Глава шестая.
— Ну ни хрена себе!
Именно эти слова вырвались у меня, когда мы благополучно добрались до некогда обычного дорожного блокпоста рядом с капитальным зданием ДПС, быстро превращавшегося в военный городок. Во время моего последнего сюда совсем недавного визита, тут вовсю шла стройка, я помню немалое количество выстроившихся в ряд жилых бытовок, помню шеренгу туалетов, не забыл и стоянку машин, где ремонтировали моего охромевшего полноприводного буцефала. Я помню и то как вытягивали забор по периметру… и уже тогда я думал о том насколько серьезно у них тут все организовано и как быстро идут работы…
И вот я снова здесь…
— Охренеть…
И снова это произнес я.
— Ты же бывал здесь раньше — в голосе Игната звучало искреннее недоумение, пока мы очень медленно подкатывали к высоченным распашным воротам, сооруженным из металлического профиля и крупноячеистой сетки рабицы.
— Бывал — подтвердил я — Вот только раньше ничего этого блин не было… просто охренеть… муравьи блин на их фоне отдыхают и кажутся ленивыми лежебоками! Да я сам себе сейчас кажусь невероятно ленивым… оглоедом!
— Кем-кем⁈
— Оглоедом — буркнул я — Мама меня так называла, если я сильно ленился… не спрашивай, что это значит — я сам не в курсе. Но всегда становилось стыдно после этих слов… и сейчас стыдно… так! Ребят! Я забыл предупредить — тут люди такие… мрачновато серьезные. Шуток особо не понимают, что скажут — то и делайте. Лады?
Дождавшись утвердительных кивков и мычаний, я замедлился еще сильнее, пристроился метрах в пяти от покачивающейся грузовой Газели, а перед ней в свою очередь катился желтый пассажирский минивэн. Перед воротами стояли три парня в песчаном почему-то камуфляже. Каски, разгрузки, автоматы в руках, не сразу и заметил на их поясах стальные тросы, короткими поводками, крепящимися к забору и воротам. Парни на привязи — вполне логично. У меня в машине тоже все либо на привязи, кроме ребенка, либо в клетках индивидуальных. Живем в сумасшедшие времена…
Каждую машину досматривали максимально внимательно, проверяли и днища какими-то палками с зеркалами или камерами. Сверху дополнительно на все это смотрели установленные на столбах камеры, а пяти метров высилась прежде отсутствовавшая наблюдательная вышка из металла и бетонных столбов. Причем вышка была до уровня третьего этажа, верхушка представлял собой полностью зашитый сеткой и решеткой куб, откуда торчало пару стволов чего-то крупнокалиберного, там же просматривались внешне расслабленные фигуры наблюдающих. Ведущая вниз лестница также закрыта сетчатым коробом и уходила она не к земле, а прямиком в крышу припаркованного у вышки и сплошь зашитого рабицей здоровенного и очень знакомого пассажирского автобуса без колес. Господи… это ведь автобус Икарус… не знаю, как его сюда доставили, но свое он явно откатал навсегда и превратился во что-то вроде… даже и не знаю. Просто защищенное помещение, куда с вышки попадают служащие.
Это еще мелочи по сравнению с тем, что я увидел там дальше за забором. Сам забор тоже поражал — метра в четыре высотой, по верхушке пущены витки колючей проволоки. За забором, метрах в трех или чуть дальше, идут сплошные ряды стоящих вплотную друг к другу металлических контейнеров. Видны прорезанные в металле зарешеченные окна. На крышах контейнеров организован дополнительный жилой этаж — что-то вроде сплошь зарешеченных балконов, у каждого домика свой собственный. Крыши металлические односкатные, не многих установлены солнечные панели, пучки проводов сбегают вниз к стенам контейнеров. Внутри сетчатых коробов мы увидели спокойно сидящих, стоящих, прогуливающихся и постоянно общающихся с соседями взрослых, а вон там и дети сидят бок о бок у разделяющих их сетчатых перегородок. Вроде как играют во что-то на планшетах, на одной из сетчатых стен показывает что-то мультяшное небольшой телевизор. Несколькими домиками дальше, также на «вторых» этажах, пара подростков занимаются спортом — один подтягивает на турнике, второй в соседнем отсеке отжимается, третий еще дальше увлеченно накачивает бицуху гантелей. На нас ноль внимания. Сквозь окна машины доносятся взрывы их смеха, а через минуту мы удивленно переглянулись, когда откуда-то донесся звонкий женский голос, зовущий какого-то Степу кушать борщ. Подросток басовито ответил, что еще не закончил и он позже…
Мы продвинулись дальше в очереди, минивэн вполз в щель приоткрывшихся ворот. Затормозив, я держал руки на руле и, извернувшись, смотрел на идущий от жилых контейнеров «воздушный» переход, что-то вроде зарешеченных мостиков что бывают над железнодорожными путями. Переход вел к соседнему ряду точно таких же контейнеров, но там уже речь была о трех этажах, видимо населения побольше. А может там склады или еще что…
Одним словом — Птичник.
Мы приехали к Птичнику, только не к государственному, а скорей всего и не к военному, а к частному. По капоту пробежало несколько быстрых теней. Глянув вверх и в сторону, я увидел три летящих прочь от городка дрона. Дробно застучал движок, из ворот выскочил мотоциклист, следом за ним еще один и два байка умчались следом за дронами, едва не задев бок моей машины.
— Что-то кажись не там мы живем — задумчиво изрек Игнат, оглядываясь с еще большим интересом чем я — И сколько интересно здесь стоят семейные хоромы в железном теремке? Что за такие удобства отдать придется? Почку с селезенкой? Все патроны и половину личных принципов? Я бы может и согласился безопасности семьи ради… а, Тихон?
— Тут решать тебе — хмыкнул я — Но да — впечатляет капец как… И ведь еще недавно больше половины этого и в помине не было. О… наша очередь.
Газель не пропустили внутрь лагеря, парой слов заставив машину съехать по травянистому склону на площадку далеко от забора, а стоящий у ворот солдат повелительно махнул мне, приказывая приблизиться. Старательно улыбнувшись, я с такой аккуратностью двинулся вперед, словно ехал по ненадежному стеклу.
Никакой торжественной встречи я не ожидал и, само собой, не получил. И был рад этому. Как по мне, чем больше торжественности в любой организации, тем хреновее она работает. Почему? Потому что как сказал однажды дальний родственник мамы — если в нашей стране звучит оркестр, то жди выноса гроба с покойником.
На воротах были предупреждены о нашем приезде и о пассажирах в салоне. Нас пересчитали, уточнили имена, оставили при нас оружие, предупредили, что шутить здесь не стоит, на вышках не спят и предпочтут прикончить любую угрозу в зародыше и только потом поймут, что какой-то придурок решил неумно пошутить.
После такого вот предупреждения нам показали в две разные стороны. Михаилу и пассажирам направо, к скоплению опутанных колючей проволокой и надстроенных клетками с рабицей контейнерами. А нам налево, к сборному приземистому зданию в стороне от ворот, с большой щебневой парковкой перед дверьми, где стояло несколько грузовых машин и пяток легковых. Кое-где имелись самодельные таблички с надписями и быстро стало ясно, что Михаила путь лежит к карантинно-сортировочному блоку, а нам надо к бартерному универмагу. Так что мы попрощались, старик кашлянул, начался рыться в карманах, но я просто вложил ему в ладонь заранее подготовленный пакет, куда уложил бутылку коньяка, несколько пачек сигарет, кое-какие обычные лекарства и несколько пар новых носков. Ну как-то так вот… неумелый прощальный подарок и одновременно пожелание более легкого вживания в чужое место. Ведь всегда легче, когда ты не совсем прямо полный нищеброд. Михаил удивленно заглянул в пакет, все понял, крепко сжал мне ладонь и тихо сказал:
— Дай мне вжиться и заработать — отблагодарю.
— Это лишь пожелание удачи — улыбнулся я — Вы мне ничего не должны. И всегда буду рад пообщаться онлайн, мои контакты у вас есть, Михаил. Ну и сюда дай бог еще заеду.
— Всегда буду ждать!
— Удачи!
— Это вам всем — удачи. Здесь я чувствую под полной защитой… и даже в тварь обратиться не страшно — пристрелят и даже похоронят.
Я хотел что-то возразить, но задумался на секунду и задумчиво кивнул:
— Что ж… в наши времена — тоже считай сервис и радость.
— И я о том же. Берегите там себя!
— Постараюсь. А с вас — описание здешнего быта. Чтобы наши поселковые знали, стоит ли сюда перебираться если надумают — говоря это я смотрел на вовсю крутящего головой Игната, продолжающего сидеть в машине и крутить головой.
— Договорились.
Еще одно рукопожатие и мы разошлись. Я вернулся за руль, а Михаил, шагая широко и уверенно, направился к карантинно-сортировочному блоку. Название какое-то неприятное у этого блока… настолько неприятное, что сразу отбивает желание перебираться в городок на постоянку — во всяком случае у меня. Кто-то будет тебя там сортировать, оценивать тебя как… как корову…
Хотя палку я перегибаю, конечно. Скорей всего осмотрят визуально, чтобы убедиться в отсутствии вшей, лишаев и так далее, потом карантинная выдержка на случай заразной болезни, ну и попутное собеседование, наверняка, чтобы понять, что новый член может привнести в общий коллектив кроме большого аппетита и нежелания трудиться…
Бартерный универмаг…
Обменный универсальный магазин…
Да уж… Звучит тоже не очень. Даже жаль, что не добавили никакого интересного названия…
Что-нибудь вроде «Девяточка Постапа» и чтобы прямо над дверью… и утыканные шипами магазинные тележки с подозрительными красными потеками…
Я озвучил эти мысли пересевшему на переднее пассажирское Игнату, тот помолчал и вынес вердикт:
— Ни фига не смешно.
— Да уж — вздохнул я, паркуя машину на пустом месте между двумя грузовиками — Перекурим или сразу пойдем?
— Давай сразу. Нам ведь еще назад ехать…
— Ну тогда пошли…
Войти внутрь оказалось легко до безобразия — широкие двери из толстых неструганных досок были распахнуты настежь, открывая доступ к страннейшему месту — что-то вроде помеси тамбура с перекрестком. Небольшое пространство, куда впихнули крохотное совсем помещенье со стулом и столом, где сидела донельзя усталая женщина в обычном платье, на столике перед ней имелось три предмета — пластиковая бутылка вроде как с чаем, небольшой пистолет и раскрытая примерно посередине книга лежащая обложкой вниз. А еще имелось четыре кнопки, вделанные прямо в стол.
— Вместе? — спросила она, ненадолго оторвав глаза от книги.
— Вместе — сориентировался я, глянув на стоящего рядом Игната.
— На ваш страх и риск — предупредила она — Кто обратится — порвет другого.
— Понял — кивнул я.
— Крайний правый коридор.
— Ага…
— Шагайте.
Она нажала правую кнопку, над дверью из труб и рабицы справа загорелась красная лампочка. Уловив суть, я заторопился, стараясь не упасть со всеми эти сумками. Едва мы вошли, женщина велела:
— Дверь захлопните за собой.
Мы выполнили приказ, и лампочка сменила цвет на красный. Понятно — раз красный, то дверь открыта, если горит зеленый, то замок заперт. Сама дверь не особо прочная, труба тонкая, рабица обычная, но, думаю, тут много вооруженных, вон камеры под потолком из досок, так что среагируют быстро и пристрелят любого в случае чего. И сам коридор донельзя узкий, всего их четыре, и они параллельно друг другу идут к дощатой же стене с окошками. Тут вообще все из толстых нестроганых досок сколочено, между ними щели, зимой тут вряд ли будет тепло, но я очень сомневаюсь, что строители думали о зиме, до которой еще считай полгода. К тому времени утеплят, если надо будет. А пока они просто создали вполне себе безопасное место для торговых операций…
Хотя о дизайне они вообще не заботились, так что я старательно отгонял мысли о том, что эти вот проходы очень уже похожи на сортировку животных на бойне… идем тут как коровы, не подозревающие, что впереди их ждет нож мясника…
Стоило нам подойти ближе и зарешеченное окно в стене открылось с металлическим лязгом. Нам улыбнулась еще одна женщина лет примерно пятидесяти. Седеющие волосы собраны в пучок на макушке, на переносице тяжелые и больше мужские очки в толстой оправе, косметики ноль, на ней простая мешковатая черная футболка, а остальное скрыто краем придвинутого с той стороны к окну стола. Нечто вроде максимально узкого даже не стола, а высокой лавки имелось и с нашей стороны, так что мы с облегчением плюхнули на них сумки и пакеты, после чего поздоровались и представились. В магазине обычно не представляешься, но тут как-то не особо похоже… а еще я крайне смущен непривычностью ситуации и пытаюсь успокоиться. Как мне показалось женщина уловила мою легкую панику и улыбнулась чуть шире:
— Рада знакомству. Я Оксана. Ну, чем могу вам помо… — осекшись, она глянула куда-то в сторону, прислушалась к тихому мужскому голову, кивнула и произнесла уже обращаясь к нам — Прошу прощения. Надо отойти на пару минут буквально. Надо выдать пакеты командировочным.
Я улыбнулся в ответ:
— Нет проблем.
— Благодарю.
Окошко захлопнулось, мы переглянулись и начали оглядываться, но занимались этим недолго — не на что было смотреть кроме редких светильников и стен из рабицы. Поэтому мы решили послушать разговор у соседнего окошка, к которому приник чем-то рассерженный, но при этом остающийся тихим мужчина в джинсах, сером пиджаке и желтых кроксах на босу ногу. Мужчина пытался что-то безуспешно втолковать, но получалось у него плохо. И, похоже, отчаявшись, он пошел ва-банк. Вытащил из кармана пиджака толстенную пачку пятитысячных купюр — я так от них отвык, что даже не сразу узнал — шлепнул их на что-то вроде подоконника перед окошком и уже на повышенных тонах осведомился:
— То есть вы полностью осознанно отказываетесь принимать к оплате рубли — законные денежные знаки Российской Федерации⁈ Вы понимаете, что это нарушение закона⁈
— Все правильно. Отказываюсь. Понимаю. Я вам десятый раз повторяю — у нас бартерный универмаг. Мы не принимаю никаких валют — ни рублей, ни долларов, ни юаней, ни песо. И крышек от бутылок мы тоже не принимаем. Меняем товар на товар. Меновая торговля.
— Это нарушение закона! Нарушение моих гражданских конституционных прав!
— Да. Так и есть.
— А еще вы сеете этим панику среди широких масс!
— Это как? — судя по тону говорящий даже заинтересовался таким вот неожиданным выпадом.
Мы тоже и, придвинувшись поближе, навострили уши. А человек в кроксах, судя по звенящему торжествующе голосу, выдал свой главный козырь:
— Отказываясь принимать рубли в качестве законного средства оплаты, вы тем самым утверждаете, что наша страна, сама Россия, перестала существовать как государство!
— Что ж… — сидящий по ту сторону стены человек помедлил, прежде чем озвучить очевидное — Мы ничего не утверждаем…
— Нет утверждаем!
— Потому что ничего утверждать и не требуется — это и так очевидный факт. Нашего государства больше не существует. Равно как и всех прочих мировых государств. Границы стерты, государственность потеряна, вся пирамида мировой власти разрушена до основания, на планете царит полная анархия… царит везде, кроме таких вот лагерей и коммун как наш военный городок, где мы стараемся поддерживать порядок всеми доступными силами. И один из самых доступных способов поддерживать порядок, это я вам заявляю, как недоучившийся экономист, так это отказ принимать в качестве оплаты ничего не стоящие красные и зеленые бумажки. Вы сегодня уже примерно седьмой, кто пытается впарить нам умершую наличку. Вы бы еще перевод с карты на карту предложили… предложение Сбера еще работает, как ни странно…
— А так можно?
— Шутите?
— У меня еще есть грузинские лари!
— Шутите?
— Доллары?
— Вы начинаете повторяться…
— Турецкие лиры? Правда их немного…
— Продолжаете шутить?
— Дирхамы⁈
— Нет! Мы не принимаем ни одну из мировых валют! Только бартерный обмен!
— Но у меня нет ничего кроме мотоцикла с пустым баком, этих вот кроксов и нескольких денежных пачек! Наличка и мотоцикл — всегда были синонимами свободы во всех её проявлениях! От финансовой до физической! Я весь мир объездил на своем мотоцикле!
— Мотоцикл, говорите? Это уже куда интересней. Нам требуется двухколесная мощная и быстрая техника для выездов за периметр… хотите обсудить? Можете показать? Описать состояние?
— Да вы что! Это же… это же больше, чем мотоцикл! Это… это…
— Это то, что может оплатить вам аренду личного жилого отсека на месяц плюс трехразовое питание в столовой сроком где-то на пару недель… тут все будет зависеть от модели, возраста и состояния вашего средства передвижения. Если есть инструменты и запчасти — еще лучше.
— Продать мотоцикл? Нет! Да он меня раз двадцать спас пока я сюда добирался! Я бы даже не остановился здесь если бы не кончившийся бензин! Я вообще на север двигался! Потом планировал путь на юг — Магадан ждет! Магадан! Там холодно! Там люди!
— Что ж… тогда наш разговор закончен, уважаемый. Возвращайтесь в первый барак сортировочного центра, где вас ждет…
— Крохотная клетка или поводок приклепанный к стене!
— Да… мы пока не можем обеспечить индивидуальным жильем всех желающих. Люди прибывают каждый день… и да, мы обеспечиваем их всем, чем можем, но упор делается и будет делаться на людей семейных и с детьми. Одиночки вроде вас… в последнюю очередь, если только не обладают особо ценной для наших нужд специальностью. А вы по профессии…
— Я крупный финансовый аналитик и специалист по недооцененным ценным бумагам…
— Ясно… первый барак. Наш разговор закончен.
— Подождите! Подождите! — поникнув головой, он вцепился в подоконник у окошка, постоял так, что-то бормоча и наконец едва слышно пробормотал — Во сколько… во сколько вы оцените мой мотоцикл?
— Надо смотреть. Он на парковке?
— Да…
— Хорошо. Давайте на выход, там пристегнитесь завинчивающимся карабином к любому свободном тросу у стены и ждите — подойдет человек для оценки.
— У меня очень крутой байк… и… и…
— Мы все понимаем… всех жалко… и вас жалко. Но жизнь есть жизнь. Времена когда мотоцикл и пачка налички означали свободу… эти времена позади и для нас, для нашего поколения, скорей всего навсегда. Давайте на выход и не забудьте пристегнуться.
Кивнув, мужчина в кроксах развернулся и по стариковски зашаркал на выход. Мы с Игнатом переглянулись. Он, придвинувшись, тихо прошептал:
— Капец тут продавцы мудрые…
— Да уж…
— Мы стараемся! — вернувшаяся на пост женщина рассмеялась и со стуком поставила на стол кружку с чаем — Ну? Давайте сначала вы покажете, что принесли, я оценю, а потом послушаю что вы такого хотите взамен…
«М-да!… вряд ли нам тут удастся многое выторговать — уж больно ушлые тут люди сидят. Не остаться бы без трусов и колес и то радость будет…»
Наши торговые переговоры длились минут двадцать.
Их результатом стало наше избавление от продуктов длительного хранения вроде не самой лучшей тушенки, гречки, макарон, армейских сухих рационов, кучи таблеток сухого спирта, около десяти бутылок растительного масла и еще много чего, выданного мне жителями поселка для обмена на необходимое им лично. Взамен мы получили то самое «необходимое им лично», плюс мы с Игнатом еще раз убедились, что люди тут за окошками максимально ушлые и мудрые. Они ободрали нас как липку… но выдали все что мы запросили. Просто в меньшем количестве. К примеру, за пять бутылок растительного масла женщина из поселка просила десять пачек гигиенических прокладок и столько пачек тампонов. Получила вдвое меньше. А над её пожеланием конкретной марки продукции женщина лишь посмеялась, выпила глоток чая и продолжила резать и резать беспощадным скальпелем реальности чужие хотелки. Мы получили преимущественно женские товары личной гигиены и я, к слову, вот вообще НЕ ожидал, что именно прокладки и тампоны окажутся насколько востребованы во время конца света. Я-то думал патроны и бензин… но нет… прокладки с крылышками не особо отставали в этой гонке нужности…
Стал бы я сам менять долго хранящееся драгоценное растительное масло на гигиенические прокладки?
Ответить затрудняюсь — я не женщина. Но раз меняют — значит для них это действительно важно. Но в целом тут есть над чем задуматься, блин — не над прокладками женскими, конечно, а над такого рода вещами, которые мы сами не сможем произвести кустарным способом в том же качестве, как прежде. Вот растительное масло — сможем. Видел я ролики на Ютюбе как выдавливают то же оливковое масло старым дедовским способом в винтовом прессе. Патроны оружейные… ну тоже вроде как можно их снарядить, если верны мои недавно полученные отрывочные знания на эту тему. Потребуются гильзы, капсюли, отмеренные порции пороха, пули или картечь и так далее. Хотя понятия не имею можно ли кустарно воссоздать автоматные патроны к тому же Калашниковому — это ж вроде не гладкоствольное нетребовательное к качеству, а нарезное автоматическое оружие.
В общем… я чуток пересмотрел свои приоритеты в добыче. Ненамного, но пересмотрел. И поставил себе задачу углубить познания по многим темам и как можно скорее.
Сильно полегчавшие сумки мы загрузили в салон Форда, захлопнули двери и потопали вглубь лагеря по отдельному сетчатому «гостевому» коридору, ведущему прямиком в столовую под открытым небом. Не то чтобы мы хотели, но мне на телефон пришло приглашение отобедать за счет городка и уже хотел было отмахнуться, но тут прочел сегодняшнее меню и… истек слюной и отказаться не смог. Сегодня на обед предлагали пряный гороховый суп со свининой, салат из квашеной капусты и лука и домашний хлеб. Из напитков на выбор чай черный или зеленый без ограничений на количество и без сахара, само собой, плюс есть компот из сухофруктов.
Мы приблизились к сваренному из металлопрофиля и заборных листов навесу и я словно внутри рассказов Леси о их жизни оказался — и внутри видео из их столовой. Тут все было практически точно также, попутно парадоксально сильно напоминая ночных клубы с их отдельными кабинками по краям. Навес позволял вместить под собой больше тридцати квадратных разномастных столиков — обычные пластиковые, тяжелые деревянные, стальные самодельные. Каждый столик рассчитан только на двух едоков, сидящих напротив друг друга. У каждого столика по два стула или табурета, намертво закрепленных в выровненной и утрамбованной земле и снабженных поясами безопасности как в самолете. Мы как подошли так сразу и увидели идущих друг за другом трех работяг в грязных спецовках. Расстояние между ними три два метра, как подошли, так сразу сели, пристегнулись с демонстративными щелчками. Сидящих за одним столом разделял сам стол — не дотянуться. Зато можно поговорить, посмеяться, отдохнуть ментально в обычном общении. Еду им принесли почти мгновенно — прилетела молодая девушка в комбинезоне и белом переднике с кобурой на поясе, с разноса расставила блюда всем троим и тут же ушла в защищенную сеткой просторную кабину, соседствующую с точно также защищенной кухней, где у кастрюль хлопотал просто огромный мужик в черной футболке, джинсах и высоченном белом поварском колпаке. На столбах навеса два приглушенно бормочущих телека, показывают что-то фантастическое и про космос. Вроде как Звездные Войны самую первую часть…
Чуть поодаль от кухни решетчатый загон с газовыми баллонами, там же под навесом большой электрогенератор, с тянущимися от него проводами как к столовой, так и стоящей неподалеку сторожевой вышке. В общем все очень хорошо организовано, прямо на зависть, а пахнет очень вкусно.
И на вкус тоже отменно — в чем мы убедились через несколько минут после пристегивания к металлическим стульям. Девушка принесла еду, пожелала приятного аппетита, мы взялись за ложки и… следующие минуты пролетели в молчаливом жадном пожирании горохового супа и всего к нему прилагающегося. Не успели закончить с блюдами, как нам принесли бонусный чай и по небольшой булочке.
Вкусно!
— Вкуснее чем у жены — тихонько сказал Игнат — Только я ей это не скажу…
— Ну ты же не самоубийца — поддержал я его.
— Знаешь… я может и подниму сегодня тему на семейном совете…
— По переезду сюда?
— Ага. У меня дети, Тихон… а тут вон как все организовано. Тут дети будут не только под моей не особо умелой защитой, но и…
— Да не надо объяснять, Игнат. А то ты так стараешься, словно должен мне что-то. Это твоя жизнь и жизнь твоей семьи. Я так смело живу в нашем поселке только потому, что я человек одинокий и без родни. Если сдохну — никто особо жалеть не будет. А если ты погибнешь — как твоя семья выживать будет?
— Да уж… то есть советуешь все же сюда перебираться?
— Ну… — я демонстративно огляделся и вздохнул — Конечно советую. Я был бы плохим другом, не посоветуй такого. Был тут буквально недавно… и здесь даже четверти не было того, что есть сейчас. А что будет через месяца? И вон посмотри… — я ткнул вылизанной ложкой в сторону высокого забора из рабицы, увенчанного колючей проволокой.
За забором как раз со скрипом тормозов остановились три очень непростые фуры. На крыше кабины у каждого клетка в рост человека с наваренными по низу сплошными листами металла. В каждой клетке по стрелку в пропыленном камуфляже. Такие же клетки установлены сзади, а сами фуры полностью защищены щитами из рабицы и арматуры, водительская кабина так вообще выглядит неприступной из-за множества острых пик, торчащих как шипы дикобраза. Одна из фур снова пришла в движение, начала втягивать в открывшиеся ворота лагеря, а с другой стороны от нас уже ожил защищенный металлической сеткой погрузчик с улыбающимся парнем оператором.
Что там в фурах?
Ну… нам этого не скажут. Но само собой там полным-полно самого нужного для дальнейшего развития и поддержания жизни в этом активно строящемся военном городке.
— Они выглядят ребятами решительными и знающими свое дело — подытожил Игнат, стряхивая с щеки крошки от булочки — Да уж…
— Знаешь чем они отличаются от нас?
— Числом?
— Нет… ну… то есть да, этим тоже. Но главное в другом. Главное — они приняли решение — сказал я, глядя как к лагерю подкатывают два грузовичка поменьше.
— Какое решение?
— То самое единственное. Эти люди твердо решили, что остаются здесь и будут полагаться только на самих себя. И Крепость Коламбус — точно также. Люди приняли решение. И сейчас мы видим последствия этих решений.
— А мы?
— А мы разрозненные одиночки. И мы еще не приняли почти ни одного совместного решения. Мы продолжаем сидеть на чемоданах и никак не можем понять — уезжать нам или оставаться, примкнуть к кому-нибудь или быть самим по себе.
— У нас даже главного по поселку нет — добавил Игнат.
— Да. И вот сейчас, глядя на это место, кушая вкусный гороховый суп… я как никогда сильно начинаю верить в то, что правильное жесткое руководство действительно решает. У нас нет лидера. Он нам нужен, но его у нас нет. Такого человека, кто сказал — а мы сделали. В Коламбусе он есть. Тут тоже есть. И там на юге, откуда мимо нас ходят защищенные конвои — там тоже есть поселения с лидерами, которых уважают и приказы которых выполняют. А мы… мы…
— Мы титьки мнем и воруем кастрюли из заброшенных сел?
— Ага… так и есть.
— Вот поэтому и пора сюда перебираться… Не знаю как жена отреагирует, но сначала я ей покажу кучу видео отсюда.
— Да просто скинь прямо сейчас ссылку на их сайт — посоветовал я.
— У них есть сайт⁈
— Забыл просто сказать. Вчера когда договаривался о поездке сюда, мне скинули ссылку. Там не только видео и фото, но и условия, здешние правила и все такое. Скинуть тебе? Тут вайфай работает свободный.
— Конечно! Обалдеть у нас постапокалипсис конечно… фуры как из Безумного Макса… и цивильная столовая с гороховым супчиком, показом фильмов и свободным вайфаем… кидай ссылку!
Посмеиваясь, я сбросил ему ссылку, а затем отправил её в наш поселковый чат в раздел полезное, ну и в свой канал тоже выложил. Надо было сделать еще вчера, но мы заговорились в интересной беседе и я забыл.
— А ты почему не хочешь сюда перебираться? — неожиданно спросил Игнат, когда закончил возиться со своим смартфоном.
Я удивленно моргнул:
— С чего ты взял?
— Да вижу же… не хочешь ты сюда.
— Не хочу — признался я.
— Почему?
— Сам не знаю — еще честнее ответил я — Вот честно не знаю. Всю жизнь я работал под кем-то, мной руководили, говорили где сидеть, что делать, когда кушать и когда идти домой. Вот в те времена стоило быть более независимым. А сейчас… сейчас наоборот как раз и надо перебираться в такие лагеря, устраиваться на какую-нибудь полезную работу и молча трудиться. Но я не хочу…
— Хочешь остаться независимым диким волком?
— Скорее брошенной на обочине декоративной собачкой — рассмеялся я — Какой блин из меня волк… ну что? Поехали обратно домой?
— Да пора бы — кивнул Игнат — Будем заезжать к вагончику Диких Ездоков? Мы не обязаны, конечно…
— Стоило бы… — вздохнул я — Людей жалко и помогать надо. Но… но это риск. Повторюсь — если я сдохну, то это одно дело, а если ты…
— Рискнем! — решился Игнат — Реально людей жалко. Но с собой возьмем только пару человек и тех, кто реально покажется нам адекватным… бред я говорю да? Как будто маньяк убийца не может притвориться адекватным…
— Бред ты несешь — подтвердил я и отстегнулся от стула — Пошли уж… рисковый семьянин.
— Пошли…
Выходя, я глянул на вышку, откуда на меня поверх прицела винтовки смотрел молодой совсем коротко стриженный парень. Он постоянно смотрел на сидящих под навесом. И понятно для чего — чуть что не так пойдет с одним из едоков и у него образуется дырка в башке. Хотя, уверен, что у той милой девушки с кобурой на поясе рука тоже не дрогнет.
Какой же у них прекрасный сервис… и улыбнутся, и вкусно накормят… и башку прострелят без колебаний…
Была бы возможность — поставил бы им пять звезд в отзовике…