивнул и снова лишних вопросов не задавал. Он просто вел машину и был рядом. Со мной рядом впервые в жизни был мужчина, который не ставил мне никаких условий. Он просто был. Я оценила.

На кладбище муж привез нас ко входу недалеко от могилы бабушки Агафьи. Я благодарно улыбнулась и выбралась из машины. Пашка вылез следом и сразу отправился к свежему кресту.

Я же направилась в другую сторону, проигнорировав подъехавшую машину сопровождения.

– Лия? – Позвал меня Демид, не понимая, куда я направилась.

Я остановилась, вздохнула и повернулась к нему.

– Есть вещи, которые только я одна могу для себя сделать, – покачала я головой, показывая, что ему не надо со мной идти. Пусть лучше с Пашкой останется.

До могилы Али идти было прилично. Но я на всю жизнь запомнила то место, где ее похоронили, пусть и была там только один раз. Не смогла я больше заставить себя прийти сюда. Это было выше моих моральных сил.

Но сейчас мне надо было по-настоящему попрощаться с сестрой, образ которой мучил меня все эти годы. Нет, не образ. Вина и родители, которые на меня это чувство навесили.

По пути я нарвала полевых цветов у забора, который окружал кладбище и зашла на погост. Медленно пробираясь между надгробий, я дошла до могилы, которая выглядела ухоженной и была засажена цветами. Родители не могли уронить свой статус в глазах односельчан, поэтому даже таким образом показывали, какие они хорошие. Хотя, может быть, Альку они действительно любили, в отличие от меня.

Я притулила свой букетик с краю и заставила себя посмотреть на фотографию. С нее на меня смотрела девочка, настолько похожая на меня, что нас почти не различали. Только Аля была серьезная и вдумчивая, а у меня характер был заводной и неуемный. Интересно, какой бы она выросла?

– Привет, – я прикусила губу, чтобы не разреветься. – Глупо спрашивать, как ты тут, – позволила себе выдохнуть. В ответ только ветер покачал березы над головой. – А я замуж вышла. И Зоя тоже замуж вышла. Она ребенка ждет, – я позволила себе улыбнуться. – А бабушка Агафья умерла. Ты об этом уже, наверное, знаешь, – я замолчала, не зная, что сказать дальше. Минут пять молчала, смотря на фотографию сестры. – Дядю Борю посадят за тот поджег. Ты не сомневайся. И прости, что я с родителями общаться не буду. Не могу и не хочу. Ты бы все поняла, если бы была жива.

Я долго стояла у могилы, пока не почувствовала, как на плечи легли теплые руки. А я и не поняла, что замерзла. Ветрено сегодня. Демид просто встал за моей спиной, и тоже молча смотрел на фотографию. Я позволила себе улыбнуться.

– Вот, – указала подбородком, – сестра моя.

– Вы были похожи, – скупо заметил муж.

– Да, – кивнула я и прижалась к нему спиной, ища поддержки. – Поедем? – Подняла голову.

– Да, – он обнял меня за плечи и развернул к себе, несколько секунд всматривался в мое лицо. – Идем, – немного расслабился он и повел меня по дорожке к выходу из кладбища. – Пока мы в Анютинском, надо бы заехать в «Топинамбур», чтобы договориться о поставках свежих овощей в ресторан. Все же наши работники там питаются.

Я широко улыбнулась.

– Зоя сегодня работает, – припомнила я.

– И к ней заедем. Да и Павлу будет интересно на теплицы посмотреть, – Демид кивнул в сторону машин, где ребенок под бдительным оком охраны, высматривал нас сквозь деревья.

В «Топинамбур» мы попали как раз в момент отгрузки товара, но происходила она очень странно. Машины стояли у проходной, Тина Михайловна что-то объясняла водителям, шепотом. Неподалеку гулял Никульчин с коляской, донельзя довольный своим положением и этим миром.

– Пойду, пообщаюсь, – Демид посмотрел на счастливого папашу.

– Я к Зое схожу. Присмотришь за Пашкой? – Кивнула я на парня, который заинтересованно разглядывал грузовики.

– Конечно, – муж коротко поцеловал меня в щеку и легонько подтолкнул к крыльцу.

В приемной Зоя была одна. Сортировала бумаги по папкам, что-то бормоча себе под нос.

– Привет, – отвлекла я ее от работы.

– Лия! – Обрадовалась мне подруга. Встала и, повернувшись животом в сторону, обняла меня. Она всегда мне радовалась и никогда не отказывала мне в помощи. – Ты чего в Анютинском делаешь? – Отпустила она меня.

– Я к Але на могилку ходила, – решила я перейти к сути.

– Да? – Немного испуганно переспросила Зоя. – Как ты себя сейчас чувствуешь?

Я села на диванчик.

– Ты знаешь, замечательно чувствую, – прислушалась я к себе. – Будто жить стало намного легче. Тут по Анютинскому, кстати, никакие слухи не ползут?

– Слухи? – Зоя нахмурилась. – Не знаю, если честно, – призналась она. – Я уже настолько перестала быть в курсе жизни поселка, что и не интересуюсь совсем. Да и пока слухи до сюда дойдут, их переврут двадцать раз. В курсе только, что две твои тетки у нас уволились, но причин я не знаю.

– Зоинька… – в приемную заглянула Анна Николаевна Дулова, тетка Зои. – Ой, и Лиечка тут.

– Здравствуйте, – улыбнулась я.

Тетка Зои была хоть и немного шумная, но всегда относилась к племяннице хорошо и справедливо.

– Ой, Анна Николаевна, а вы не слышали никаких слухов про Лииных родственников? – Моя подруга явно решила, что Дулова должна быть в курсе всего происходящего, раз живет здесь.

– Да как же не слышала-то? Слышала, конечно, – женщина передала Зое какие-то документы и села на стул. – Ну, слушайте! Все началось с того, что по селу пошел слух о том, что Лия ведет не совсем праведный образ жизни. Я-то, конечно, не поверила. Хороших девочек издалека видно, а вы, Зоя с Лией, всегда отличались в эту сторону внутренними принципами.

Мы переглянулись.

– А потом какие слухи пошли? – Подруга подперла щеку рукой и приготовилась внимать.

– А потом стали говорить, что Лия нашла себе богатого кхм… сутенёра и теперь катается на дорогих машинах, как сыр в масле, – на этом месте я поперхнулась воздухом. – А дальше произошла странная череда событий. Сначала преставилась старушка Чудинова, что на въезде в Анютинский жила. Мы всем поселком наблюдали, как родственники ее добро выносят. Даже подпол залезали, да прошлогодние банки с соленьями выгребали. Будто с голодного краю, ей-богу.

– Это мы знаем, – кивнула я.

– Так это ж не все, – отмахнулась Анна Николаевна. – Затем случились похороны, где все эти родственники передрались за наследство и их забрали в кутузку. Да не нашу, а в городскую. А некоторых и в областную увезли, – понизила она голос и нагнулась ко мне. – Вот твоего папаню тоже, поговаривают. Натворил он там чего-то. Говорят, что вашего Бориску десертным ножом в сердцах пырнул, да только не верю я, потому что Борьку тоже посадили. Факт в том, что из кутузки вернулись всего несколько человек. Мать твою вот отпустили, но она чего-то этим фактом оказалась не довольна и из дома нос показывает, только когда в магазин за очередной бутылкой идет. И ведь столько лет в завязке была…

Я выпрямила спину.

– Мать пила? – Удивилась я.

– А как же, – хмыкнула Дулова. – Вот пока двойней не забеременела, пить не бросила. А после родов и вовсе закодировалась, ибо сама себя испугалась.

– Дела-а, – протянула Зоя.

– В общем, по поселку еще слушок прошел, что пересадила их всех ты, Лия. Мол твой сутенер имеет подвязки в верхах и заказал твоих родственников. А сегодня утром вышел репортаж по телевидению, из которого стало ясно, что по твоей наводке накрыли твоих родственников за кучу преступлений, – голос Анны Николаевны снизился до шепота. – Сейчас твои оставшиеся на свободе родственники затихарились и молчат. Даже братец твой куролесить прекратил и дома засел. Мать, наверное, стережет. Или случилось у них чего?

– Ничего не случилось, – проворчала я. – Мать мне сегодня звонила. Пьяная.

– У-у, – тетка Зои покачала головой. – А про мужика, что рядом с тобой трется на машинах дорогих…?

– Это мой муж. Демид Козырев, – усмехнулась я.

– И он является директором моей строительной компании, – пояснила Зоя.

– Ого, – Анна Николаевна со стуком захлопнула рот, но вскоре не утерпела. – А можно я это расскажу в поселке. Неправильно же, когда только одна точка зрения по поселку бродит.

– Да, пожалуйста, – махнула я рукой. – Все равно мне тут почти никто не верит.

Домой я ехала в раздумьях. Нет, виноватой во всем случившемся я себя не чувствовала. Каждый получил по заслугам, каждый сам был виноват в том, что натворил. Но… грустно это все.

Я посмотрела на Пашку, который уснул на заднем сиденье. Этому ребенку досталось хлебнуть взрослой подлости в своей жизни. И сейчас мне хочется сделать все, чтобы он вновь поверил во что-то светлое и доброе. Думаю, что Демид поддержит меня в этом. Надо как-то привыкнуть к тому, что он меня всегда поддерживает и является моей опорой в этом малоуправляемом хаосе под названием жизнь.