После утренней спонтанной поездки в Анютинский нам пришлось вернуться домой. Демиду элементарно надо было надеть костюм перед поездкой на работу, ну и я тоже должна была выглядеть прилично, явившись после неожиданного перерыва к Веревкину в офис.
Я уже спустилась к завтраку, когда из своей комнаты выглянул Паша и протянул мне конверт.
– Тут бабушкино завещание, – буркнул он и скрылся в своей комнате.
Я повертела в руках запечатанный конверт и отправилась в столовую, где меня уже ждал Демид и горячий кофе.
– Пашка отдал мне завещание, – протянула я конверт мужу.
Тот взял конверт и усмехнулся.
– Это какая-то семейная черта: не открывать конверты с документами? – Спросил он с улыбкой.
Я серьезно кивнула.
– Меня наказывали за то, что я косо посмотрела на чужое, так что без разрешения я это чужое в жизни не трону, – кивнула я. – Вбито в подкорку подзатыльниками матери.
Демид тут же перестал улыбаться и просто вскрыл конверт. Достал сложенный документ и за минуту пробежался взглядом. Нахмурился на каком-то моменте и протянул завещание мне.
Я принялась читать. Так, Лескову Павлу отходил дом в Анютинском, все нажитое непосильным трудом, весьма внушительный сберегательный счет и… квартира в Санкт-Петербурге, оставшаяся после смерти его отца – известного футболиста.
– А… как это? – Округлились у меня глаза.
– Я тут посмотрел, – муж отдал мне телефон с биографией этого самого футболиста. – Он был уже в возрасте. Дочь Агафьи Чудиновой забеременела от него будучи на последнем курсе обучения. Она же на учителя физкультуры училась, он был тренером и преподавал там. Решили скрыть. Девушка вернулась в село и родила. Через два месяца мужчина умер от кровоизлияния, но завещание написать успел. Счет в банке от сдачи этой квартиры в найм.
Я вдохнула и рассмеялась.
– Вот тебе и «наркоман», – покачала головой. – Получается, мать Пашки просто спилась от горя. Любила его, значит. Не могла же она не знать про квартиру, раз бабушка знала.
– Надо ребенку все рассказать, – Демид потер переносицу. Время только десять утра, а мы уже устать успели. – И это меняет весь наш завтрашний план.
– Ничего это не меняет, – возмутилась я. – Просто к квартире в Москве еще и квартира в Питере прибавится. Ну и прочие плюшки.
Козырев бросил на меня лукавый взгляд.
– Милая, ты у меня просто чудо, – улыбнулся он. – После обеда отправлю к тебе Копатыча, чтобы вы составили новое «завещание» на завтра. И обрисуй ему детальный план действия.
– Обязательно. О, детеныш явился! Завтракать будешь? – Заметила я в дверях столовой Павла, который нерешительно замер на пороге.
Тот заметив вскрытый конверт с завещанием, кивнул и сел на соседний со мной стул. Демид подвинул к нему тарелку с творогом и вопросительно посмотрел на меня. Я кивнула подвинула завещание Пашке. Тот торопливо запихнул в себя пару ложек завтрака и взял в руки лист. Замер. Вчитался еще раз. Резко выпрямился, открыл рот и… снова закрыл. Еще раз прочитал и беспомощно посмотрел на Демида.
– Информацию сегодня проверят, но, думаю, что написанное является правдой, – Козырев выглядел крайне убедительно, поэтому парень кивнул и осторожно положил лист на стол.
– Тетка Тося говорила, что видела того наркомана (якобы моего отца) в городе. Божилась, что я с ним одно лицо, – выдохнул он и без энтузиазма взялся за ложку снова.
– Моя бабка тетку Тосю пригуляла от беглого зэка, – фыркнула я. – Представляешь, как она была зла на весь мир и знающую об этом бабушку Агафью в частности?
– Да ладно? – Не поверил мне ребенок.
– Зуб даю, – побожилась я. – У меня мать в пылу ссоры как-то высказалась по этому поводу, а я потом залезла в семейные документы и убедилась, что эти люди друг другу злобные Буратино. Такие вот наши с тобой родственники.
Пашка только хмыкнул и быстро слямзил завтрак.
– Тебе сегодня на тренировку не надо? – Спросила я.
– Неа, – ребенок помотал головой. – Если я не буду жить в детдоме, то по льготе я не прохожу в футбольный клуб.
Я прищурилась.
– Забудь, – махнула я рукой. – Послезавтра съездим с тобой в юношескую сборную, где покажешь свои навыки. Талант у тебя должен быть врожденный, так что заниматься будешь уже серьезно.
Судя по глазам, Пашка мне не поверил. Ну и ладно. Я посмотрела на часы и вздохнула. Пора было ехать на работу. Веревкин вон мне уже написывает вовсю.
Максим ждал меня во дворе дома, так что, поцеловав Демида на прощание, я влезла в машину и вынула блокнот, чтобы составить сценарий завтрашнего дня. Это дело я считала крайне важным, а потому надо было подготовиться максимально тщательно. Максим, видя, что я занята, всю дорогу молчал и не пытался со мной разговаривать.
– Явилась? – Едва я вошла в приемную, как из своего кабинета вывалился недовольный Веревкин.
– Угу, – пробормотала я и захлопнула блокнот.
– Рая там прислала отчеты по отелю. Надо просмотреть и наметить прибыль на следующий месяц, – проворчал шеф.
– Угу, – я резво уселась за свой стол и включила компьютер.
– Ненормальная, у тебя все хорошо? – Иван Михайлович теперь с сомнением смотрел на меня.
– Угу, – кивнула я и полезла в стол за чистыми листами бумаги.
– Так, – Веревкин под настороженным взглядом Феликса отобрал у меня бумагу, положил ее на стол и мрачно осмотрел меня. – Тебя так похищением прибило или скоропостижной свадьбой, ненормальная?
Я вздохнула. Ладно, мои задумки можно немного отодвинуть в сторону.
– Ребенком меня прибило, – проворчала я.
– Ты беременная что ли? – Удивился шеф.
Я тут же покрутила у виска.
– С ума сошел? Я про Пашу говорю, которого Феликс вчера в магазине видел, – пояснила терпеливо. – Мы с Демидом его усыновлять собрались, но там родственники разграбили дом бабушки Агафьи, а потому завтра на похоронах мы будем их… выводить на чистую воду.
Веревкин теперь смотрел на меня с полным непониманием.
– Так, давай-ка по порядку, что случилось и почему кто-то ограбил кого-то на похоронах? – Потребовал он ответа.
– А отчеты? – Кивнула я на компьютер.
– Подождут, – отмахнулся он.
На детальный рассказ ушло почти пятнадцать минут, потому что меня то Феликс перебивал, то шеф требовал подробностей.
– И завтра «нотариус» зачитает «завещание», так что родственники будут локти кусать, – поделилась я своими размышлениями.
Веревкин нахмурился.
– Что-то смысл мероприятия какой-то…
– Мизерный, – добавил Феликс.
– В смысле? – Возмутилась я. – Да душевные терзания об упущенной выгоде их всю жизнь точить будут.
– Это у тебя душевные терзания, а у этих людей, судя по твоему рассказу, нет ни души, ни совести, – фыркнул шеф. – Так что терзаться там точно не чему. Наказывать же надо так, чтобы это больно било по самому хрупкому. Если твои родственники что-то у кого-то украли, то надо их за это дело посадить. С конфискацией.
– А как доказывать? – Выпучила я глаза. – Демид сказал, что можно пальчики прокатать, но ведь родственники могли просто в дом заходить. Пальчики-то снимут, но доказательств все равно не будет.
– Надо камеры везде наставить, – Веревкин, сидевший на краю стола, подскочил. – Я Олега подряжу на это дело. И выводить на доказательства планомерно. К примеру, украл кто-то кофеварку, а по завещанию вещь досталась другому кому-то. И все, пусть скандалят, а камера все запишет.
Я задумалась. Это был выход.
– Но мы же не знаем, кто и что себе присвоил, – скривилась я от того, что с каждой секундой операция становилась все сложнее.
– Так, я завтра еду с вами, – Иван Михайлович остановился посреди приемной и поднял вверх указательный палец.
– Зачем? – Я вопросительно посмотрела на Феликса, но тот только пожал плечами. – Да и тебя там все знают, как брата Тины Михайловны. Тебя даже по телевизору показывали, что для местных показатель вообще-то.
– Вот поэтому и поеду. В качестве мецената, – Веревкин усмехнулся. – Во-первых, этот твой Паша футболом увлекается? Оплачу ему тренировки. Во-вторых, сообщу о программе для нуждающихся детей со способностями. В-третьих тем, кто помогал этой семье буду раздавать… премиальные телефоны.
– Они ж наврут, что помогали, – пробормотала я.
– Если бы их собралась пара-тройка человек, то могли бы наврать, – покачал он головой. – А сейчас соберется почти тридцать душ, не считая детей. Детей же на похороны не поведут?
– Вряд ли, – кивнула я.
– Они ж перессорятся все как раз из-за количества людей, претендующих на халяву, – шеф коротко хохотнул. – Создадим управляемый нами хаос, чтобы получить выгоду для себя. Ты же обычно так поступаешь?
Тут до меня дошло, что мы собираемся сделать и в каких масштабах. Я хихикнула. Да уж, создать абсурдную ситуацию с контролируемым направлением – это я могу, умею, практикую. Просто тут масштаб несколько другой и люди, которых я слишком хорошо знаю изнутри. Это будет, как минимум, весело.
В дверь постучали и в приемную вошел Копатнев с рослой девицей в форме. Я улыбнулась, поняв, что это и есть та самая Ника, которая в отличие от отца оказалась яркой и сочной девушкой с пепельно-русыми волосами и мягкими чертами лица. И чего ее так Макс боится?
– Добрый день! – Поздоровался Копатыч. – Демид отправил нас сюда, но ситуацию до конца не пояснил.
– Ника, – выступила вперед девушка и протянула руку… Феликсу.
– Ф-феликс, – парень тут же покраснел.
– Вы-то мне и нужны, – обрадовалась я таким гостям и указала Веревкину на дверь его кабинета. – Шеф, чеши заниматься делами, а мы пока пообщаемся…
– Ага, бегу, волосы назад, – хмыкнуло лысое создание. – Нет уж, я хочу участвовать в разработке плана этих безумных похорон.
Я подняла глаза к потолку, досчитала до пяти и постаралась принять реальность. План будет поистине безумным, если Веревкин влезет туда своими копытами.