В прихожей звучно прохрустели замки-молнии. Члены группы Катова высвободились из курток и вешали их на крючки; лыжи они оставили у входа. Герман тоже прислонил свои к одному из углов, но пуховик решил не снимать. Вошедшие вперед него в здание мужчины тем временем распахнули дверь в узкий коридор и сразу же образовали небольшой затор на пороге: вдоль каждой стены было по три входа в комнаты, так что они начали определяться, какие именно следовало выбрать. К окончательному решению всех подтолкнул Уолкотт: он раскрыл первую попавшуюся дверь слева и, толком даже не заглянув внутрь, закинул туда свой рюкзак. Как и у всех членов группы Катова, он был раза в два меньше рюкзака Германа.

– Отлично. Тогда я посередине, а вы вдвоем будете у ванной. К вам и пойдем, – сказал Катов Антону с Сергеем, после чего все четверо устремились в третью комнату слева.

Герман же толкнул первую дверь справа. Его взору предстали три кровати, прислоненные изголовьями к левой стене. Пройдя вперед, он первым же делом выглянул на улицу из расположенного прямо напротив входа окна. Как оказалось, из него было видно площадку для ужина и даже немного лесного пейзажа. Красиво: на высившиеся вдалеке горы опустилась оранжево-розовая вуаль заката, резко контрастировавшая с глубоким синим небом. Герман сбросил рюкзак на пол. Тут же ощутив, как сильно ноет спина с непривычки, он устало опустился на ближайшую к окну кровать. Он вдруг почувствовал себя настолько уставшим, что на мгновение даже представил, как вернется сюда после ужина и сразу же отключится до утра.

Не в силах встать, Герман просидел на кровати так долго, что духота отапливаемого помещения стала невыносимой, и только тогда расстегнул куртку. В какой-то момент сквозь не до конца притворенную за собой дверь он услышал, что шумная группа Катова вновь появилась в коридоре, потолпилась там и вышла на улицу. Герман взглянул на часы, обрамлявшие его запястье, и пришел к выводу, что успел просидеть в бездействии почти десять минут. Время неумолимо бежало. Он снял куртку, положил ее на кровать и, поднявшись на ноги, сделал два коротких упражнения и простую растяжку для мышц нижних конечностей. После этого взял в руки смартфон и покинул комнату. Герман осмотрел имевшийся в доме санузел и остался в особенности довольным наличием душевой кабины. Вернувшись в коридор, он подошел к двери прихожей с мыслью о том, что где-то на ней должна была быть информация о вайфае. И действительно: под наклеенной во всю ее верхнюю часть картой местности обнаружилась бумажка с мелко начертанным от руки названием сети и паролем. Герман успешно подключился. Не успел он сделать и шага обратно к комнате, как на него лавиной обрушились сообщения из двух рабочих чатов. Он мельком пролистнул их на ходу, прикрыл за собой дверь и подошел к кровати. Устроившись на ней полусидя, первым же делом Герман позвонил Вере. Обсудив, как начались его поход и ее день, они переключились на отвлеченные темы и общались так до тех пор, пока связь вдруг не забарахлила: из трубки временами начал доноситься протяжный шум, да и в целом соединение стало тормозить. В какой-то момент звонок даже прервался, и Герману пришлось заново набрать номер Веры, чтобы решить, во сколько они поговорят утром.

Едва Герман убрал телефон от уха, как услышал, что в коридоре сначала разнеслось слабое завывание сквозняка, а потом, когда оно затихло, зазвучали приятные знакомые голоса – дамы и братья тоже, наконец, зашли в дом. Герман начал было вчитываться в смысл сообщений в одном из рабочих чатов, но вдруг его дверь кто-то резко распахнул. Он недоуменно поднял голову и увидел тут же слегка смутившегося Мика.

– Простите, мы понять не можем, какие комнаты уже заняты, а какие – нет. Там вот рюкзак чей-то стоит…

Он собирался закрыть за собой, но Герман успел сказать:

– Ничего страшного. Насколько я понял, по противоположной стороне все занято.

– О, хорошо, спасибо, – с признательностью сказал Мик и затворил дверь.

Пока братья и дамы размещались в оставшихся свободных комнатах, Герман внимательнее взглянул на уведомления: двое коллег обсуждали в отдельном чате сообщение, отправленное Германом во время вынужденной остановки на лыжне. Бегло пробежав глазами по переписке, Герман отправил короткий ответ. Сразу прозвучал вызов по видео. Герман помнил, что связь в лагере неустойчивая, и засомневался, был ли в этой затее смысл, но трубку все-таки поднял. Пока соединение устанавливалось, он успел быстро расшнуровать ботинки и поудобнее сесть на кровать, прислонившись к ее спинке. На экране возник светловолосый парень в голубой рубашке, который сразу же затараторил по-русски:

– Потрясающе, Герман! Теперь все практически идеально!

– Разберемся с оставшейся парой задач, и демоверсия, считай, готова, – кивнул Герман.

– Да-да, мы с Аленом успели это обсудить в чате нашего трио – не знаю, видел ли ты…

– Мельком.

– Подожди, я подключу его.

Изображение сменилось на имя абонента. Пока Кирилл ковырялся в настройках видеозвонка, Герман положил смартфон на шерстяное покрывало экраном вверх, спустил ноги с кровати и принялся разбирать некоторые лежавшие на рюкзаке вещи. Едва он вытащил оттуда зарядку для мобильного устройства, как голос Кирилла уже по-французски возвестил:

– Готово.

Герман взял смартфон в руки и снова придвинулся к спинке кровати. На экране, помимо Кирилла, появилось еще одно лицо в горизонтальной прямоугольной раме – вызов приняли с компьютера. В отличие от находившегося в белом офисном помещении Кирилла, только что добавленный в видеозвонок человек сидел вполоборота от камеры в окружении уютной домашней обстановки. Это был брюнет с аккуратной щетиной на лице, одетый в серый кардиган поверх белой футболки. Неотрывно глядя куда-то в сторону и сверкая линзами овальных очков без оправы, он что-то быстро печатал.

– Ален, ты с нами? – тут же с ухмылкой поинтересовался Кирилл. – Или ты принял входящий случайно?

Не переставая печатать и не отрывая взгляда от области своего внимания, тот лишь бросил:

– М-м, да, секунду.

– Как погода в Париже? – весело спросил Герман. Услышав знакомый голос, Ален тут же повернулся лицом к камере и обрадованно воскликнул:

– Герман, и ты здесь! Я уж думал, ты вообще на связь до возвращения не выйдешь. Ладно еще письмо, но звонок…

– Не обольщайся, это только сегодня, – улыбнулся тот.

Ален с усмешкой хлебнул через трубочку сока из стоявшего перед ним пакетика, придвинулся поближе к экрану и, облокотившись о стол, сцепил руки перед собой.

– Сразу к делу – мы с Кириллом опробовали то, о чем ты написал. Клянусь, я всю последнюю неделю размышлял над вопросом, почему в тех местах алгоритм упрямо продолжает выдавать ошибку, но так ни к каким выводам и не пришел. А дело, оказывается, вот в чем было! – Ален слегка ударил рукой по столу и откинулся в рабочем кресле. Кирилл откликнулся:

– Да, мы немного поколдовали, и теперь программа на всех целевых сайтах должна затрагивать только комментарии, а не основной текст. Но Натали вечером еще скажет свое финальное слово тестировщика…

– Значит, сейчас мы просто ждем, пока что-нибудь пойдет не так, – шутливо изрек Герман, в ответ на что Ален хмыкнул.

– Ха, как обычно, – бросил Кирилл и сразу добавил: – Герман, взгляни на тот фрагмент кода, который следует за всеми этими правками. После них стало логично слегка его сократить. И мне кажется, что так получилось даже несколько изящнее.

– Секунду. Какая строчка?

Кирилл назвал ее. Не вешая трубку, Герман зашел в нужное приложение – удобно, что в нем удаленно отображались все вносимые членами команды правки. Пока он пробегал глазами по строчкам, подводившим его к нужному фрагменту, Кирилл заметил:

– По идее все должно работать точно так же, но, если что, я могу вернуть как было.

Герман увидел наконец внесенные изменения, быстро обдумал их и, возвращаясь в сеанс видеосвязи, сказал:

– Супер. Если все работает, оставляем.

– Решающее слово сейчас за Натали. Но так мне тоже нравится намного больше, – изрек Ален.

– А как насчет той ошибки, которая всплывает, если на бесконечно прокручивающейся странице слово отображается более сотни раз? – осведомился Герман. – Вы смогли с ней разобраться?

– Я как раз над этим и сидел, когда вы позвонили, – ответил Ален.

– Ты видел общий чат, Герман? – спросил Кирилл. – Натали и Виктор с ним все утро об этом переписывались.

– Просто скажите мне, прогресс есть?

– Пока нет, но у нас есть план действий, – отозвался Ален. – Мы с Кириллом и Натали завтра встретимся в офисе, наберем Виктора…

– Как, подожди – Виктор не в Париже?

– Он собирался на выходные к родителям в Вильфранш-Сюр-Мер, – после недолгой паузы ответил Ален. – Я думал, он говорил…

– Да… конечно, – выдохнул Герман. – Совсем из головы вылетело.

– Ты ведь не против, так?

– Конечно, нет, он же из любой точки работает одинаково. Так работает, что, даже находясь с ним в одном помещении, я вынужден по три раза его звать, вы же знаете.

– О да, в этом весь Виктор.

– Да и как я могу быть против, когда сам вообще собираюсь каким-то образом пробыть без интернета и связи с вами семь дней? – Герман хмыкнул.

– Ты – и без связи, это, конечно, что-то невероятное. И осознать, что ты сам на это решился… Ален, а мы точно сейчас с Германом говорим? – усмехнулся Кирилл, приближая лицо к экрану.

– Да ладно тебе, он же совсем заработался в последние полгода. Для него это самый подходящий вариант отдыха, – урезонил его Ален, а потом перевел взгляд чуть правее, как это бывает, когда крупные планы изображений собеседников располагаются под камерой ноутбука. – Клянусь, Герман, если бы ты сам не собрался в этот поход, я бы заставил ребят силой отправить тебя в какой-нибудь подобный отпуск.

– Силой в отпуск? – рассмеялся Герман.

– Тебе смешно, а нам порой страшно смотреть на то, как ты работаешь на износ, – серьезно изрек Ален. – Первым входишь в систему, последним выходишь далеко за полночь…

– Ага, – поддакнул Кирилл.

– Я же не сижу весь день перед экраном неотрывно, – возразил Герман.

– Но мы же знаем, что твоя голова постоянно занята работой. Помнишь, ты говорил, что тебе даже во сне что-то приснилось?

– Название мне во сне приснилось, да. – Герман ухмыльнулся. – Но наяву оно оказалось слишком претенциозным, так что это ничего не значит.

– А мне оно нравится, – заявил Кирилл, и Ален тут же поддакнул:

– Мне тоже, тем более что у него есть обоснование.

Герман задумчиво помял рукой шею и пожал плечами.

– Как черновой вариант пусть пока остается, но ближе к окончанию работы над демоверсией еще подумаем.

– А пока перестань по возможности вообще обо всем этом думать. Тебе уже давно пора было отвлечься, перезагрузиться. – Ален откинулся в кресле и принялся мять в ладони правой руки красно-зеленый массажный мячик. Он сжал его два раза, после чего видео вдруг зависло, но звук продолжил работать: – В последний месяц ты вообще функционировал будто на каком-то автопилоте. Честно тебе скажу, даже через камеру видно, что после одного-единственного проведенного на природе дня ты уже выглядишь куда более свежим и отдохнувшим, чем обычно.

– Серьезно? Если бы ты знал, как я устал, – слабо улыбнулся Герман.

– Про поход мы тебя уже, наверное, как вернешься, расспрашивать будем? – уточнил Кирилл. Ален, изображение которого вдруг резко задвигалось на экране, с видимым напряжением вслушивался в слова.

– Да, давайте так. Лучше я вам за один раз все полностью расскажу. К тому же не знаю, как вам меня слышно, но связь здесь слегка барахлит.

– Да, ты пропадаешь время от времени. Ладно, – собираясь подытожить разговор, Ален снова придвинулся ближе к экрану, но Кирилл его перебил:

– Желаем тебе в этом походе подзарядиться, а по возвращении добьем последние задачи.

– Да, пусть двигатель нашего проекта набирается сил, – добавил Ален.

– Двигатель? Перестань, – усмехнулся Герман.

– Нет, ну а как же. Твой проект, твое видение, твоя идея, – отозвался Ален.

– Моя и Кирилла, – качнул головой тот.

– Твоя, твоя, я просто помог ее развить, – невозмутимо заметил Кирилл.

Герман со слегка озадаченной улыбкой вымолвил:

– Парни, перестаньте. Какая разница, чья идея, если мы работаем над ней все вместе. Друг без друга не вышло бы у нас никакого продукта; он был бы только… химерой, фантазией. Без Алена, к примеру, – он перевел взгляд на изображение упомянутого собеседника на экране смартфона, – нам бы во Франции вообще ничего не светило.

– Брось, вы талантливые ребята. – Ален чуть нахмурился. Герман пожал плечами.

– Если бы одно только наличие таланта что-то решало.

Ален помолчал, после чего отметил:

– Да, без удачи никуда.

– То, что мы называем удачей, частенько означает простое проявление чуткого, человеческого отношения к тебе тех, от кого зависит в определенный момент судьба. Ладно, – Герман взглянул на часы на телефоне, – нам все же пора заканчивать разговор. Здесь все по расписанию, скоро ужин, а мне бы до него хоть немного разобрать вещи.

– Да, да, – спохватился Кирилл. – Не будем задерживать. Ален, я тебя сейчас отдельно наберу.

– Окей.

– Передавайте привет Натали и Виктору, – кивнул Герман.

– Обязательно, – пообещал Кирилл.

– Надеюсь, этот поход хорошенько тебя встряхнет, – с легкой усмешкой добавил Ален. Герман улыбнулся.

– Спасибо.

Довольный, Герман распрощался с коллегами и поставил телефон на зарядку. Спустил уставшие ноги с кровати, обул и зашнуровал ботинки, после чего сел на корточки перед рюкзаком и продолжил вытаскивать оттуда необходимые вещи. Что-то он выкладывал на кровать, а что-то относил на небольшой стол, расположенный вдоль стены напротив. Хорошо, что в первую ночь спальный мешок не нужен, подумал он, так что полностью опустошать рюкзак в стремлении достать его не нужно.

И вдруг в дверь вновь раздался стук. Герман подошел к ней и отворил.

– Да?

На пороге стояла Мэри.

– Прошу прощения за беспокойство… Вы не знаете, здесь есть вайфай? У нас с Шарлин мобильный интернет почти совсем перестал ловить.

– Да, а вам не сказали? На двери висит бумажка с названием сети и паролем, прямо под картой региона. – Герман указал на нее рукой. Мэри повернулась, взглянула в обозначенном направлении, цокнула языком и закатила глаза.

– Могла бы и сама догадаться там посмотреть. – Она смущенно заулыбалась. – Еще раз прошу прощения…

– Что вы, ничего страшного, – с улыбкой успокоил ее Герман. – Обращайтесь.

Мэри благодарно кивнула и сделала шаг в прихожую. Герман затворил за собой дверь и прошествовал к выбранной им кровати.

Некоторое время он еще доставал из рюкзака те вещи, которые должны были понадобиться ему вечером или на следующее утро, и вдруг спохватился. Взглянул на часы на экране продолжавшего заряжаться смартфона – из отпущенных группе сорока свободных минут оставалось совсем немного. Он вернул устройство на кровать, встал, накинул на себя куртку и, застегивая ее на ходу, решительно вышел на улицу.

На крыльце Герман приостановился, привыкая к перепаду температуры. Небом уже полностью завладела сумеречная синева, и в вышине среди слегка проступивших далеких звезд белел обломок круглой, но уже начавшей убывать луны. Стемнело резко, неожиданно. Герман глядел вверх завороженно, в какой-то момент с легким огорчением отметив: жаль, что он пропустил закат, наверняка здесь это зрелище поистине красиво. Он развернулся и осмотрелся. Пространство заливал желтоватый свет: все домики, включая гостевой, и даже некоторые расположенные по центру туристического лагеря ели были щедро украшены мягкой иллюминацией. Отовсюду веяло умиротворением и спокойствием; это чувство подпитывало еле слышимое с того места, где стоял Герман, потрескивание уже зажженного за углом костра. Ни перед зданием кухни, ни перед медпунктом никого не было видно; однако отголоски многочисленных разговоров, журчания разнообразных наречий раздавались повсеместно.

Герман спустился с крыльца и повернул налево, за угол, где его взор сразу же уперся в Мэри и Шарлин. Он не сбавил шага, но краем глаза уловил, что дамы выглядели слегка растерянными.

– Ты смогла дозвониться до Джека? – спрашивала Мэри у подруги по-французски, держа телефон возле уха.

– Нет. – Глядя в экран, Шарлин с беспокойством поводила своим устройством высоко в воздухе. – Все-таки на улице ловит даже хуже, чем в помещении.

– Эдвард! – прокричала Мэри в трубку. – Я тебя совсем не слышу. Мы сейчас собираемся на ужин. Попробуй перезвонить, когда будешь дома!

Закусив губу и уперев одну руку в бок, Шарлин набрала чей-то номер и прислонила смартфон к уху. Герман же тем временем продвигался вперед. Миновав подруг, он быстро преодолел отделявшее его от площадки для ужина расстояние. По пути взгляд то и дело устремлялся на серебрившиеся вдалеке верхушки гор, но, приблизившись, Герман обратил все внимание на вдавленное в землю квадратное пространство. Складные стулья уже были расставлены по обеим свободным от скамей сторонам, а главный и единственный костер Энциана – давно разожжен: его яркое пламя буйно поднималось на высоту в половину среднего человеческого роста. Неподалеку от него была установлена решетка для гриля, возле которой орудовал пока что единственный присутствовавший на площадке человек, мужчина. В руках он держал тарелку, куда складывал готовые куски мяса. Возле костра находилось несколько крупных валунов со сточенной плоской поверхностью – они исполняли роль столиков; на одном из них лежало два блюда с еще сырыми, но уже особым образом приправленными и готовыми к прожарке стейками.

Герман спустился по паре ступенек вниз. Мужчина в этот момент придирчиво осмотрел только что снятый с решетки крупными кухонными щипцами кусок и, положив его на тарелку, хрипло объявил в рацию:

– Сильван! Один подгорел.

Оттуда в ответ раздалось сердитое восклицание, которое мужчина проигнорировал. Одетый во все черное, он был крупным и рослым; кожа на его покрытом темной окладистой бородой и казавшемся красноватым в свете огня лице была грубой, неровной, со следами давнишних воспалений.

– Добрый вечер, – обратился к нему Герман по-французски.

– Добрый вечер. – Мужчина сверкнул взглядом в его сторону, после чего поставил тарелку со свежеприготовленным мясом на гладкий камень, взял оттуда же блюдо с сырыми стейками и принялся раскладывать их на решетке. Герман присел на скамью и уставился на извивавшиеся перед его носом языки пламени. От костра и уже включенных газовых ламп веяло таким теплом и уютом, что на секунду ему подумалось, что больше он в этот вечер с места не сдвинется. Мужчина поправил щипцами кусок мяса и вновь взглянул на Германа.

– Если сильно проголодались, можете уже взять с этой тарелки. – Он указал прибором на только что снятые с огня и еще дымившиеся ароматные стейки, после чего положил в пустовавшее до этого место на решетке новый кусок мяса, слегка отличавшийся по консистенции от других.

– Спасибо, но я подожду остальных, – отозвался Герман. – Скажите, а это что?

– Это веганский стейк. По запросу одного из гостей.

– Как у вас все продумано, – похвалил Герман. Мужчина никак не отреагировал на это, но голос его заметно потеплел:

– Располагайтесь поудобнее, я скоро принесу с кухни глинтвейн.

– Нет, знаете, – Герман хлопнул себя по коленям и медленно поднялся, – пока я окончательно не расслабился, хочу еще немного прогуляться до ужина. – Он чуть помолчал. – Но подождите, глинтвейн? Это согласовано с нашим гидом?

– Разумеется. – Мужчина выпрямился. – Он безалкогольный.

– Как это?

– На виноградном соке.

Герман заинтригованно двинул бровью.

– Надо будет попробовать.

– Обязательно попробуйте, – кивнул мужчина. Выложив на решетку последний кусок мяса, он окинул ее взглядом, нагнулся за блюдом с готовыми стейками и скорым шагом устремился вместе с ним к зданию кухни. Герман еще некоторое время смотрел на костер, как вдруг откуда-то сбоку, со стороны отдельно стоявших елей, до него донесся грубый мужской многоголосый смех. Будто очнувшись, он сдвинулся с места и медленно поднялся по ступенькам, решив пройти к медпункту – в его душе всколыхнулась надежда застать там Тимо.

На пути Германа вновь встал гостевой дом. На дальнем углу этого граничившего с лесом здания переговаривалось по-французски двое мужчин.

– Не знаю, что это, но хочу твое внимание на это обратить.

– Да, – отвечал удрученный голос Рауля.

– Что это может быть? Я еще мог бы понять такое явление по весне. Насекомые, грибки, что-нибудь в этом роде… но зимой?

– Герман!

Дошедший до здания Герман, которого отделяла какая-то пара шагов от того, чтобы двое говоривших оказались скрытыми за углом, остановился и оглянулся на зов. Рауль махнул ему рукой, и тогда Герман подошел к нему. Как оказалось, гид находился в компании управляющего, к кому он тут же обратился со словами:

– А вот, Лаурин, как раз пример тех людей, которые возвращаются. Это мой хороший друг, мы познакомились, когда я вел его группу год назад. Герман. Он говорит по-французски.

Всмотревшись в освещенное иллюминацией лицо подошедшего, управляющий приободренно приподнял брови и протянул ему ладонь:

– Отлично, отлично. Добрый вечер.

– Добрый вечер, – ответил Герман, и они обменялись рукопожатиями.

– Так вы, значит, уже бывали здесь? Очень рад, что вы решили вернуться. Каким маршрутом сейчас идете? Длинным? – забросал его вопросами Лаурин. Герман улыбнулся.

– Самым длинным.

– А… О-о, – понял Лаурин. Мельком взглянув на Рауля, он кивнул, после чего его рот тоже расплылся в улыбке. – Могу только пожелать вам удачи.

– Спасибо.

– Думаю, это солнечный ожог, – вернулся к прежнему разговору вновь погрузившийся в раздумья гид. Вперив взгляд в невысокое хвойное дерево, особняком стоящее на углу дома, он продолжил, обращаясь к управляющему: – Видишь под этими высохшими пожелтевшими ветками – зеленые? Ель расположена так, что от лежащего примерно там снега солнечный свет, похоже, отражается и попадает прямо сюда… – Рауль бросил скептический взгляд на постройку перед собой. – Да, дом не дает здесь совершенно никакой тени днем, и это стоящее отдельно от других дерево полностью принимает на себя весь солнечный свет, что местами усугубляется той дозой ультрафиолета, которая преломляется от снега. Видишь? – Он описал в воздухе рукой приблизительную траекторию падения солнечных лучей на снег. Отраженные от него, они попадали прямо на хорошо видимые даже при мягком свете вечерней иллюминации пожелтевшие ветви на ели – это и был поврежденный участок. – Подобная концентрация ультрафиолета, скорее всего, и есть причина такого явления. В то же самое время эти ветки, – гид присел и пошевелил нижние, – не дают земле прогреться. – Он снова встал, обернулся к Герману и, указав на пожелтевший участок хвои, дальше начал объяснять почему-то именно ему: – В этих ветвях отраженный от снега солнечный свет стимулирует обменные процессы, а чтобы они проходили, требуется много воды. Но промерзшая почва не дает ее корневой системе в достаточном количестве. Плотно прикрытая нижними ветвями, она прогревается очень медленно.

Озадаченно нахмурившись, Герман покивал, на всякий случай принимая информацию к сведению.

– И что тогда делать? – спросил Лаурин. Рауль на мгновение обратил свое лицо к нему, после чего вновь вернул взгляд на ель.

– Пожелтевшие ветви не трогайте, я попробую их реанимировать. Кое-что сделаю сейчас, но с утра еще раз все осмотрю. – Гид закусил губу.

– Хорошо, – отозвался управляющий. – Занимайся, но держи меня в курсе.

Рауль молча поднял большой палец вверх, продолжая при этом смотреть на дерево.

– Это, собственно, все, что я хотел тебе здесь показать, – добавил управляющий. – Как закончишь, подойди еще раз в офис, пожалуйста.

– Минут через пять буду, – отвлеченно пообещал гид. Лаурин кивнул как ему, так и Герману, после чего удалился.

– Придется подрезать, чтобы почва быстрее прогревалась… стоит попробовать. Бедная, – со вздохом заключил тем временем Рауль и, выудив откуда-то нож, снова присел на корточки и принялся обрезать нижние ветви. Герман невольно задержал взгляд на его инструменте – он вызвал в нем легкое недоумение. Нож Рауля оказался на удивление старым, перебитым; он состоял из одного-единственного лезвия и обмотанной изолентой коричневой рукояти.

– Странно видеть при тебе такой нож, – задумчиво вымолвил молодой человек, продолжая следить за манипуляциями гида, – простой, деревянный, а не красный с десятком функций.

Не отрываясь от дела, Рауль украдкой метнул на него неопределенный взгляд через плечо.

– Не потому, что ты швейцарец, не пойми меня неправильно, – тут же невозмутимо добавил Герман, – а потому, что он явно был бы более удобен для решения всех твоих разнообразных и многочисленных ежедневных задач, разве нет?

– Я привык, – устало улыбнулся Рауль, допиливая ветку. Герман вновь скользнул взглядом по изоленте.

– И все же нож поновее тебе бы, наверное, не помешал, – произнес он.

– Это подарок. Много значит для меня. – Рауль выпрямился и окинул взглядом результат своей работы. – Кажется, достаточно. Мы отделались малым. – Он потрепал ель по протянутой к нему лапе, с которой ссыпалось немного плотно укрепившегося на ней снега.

– Ты присоединишься к общему ужину? – уточнил Герман.

– Разумеется. – Рауль нагнулся и подобрал с земли срезанные ветви. – Судя по всему, мне предстоит сейчас решить еще несколько текущих вопросов, но я не думаю, что это надолго. – Он взглянул на друга и выпрямился. – Ты можешь подходить к костру, Андреа вроде бы уже начал делать там барбекю.

– Да, да. Я только хочу перед этим быстренько поздороваться с доктором…

– Поздороваться с доктором? – отстраненно переспросил Рауль. – Ладно, но не затягивай, ужин скоро начнется.

С этими словами гид внимательно всмотрелся в лезвие своего ножа, а Герман, бросив ему напоследок короткое «окей», развернулся и скорым шагом направился к медпункту.

Двухэтажное здание уже было в паре шагов, как вдруг скрипнула входная дверь. Оттуда вышли Симон с Миком, а на пороге позади них в выжидательной позе застыл какой-то мужчина: невысокий, худой, гладковыбритый блондин с тщательно приглаженными на косой пробор волосами и слегка вытянутым лицом. Он был одет в темные теплые штаны и кремовый свитер с объемным воротником, украшенным красным узором. По-видимому, это и был доктор; его Герман не знал, поэтому резко сбавил шаг. Симон держал руки крестом на груди, схватившись за ткань куртки будто бы в попытке согреться. Мик что-то сказал ему по-немецки, а потом резко повернулся лицом к еще стоявшему на пороге, но уже взявшемуся за ручку двери доктору и, перейдя на английский, серьезно уточнил:

– Точно не нужно предпринимать каких-то дополнительных мер?

– Точно, – невозмутимо отозвался тот. – Обычное дело в таких походах. На подобные симптомы бывалые туристы даже не обращают внимания. Впрочем, – он слегка усмехнулся, – если для душевного спокойствия вам хочется ограничений, я мог бы посоветовать больному просидеть весь вечер в помещении…

– Еще чего. Я не затем проделал весь этот путь, – слабоватым, но решительным голосом произнес Симон и шмыгнул носом. – Все будут на улице у костра… там должно быть тепло.

Доктор слегка качнул головой, одобряя ход его мыслей, после чего с расстановкой дал несколько наставлений:

– Да, главное теперь – следить за тем, чтобы не замерзнуть. Если что, попросите у кого-нибудь из персонала плед. Утром зайдете ко мне после завтрака, и, разумеется, добро пожаловать в любой момент в случае ухудшении состояния.

– Надеюсь, до этого не дойдет, – пробормотал Мик; доктор, не дожидаясь конца его реплики, скрылся в доме. Братья же еще продолжали стоять на месте. Мик повернулся к Симону лицом, покачал головой и что-то вымолвил, подтянув ему при этом шарф на подбородок. Тот тихо возмутился и хлопнул его по рукам. Герман, бесшумным шагом приблизившийся между тем к близнецам, участливо уточнил по-английски:

– Неужели вы простудились, Симон?

Оба брата мгновенно повернулись к нему. Симон тут же, бодрясь, ответил:

– Увы. Надо же, так не повезло днем, а к вечеру еще и это. – Он обескураженно улыбнулся. – Полный комплект, да?

– Жаль это слышать, – с искренним сочувствием вымолвил Герман, остановившись рядом. – Если вам нужны какие-то определенные лекарства, дайте знать. Я чего только с собой не взял, могу поделиться.

– Спасибо, но у нас вроде бы все есть, – ответил Симон, переглянувшись с братом. – Я уже даже успел…

Он замер на секунду, после чего внезапно откинул голову назад и чихнул.

– …выпить антигистаминное, – закончил за него Мик. – Хотим исключить аллергию. Блин, мы так и не спросили про нее у доктора.

– Я вообще не понимаю, зачем ты меня этим антигистаминным напичкал, – уставился на него брат, слегка нахмурившись. – О какой аллергии может быть речь, если ее никогда и в помине не было… – Симон вновь резко замер, приоткрыл рот, но на этот раз чихнуть ему не удалось. Он огорченно шмыгнул носом и полез в карман за бумажным платком.

– А аллергия на тающий снег? – тут же строго сказал ему Мик. Брат посмотрел на него со смесью недоверия и недоумения.

– Ты серьезно? Такое вообще бывает?

– Бывает! Симптомы почти как у тебя! Пока ты еще раздумывал, идти ли в медпункт, я успел обо всем этом почитать.

– Ну конечно, двадцать два года не было аллергии на снег, а тут вдруг началась, – проворчал Симон. – Я его в первый раз, по-твоему, вижу, что ли?

– Аллергия вполне может начаться внезапно, – упрямо настаивал Мик. Его брат вытер нос платком, после чего вернул его в карман.

– Чушь. Это обычная простуда, врач это подтвердил. К тому же при аллергии горло болеть не должно.

Внезапно дверь растворилась, и снаружи снова показался доктор. Увидев близнецов на прежнем месте, он удовлетворенно кивнул.

– Вы еще тут? Отлично. Хотел добавить…

– Сэр, а это может быть не простуда, а, скажем, аллергия на тающий снег? – перебил его Мик. Воцарилась недолгая пауза, в конце которой доктор фыркнул, но тут же снова посерьезнел.

– Шутите? – Он взглянул на братьев исподлобья. – Мы с вами находимся в пока еще экологически чистой зоне. К тому же у вас температура 37,6. – Он посмотрел прямо на Симона. – Вы аллергик?

– Вроде бы нет.

– Тогда успокойтесь. И, пожалуйста, постарайтесь отучиться от привычки самостоятельно прикладывать свои симптомы ко всем подходящим по описанию болезням. – Он взглянул в упор на Мика. – Вы же, похоже, успели забить их в поисковик и оперируете только что полученной информацией? – Не моргая, он продолжал смотреть на парня, который слегка прищурился в ответ. – Интересную, конечно, картину приходится наблюдать. С одной стороны – люди, которые стойко идут к цели пять, семь, десять или даже больше лет. Они проходят через стресс, бессонные ночи, монотонную зубрежку и утомительную практику – знаете, для чего? Чтобы уметь поставить безошибочный диагноз, назначить правильное лечение. В зависимости от направления задачи специалистов разнятся, но вдумайтесь – на изучение всех необходимых материалов уходят годы! Как считаете, это от того, что доктора любят учиться? Вовсе нет. Это из-за неподъемного количества информации, которое требуется не просто усвоить, но еще и научиться правильно применять. Так вот, а что мы видим с другой стороны? А с другой – люди, не имеющие никакого отношения к медицине, но почему-то убежденные в том, что, посидев на каком-то форуме, они становятся самыми настоящими профессорами, готовыми раздавать авторитетные советы направо и налево. Парадокс! – Он снова фыркнул. – Похоже, я просто потратил на свой диплом годы и деньги впустую, раз все это так просто. – Мик, к которому была обращена эта тирада, так густо краснел даже в свете неяркой иллюминации, что грозил начать опасно соперничать с цветом куртки Германа. Заметивший это доктор поубавил сарказм в голосе и чуть более спокойно произнес: – Прошу прощения, к вам лично мои слова не относятся. Наболело, а выговориться мне здесь удается далеко не часто… Вы, надеюсь, понимаете, что организмы у всех людей разные. Поэтому даже похожие симптомы могут означать абсолютно разные недуги. Если у кого-то наблюдается слабость, скажем, из-за нехватки витамина D, то у другого она может быть связанной с пониженным сахаром в крови или… Да с чем угодно; и если одному от боли в суставах помогает какой-то определенный препарат, то другому от него может не быть никакого толка, потому что формула этого средства попросту не усваивается его организмом. Поэтому, чтобы диагностировать заболевание правильно, а также подобрать верное лечение, нужно, во-первых, учесть все нюансы состояния пациента, а во-вторых – обладать таким багажом знаний, какой вряд ли когда-нибудь снился всем этим незнакомым умникам с неопределенного веб-сайта. Видите ли, не стоит безоговорочно доверять всему тому, что пишут в интернете; так что советую вам впредь не заниматься ерундой, а сразу идти к проверенному специалисту.

– Прошу прощения, – встрял Герман, – я правильно понял, что вы против того, чтобы люди проявляли интерес к медицине, если они не собираются становиться врачами?

Доктор перевел взгляд на него.

– То, что я говорил, касалось случаев, когда несведущий человек пытается диагностировать уже имеющиеся болезни себе или другим самостоятельно. Но что касается изучения заболеваний и присущих им симптомов ради расширения кругозора… Что ж, иметь какие-то знания из разных областей медицины действительно полезно. В подозрительных или критических ситуациях это позволяет правильнее отреагировать – к примеру, постараться убедить игнорирующего боль в груди человека записаться на ЭКГ. Однако, опять же, права диагностировать и уж тем более предпринимать какие-то важные меры самостоятельно наличие таких поверхностных, минимальных знаний не дает. При обнаружении симптомов, похожих на некогда изученные, следует не строить из себя эксперта, а как можно скорее отправить больного или пострадавшего к настоящему врачу, вот и все. – Доктор оперся о косяк двери и сложил руки на груди. – Знаете, всякий раз, когда я читаю какие-то любительские блоги, я, можно сказать, смеюсь и плачу одновременно. Потому что, как я упомянул ранее, отдельные симптомы можно к чему угодно свести – и любители частенько все сводят в самому страшному. – Доктор в очередной раз фыркнул. – Ну зачем это? Пока человек дойдет до специалиста, он уже столько себе напридумывает… Поберегите нервы. Вот я не разбираюсь в технике, я и не лезу в эту сферу деятельности. Когда необходимо, я звоню профессионалам.

– Существует, кажется, немало блогеров, которые выдают себя за профессионалов, – вымолвил Герман.

– Да. – Доктор помолчал. – Да, это большая проблема. Есть, конечно, настоящие специалисты, которые ведут блог, – это одно. Они отлично разбираются в своем ремесле и занимаются просвещением масс. А есть такие бесстыжие мошенники, которые непонятно где что-то вычитывают и, не проверив достоверность информации, выдают это за свое экспертное мнение. Вот это уже опасно. Важно уметь таких различать.

– А как их различать, если сам во всем этом почти не разбираешься? – спросил Мик. Доктор посмотрел на него довольно строго.

– А вы поразмыслите надо всеми моими словами и поймете, что в таких случаях лучше делать. – Он перевел взгляд на Симона. – Так вот, что я хотел сказать. Сегодня у костра будут подавать глинтвейн. Не отказывайтесь, это благотворно скажется на вашем состоянии. – Доктор кивнул сам себе и вновь зашел внутрь здания, прикрыв за собой дверь.

– Здесь подают глинтвейн? – Оживившийся Симон переглянулся с Миком и Германом. Герман пояснил:

– Да. Безалкогольный.

– Так бывает? – нахмурился Мик.

– Получается, да, – усмехнулся Герман. – Виноградный сок вместо вина.

Мик покачал головой.

– Это какой-то неправильный глинтвейн.

– Послушай, раз уж доктор мне его прописал… – развел руками Симон.

– …то почему бы не выпить. Нет, логику я вижу, – Мик покивал, – все входящие в его состав пряности должны оказывать тонизирующее оздоровительное воздействие. Да и сложно мне после таких нотаций в его компетентности сомневаться. – Он беззлобно кивнул на здание медпункта.

– Значит, решено, – сказал Симон с улыбкой и повернулся к Герману. – Пойдемте?

– Вы идите, а я вроде как хотел кое-что уточнить… – Уже поняв, что Тимо здесь не было, Герман бросил полный сомнений взгляд на запертую дверь.

– Тогда будем ждать вас у костра, – объявил Мик. Братья развернулись и медленным шагом, тихо переговариваясь, ушли. Герман же подошел вплотную к входу в медпункт и постучал. Послышался топот, и дверь отворилась.

– Симптомы? – сразу встретил его вопросом доктор, едва успев окинуть посетителя взором.

– Нет-нет, я не за этим… – Герман невольно выдержал паузу. – Скажите, а Тимо здесь больше не работает?

– Знакомый ваш? – Не меняясь в спокойном, чуть строгом лице, доктор оперся о косяк плечом.

– Да, познакомились в прошлом году. Хотел поздороваться.

– Мы с ним в разные смены работаем. Сейчас мое дежурство.

– Понятно… спасибо.

– Если будут какие-то вопросы по здоровью, заходите.

– Учту.

Доктор снова скрылся за дверью, а Герман, отступив на шаг, повернулся лицом ко двору.