Наутро Герман проснулся несколькими минутами раньше будильника, но дожидаться его звонка не стал. Поднявшись, он застелил кровать и сделал короткую зарядку, чтобы размяться, окончательно проснуться и подготовить едва сумевшее отдохнуть тело к новому, полному нелегких физических усилий дню. После этого он быстро привел себя в порядок и устремился на улицу.

Приостановившись на крыльце, Герман осмотрелся. Вся территория гостеприимного туристического лагеря была залита густой предрассветной синевой. Иллюминация в этот ранний час горела только под крышей медпункта, но внимание Германа привлекла фигура, вышедшая из боковой двери. Это был Минсу; очутившись на свежем воздухе, парень потянулся и двинулся к кухне, где в это утро должен был состояться завтрак. Герман спустился по ступенькам и по хрустящему свежему снегу направился следом за ним.

Помещение, в котором он оказался, едва переступив порог, было небольшой столовой: во всю комнату, от входа до противоположного конца, протянулся длинный деревянный стол, по обеим сторонам которого стояли настолько же длинные скамьи без спинок. А вот в дальнем конце помещения располагалась уже непосредственно рабочая зона повара: кухня была отделена от столовой стеной с дверью с правой стороны и вырезанным ровно по центру прямоугольным проемом, исполнявшим роль прилавка. По большей части его поверхность была пуста, лишь с одного края находились запасные приборы в трех емкостях да салфетки в специальном устройстве. Едва успев оглядеть помещение, в котором за год ничего не изменилось, Герман поздоровался с теми людьми, что подошли к завтраку первыми: за столом рядом друг с другом пока что сидели только Дарио и Минсу. Находившийся по ту сторону прилавка человек приметил новое лицо в столовой и что-то сказал кому-то в кухне.

– Доброе утро, – практически хором поприветствовали Германа сидевшие.

– Присаживайтесь. – Не прекращая жевать, Дарио радушно указал рукой на место напротив себя. Герман послушался. – Как вам спалось?

Дарио уплетал завтрак за обе щеки, но это не мешало ему активно участвовать в завязавшемся с Германом разговоре. Вскоре дверь кухни отворилась, и оттуда вышел Андреа с подносом в руках. Он поставил находившиеся на нем полные еды тарелки и приборы перед Германом и Минсу, после чего удалился. За завтраком продолжилась беседа, шедшая главным образом между Дарио и Германом, поскольку Минсу, которого они оба мягко пытались вовлечь в разговор, в основном смущенно отмалчивался. Лишь время от времени он что-то тихо и односложно отвечал, с любопытством посматривая то на одного, то на другого мужчину.

Через некоторое время входная дверь громко распахнулась, пропуская внутрь помещения Рауля. Обив ноги от снега, с порога он громко поздоровался с поваром – Сильваном – по имени, после чего обменялся с уже завтракавшими мужчинами приветственными фразами и с улыбкой устремился к ним.

– Ты рано, – небрежно заметил он, садясь рядом с Германом. Однако тот обратил внимание, каким на редкость участливым взглядом гид одарил его при этих словах; сначала он удивился, а потом вспомнил, что вечер накануне, кажется, прошел не совсем гладко. Очевидно, Рауль пытался понять, в каком состоянии Герман проснулся наутро. Сам он поймал себя на мысли, что о неприятном инциденте не вспоминал – да и не собирался этого делать, будучи в приподнятом настроении от предвкушения нового дня. Как бы то ни было, в ожидании еды Рауль присоединился к их разговору с Дарио, однако вскоре последний, едва успев закончить свой прием пищи, утер еще жевавший рот салфеткой, быстро запил все остатками кофе, извинился и встал из-за стола со словами, что ему еще нужно многое успеть до выхода.

– Ты не оставляешь мне выбора. На день рождения мне придется подарить тебе ежедневник, – весело поддел его Рауль.

– Мне бы не ежедневник, а что-нибудь, что давало бы мне по щекам, когда я снова решу что-нибудь отложить на потом, – хмыкнул в ответ Дарио, устремляясь к выходу под сдержанные смешки Рауля. Наблюдавший за всем вокруг полными чистого любопытства глазами Минсу по-прежнему помалкивал, и гид, взглянув на помощника, сказал ему по-французски:

– Учись анализировать чужие ошибки. Он, конечно, успевает все сделать в последнюю минуту, поэтому пока еще работает тут; но нужен ли этот стресс?

Минсу отрицательно помотал головой одновременно с тем, как из кухни вновь вышел Андреа. Рауль проследил, как он поставил перед ним тарелку, после чего, захватывая руками приборы, повернул лицо к Герману и осторожно поинтересовался по-русски:

– Как ты?

В ответ на это Герман успел лишь невозмутимо пожать плечами, потому что в тот же самый миг в столовую ввалились Мик с Симоном, за которыми с небольшим отрывом, смеясь, последовали Мэри и Шарлин. Герман вновь погрузился в свое состояние и пришел к выводу, что вопреки настроению, возникшему под конец вчерашнего вечера, сейчас он чувствовал себя, казалось, абсолютно нормально; разве что мышцы немного ныли, но после такой нагрузки это было обычным делом, на которое Герман старался не обращать повышенного внимания. Вот и сейчас он сосредоточил его на рассевшейся по обеим сторонам стола четверке: Мик расположился рядом с Раулем, а Симон, Мэри и Шарлин – напротив, окружив Минсу с двух сторон.

Беззаботные звуки разговоров наполнили помещение, пока Андреа сновал туда-сюда с подносами. Первым же делом выяснилось, что идущие в обратный путь дамы и братья в соответствии с известным им со слов Дарио планом должны будут покинуть туристический лагерь на десять минут раньше, чем продолжавшие путешествие путники под руководством Рауля. Герман искренне посетовал на то, что их совместное времяпрепровождение должно было оборваться столь скоро, и в том же духе на его слова отозвались все четверо.

Прошло не менее десяти минут в общении с новыми знакомыми, уже практически хорошими друзьями, прежде чем Германа посетило ощущение, что чего-то не хватает; он будто ждал, не отдавая себе в этом отчета, что идиллию в любой момент должен был прервать какой-то подвох. И тут ему в голову ударила мысль, что группы Катова в столовой не было. Он огляделся, чтобы убедиться в этом еще раз, и его несколько окрылило тут же сделанное предположение, что раз вся их компания ужинала отдельно, то и завтракать они могут таким же манером – собравшись у одного из них в комнате, к примеру. Впрочем, Герман не дал себе обо всем этом хорошенько задуматься, поглощенный забавной историей о том, какой странный и в то же самое время красочный сон видел Симон; наутро его температура окончательно вернулась в норму, и лишь изредка шмыгавший носом парень чувствовал себя почти здоровым. Сидевший рядом с Симоном Минсу развернул к нему свое лицо и с интересом внимал рассказу, то и дело роняя протяжные «вау».

Однако группа Катова в полном составе вскоре все-таки появилась на общем завтраке, хоть и под самый его конец. Войдя внутрь, все они сели с краю длинного деревянного стола прямо возле выхода. Сели дружно, максимально отгородившись от остальных, как школьная группка подростков-хулиганов – такая аналогия вдруг проскользнула в сознании Германа. От него не укрылось то, каким прищуренным, изучающим, но в то же самое время полным неприязни и недоверия взором одарил Рауля Антон.

Присутствие Антона заставило Германа, наконец, вспомнить их разговор в деталях. С утра он уже не пробуждал тех сильных эмоций, которые одолевали его вечером накануне; однако вновь возникшее от нахождения этого человека поблизости неприятное ощущение напряжения зародилось в нем и больше не покидало. Оно тихо бередило его душу, будто едва улавливаемый в далеком лесу шум бензопилы – отдаленный, вроде бы не имеющий к нему никакого отношения, но все-таки слышимый и перебивающий порой все другие приятные, благодатные звуки. Бросая в течение последней пары минут косые взгляды на по-утреннему недоброе лицо занявшегося едой Антона, все это время сохранявший задумчивое молчание Герман допил остатки жидкого кофе – последнюю чашку до конца маршрута. В помещение зашли Лаурин и совсем еще сонная, то и дело зевающая Катарина и принялись присматривать свободные места. Только Ноа, доктора, не было видно этим утром, подумалось Герману, после чего он посмотрел на часы на смартфоне и, поднимаясь со скамейки, обратился к Раулю со словами:

– Я пойду, хочу успеть сделать один телефонный звонок.

– Да, конечно, – произнес Рауль и, спохватившись, добавил: – Только сначала принеси сюда термос.

Гид тут же привлек внимание всех остальных путешественников и громко объявил:

– По окончании завтрака вернитесь сюда со своими термосами, на кухне их наполнят свежезаваренным чаем в дорогу.

– Хорошо, – раздались отовсюду голоса.

Герман быстро договорился с дамами и братьями, что они не уйдут, не попрощавшись с ним, после чего вышел на улицу. Когда он вернулся в кухню с термосом, вся их четверка уже дружно покидала помещение. Группу Катова, еще остававшуюся внутри с некоторыми членами персонала, Герман не избегал; но миновал ее, ловя себя на мысли, что даже простой взгляд в их сторону оставлял у него на душе тяжелое, гнетущее чувство.

– Они меня вообще слышали? – Сергей покосился в сторону кухни, когда Герман с уже наполненным термосом прошагал мимо. – Блин, я вроде громко сказал, нет? Чего никто не реагирует?

– Им лишь бы других засветло поднимать, а сами на ходу спят, – проворчал Антон.

– Кто-нибудь воды нам принесет, в конце концов? – буркнул Катов, когда Герман был уже одной ногой снаружи помещения.

Оставалось еще немного свободного времени. Герман вернулся в гостевой домик, сел на свою кровать рядом с поставленным на нее рюкзаком и набрал Веру. Несмотря на прерывавшуюся связь, он проговорил с ней вплоть до того, как услышал в коридоре дружный топот ног, следовавший из дальнего помещения на улицу, и тут же – еще одну волну шагов, проистекавших из соседней с ним комнаты и двигавшихся в том же направлении. Взглянув на время, Герман понял, что уходящая четверка должна была с минуты на минуту двинуться в путь. Вера в последний раз напомнила, что она очень беспокоится, попросила быть осторожнее и пожелала такого же замечательного продолжения похода, каким было его начало, – в неприятные моменты Герман посвящать ее не стал. Они трогательно распрощались, после чего он поспешил выйти на улицу, чтобы проводить своих знакомых.

Как Мик с Симоном, так и Мэри с Шарлин стояли возле крыльца. Рядом с ними находились Минсу и уперший руки в бока Рауль. Дарио еще где-то пропадал; тем временем внимание ожидавших людей занимала вившаяся, виляя хвостом, Бланш. Ее то и дело кто-нибудь да поглаживал.

– Пришла попрощаться, – весело произнес Рауль, глядя на наклонившегося к собаке Симона, и многие издали смешок после того, как она лизнула парня в щеку, и тот охнул от неожиданности.

Дамы и братья были в приподнятом настроении, их широкие улыбки на тронутых морозом лицах излучали свет. Они обменялись последними словами благодарности с Раулем и его помощником, после чего повернулись к Герману. Начав со взаимных приглашений навестить друг друга в своих городах, потихоньку вскрылось, кто откуда: братья из Мюнхена, Герман из Москвы, но уже некоторое время живет и работает в Париже…

– Так вот откуда у вас все эти языки, – заметила Шарлин.

Мэри из Лондона, ее подруга из Брюсселя…

– Серьезно? А я думал, вы из Франции, – удивленно произнес Мик. На лице Шарлин появилась легкая насмешливая улыбка.

– Все сразу про Францию думают. Как будто только там люди и говорят по-французски. Не правда ли, Рауль? – с ухмылкой обратилась она к стоявшему чуть поодаль в компании помощника гиду, на что тот не замедлил хмыкнуть и кивнуть. – Это не в укор вам сказано, – тут же добавила Шарлин, вновь переводя взгляд на Мика. – Это просто предвзятость, с которой мне постоянно приходится сталкиваться.

Мик понимающе кивнул и, скользнув взглядом по Мэри, спросил:

– Кстати говоря, а как вы познакомились, если вы из двух разных стран?

– Дело в том, что я замужем за братом Мэри. Я встретила обоих во Франции, на языковых курсах… Ее муж сейчас, кстати, навещает моего, пока мы обе здесь, вот так мы дружим семьями…

– Подождите… Каких языковых курсах? – Мик был явно сбит с толку.

– Французского.

Мик открыл и закрыл рот, прежде чем несвязно пробормотать:

– Подождите… но Бельгия же… французский…

– Я из фламандской части страны, – пояснила Шарлин. – Мой первый язык – голландский.

Мик все еще находился в недоумении.

– Но… но как так вышло?

– В Бельгии ведь не один французский является официальным языком. – Она пожала плечами.

– А. ну да… Точно.

Мик вдруг оглянулся на руководителя похода.

– У Рауля, кажется, первый язык – французский, – сказал он.

– Вне всякого сомнения, – кивнула Шарлин. Одарив долгим взглядом помощника гида, Мик протянул:

– Но вот что мне больше всего интересно – какой же первый язык у Минсу?

Отчетливо услышав свое имя, Минсу встрепенулся и посмотрел на Мика, удивленно захлопав глазами.

– Что, простите? Вы мне?

– Да-да, – добродушно закивал Мик.

Минсу бросил взгляд на Рауля, после чего неуверенно приблизился к общавшейся пятерке.

– Можно полюбопытствовать, какой у вас первый язык? – поинтересовался Мик.

– Корейский, – мгновенно отозвался Минсу.

– Ага… Ага… То есть… – Глядя на начавшего вдруг в нерешительности запинаться Мика, помощник гида с любопытством приподнял брови. – То есть вы все-таки не местный? В смысле… вы не здесь родились?

– Что это за допрос с пристрастием, – миролюбиво возмутилась было Шарлин, но отрицательно качнувший головой Минсу с готовностью поделился:

– Нет. В Корее.

Симон понимающе закивал, а впечатленный Мик не удержался:

– Серьезно? Как же вас сюда занесло?

Из уст Минсу невольно вырвался тихий смешок, после чего он поведал:

– Мои родители открыли здесь отель. Сначала был маленький, в Женеве… его продали, и теперь у них большой, в Церматте… – Он вдруг осекся, будто испугался, что сказал что-то лишнее. Но атмосфера вокруг него была самой дружественной. Так, Симон выудил из внутреннего кармана куртки смартфон и объявил, что все они обязаны добавить друг друга в друзья. Мобильные устройства шестерых пошли по рукам. Начался обмен контактами в одной из социальных сетей: отправив запрос Мэри Эйнсуорт, Герман по очереди передавал свой смартфон, чтобы каждый смог найти там себя: Со Минсу, Мик Хайгенхаузер, Симон Хайгенхаузер, Шарлин Ван Ден Брук…

– Подождите, – произнес Герман, едва успев добавить ее в друзья и остановив взгляд на ее странице, – случайно увидел. Это правда? – Он развернул экран к ней.

– Что? – уточнила Шарлин, заглядывая туда.

– Место работы… в статусе стоит – биатлон. Вы как-то связаны с биатлоном? – Он посмотрел на нее с бескрайним удивлением.

– В самом деле? – восторженно переспросил Симон, в то время как Мэри весело усмехнулась, а Мик понимающе протянул что-то вроде «ну, теперь все стало на свои места».

– А, – отозвалась Шарлин. – Ну да, я занимаюсь им время от времени. Даже не помню, что это есть у меня в профиле.

– Выходит, не зря я вчера опасался, что вы можете меня обогнать, – пошутил Герман. Шарлин хихикнула.

– Спасибо, – с довольной улыбкой ответила она и машинально потянулась к затылку с целью поправить укладку, забыв на мгновение, что ее пышные локоны большей частью скрыты под шапкой.

– «Занимаетесь», вы сказали? То есть до сих пор? А как вы… Вы профессионал? – засыпал ее вопросами Симон.

– Нет-нет, что вы. Но любительские соревнования – да, я до сих пор время от времени в них участвую, хоть в последние годы несколько реже. Видите ли, я активно занимаюсь сейчас тем, что помогаю мужу вести небольшой бизнес…

– Умение держать ружье в этом деле весьма кстати, – поддела подругу Мэри. Шарлин, как и остальные, рассмеялась.

– Вы, получается, и стреляете хорошо? – спросил Герман.

– О да. – Она задорно ухмыльнулась и, обведя взглядом всех, произнесла: – Будете в Брюсселе, свожу вас в свой тир.

– Ого, класс! – заявил Мик.

Особенно изумленные братья продолжили восторженно расспрашивать ее, а между тем из той двери медпункта, что вела в помещения для персонала туристического лагеря, вышел Дарио. Он уже был в полной экипировке – с вместительным рюкзаком за спиной, лыжами, подхваченными под мышкой. С улыбкой взглянув на свою группу, Дарио первым делом подошел к Раулю; завидев его, направился к наставнику и Минсу, который перед этим окончательно распрощался с уходившими. В присутствии помощника Рауля оба гида завели какой-то разговор, поглядывая то и дело на готовую пуститься в путь четверку. Однако никто их не торопил, давая наговориться с человеком, с которым они вот-вот должны были расстаться. Выяснив, что благодаря соцсетям все знают Шарлин под девичьей фамилией Ван Ден Брук, хотя после замужества с братом Мэри, предпринимателем, она теперь Глисон, и усомнившись в достоверности утверждения, что у нее есть сын одного с ним возраста, Герман понял, что этот разговор может длиться вечно. Он с сожалением отметил про себя, что растягивать прощание еще на несколько минут ради крох информации о своих новых знакомых попросту бессмысленно. Лучше они, как условились, продолжат и разовьют общение в будущем; ведь даже если видеться и не смогут – все заняты и живут в разных странах, – общение по видеосвязи или даже обычным звонкам им поможет.

Конечно, всегда жаль, даже немного обидно осознавать, что оказавшийся столь интересным человек живет настолько далеко, что расстояние до него проще измерить в деньгах, чем в километрах. Однако проживание в разных уголках страны, континента или даже планеты – это хоть и существенный, но все-таки единственный минус в дружбе, которую при желании в современном мире довольно легко поддержать. Разговаривает же он раз в два-три месяца с парой американцев, с которыми встретился в походе год назад, напомнил себе Герман. Да, пусть друзьями не разлей вода они с тех пор и не стали, но узнавать, что нового происходит по другую сторону земного шара из первых уст, – интереснейшее занятие, просвещающее обе стороны. И, в конце концов, подумал Герман, приосанившись, – подружился же он с Раулем за год разговоров по видеосвязи. За два дня похода у них завязалось лишь знакомство, а вот дружба пришла уже потом, после аккуратно и тщательно взращенного на почве схожих интересов общения. Если бы Герман в свое время прошел мимо людей, с которыми не мог бы устраивать частые личные встречи, он был бы намного беднее – и прекрасно осознавал это.

Одно лишь вызывало в нем досаду. Жаль, что под конец вчерашнего вечера Герман не смог уделить новым друзьям все свое внимание. Жаль, что мыслями его тогда владело, вырывая из реальности, столь неприятное, глупое происшествие.

В какой-то момент разговор подошел к своему логическому завершению, и Герман сердечно попрощался как с дамами, так и с братьями, пожелав последним удачи в экзаменах и дальнейшей учебе. В ответ на это уходящая четверка взяла с него обещание, что он сразу же, как снова поймает связь, напишет каждому о том, как прошло его восхождение. После этого все застыли, с каким-то сожалением глядя друг на друга. У Германа на то были свои причины, у покидавших его людей – свои: хотя Шарлин, Мэри, Мик и Симон еще должны были находиться в компании друг друга не только в этот день, но и, как они порешили сейчас, на следующий, в курортном городке, все они признавали, что половина пути так или иначе пройдена, и отныне с каждым шагом они будут приближаться к концу своего приключения. Но не стоит отчаиваться в середине, вспоминая то и дело про конец, – лучше постараться заострить внимание на моменте и насладиться им сполна, мимолетным, но настолько величественным и знаменательным, что он способен оставить после себя впечатления на долгие, долгие годы… Примерно это сказал Герман, когда Симон с сожалением коснулся темы. Согласившись, Мэри порадовалась за Германа, у которого поход не просто только начинался – основная и самая важная часть его, гора, была еще далеко впереди.

– Вы такой улыбчивый и приветливый. Пусть вас ничто не расстраивает, – пожелала она ему напоследок.

Герман смущенно улыбнулся. В воцарившейся тишине Дарио перебросился еще парой фраз с Раулем, после чего весело окликнул свою группу. Все они: Мэри, Шарлин, Симон и Мик, – люди, которых Герман знал менее двух суток, но каждый из которых по-своему оставил отпечаток в его душе, – попрощались с ним, поблагодарили Рауля и Минсу, после чего, шагая по снегу с лыжами в руках, отправились вслед за Дарио в обратный путь. Бланш побежала за ними. Чтобы она вдруг не удумала помчаться в дальние дали с покидавшими лагерь туристами, Минсу тут же окликнул ее и даже двинулся за ней. Помощнику гида пришлось не раз воззвать к собаке по имени, прежде чем она развернулась и направилась к нему. Рауль, хлопнув Германа по плечу, умчался в сторону кухни; тот же еще некоторое время глядел уходившим вслед, пока они не скрылись из виду за одним из снежных бугров, далеко за площадкой для ужина. Почему-то ему подумалось, что так он проводил последнюю надежду на что-то хорошее в этом походе.

«Прекрати драматизировать», – тут же сказал Герман сам себе. Да, раньше он считал, что люди от похода неотделимы; что ж, сейчас он попробует узнать, может ли быть верным обратное. Впрочем, с ним ведь оставался Рауль… Да и можно было попытаться разговорить Минсу: на первый взгляд он мог показаться кому-то немногословным или даже замкнутым парнем, но Герман был уверен, что это впечатление обманчиво – помощнику гида, скорее всего, просто требуется немного времени, чтобы раскрыться перед новыми людьми. Ну а в случае, если они оба вдруг окажутся занятыми, – у Германа важная цель, на которой в отсутствие других приятных собеседников он мог теперь полностью сосредоточиться.

Герман вернулся в комнату. Расстегнув пуховик и присев на кровать, он слегка переупаковал свой рюкзак, расположив вверху него то, что в первую очередь должно было понадобиться ему в этот день. После повертел в руках маленький черно-серебристый фотоаппарат – подарок на день рождения от членов его команды, узнавших благодаря Вере, что вдохновленный профессиональными снимками из журналов о путешествиях Герман втайне мечтал запечатлевать такие же качественные кадры в своих нечастых поездках. Он слегка улыбнулся, вспомнив, как последние три недели перед отпуском в редкие свободные минутки оттачивал изученное по видеоурокам мастерство фотографии прямо в офисе – сначала Ален ворчал, что зря они ему подарили фотоаппарат, с помощью которого тот то и дело заставал всю команду врасплох, а потом в нем проснулась страсть к комическому позированию. Весь вчерашний день эта камера лежала в глубине его рюкзака, между запасных теплых вещей, поскольку фотографии всех тех видов, что они успели миновать, Герман наделал еще в прошлую поездку – пусть и не на профессиональную камеру, а всего лишь на смартфон. Но в этот новый день его ждали абсолютно новые впечатления, заслуживавшие того, чтобы впервые проверить его любимую игрушку в полевых условиях.

Вновь положив камеру в специальный мешок и сунув его в рюкзак, Герман застегнул куртку и взвалил свою ношу на плечи. Однако не успел он выйти в коридор, как столкнулся там с членами группы Катова. Вся их компания не выказывала никакого интереса к нему – они быстро рассеялись по своим комнатам. А вот Герман свое внимание на них обратил, подметив, какими они все были молчаливыми, недовольными и немного припухшими. Шутка ли – второй день подряд быть готовым в такую рань; хотя, разумеется, не только недосып сказался на отекшей внешности большинства из них. Герман вышел на улицу, не забыв прихватить в прихожей лыжи.

Рауль и Минсу уже стояли возле крыльца. Слегка запрокинув голову, еще не успевший спустить горнолыжные очки со лба на нос помощник гида жмурился, с удовольствием подставляя лицо утреннему солнцу. Герману сразу же бросилось в глаза, что оба были с пустыми руками.

– Где ваши рюкзаки?

– Скоро узнаешь, – хитро подмигнул ему Рауль.

– Ааа… кажется, я догадываюсь, – понятливо протянул Герман и ненароком взглянул в направлении здания кухни.

Втроем они находились в ожидании группы Катова минут десять; Герман, начав в какой-то момент переминаться с ноги на ногу по причине сурового утреннего холода, перебрасывался с Раулем полушутливыми репликами, над которыми тихо хихикал перебегавший взглядом с одного мужчины на другого Минсу. Они уже отставали от графика, но не настолько, чтобы это было критично – хоть Рауль и уточнил в какой-то момент время у помощника, он вел себя абсолютно расслабленно. Когда часть группы Катова, по-прежнему молчаливая, угрюмая, будто каждого ее члена одолевала какая-то особая внутренняя борьба, высыпала на улицу, Герман моментально замолк и невольно посерьезнел. Почти все были в сборе – не хватало только Антона. В глаза сразу же бросилось то, каким красным, обгоревшим было лицо Сергея. Уолкотт, скучая, зевал и порой тряс головой, жмурясь при этом, – он будто изо всех сил призывал свое сознание просветлеть. Катов с Сергеем изредка переговаривались, причем Катов выглядел слегка раздосадованным, что ему с трудом удавалось скрывать. В какой-то момент он замолк, проигнорировал очередное высказывание подчиненного, после чего с откровенной претензией в раздраженном голосе бросил ему:

– Ты в следующий раз держал бы язык за зубами.

– Так Антон не знает? – после небольшой паузы осторожно уточнил тот. Помолчав, Катов хоть и более спокойно, но все-таки сквозь зубы произнес:

– Главное, чтобы он не слышал деталей.

– Я думаю, вам не стоит беспокоиться. Он ваш верный цепной пес.

Катов сделал глубокий вдох, расправив плечи, немного задрал подбородок и, глядя куда-то вдаль, сухо и властно отозвался:

– Беспокоиться не в моей натуре. Я просто слишком хорошо знаю его, чтобы понимать, где стоит подстраховаться. Я сам его создал.

– Ну да, ну да, – покивав, согласился Сергей. На этом его смартфон оповестил владельца то ли о входящем сообщении, то ли о новом электронном письме. Тот вытащил устройство из внешнего кармана своей куртки и посмотрел в экран. Поморщившись, Катов утомленно приложил руку ко лбу и сказал:

– Выключи звук, чтобы меня не бесило.

Сергей тут же молча щелкнул кнопкой сбоку корпуса, после чего быстро настучал ответ и убрал смартфон обратно в карман. Герман обратил внимание на Рауля – закусив губу, все это время гид глядел на группу Катова исподлобья то ли с любопытством, то ли с легкой насмешкой.

Наконец, на крыльце появился Антон.

– Ты чего тормозишь? – тут же сорвался на него Катов. – Теперь мы из-за тебя опаздываем.

Антон на мгновение застыл в изумлении, но тут же нахмурился и, начав спускаться по ступенькам, процедил:

– Извините.

Подумав и глубоко вдохнув, Катов решил сменить гнев на милость.

– Ладно, ладно, – небрежно махнул он рукой.

Антон тем временем встал рядом с Сергеем. Он вперил было мрачный взгляд в снег, но потом, встрепенувшись, резко поднял голову и уставился на Рауля. Он долго смотрел на него не мигая, но в конце концов хмыкнул и, крутанув шеей, вновь уставился себе под ноги, грузно упершись руками в лыжные палки.

На этом Рауль хлопнул в ладоши, привлекая всеобщее внимание. Он вкратце рассказал путешественникам план предстоящего дня, и лишь в этот момент Герман понял, что вечером накануне, в отличие от ушедшей с Дарио группы, они его не обсудили. Это показалось ему весьма странным. Он всмотрелся в лицо друга, непроницаемое в эти минуты. С другой стороны – а мог ли Рауль заставить группу Катова слушать вчерашним вечером?

– Озеро, мимо которого проходит наш путь, – одна из красивейших достопримечательностей данного кантона, – продолжал повествовать тем временем Рауль. – Его история довольно интересна, ну а вид… как вы уже наверняка не раз слышали, раз избрали этот маршрут, вид просто неописуем – его надо прочувствовать. Многие отзываются об этом потаенном уголке, как об оазисе среди льдов; кто-то сравнивает его даже с тем, как они представляют себе космические пейзажи на других, отдаленных от нас планетах. Но скоро вы сами сможете составить свое мнение о том, что предстанет перед вашими глазами. – Рауль с видимым напряжением заставил себя улыбнуться и расслабил лицо только тогда, когда встретился взглядом с Германом. – Там мы проведем некоторое время и отдохнем, после чего двинемся уже непосредственно к месту нашей ночевки. Сегодня ближе к вечеру обещают небольшой снег, но это не должно стать для нас проблемой, – прибавил гид в конце. – Как чувствуете себя? – поинтересовался он у членов группы Катова уже второй раз за утро; в первый раз, за завтраком, они угрюмо отмолчались. Сам Катов выглядел в эту минуту живее и бодрее всех, и то буркнул:

– Болит все.

– Конечно, болит, – согласился Рауль. – Сегодня движение будет по ровной поверхности, никаких подъемов на лыжах не предвидится. Будет полегче.

Громко цокнув языком, Антон переступил с ноги на ногу и закатил глаза. Герман тут же вдумался в собственное состояние, в то, как тяжело было ему подниматься с кровати, делать зарядку и даже идти на завтрак; но к этому моменту то ли его тренированные мышцы уже действительно не ощущали дискомфорта, то ли он уже привык к нему. Он был бодр и рвался вперед, поскорее к своей вершине.

Внимательно осмотрев путешественников, с которыми свел его поход в этот раз, Рауль вновь слегка улыбнулся, уже более естественно и даже с какой-то бросившейся в глаза Герману хитрецой, после чего изрек:

– Прежде чем мы двинемся в путь, у нас осталось одно немаловажное дело. Как вы думаете, какое?

– Смириться с неизбежным, – тихо буркнул Антон, чем заставил Германа на себя покоситься. Проигнорировав его слова, гид торжественно объявил:

– Нам нужно распределить провизию.

– В каком это смысле – распределить провизию? – возмущенно вымолвил Антон. Он тут же переглянулся с Сергеем, а Катов – с Уолкоттом. Рауль, видимо, догадывался, что эта новость застанет группу Катова врасплох; однако, не дав себе сполна насладиться зрелищем, он махнул рукой и призвал всех последовать за ним и Минсу в столовую. Стандартная практика, подумал Герман – когда кухни на пути не предвидится, и туристам, с гидом или без, приходится готовить себе еду самостоятельно, ее порции, как и утварь, следует равномерно распределять между участниками похода. Это было упомянуто в описании маршрута, с которым каждый из группы должен был ознакомиться. С утра Герман об этом подзабыл, но изученная информация быстро всплыла в голове.

Катов первым сдвинулся с места вслед за Раулем.

– Ты идешь? – бросил он Сергею, который в этот момент делал селфи на фоне гостевого домика. Встрепенувшись, тот убрал смартфон в карман и поспешил за грузно продолжившим идти вперед начальником, а Герман последовал за ними, оставив Уолкотта и Антона позади.

– Телкам ты это своим, что ли, шлешь? – спросил у подчиненного Катов.

– Ну да.

Они шли так медленно, что Герман хотел уже было их обогнать, однако тут же решил, что смысла торопиться нет – все равно раньше, чем все остальные подтянутся к зданию кухни, ничего не начнется. Тем временем Катов, помолчав, продолжил, обращаясь к Сергею:

– Слушай, если бы я так же ради них старался, это была бы не жизнь, а тоска.

– Ну… приходится все же что-то делать, чтобы держать их внимание, – неуверенно произнес тот.

– Ты серьезно? – Катов недоверчиво взглянул на него, подняв бровь, и фыркнул. – Хотя в твоем случае… Хм. Впрочем, скоро – ты понимаешь – скоро они сами будут за тобой бегать, помяни мое слово. Тебе даже разговаривать с ними не надо будет.

– Даже разговаривать? – с восторгом изумился Сергей и тут же более задумчиво добавил: – Но как же… Разве не с общения все начинается?

– Я тебя умоляю. В нужное время в нужном месте костюм подороже, и они у твоих ног. Пылинки сдувать будут. – Катов усмехнулся. – Я всегда так делаю. Учись у лучших, и лет через… – он смерил Сергея взглядом, – через несколько будешь как я.

– Хоть бы, хоть бы…

– Только не женись, не повторяй этой моей ошибки. Эта стерва… – зло процедил Катов. – Казалось бы, не дал ей захапать всего того, на что она претендовала; а в итоге мне все это только о ней и напоминает теперь.

– Часы тоже? – живо поинтересовался Сергей.

– Теперь уже только часы. Остальное все якобы совместно нажитое я уже поменял – дом, квартиру… Помимо прочего, даже всю ее винтажную коллекцию ваз удалось сбагрить какому-то коллекционеру, хотя, насколько я выяснил, они не очень-то подлинные. Но самое неприятное то, что мне пришлось свой «Майбах» менять, – Катов сделал паузу, вслед за которой в его голосе вновь появилась доля злобы, смешанная на этот раз с досадой, – из-за того, что она кого-то наняла, чтобы по моему бедняжке битой прошлись; да и «Порше» ее я только за полцены смог другу всунуть, плюс с гардероба ее пришлось немало скинуть…

– Жаль я не попал на вашу распродажу, – посетовал Сергей.

– Распродажу? – Катов рассмеялся. – Да нет, на все то, что могло бы представлять какой-то интерес для тебя, низких цен не было. Впрочем, скоро… – Катов оглянулся куда-то вдаль, позади Германа, – скоро ты уже выйдешь на совсем другой уровень. Ты ведь держишь это в мыслях? – Катов повернул голову к Сергею и одарил его долгим выжидательным взглядом.

– О чем вы, Максим! Разумеется! Я только и жду этого дня, – горячо затараторил тот.

– Арчи… Арчи, как оказалось, по-русски говорит скверно, а вот при Антоне держи язык за зубами.

– Теперь уж точно.

Герману вдруг стало понятно, почему при нем некоторые члены группы Катова свои дела обсуждали открыто, ничуть его не стесняясь. Он ведь действительно мало что понимал из того, что они говорили, и повлиять ни на что не мог. Катов, должно быть, прекрасно это осознавал и потому никакой угрозы с его стороны не видел. Герман испытывал гамму неприятных эмоций от столь странного и непривычного соседства с людьми, которые казались ему замешанными в чем-то сомнительном – с каждым часом он все больше в этом убеждался. Как бы то ни было, Герман продолжал идти за Катовым с Сергеем, вынужденный слышать, помимо их разговора, еще и то, как плетущийся позади него Антон что-то недовольно бубнил себе под нос. Вскоре Германа опередил Уолкотт. На последних шагах он присоединился к Катову, который тут же полностью переключил на него свое внимание, поприветствовав фамильярным «Арчи!», но на этом они уже подтянулись к зданию и зашли внутрь.

Когда все участники группы в полном составе переступили порог столовой, они увидели расставленные на длинном столе бумажные пакеты, в которых, как пояснил Рауль, находились необходимые для маршрута продукты. Рядом со столом, сложив руки на груди, стоял повар Сильван. На ломаном английском, который то и дело поправлял Рауль, он вкратце пояснил, что лежит в каком пакете и как их лучше распределить между всеми. Гид не согласился с указаниями Сильвана в последнем вопросе, и после небольшого спора повар пусть и нехотя, но признал свою неправоту и позволил Раулю поступить на его усмотрение.

– Снимайте рюкзаки, – скомандовал Рауль так буднично, что на фоне его интонации весь тот негатив, который так и сочился на разные лады из членов группы Катова, на время будто бы отступил, хотя далеко не сразу все последовали его словам. Гид бегло осмотрел, у кого сколько пустого пространства было в рюкзаках, и принялся по одному лишь ему ведомому принципу раздавать бумажные пакеты участникам похода и Минсу, а также размещать их в собственном рюкзаке.

– Что, говоришь, тут у нас? – Антон заглянул внутрь полученного из рук гида пакета. Он тут же расплылся в усмешке и достал оттуда нечто прямоугольное, в цветастой шуршащей обертке.

– Что это? – уныло поинтересовался Сергей, не глядя заталкивая в свой рюкзак протянутый ему сверток.

– На. – Антон кинул коллеге то, что успел повертеть в руках. Четко поймав этот элемент провизии, Сергей рассмотрел его обертку:

– Энергетический батончик? Со вкусом яблока?

– Кто-нибудь знает, на черта нам их столько в эти два дня? – спросил Антон, вновь заглядывая внутрь пакета.

– Чтобы ты успел соскучиться по нормальной пище, – с усмешкой пожал плечами Сергей и, с хрустом разорвав упаковку, откусил кусок батончика. – Фу ты, кислятина какая! Что, ничего получше нельзя было купить? – Скривившись на мгновение, он помолчал, а потом сделал шаг к Катову, находившемуся прямо возле Германа, и шепнул ему на ухо: – Я, конечно, все понимаю, Уолкотт – любитель походов и все такое… Но в следующий раз, в уже других наших обстоятельствах, давайте лучше устраивать тимбилдинги в каких-нибудь спа-отелях, по классике…

Катов ничего ему не ответил. Зато Антон в это же мгновение хмыкнул собственным мыслям и произнес:

– Мда, хорошо, что я с собой настоящих яблок взял.

Слышавший и прекрасно понимавший все, о чем шла речь в полный голос, Рауль только сейчас решился осторожно встрять в разговор:

– Видите ли, обычно мы не берем в поход свежие фрукты и никому не советуем этого делать, по причине их тяжести… Все это было в наших электронных письмах. Я бы на вашем месте даже подумал о том, чтобы оставить их здесь…

– Ага. Еще чего. Я их для себя купил, а не для того, чтобы здешним вашим работникам вечер благотворительности устраивать.

– Ваше право, – сухо отозвался Рауль. – И все же я бы посоветовал вам прислушаться, ведь с такой дополнительной тяжестью двигаться вам будет намного сложнее…

– Ой, – перебивая его, нервно отмахнулся Антон. – Не думаю я, что к тебе вообще стоит прислушиваться, горный герой.

Рауль нахмурился, явно не понимая, к чему это было сказано. Герман лишь догадывался, что, получив краткий нагоняй от начальства, Антон теперь трусливо вымещал обиду на ком-то, кого счел слабее себя. К сожалению, Рауля его реплика действительно задела – те отблески надуманной непринужденности, которые Герман наблюдал все утро, на время исчезли с его лица.

Разобравшись с провизией, путники вывалились на улицу.

– Ужас как тяжело.

– Кирпичи у них там в этих пакетах, что ли?

– На черта нам все это тащить?

– Не так надо спросить. Почему это именно мы должны этим заниматься? – переговаривались члены группы Катова между собой по-русски. Идущему впереди них Герману показалось, что одна из реплик была сказана голосом Уолкотта.

Снаружи, неподалеку от здания кухни, их всех уже поджидали Лаурин, Катарина и Бланш. Придерживая собаку за ошейник, управляющий что-то обсудил с подошедшим к ним Раулем, после чего вместе с Катариной громко пожелал всей группе удачи. Герман тоже решил приблизиться к ним, чтобы попрощаться лично, после чего в последний раз ласково потрепал Бланш за ухом.

Теперь вся группа, помимо гида и его помощника, состояла из пяти человек. Они вновь выстроились вереницей: Рауль, за ним Герман, потом Катов, Уолкотт, Сергей и Антон. Минсу по-прежнему шел замыкающим. Потихоньку все они двинулись в путь. Герман окинул взглядом здания кухни и медпункта, меж которых пролегало в этот день начало их маршрута, и обернулся на гостевой домик, с некоторым сожалением оставляя его позади.

Надев лыжи по команде Рауля, путешественники спустились с холма, на котором располагался туристический лагерь Энциан. Внизу сразу же стало очевидно, что все пространство чуть левее, на северо-востоке, занимали подобные высокие снежные холмы, так неуместно заслонявшие собой вид на горы впереди – лишь уже сопровождавшая путников в первые сутки похода горная цепь по-прежнему продолжала вздыматься над горизонтом.

Некоторое время группа шла вдоль леса, край которого уходил слегка вкось на юго-запад. В отличие от предыдущего дня, когда восторгавшегося видами Германа подбадривали восхищенные восклицания Мэри и Шарлин, в это утро за его спиной поначалу было слышно лишь натужное многоголосое пыхтение. Однако вскоре и оно поутихло, поскольку в отличие от Катова, еще старавшегося не отставать, его коллеги и Уолкотт держали между собой уже приличные дистанции. Темп второго дня планово был медленнее: в расписании учли усталость участников, поэтому в эти сутки им предстояло пройти намного меньшее расстояние, и преодолеть его все должны были к шести часам вечера.

Герман то и дело с любопытством осматривался по сторонам. Однако это утро являло пейзаж пока что довольно однообразный: все тот же темный, припорошенный снегом хвойный лес, верхушки деревьев которого соперничали с горами в тяге к небесам, по правую руку; все те же высокие снежные холмы и скальные образования, то и дело сменявшие друг друга, но непременно заслонявшие собой горизонт, – по левую. Цепи гор за ними в какой-то момент были уже далеко; путники будто зашли в тоннель, из которого была вырезана верхняя часть, что позволяло видеть над собой узкий кусок неба. Что холмы, что скалы, что деревья – все было настолько исполинских размеров, что Герману в душу закралось ощущение, будто они, семеро путешественников, вдруг вышли из освоенных человеческими существами земель, и вот-вот откуда-то издали должны были бы раздаться шаги великанов, которым принадлежат эти владения. Мимолетная детская фантазия породила улыбку на его лице, начинавшем потихоньку зарастать легкой, практически незаметной еще щетиной, но ощущение, что он слишком мал для окружавшего его в эти мгновения мира, прочно засело в его голове. Оно не было каким-то давящим или гнетущим; напротив, заставляло поверить, будто где-то здесь Герман может стать частью чего-то царственного и непостижимого.

Однако несмотря на весь неподдельный восторг, на все наивные плоды его воображения, время от времени у него екало в солнечном сплетении: он никак не мог перестать возвращаться мыслями к тому, что, помимо общения с Раулем и Минсу, ему предстоит в эти два дня каким-то образом выдержать компанию группы Катова. И тогда Герман старался еще сильнее заострить свое внимание на чем-нибудь, что попадало в поле его зрения в этот миг, – на каком-то дереве, на каком-то камне, на каком-то экзотическом цвете, в который был выкрашен преломленным от заледенелых поверхностей светом снег – чтобы отвлечься. Это помогало до поры до времени, а потом он, почувствовав первые признаки усталости, вообще решил сосредоточиться лишь на своих шагах и движениях рук. Правой, левой, правой, левой… Герман понял в какой-то момент, что у него сильно саднит под лопаткой – то ли ночью он лежал неправильно, то ли вес в рюкзаке не был достаточно равномерно распределен. Он окликнул Рауля, слегка удалившегося вперед, но, как обычно, время от времени останавливавшегося, и притормозил. Гид застыл в ожидании, поглядывая на остальную часть группы.

Герман снял с себя рюкзак и попробовал прощупать правую лопатку левой рукой, заведя ее снизу назад, но это и без теплой толстой куртки сделать было довольно трудно. Как бы то ни было, проблема не показалась ему заслуживающей внимания. Слегка перетряхнув рюкзак, Герман отрегулировал длину лямок и снова надел его на себя. Неприятное ощущение под лопаткой полностью не оставило, но было терпимо. Хоть какая-то боль – это обязательная спутница при нелегкой физической нагрузке. Герман удивился бы куда больше, если бы у него вообще ничего не болело.

Вновь тронувшись с места, он подъехал к продолжавшему стоять Раулю, и гид уточнил, все ли у него в порядке. Откровенно поведав о своих ощущениях и мыслях на этот счет, Герман изъявил намерение следовать дальше в прежнем темпе.

– Аккуратнее, – предупредил его Рауль, – если вдруг разболится сильнее, обязательно дай мне знать.

Он уже было отвернулся и сделал пару шагов вперед, но внезапно из его закрепленной на лямке рюкзака тангенты раздался голос Минсу:

– Прием, подождите конец группы. Хотят говорить с вами.

Рауль остановился и круто развернул верхнюю часть туловища. Герман через плечо увидел, что Катов и Уолкотт уже практически догоняли его, а Сергей с Антоном отчаянно махали руками издалека. Осознав, что шедшие впереди люди остановились, оба подчиненных Катова кое-как доехали до них, что-то изложили своему хмурившемуся начальнику, на что стоявший между ними Уолкотт с нарочитым безразличием отозвался по-английски:

– Почему бы и нет.

Катов приложил руку ко лбу и пару раз кивнул, соглашаясь, после чего простер ладонь в сторону гида, будто позволяя Сергею и Антону обратиться к нему напрямую. Уолкотт старался скрыть свое любопытство, но оно было очевидно; такое любопытство, присущее человеку, толкнувшему других на некое сомнительное занятие и ожидающему теперь, что же из этого выйдет. С этим лицом выглядывал он из-за левого плеча Катова; голова Сергея была чуть ниже физиономии Уолкотта, а Антон, в свою очередь, вообще высовывался чуть ли не из зоны подмышки своего обгоревшего коллеги, что со стороны делало всю их компанию похожей на раскрытый человеческий веер.

– Привал…

– Нам нужен привал!

– Я больше не могу.

– Это слишком для такого раннего утра… – наперебой принялись восклицать тяжело дышавшие Антон и Сергей. Герман на мгновение развернулся, чтобы взглянуть на реакцию друга. Глаза Рауля были скрыты очками, но брови под ними взметнулись в непонимании и удивлении. В ответ на молчание застигнутого врасплох гида раздалась еще пара попыток выклянчить привал; Катов и Уолкотт ничего не говорили, но, судя по их тяжело опиравшимся о палки фигурам, они были абсолютно солидарны с просителями.

– Не положено, – ответил, наконец, на все это Рауль. – У нас сегодня и так запланированы две длительные остановки: одна на обед, одна у озера. Больше никак невозможно. Если только, конечно, необходимость привала не связана с травмой…

– У меня травма! – вскинул руку Сергей.

Рауль мгновенно преобразился: он сосредоточился, нахмурился и, подавшись в его направлении, даже приподнял очки на лоб.

– Что случилось? Когда? Какая именно травма?

– Моральная! И если не отдохнем, будет и физическая, я вам точно говорю.

– А… вы это, как это – образно говорите, да? – смекнул Рауль и выпрямился. Поскольку никаких возражений на это не последовало, он заключил: – Вы просто слегка перетрудили мышцы с непривычки. Возможно, еще и не выспались. Ничего страшного. Двигайтесь осторожно, через некоторое время вы приспособитесь к нагрузке, и вам станет полегче, – пообещал Рауль. – Давайте, давайте. Привал на обед уже совсем скоро.

С этими словами гид развернулся и продолжил путь.

– Это просто каторга какая-то, – простонал Антон. Герман тем временем двинулся вперед за Раулем. Группа Катова, включая ее продолжавшую недовольно бубнить часть, чуть помедлив, последовала за ними.

Громко хлопая крыльями, с дерева сорвалась и улетела куда-то в чащу леса крупная птица; повернув голову на звук, Герман не смог уловить ее взглядом – лишь снег обвалился с пары елей. В любом случае это его слегка взбодрило: практически все время после связанной с легким недомоганием в спине остановки Герман шел машинально, поглощенный своими внутренними ощущениями. Сейчас же, очнувшись, он увидел, что Рауль в очередной раз приостановился, посматривая на то, как продвигается его группа, после чего огляделся сам. Герман прикинул, вспоминая очертания хорошо изученной им карты местности, что сейчас конечная цель их путешествия – гора – находится, скорее всего, практически точно на севере от них, за высокими снежными холмами. Этот и следующий дни всем предстояло дать небольшой крюк.

Когда время перевалило за двенадцать, гид остановился и сошел с лыжни.

– Здесь устроим привал на обед, – пояснил он Герману, и два друга разговорились, поджидая остальных. Рауля, в частности, интересовало, продолжает ли Герман испытывать неприятные ощущения под лопаткой. Герман признался, что уже и думать о ней забыл.

Когда пыхтевшая группа Катова вместе с сохранявшим непринужденный вид Минсу, наконец, добралась до них, Рауль скинул с себя свою ношу и отстегнул от ботинок лыжи, одновременно с чем объяснил подъехавшим цель их остановки.

– Обед? Прямо здесь? – спросил пытавшийся отдышаться Сергей. Он уже успел отбросить палки в сторону и теперь упирался руками в колени.

– Да. Снимайте рюкзаки, лыжи и устраивайтесь поудобнее. Предлагаю расстелить коврики тут, возле этого камня. – Гид сделал пару шагов к вздымавшемуся из земли, словно гребень волны, скалистому образованию – не самому внушительному, едва ли достигавшему двух метров в своей самой высокой точке, – и пару раз похлопал по нему рукой. Антон, выделявшийся из всех одетых в темные или же приглушенные тона членов группы Катова благодаря своей ярко-голубой куртке и оттого привлекавший к себе повышенное внимание, недоверчиво посмотрел сначала на этот крупный, выраставший из земли каменный обломок, затем вдаль прямо перед собой и только после этого – на Рауля.

– А потом – опять туда? – с долей неприкрытого раздражения спросил он, указывая рукой вперед, в сторону, где по-прежнему виднелся такой же тоннелеобразный пейзаж: снежные холмы и скалистые породы – слева, чаща леса – справа. Рауль на всякий случай обернулся.

– Ну да, там пролегает наша тропа, – вновь поворачивая голову к Антону, сказал он с откровенно недоумевающей улыбкой.

– Никаких троп поразнообразнее придумать не могли? – недовольно пробубнил тот, и тут же впервые за все это время на нытье подчиненного решил отреагировать Катов.

– Цыц, – коротко бросил он, даже не взглянув на него.

Антон тут же замолк и поджал губы. Герман отчетливо услышал, как Рауль прошептал себе под нос по-французски: «Господи, да что же им вечно ничего не нравится?» Однако на лице руководителя похода это никак не отразилось. Он снял с себя рюкзак и лыжи и предложил всем последовать его примеру, что Герман с Минсу и проделали. Помощник гида тут же подскочил к Раулю и принялся помогать тому раскладываться. Герман приподнял очки на лоб и потер рукой в перчатке немного уставшую от них переносицу, после чего тоже к ним присоединился.

Группа Катова же раскладываться не спешила. Хоть их рюкзаки, как и отстегнутые лыжи, уже давно были на земле, компания стояла тесной кучкой, бок о бок друг с другом. Большая ее часть все еще пыталась отдышаться.

– Можете пока пофотографироваться, – повторил заученное когда-то выражение Рауль, помогая Герману расстелить его коврик на неровной снежной, даже местами слегка заледеневшей, поверхности у каменной глыбы.

– Пофотографироваться? С чем? – фыркнул Катов и переглянулся с Уолкоттом, который в ответ на это едва заметно кивнул и сложил руки на груди. – Я все эти горы ваши не в первый и даже не в десятый раз вижу.

Сергей пожал плечами и постарался отойти так, чтобы не попадать в поле зрения начальника. Встав неподалеку от двухметрового камня, возле которого остановились путники, он принялся делать селфи на его фоне. Долго ему, впрочем, держать свое занятие в тайне не удалось. Сразу же заметив отсутствие одного из подчиненных в непосредственной близи от себя, Катов мгновенно установил его местонахождение и слегка усмехнулся; другие скучавшие члены его группы тоже перевели на Сергея взгляды и принялись открыто наблюдать за его действиями со смешливым любопытством.

– Ты лицо свое видел? – хмыкнул Антон в какой-то момент.

– Тебе чего-то не нравится? – отозвался задетый обгоревший коллега, опуская руку со смартфоном, и посмотрел на Антона с неприкрытой неприязнью. Продолжая самодовольно ухмыляться, тот описал ладонью овал вокруг собственной физиономии, едва до нее не дотронувшись, и пояснил:

– Ты как лобстер.

– А. – Голос Сергея зазвучал гораздо спокойнее. Он вновь поднял руку со смартфоном на уровень глаз и, глядя в экран, небрежно бросил: – Фоторедактор мне в помощь.

Сделав еще несколько кадров, он неспешно зашагал обратно к Катову и окружавшим его лицам, на ходу листая снимки.

– Ну и зачем тебе все это? – ехидно поинтересовался Антон.

– Катю помнишь? – равнодушно ответил вопросом на вопрос Сергей, не отрываясь от экрана. – Ей пошлю, пусть в курсе будет, какой я спортивный и разносторонний, природу люблю. Сейчас же ей пошлю и Тане… и Лере еще.

– Ага. Как? – хмыкнул вдруг Катов. Он успел достать из своего рюкзака, наполнить чаем и поставить на землю кружку и теперь закручивал крышку термоса.

– В каком смысле? – Сергей поднял на него полные настороженности глаза.

– Так тут же не ловит ничего.

– Что не ловит? Где не ловит ничего? – запаниковал Антон, выуживая смартфон из внешнего кармана своей куртки.

– Этот предупреждал вчера, – сказал Катов, кивая в сторону занятого приготовлением обеда Рауля, и нагнулся, чтобы убрать термос в рюкзак и поднять кружку с земли.

– Что-то не помню я такого, – сказал мгновенно сникнувший Сергей. С кислой миной он еще раз взглянул на экран смартфона, пролистывая только что сделанные фотографии. Продолжавший держать в руках свое устройство Антон бегал глазами от него к начальнику и обратно.

– Было, было. Перед сном. – Катов шумно хлебнул из кружки. – Впрочем, возможно, он мне одному сказал – Арчи это только от меня узнал.

– Что? – с безразличием переспросил Уолкотт.

– Говорю, что утром только сказал тебе о том, что дальше интернета нет.

– А. Да.

– В смысле – нет интернета? – вконец растерялся Антон. – Блин, разрядился на четверть, как так вообще? – Молча потыкав после этого в экран своего устройства, он уточнил: – Он почему-то сейчас у них накрылся, или это здесь в принципе так?

– В принципе так, – кивнул Катов. Тогда Антон, выдержав небольшую паузу, менее растерянно и куда более сердито воскликнул:

– Что это вообще за организация такая?

– Как же так? – вторил ему Сергей, не отводя взгляда от экрана. – И когда он появится?

– В Женеве, – пожал плечами Катов.

– В Женеве?! – вскричал Антон, а Сергей запричитал:

– Как же теперь дожить до Женевы…

– Раз я смог смириться, то ты и подавно должен, – наставительно произнес Катов.

– Ну да, ну да… – тут же согласился Сергей, не вполне, впрочем, убежденный и по-прежнему расстроенный сверх меры.

– Вот уж не думал я, что отправлюсь в поход по якобы передовой стране, а окажусь в прошлом веке, – бурчал Антон.

Причитания двоих подчиненных Катова продолжались, в это время Герман помогал Раулю и Минсу готовить обед – поначалу они отнекивались и настаивали, чтобы тот просто отдохнул, но потом с благодарностью приняли его инициативу, и он установил горелку и подготовил кухонную утварь. Однако даже занятый, казалось бы, делом Герман слышал возгласы и бурчание в кругу Катова, и зудящий фон вернул мужчину к мыслям, которые так до конца его и не покинули. Герман начинал потихоньку увязывать вчерашние реплики Антона с тем, в каком окружении ему предстояло пройти маршрут; он все лучше разбирался, что из себя представляла группа Катова, с которой у него уже тоже успел состояться едва ли дружелюбный разговор. Негостеприимное, невоспитанное общество, а Антон – один из них. И это, похоже, многое объясняет, не совсем уверенно заключил Герман, коротко взглянув на него…

То, что Герман опять задумался о случившемся вчерашним вечером, произошло против воли. Это заставило его расстроиться, что уже в который раз приходится прикладывать усилия к тому, чтобы поднять самому себе настроение, которое в этих местах должно быть натуральным образом приподнятым. Вот и сейчас он хоть и насильно, но все же плодотворно заставил себя приободриться и, чтобы закрепить это состояние, завел с гидом очередную беседу.

Вскоре обед был готов. Группа Катова, наконец, расстелила свои коврики и расположилась на них, на сей раз не побрезговав обосноваться вблизи от других участников похода. Герман, как и планировал изначально, сел рядом с Раулем и Минсу. Обе группы сразу же заговорили о разных вещах. Обращаясь к другу и помощнику, гид вкратце упомянул о видах, их окружавших, и постепенно разговор перетек на абсолютно отвлеченные темы: так, Герман в какой-то момент поинтересовался, можно ли в этих местах столкнуться с опасными дикими животными и что делать, если да. Рауль ответил, что встретить кого-то действительно опасного здесь очень маловероятно, после чего пространство заполнилось шуточной дискуссией на тему: существуют ли реально эффективные способы самообороны против свирепых лесных кабанов. Все это плавно, даже незаметно перешло в обсуждение боевых искусств, которыми никто из троих, включая лишь в далеком детстве изучавшего основы тхэквондо Минсу, не владел. Герман, впрочем, не стал скрывать, что пару-тройку действенных приемов знает, так что постоять за себя, если что, сумеет; в ответ на это Рауль с хитрецой предложил проверить его силу и вызвал сразиться в армрестлинге. Противостояние состоялось тут же, как только находчивый помощник гида умудрился высмотреть неподалеку и подкатить им камень, подходящий для того, чтобы опираться о него локтями. Три, два, один… Долгая, напряженная минута… Минсу осторожно предложил объявить ничью.

– Это же сколько кодов надо отпечатать на клавиатуре, чтобы так натренировать мышцы? – хмыкнул Рауль, слегка потирая запястье – довольно тонкое и сухое, как и он весь; даже не укладывалось в голове, что в этом теле было столько мощи. В ответ на его слова Герман рассмеялся.

– Признавайся, у тебя-то откуда такая сила?

– Может, помнишь, я упоминал, что я альпинист? – Он снова хмыкнул и тут же весело заявил: – На этой руке я как-то раз минут двадцать провисел на Гран Парадизо, пока Ян разбирался с заевшим карабином.

– Двадцать минут? Да ну, сочиняешь, – миролюбиво поддел его Герман.

– Ничуть. Как только мы попадем в среду моего обитания, ты сам убедишься в широте моих возможностей, – усмехнулся гид. Продолживший улыбаться Герман в этом и не сомневался, но дружеское подтрунивание есть дружеское подтрунивание.

– Рауль правда очень сильный и ловкий… Мне до него далеко, – вставил вдруг Минсу и резко замолк, будто слегка удивившись тому, что из его уст что-то вырвалось.

– Ты делаешь тот комплекс упражнений, которые я советовал тебе выполнять? – тут же уточнил у него Рауль.

– Каждое утро не получается…

– Ну смотри, все зависит только от тебя и того, сколько времени ты решаешь потратить на развитие своей силы…

Рауль заговорил с Минсу о каких-то особых утренних тренировках, а Герман допил чай, после чего откинулся назад, на локти. Задрав голову вверх, он уставился на небо, еще безоблачное, такое безмятежное и безбрежное в вышине, ограниченное лишь вырезавшими из него север и юг верхушками леса да камней. Герман отвлекся от разговора гида с помощником, давая им обсудить свои вещи, но тут же неизбежно начал слышать слова группы Катова.

Катов в эти мгновения говорил:

– А тебе какая разница? Ты же ничего не делаешь.

– Я ничего не делаю? – искренне возмутившись, переспросил Антон.

– Тебе дали возможность заняться этим твоим проектом, как его?

– Конфигурация операционной системы, – с вызовом заявил Антон. Герман не смог удержаться, чтобы сквозь прикрывавшие глаза очки покоситься на него. Учитывая, какие напряженные мыслительные процессы запечатлелись на лице Катова, Герман сделал вывод, что тот не вполне понимал всю терминологию. Действительно, Катов нетерпеливо махнул рукой со словами:

– Да, вот это все. Я давно дал тебе добро на эту конфигурацию, уже полгода как.

– Так я ею и занимаюсь.

– Тогда почему я еще никаких наработок не видел?

– А вы думаете, это легко? Тем более что постоянно приходится отвлекаться. То у кого-то программа заглючила – они еще и как обычно при этом паникуют, что все сломалось – и мне приходится лично бегать в поисках техника, который никогда не отвечает на звонки; между прочим, обратите внимание на этот факт; то у кого-то выскакивает какая-то системная ошибка, или кто-то косорукий нажимает на вирусную ссылку, и мне приходится гонять второго подчиненного туда-сюда.

– Я, кстати, не видел, чтобы он сам что-то хоть раз чинил, – скептически добавил Сергей, кивнув в сторону Антона, но посматривая при этом на Катова.

– Я тебе что, рабочий какой-то, что ли? Я начальник отдела информационных технологий! Я вообще не обязан знать, как все это делается, раз уж на то пошло. А надзирать за всеми – довольно тяжелая работа, вообще-то.

– Ну не знаю, – задумчиво возразил Сергей, поправив рукой прядь волос, выбившуюся из-под шапки и попавшую ему на глаза. – Как ни пройду мимо твоего офиса, ты то в компьютер играешь, то в телефоне сидишь.

– А что я могу сделать, если ты постоянно не вовремя проходишь?

– Чего ты пристал, действительно, – бросил Катов Сергею, после чего уставился на Антона. – Но раз уж заговорили об этом – как вернемся, даю тебе еще неделю. По ее истечении покажешь мне хоть какой-то сдвиг в твоем проекте. – Антон при этом почесал свою голову. – Повторю, я не до конца понимаю, в чем может быть его конкретная польза для нашей компании, но…

– Как это – не понимаете? – возмутился Антон. – Я же объяснял…

– Занимайся, занимайся. – Катов сделал останавливающий жест. – Но по истечении недели проект мне на стол, на какой бы стадии он ни был.

– На стол не могу, – оскалился Антон. – Там все в компьютере.

Катов смерил его слегка брезгливым взглядом.

– Уверен, ты меня понял, – немного помолчав, сказал он, после чего повернулся к Уолкотту.

«Начальник отдела информационных технологий? – задумался над услышанным Герман, закладывая руки за голову и глядя в небеса. – Да, пусть в довольно крупной компании, так или иначе влияющей на мировую экономику. Но все же – начальник, суть обязанностей которого сводится к проверке, все ли оборудование, все ли программы в компании работают? Который, пользуясь непониманием вышестоящих инстанций, создает видимость занятости в ненужном и, похоже, несуществующем проекте лишь для того, чтобы его не загружали чем-то более тяжелым? И он критиковал меня и мою программу? – Герман еще немного подумал, что подвело его к новому вопросу: – Чем вообще может быть так важен начальник отдела информационных технологий, раз его, выделив из всех других сотрудников, взяли с собой на выездной корпоратив люди, занимающие, судя по всему, довольно высокие должности?..»

Привал на обед закончился быстро. За едой группа Катова явственно приободрилась и повеселела. Вставая, Рауль вновь попросил всех прибрать за собой и дал команду надеть лыжи.

– Если будем двигаться дальше в том же темпе, то часа через два мы доберемся до озера, – добавил он.