Рауль оказался прав: не прошло и двадцати минут, как вся группа добралась до вершины этого огромного, растянувшегося на многие десятки метров холма. Склон был настолько плавным, что верхняя точка этой возвышенности открылась взору неожиданно, оказавшись на поверку широким и ровным участком. Герман понял, что они добрались до цели, только когда увидел, что доехавший до определенного места гид сделал на лыжах пару шагов в сторону и остановился, окинув почтенным ритуальным взглядом открывшийся ему пейзаж. Только после этого он оглянулся и обратил сосредоточенный взор на членов своей походной группы. Продолжая посматривать в сторону постепенно прибывавших на вершину холма путников, Рауль приложил руку к закрепленной на лямке его рюкзака тангенте – небольшому черному устройству, по форме напоминавшему вытянутый с одной стороны эллипс. Оттуда торчал проводок, подсоединенный к спрятанной в недрах рюкзака рации, что позволяло пользоваться ею, не вынимая наружу, – чтобы передать сообщение, следовало лишь зажать кнопку на вспомогательном устройстве. Это гид сейчас и проделал. Он что-то коротко и отрывисто сказал по-французски, в ответ на что после непродолжительного шипения раздалось лаконичное «принято».

«Сообщил Базе, что мы устраиваемся на обед», – догадался Герман. Сам он, чуть-чуть не доезжая, подобрался поближе к Раулю и тоже сделал шаг в сторону. Отстегнув лыжи, Герман подхватил их на руки и неспешно прошелся вперед. Верхний слой снега здесь тоже был мягкий, рассыпчатый, и ноги в надетых на них темно-синих гамашах-фонариках то и дело проваливались чуть больше, чем по щиколотку. Миновав Рауля, Герман остановился.

Перед ним раскинулась величественная панорама. Насквозь прожигая васильковое небо, прямо в лицо светило продолжавшее следовать к своему зениту солнце. На секунду у прижавшего к себе одной рукой лыжи Германа захватило дух; его будто подбросила в воздух неведомая сила, не дав понять, поймает ли потом. Он почувствовал себя воспарившим над мягко спускавшейся снежной долиной, простиравшейся настолько далеко, насколько глаз мог видеть. Справа взгляду продолжали открываться бесконечные пики посеребренного леса. Чуть левее было относительно ровное пространство, и лишь на изрядном расстоянии угадывались очертания поджидавших путников снежных холмов, подобных тому, на котором Герман стоял сейчас, – огромные, с этого ракурса они не позволяли увидеть то, что находилось за ними. Совсем слева в пейзаже господствовал все тот же нестройный ряд уходившей далеко вперед горной цепи. И повсюду между этими вершинами и лесом выгибали свои спины скалистые гребни – большие и малые, как присыпанные снегом, так и черневшие, они вразнобой вырастали из земли вперемешку с отдельными нагромождениями жандармов и валунов и обособленными скоплениями елей.

Кроме походной группы – ни души. Эти земли будто ждали их одних, будто им одним они готовились простереть влекущие объятия и вверить свои тайны. Не изрытый еще следами человека свежий снег расстилался по долине белым переливающимся бархатом, драпировавшим окрестные каменные возвышенности своим тяжелым изящным покровом. Неприкосновенное величие. Казалось, здесь можно делать все что угодно – вдали от неусыпных посторонних глаз этот нетронутый уголок так и звал властолюбивую человеческую натуру утвердить на нем свои собственные порядки. Но в чутком, вдумчивом, восторженном разуме это зрелище пробуждало лишь желание покориться красоте и могуществу, слившимся здесь воедино, и с благоговением созерцать царственный край в его процветающем естестве издали до тех пор, пока его не поглотит ночная тьма.

Позади пару раз скрипнул снег, вслед за чем до Германа донеслись звуки русской речи с легким приятным акцентом.

– Ты смотришь точно на восток. Там, впереди, сегодняшний ночлег, – подошедший к нему справа Рауль указал куда-то на не доходившую еще до холмов на горизонте местность. – А оттуда мы пришли. – Он обернулся. Герман проследил за взглядом гида и прищурился, безуспешно попытавшись рассмотреть горнолыжный городок, где началось их приключение, после чего вновь устремил взор на просторы перед собой.

– Рауль, я ведь хорошо помню эти места… а смотрю на них, как в первый раз, – произнес вдруг Герман, зачарованно склонив голову набок. Гид одобрительно, с довольством хмыкнул, словно говоря: «Я бы удивился, если бы это было не так». – Настоящее раздолье. Все такое белое, что слепит глаза. Неужели когда-то эти поля бывают зелеными?

– Еще бы. Не просто зелеными – здесь растут десятки разновидностей цветов, летают бабочки, а аромат… Летом луга усеяны желтым, розовым, голубоватым… Крокусы, нарциссы, анемоны… – Рауль запнулся, после чего добавил пару наименований цветов по-французски, не имея понятия, как они звучат на других языках. Герман не знал этих французских названий, да и вообще не был специалистом в ботанике, но ему четко привиделось такое разнообразие флоры и фауны, что он только и смог в восхищении покачать головой.

– Невероятно. Природа такая изменчивая. Своевольная и придерживающаяся плана одновременно. Земной шар продолжает крутиться, и она продолжает жить своим вечным циклом – от холода к жаре, от упадка, в котором она тоже по-своему прекрасна, к возрождению… Всегда, из года в год. Так было до нас, так будет впредь.

Рауль странно промычал – это можно было расценить и как согласие, и как сомнение. Герман тем временем продолжал:

– Надо же… Проходят года, а мне еще сложно бывает порой постичь то, каким разным может быть одно и то же место по настолько независящим от человека причинам.

– Человек вмешивается в слишком большое количество природных процессов, – после короткой паузы ответил Рауль, всматриваясь вдаль. Герман повернул голову и задержал взгляд на его серьезном профиле.

– Считаешь?

– Иначе ты бы сейчас это так не прокомментировал.

Герман развернулся и вновь принялся медленно водить взглядом по пейзажу.

– Возможно. Да, если так подумать… Когда-то человек благоговел перед стихиями, и природа определяла то, как он жил. Теперь же, когда мы научились даже реки поворачивать вспять, все стало наоборот. Уже порой кажется странным, что что-то разумное может происходить без нашей воли, само по себе. Даже не знаю, хорошо это или нет.

– Хорошо? Мы здесь всего лишь гости. – Продолжавший пристально глядеть вдаль Рауль сложил руки крестом на груди. – И не нам определять, как жить природе. Человек должен помнить, что как бы ни старался показать свое превосходство над окружающим миром, слабее в этом противостоянии всегда будет он. Сколько бы рек ни было повернуто вспять, «наоборот» не будет никогда. Воды возьмут свое и побегут по руслам так, как было предписано… ммм… предначертано, затопляя все человеческие селения по пути. Природа, знаешь ли… Ян как-то сказал мне, что природа – она как древний языческий бог, благосклонный к тем, кто умеет ценить и уважать, и беспощадный в своих наказаниях. Идти следует с ней, а не против нее.

Герман помолчал. Немного покопавшись в засевших в памяти прошлогодних рассказах гида, он уточнил:

– Ян – это тот парень, который учил тебя азам альпинизма?

– Мой лучший друг и напарник в горах, да. – Рауль кивнул.

– Как тонко он понимает окружающий мир.

– Да. Именно благодаря ему я и сам стал уделять окружающему миру должное внимание. – Рауль в очередной раз посмотрел через плечо на походную группу, после чего перевел потеплевший взгляд на задумавшегося Германа. – Что ж, вот и заслуженный привал. – Он улыбнулся, после чего воткнул лыжи в землю и снял с себя рюкзак. – Мы с Минсу сейчас займемся едой. Как только будет готово, позовем всех обедать.

– Помочь с чем-нибудь?

– Что ты! Отдыхай. – Рауль благодушно хлопнул приятеля по плечу и сделал несколько шагов навстречу уже успевшим подняться к этому моменту на холм членам походной группы для того, чтобы поздравить их с преодолением большей части отмеренного на текущие сутки пути.

Путешественники к этому времени находились на плоской возвышенности уже в практически полном составе – не хватало только Сергея, Антона и Минсу. В какой-то момент Герман, погрузившийся в спровоцированные созерцанием панорамы мысли, очнулся и осознал, что слева от него уже некоторое время стояли Шарлин и Мэри; чуть погодя к ним присоединились и близнецы. Все они зачарованно осматривали округу, лишь изредка отпуская короткие восторженные комментарии.

– Вы это видите? – с придыханием задала Герману вопрос оказавшаяся ближе всех к нему Шарлин.

– Да. Потрясающе, не правда ли?

– У меня просто нет слов.

Мэри покачала головой.

– Вы представляете, сколько всему этому лет?

Исполненные любопытства Герман, дамы и братья принялись прохаживаться по плоской вершине холма, изучая различные ракурсы. В какой-то момент это занятие прервал голос гида, возвестивший, наконец, о том, что члены походной группы могут начинать готовиться к трапезе. Уже изрядно проголодавшиеся путники тут же поспешили подойти к нему и, скинув рюкзаки на землю, принялись устраиваться поудобнее, расстелив на снегу туристические коврики. Возле газовой горелки, стопок посуды и провианта разместились Рауль с Минсу, которых окружили Герман и четверо его новых знакомых. На небольшом отдалении от них, сев спинами к солнцу, Катов с коллегами и Уолкоттом образовали свой замкнутый, обособленный круг. К этому времени уже все участники похода были в очках, горнолыжных или просто темных; кто-то домазывал лицо кремом с солнцезащитным фильтром после того, как раскладывавший еду по алюминиевой посуде Рауль увидел полупустой тюбик в руках Минсу и напомнил о его важности.

Пока помощник гида в два захода относил группе Катова тарелки с приборами, Рауль успел раздать их путешественникам, сидевшим вокруг него. Возвышаясь надо всеми, стоя на коленях, он объявил:

– Наконец-то отдых, не правда ли? Сейчас мы пообедаем, а потом у вас будет свободное время. Часть его желающие могут провести, освежая со мной и Минсу свои знания о том, как правильно ориентироваться на открытой местности. В остальном же вы вольны делать все что угодно – только не убегайте далеко. – Рауль усмехнулся. – И, конечно, не забывайте про фото. Ну а пока – приятного аппетита!

Сразу же после этих слов Герман накинулся на обед с жадностью утомленного физической нагрузкой человека. Лишь переключившись на чай, он с удивлением осознал, что закончил свой прием пищи раньше всех. Симон с Миком, как и группа Катова чуть поодаль, еще сосредоточенно стучали ложками по металлической походной посуде, выгребая из нее наскоро приготовленную Раулем на газовой горелке пищу. Мэри и Шарлин о чем-то посовещались между собой, отставили свои уже наполовину опустошенные глубокие тарелки и отошли куда-то в сторону.

Герман же задумался о своем. Перед его глазами вновь начинали пробегать алгоритмы; алгоритмы, с которыми он еще вчера пообещал себе распрощаться до конца похода. Ему настойчиво начинало казаться, что ту формулировку, которая сейчас вдруг пришла в голову, он еще не испытывал. Или все же испытывал? Его рука потянулась было к смартфону во внутреннем кармане пуховика, но он тут же отдернул ее. Чем бы ни были заняты его мысли в городе – это уже следовало отложить до возвращения, иначе было как-то… нечестно; нечестно по отношению ко всему тому, что находилось в этот миг вокруг него. Одна из причин, по которой Герман любил походы, заключалась в том, что в них он становился частью другого мира – отрывался от привычной жизни, чувствовал себя по-настоящему живым. Пора было уже оставить размышления и расслабиться, впитать живительную силу могучей природы, способной как вдохновлять, так и карать. Разве это не восхитительное открытие? Где, как не здесь, можно ощутить себя принадлежащим чему-то большему? В городе человек растворяется; там он находит других, но теряет себя.

Допив чай в кружке, Герман закрыл термос и сунул его в рюкзак. Сразу же после этого молодой человек поднялся с земли – глядя на прогуливавшихся дам, он тоже решил воспользоваться возможностью лишний раз пройтись и осмотреться. Оказавшись в какой-то момент неподалеку от них, Герман увидел, что Мэри и Шарлин были заняты тем, что снимали друг друга на смартфон на фоне долины.

– Дамы, – обратился он к ним, – если хотите, я могу сфотографировать вас вдвоем.

– Можете? Это было бы очень мило с вашей стороны. – Мэри протянула ему устройство.

– Подвиньтесь чуть вправо, иначе против солнца получается слишком темно… а так еще и горную цепь будет видно.

– Сделайте побольше кадров, пожалуйста, – попросила Шарлин. Герман кивнул, и подруги приобнялись, позируя с широкими улыбками на лицах. Он постарался сделать как можно более гармоничные снимки и даже присел в какой-то момент, чтобы в кадр, помимо подруг, удалось получше вписать и горы. Нащелкав дюжину фотографий, он выпрямился и, возвращая смартфон владелице, заключил:

– Готово.

– Большое спасибо, – прощебетала Мэри, принимая устройство.

– Не за что, – улыбнулся Герман, вслед за чем продолжил свою неспешную прогулку.

– Отлично.

– Перешли мне прямо сейчас, я отправлю своим, – звучали вдогонку голоса листавших кадры женщин.

Герман бродил, запечатлевая в своей памяти образы вечной и в то же время мимолетной красоты. Чтобы постичь полноту красок, он порой сдвигал очки на лоб. Вдоволь насладившись этим занятием, Герман, вдохновленный, вернулся к своему рюкзаку, присел на одно колено и вновь достал термос. Он налил себе еще немного чая, устроился поудобнее и, остудив дуновениями, выпил. Дамы к этому моменту уже успели вновь присоединиться к окружившей Рауля и Минсу части группы и доедали свой обед; Симон и Мик, оба в черных стильных солнцезащитных очках, с удовольствием вертели головами по сторонам. Сидевшая чуть поодаль группа Катова к этому моменту успела отгородиться от остальных торчавшими из снега, как частокол, лыжами. Вся эта четверка о чем-то лениво переговаривалась и посмеивалась, потягивая чай.

– Да… – задумчиво произнесла вдруг Мэри, откладывая ложку в сторону и озираясь. – Столько снега! У нас он даже не каждый год выпадает. Не то что в таком количестве.

– А у нас его всегда было навалом. Каждую зиму, – ответила Шарлин. – Однажды в начальных классах мы с друзьями такой замок построили… с настоящими крепостными стенами. Два дня трудились, а потом почти неделю играли в осаду после уроков, пока все не развалили. – Она весело и хитро улыбнулась, предавшись воспоминаниям.

– Кажется, когда я в школе училась, у нас тоже его было как-то больше. Хотя, может, мне это только кажется… Но я отчетливо помню три особенных январских дня. Снег не переставая шел все выходные, и из-за этого в понедельник отменили занятия в школе; если бы не отменили, все равно никто бы не смог приехать. И мы с подругами из окрестных домов катались все эти три дня с близлежащих холмов на картонках…

– Жаль, что у нас нет столько времени на что-то подобное сейчас, – посетовал Симон. Полулежавший на коврике рядом с ним Мик недолго думая зачерпнул рукой снега, скомкал его и, чуть размахнувшись, с довольной миной размазал по груди брата.

– Эй! – воскликнул тот от неожиданности. – Так, значит? Ну держись!

Близнецы как по команде вскочили на ноги и принялись бегать вокруг расстеленных возле гида и его помощника туристических ковриков, швыряясь друг в друга снежками. Их заливистый и заразительный смех с каждым мгновением становился все громче и громче.

– А вы чего сидите? – воскликнул в какой-то момент Мик, обратив свое лицо к Герману. – Давайте с нами!

Не успел мигом воодушевившийся Герман подняться на ноги, как в него тут же прилетел запущенный кем-то из братьев снежок, и в воздухе зазвенел веселый смех обоих.

– Не зевайте!

Герман наклонился и набрал в обтянутые теплыми черными перчатками ладони снега.

– Сейчас посмотрим, кто здесь самый меткий, – ухмыльнулся он, на скорую руку скатывая небольшой ком, и прицелился в ближе всего находившегося к нему Симона.

Герман быстро вошел во вкус любимой зимней забавы. Без попаданий обменявшись снежными снарядами с Миком, краем глаза он подметил, что его брат помог одной из дам встать, и вторая поднялась следом за ней. Обе с удовольствием подключились к игре. Не прошло и нескольких минут, как густые темные кудри Шарлин оказались полностью припорошенными снегом; белые следы попаданий, уже успевших покрыть одежды Германа и братьев, были также на ее куртке лососевого цвета и брюках с крупным зебровым принтом. Мэри играла более осторожно: она не так уж часто метала снаряды, зато ей лучше всех удавалось уворачиваться – участники снежного боя практически ни разу не сумели задеть ее бледно-голубой лыжный костюм.

С опасением проследив взглядом за траекторией одного из запущенных снежков, чуть не угодившего прямиком в помощника гида – тот вовремя уклонился, – Мик воскликнул:

– Минсу, давай с нами!

– Я не… – от неожиданности предложения смутился было все это время с интересом наблюдавший за развитием игры Минсу.

– Давай, что здесь такого!

– Я не знаю… могу ли… – Он неуверенно взглянул на Рауля. Гид тут же кивнул:

– Почему бы и нет, развлекись.

– Рауль, а ты? – повернулся к нему оказавшийся в этот момент неподалеку Герман.

Широко заулыбавшийся Минсу вскочил с коврика и, зачерпнув снега, принялся готовить попавший между ладоней материал к битве. Гид слегка улыбнулся и отрицательно качнул головой.

«Да, конечно, – спохватился заигравшийся Герман. – Руководителю группы надлежит следить за такими развлечениями со стороны, мало ли что…»

Сразу же вслед за догадкой Герману в голову пришла мысль о том, что, наверное, следовало бы и остальным участникам похода предложить принять участие в игре. Он взглянул на Катова и его группу и невольно замер. Отгородившись от других участников воткнутыми в снег лыжами, отвернувшись от гор и долины для того, чтобы устремить взоры в центр своего тесного круга, те были чем-то заняты – непонятно чем, но в их понимании это явно было важнее всего того, что происходило вокруг. Что ж, возможно, не всякий взрослый человек может вообразить себя самозабвенно играющим в снежки. Но уж если группе Катова и весь окружающий их в эти минуты мир был не столь интересен, как свои дела… Резко втянув носом воздух, Герман решил ничего им не говорить. Он тут же вернулся к баталии, благо в этот момент тихо подкравшийся сзади помощник гида залепил ему снежком между лопаток.

Минсу, как оказалось, вообще играл очень умело – он даже с дальнего расстояния каким-то образом умудрялся почти без промахов поражать выбранную цель, при этом не давая соперникам шансов попасть в себя. В какой-то момент они с Шарлин устроили самую настоящую дуэль, но здесь-то удача ему и изменила: Мэри, пришедшая на выручку подруге, подбежала поближе и обстреляла отвлеченного помощника подготовленными заранее снарядами. Мик тем временем уворачивался от скоординированной атаки своего брата и Германа. Оказавшись возле Минсу, вслед за последним выпадом Мэри он запустил в него свой снежок, а когда помощник развернулся, пытаясь понять, откуда именно в него все это прилетело, поспешил крикнуть, указывая на Симона:

– Это он!

– Ах так… – хотел было весело возмутиться его брат, но тут же получил запущенным Минсу снежком в грудь.

Пока шла игра, компания из шести раззадорившихся человек немного переместилась с возвышенности на северный склон. Несмотря на его относительную пологость, Мик сразу же потерял равновесие и случайно опрокинул оказавшегося рядом брата так, что тому за шиворот попало много снега.

– Ай! Холодно, блин! – воскликнул Симон, пытаясь вытащить из воротника жалившие комки.

– Прости, я случайно. – Расстроенный случившимся Мик закусил губу и принялся его отряхивать. Рауль, под неусыпным взором которого резвилась вся эта компания, тут же обратил внимание игравших на то, что им следовало быть осторожнее, после чего встал с коврика и подозвал к себе своего помощника. Слегка облепленный снегом Минсу весело поблагодарил всех за то, что пригласили его принять участие в этой зимней баталии, и направился к гиду. Игра тем временем продолжилась; Герман в какой-то момент понял, что сильно проигрывает Мику и Шарлин – они попадали в него куда чаще, чем он в них. Слегка выдохшаяся компания еще некоторое время перебрасывалась снежками, сдабривая этот процесс веселыми восклицаниями, но внезапно Симон замер как вкопанный, уставившись вдаль. Герман тоже приостановился и, переводя дух, посмотрел в том же направлении.

– Какая же все-таки красота, – с придыханием озвучил парень его мысли. Обратив внимание на двоих внезапно застывших участников похода, дамы и Мик сразу поняли, что именно их отвлекло. Неспешно, будто отдавая дань торжественности преходящего мгновения, они подошли поближе к Герману и Симону и встали с ними бок о бок в один ряд.

Одухотворенные, они завороженно глядели вдаль, стараясь запомнить детали сказочных красот, ставших для них реальностью всего на несколько дней. Они стояли так некоторое время, не в силах насытиться видами этого маленького, лишь чудом попавшегося им на жизненном пути края, этой песчинки посреди необъятного земного шара, им самим казавшейся ни с чем не сравнимой своей монументальностью. Стояли до тех пор, пока Мик вдруг ни с того ни с сего не предложил:

– Давайте крикнем?

Шарлин весело и громко хмыкнула, а Мэри слегка наклонилась вперед, чтобы взглянуть на зачинщика, и спросила:

– В каком смысле?

– Просто возьмем и крикнем. На счет три. Все, что в голову придет.

Герман слегка усмехнулся. Такое занятие можно было расценить как своего рода комплимент этим грандиозным просторам – на маленькой, стесненной деревьями опушке мысль свободно крикнуть едва ли может прийти кому-нибудь в голову.

– Подождите… – сказала тем временем Мэри. Она обернулась и громко, так, чтобы гиду было хорошо слышно, уточнила: – Рауль, здесь можно кричать?

Все пятеро с интересом взглянули на него через плечо. Руководитель походной группы, суетившийся вместе с помощником на корточках возле своего рюкзака, одарил их теплым взором и с улыбкой произнес:

– Почему нет.

Тогда Мик, дождавшись, пока Герман, Симон и дамы вновь повернут лица к долине, принялся с расстановкой считать до трех. Все набрали побольше воздуха в легкие, и каждый на свой лад крикнул в пространство:

– Аа-а-а-а-а!

– Хэ-э-э-э-эй..!

– Ау-у-у-у-у-у!!!

– Rock'n'roll will never die! – когда остальные голоса стихли, добавила Шарлин, приставив руки рупором ко рту. Слова, звеня, повисли меж гор, а довольная пятерка рассмеялась.

На этой веселой ноте Герман, братья и дамы, не сговариваясь, начали потихоньку разворачиваться и возвращаться к своим вещам. В их головах засело понимание, что за время привала следовало бы хоть немного отдохнуть физически, чему игра в снежки совершенно не способствовала. Поднимаясь на вершину холма первым, Герман отметил: как хорошо, что обед был довольно скромным, ведь, испытав чувство полного насыщения, едва ли кто-то из путешественников был бы способен участвовать в такой баталии.

Дамы и братья еще медленно плелись позади, когда Герман подошел к своему коврику. Опустившись на колени, он достал из рюкзака термос и налил в кружку еще немного чаю – после всей беготни очень хотелось пить. И тут со стороны находившейся чуть поодаль группы до него донеслось отчетливое ворчание:

– Вон они. Господи, неужели без этого всего было никак не обойтись.

Герман вскинул голову. Катов. Его лицо частично прикрывала собой пара лыж, но, постаравшись, можно было заметить, что он с откровенной неприязнью взирал то ли на братьев, то ли на дам, поднявшихся в этот момент на вершину холма. Герман невольно нахмурился. Тем временем глядевший в ту же, что и Катов, сторону Уолкотт фыркнул, а Сергей вымолвил:

– Просто детский сад какой-то. Теперь, после того как они тут поорали, лавина какая-нибудь, случайно, не сойдет? Не накроет нас по пути?

«Наверное, надо что-то на это сказать?» – подумал было еще больше омрачившийся из-за этих предположений Герман, делая пару глотков чая, но тут за своей спиной он услышал негромко сказанные Раулем по-французски слова:

– Есть еще свободных минут пятнадцать. Если мы ждем подходящего времени, то это, пожалуй, оно.

Молодой человек обернулся и увидел, что гид обращался к своему помощнику – как раз в это мгновение тот согласно кивнул. Пока компания из пяти человек еще находилась на склоне, Минсу успел помочь Раулю собрать все то, что потребовалось им для приготовления пищи; теперь же он вновь присел на корточки и принялся что-то искать во внешних карманах своего рюкзака. Гид обвел присутствующих взглядом – массивной фигурой стоял он сейчас против солнца, ненадолго сдвинув очки на лоб.

– Ориентирование на местности? – уточнил Герман у него по-английски.

– Да. Сейчас начнем.

– Прекрасно, – приободрилась Шарлин. Как она, так и Мэри с братьями вновь разместились на своих ковриках рядом с Раулем и Германом. – Я очень ждала. Как я упоминала вчера утром, в походы хожу часто, но, как и в этот раз, с проводником. Так что сама маршруты я давно не строила. Во время школьных экспедиций нам географ что-то рассказывал, но я почти ничего из этого не помню, – пояснила она, обращаясь уже к Симону и Мику.

– Я вообще об этом никакого понятия не имею, – переглянувшись с кивнувшим братом, объявил Мик. – Это сложно? – Он повернулся к Раулю.

– Ничуть, – повел плечом гид. – Это и просто, и быстро, к тому же сам процесс довольно увлекательный. Для этого нужен лишь подходящий компас и карта.

– Подходящий?

– Я буду все показывать вам на примере жидкостного планшетного. – Рауль расстегнул ворот куртки и продемонстрировал слушателям висевший на шее плоский прибор. Мельком посмотрев на компас, Герман перевел взгляд на группу Катова, не дававшую ему в последние минуты покоя. Сейчас, пока дамы и близнецы с энтузиазмом готовились освежить знания или поучаствовать в чем-то новом для себя, четверо мужчин за забором из лыж, казалось, собирались продолжать игнорировать любую подобную общую деятельность. Откуда в них такое отсутствие интереса ко всему за пределами их компании? И откуда такая неприязнь к тем, кто оказывает происходящему вокруг должное внимание? Герману внезапно пришло на ум предположение, что если он лично поговорит с ними, то сможет хоть немного прояснить для себя причины их безразличия ко всем интереснейшим моментам маршрута. Для чего-то же ведь они решили собраться все вместе именно в походе?

Герман загорелся этой идеей. Резко выдохнув, он допил остатки чая в алюминиевой кружке и закрыл термос, после чего поднялся и решительно устремился к группе Катова. Входившие в ее число мужчины находились всего в нескольких шагах от него, но Герман хотел подойти к ним с той стороны, где не было понатыканных в землю лыж и палок и где он таким образом смог бы беспрепятственно увидеть их лица. Он обошел сымпровизированную ограду, по пути поглядывая на находившихся за ней людей: Катов и Уолкотт что-то листали в смартфонах, Сергей лежал на спине, закинув руки за голову и подставив свое миловидное лицо солнцу, а Антон, полулежа на левом локте, явно играл в телефон, поскольку, помимо того, что он яростно бил большими пальцами по экрану, из динамиков устройства доносились приглушенные звуки драки. Когда четверо мужчин без помех открылись взору, описавший полукруг Герман остановился и, несмотря на светившее в глаза солнце, сдвинул очки на лоб. По пути он успел подумать о том, что сказать группе ему особо было нечего – тем более учитывая то, что с тех пор, как он их всех в первый раз увидел, успел перекинуться парой фраз лишь с одним из них. Самой разумной показалась идея просто предложить им поучаствовать в предстоящем мероприятии. Ничего страшного, если он опередит Рауля. Зато либо такая исходящая не от гида, а от обычного туриста инициатива всколыхнет интерес этих мужчин, либо же… Слегка щурясь, молодой человек учтиво обратился к мужчинам по-русски:

– Здравствуйте. Мы еще не совсем друг с другом знакомы, меня зовут Герман… – В ответ на это никто даже не пошевелился, но он продолжил: – Рауль, наш гид, с минуты на минуту начнет объяснять основы ориентирования на местности, и мы будем рады, если вы к нам присоединитесь.

Герман обвел безмолвствовавшую публику взором. Ему вдруг показалось, что скрытые за темными стеклами очков глаза Катова глядят не на экран смартфона, а в упор на него – с насмешкой, в ожидании, какова будет развязка этой сцены. Сначала никто не отреагировал на его слова, и лишь спустя несколько наполненных неясностью мгновений тишины Сергей зачем-то сплюнул в снег и, вновь подставив лицо солнцу, направил вопрос в воздух:

– Это обязательно?

– Нет, – ответил Герман. – Но это очень полезный навык для любого туриста.

Антон, до этого сосредоточенный на экране своего зажатого в руках смартфона, погасил его. Он положил устройство рядом с лежавшими тут же, на коврике, который ему все-таки удалось раздобыть, очками, которые задолго до этого зачем-то снял, и покосился на Катова. Убедившись, что тот не собирался иметь к разговору никакого отношения, Антон устремил на Германа пронзительный, полный пренебрежения взгляд, и бросил, чуть кривя губы:

– Полезный? Да это попросту глупая трата времени. – С левого бока он перевернулся на спину и облокотился о землю. Вытянув скрещенные ноги, Антон лениво помахивал ступнями в коричневых ботинках и вызывающе смотрел на Германа.

– Почему глупая? – спросил он, слегка нахмурившись.

– Так ведь это не нужно никому. Зачем этой информацией голову забивать.

Фразы были сказаны небрежно, с утвердительной интонацией. Герман заговорил в ответ не сразу:

– Как это – зачем? Вдруг что-нибудь…

– На случай «вдруг что-нибудь» у нас у всех есть смартфоны, – резко перебил его Антон. Он приподнял с коврика устройство, потряс им перед собственным носом и скользнул взглядом по находившимся рядом коллегам и Уолкотту, черпая поддержку в их молчании. – Двадцать первый век. Навигатор, все такое. Дураком надо быть, чтобы не сориентироваться на месте.

Голос Германа зазвучал сухо:

– Вы всё же наверняка понимаете, что телефоны имеют свойство выходить из строя.

– Я тебя умоляю. Мы гиду для того и платим, чтобы самим не заморачиваться всей этой дребеденью.

Кто-то из сидевших рядом с Антоном тихо хмыкнул, и тот усмехнулся. Герману сказать больше было нечего. Однако напоследок он решил уточнить:

– Компас у вас тоже только в телефоне?

– Ну естественно, – ответил Антон таким тоном, будто собеседник ляпнул какую-то чушь.

– Что ж, надеюсь, он у вас хорошо держит зарядку, – холодно резюмировал Герман и, сдвинувшись с места, зашагал обратно к Раулю и остальным. В спину ему ударило насмешливое перешептывание.