Глава седьмая.

Домой вернулись без приключений — к нашей обоюдной с Игнатом радости.

Я буднично довез его до родных ворот, там же выгрузил две трети привезенных чужих заказов, так как люди жили совсем рядом и могли забрать сами, а с неба приглядывал дрон. Остальные заказы развез сам — там заказчики уже в возрасте — высчитав маршрут так, чтобы оказаться рядом с домом. Запарковавшись, занес в берлогу свое, по сути, единственное важное приобретение — какую-то электронную штуку, коей раньше у меня не имелось, но спец Бажена настоятельно советовал раздобыть ее любой ценой, равно как и хорошую спутниковую тарелку. Не знаю… выглядит так будто я продешевил — отдал десять банок говяжьей тушенки, а взамен получил невзрачную коробочку с парой разъемов по обоим сторонам. Постараюсь созвониться со спецом побыстрее, чтобы получить дальнейшие инструкции. По спутниковым тарелкам я не переживал особо — их в нашей местности хватало. Единственная сложность — забраться на крышу, отвинтить и не упасть оттуда хребтом на забор.

Едва разложился, в поселке несколько раз мигнуло и электричество ушло. Проверив гаджеты, подключил все кроме планшета к батареям, убедился, что мое небольшое солнечное хозяйство продолжает вырабатывать крохи электричества, да и успокоился. Таких нервов как прежде я больше не испытывал при проблемах с электросетью.

Сотовая связь имелась — вышка поблизости оборудована генератором и, что самое странное, как сказал Игнат, когда мы проезжали мимо, что все оборудование на вышке еще целое и никто ничего не сломал и не утащил. Тут он прав… вряд ли вышка останется нетронутой… и это куда тревожнее. Потеряем вышку — потеряем и сотовый сигнал. Когда высаживал Игната, попросил его написать об этом пост в поселковом чате и попросить совета от возможно знающих что-то жителей. А мне попросил скинул копию, чтобы продублировать в мой канал — там тоже хватает людей поумнее меня. Без связи с большим миром нам оставаться нельзя.

Позвонив Эдди, спросил у него как там дела и получил обнадеживающий ответ — все чисто, тварей нет. Он делал облет буквально только что, пройдясь над селом рядом и над лугами вокруг. Живых не обнаружил. Зато нашел кое-что еще и хотел бы мне показать… чем скорее — тем лучше. Другим он пока не показывал и у него есть серьезные такие сомнения надо ли… найдется время? Голос у него чуть подрагивал, хотя он изо всех сил хотел звучать спокойно. Хм…

Глянув на часы, я решил совместить пару пунктов и предложил ему заняться созидательной физкультурой на свежем воздухе под приглядом машинного ока. Он мою идею поддержал и через пять минут я уже громыхал по пустым пыльным улицам с тачкой, куда был сложен кое-какой инструмент и моя личная лопата.

Еще через десять минут я уже пристегнулся длинным тросовым поводком к металлическому профилю забора и прижал лопату к земле. Нажим ногой, лезвие уходит на полную длину в почву, чуть нажать, выворотить ком, перевернуть, несколькими слабыми ударами разбить массу и двигаться дальше. Очередная грядка начала расти от забора и к дому, откуда за мной наблюдала хозяйка. На окне, помимо ставен, появилась железная решетка, остальные окна нижнего этажа поверх ставен наглухо заколочены железными листами от забора, они же укрепили дверь. На одном конце крыши появилась большая телевизионная антенна, а на другом улыбалась солнцу белая антенна усилителя интернет сигнала с нарисованным смайлом. Последнее замеченное новшество — небольшая солнечная панель там же на крыше, от которой по стене сбегал жгут черных проводов. Что ж… неплохо.

Хозяйка была чем-то занята помимо наблюдения за мной, я сам был пока далековато, так что беседы не получилось. Да не сильно и хотелось — затекшее после долгого сидения в машине тело требовало разминки и я с радостью махал лопатой, сгибал и разгибал поясницу и колени, ощущая, как кровь все живее бежит по венам, а футболка меж лопаток начинает набрякать от первого пота.

Когда явился Эдди — также пешочком — я уже успел откопать одну грядку и курил, с наслаждением вгоняя поглубже в легкие табачную отраву. Заодно оглядывал преобразившийся двор, удивляясь человеческим возможностям. У нас ведь все далеко не так серьезно как в военном городке, но и тут дела движутся: двор полностью перекопан, убрано все лишнее, вдоль забора стоит несколько длинных деревянных ящиков, дальше лежат доски, предлагающие собрать еще несколько таких же, в углу бок о бок два пластиковых куба с водой — точно такой же у меня в подвале, вмещает в себя тонну воды. К кубам подведены шланги, убегающие к колодцу. И это только начало начал — забор с соседским участком частично разобран, в широкие проем виден заросший бурьяном заброшенный двор, опутанный диким виноградом колодец, и чуть покосившаяся бытовка. Туда я сейчас и пойду, а Эдди займется пилкой досок и сколачиванием ящиков-грядок. Ну и где-то через полчаса к над подтянутся еще двое поселковых — их задача увеличить высоту забора вокруг двух огородных участков, укрепить все это, добавить колючей проволоки и вообще подумать над тем, как обезопасить наши будущие урожаи.

Последняя из приятных новостей — над одним из домов на соседней улице, считай в самом центре поселка, достаточно поднималась высокая самодельная вышка, растущая диковинным грибом прямо из крыши. Вышка, правда, еще только строилась, начали буквально сегодня утром и прямо сейчас, затягиваясь табачным дымом, я наблюдал, как одинокий сварщик, наплевав на вообще все нормы ТБ, усиливал конструкцию поперечным профилем. Вниз тянулись шланги газового сварочного аппарата.

— Здорово! — поприветствовал меня Эдди с другой стороны участка.

— Здорово! — улыбнулся я в ответ — Хотя сегодня уже здоровались.

— Да чем чаще — тем лучше. Твари то не здороваются…

— Тоже верно…

— Вот — он вытащил из привезенной с собой тачки какую-то знакомую, но не особо понятную штуку с большими колесами, опустил на землю и направил мордой ко мне.

Это вроде как большая детская машинка игрушка на дистанционном управлении. Только с игрушки убрали корпус, приделали сверху бытовой вместительный контейнер, превратив в мину грузовую платформу. И эта штука достаточно быстро поехала по траве ко мне, покачиваясь на неровностях.

Надо же… голь на выдумки хитра…

— Там электричество не дали? — спросил я, глядя на приближающуюся машину, везущую какие-то особые новости.

— Пока не дали. Я вообще настраиваю себя, родных и вообще всем в чате написал, что может больше и не дадут. Надо выживать самим! — отрезал Эдди и ударил себя ребром ладони по другой ладони — Рано или поздно все равно централизованная подача энергии сдохнет! Хотя надо признаться там в чатах сейчас то еще бурление говна началось… люди так возмущаются, словно это я рубильник дернул…

— Ожидаемо — хмыкнул я, вспоминая реально недовольные лица большинства проживающих в поселке.

Я заезжал к ним по их же просьбе, а выглядело так, будто я пытаюсь им что-то продать…

— Знаешь сколько у нас активных домов в поселке, Тихон? Тех, кто реально чем-то помогает.

— Домов десять? — предположил я, постаравшись вспомнить количество виденных во время поселковых работ лиц — Двенадцать?

Чаще всего я видел только мужчин, но это и логично — женщины обычно оставались с детьми.

— Почти в точку. Четырнадцать. Стало больше на три дома за последние два дня — из тех кто реально помогает делами и ресурсами, а не только гребаными ненужными советами о том как жить дальше. Буквально час назад заблокировал одного особо надоедливо — первый раз в жизни так сильно радовался полученным администраторским правам. Короче пока мы в той или иной степени можем рассчитывать на четырнадцать домов, а если считать по головам, я беру в расчет только мужиков и пару ну очень активных леди… тогда нас двадцать три, включая меня и тебя. Это на весь поселок. На все работы по укреплению. На все работы по постройке и расчистке. Остальные просто сидят по домам, наблюдают за всем через глаза моих же дронов и… и ни хера не собираются помогать. Я сука в шоке…

Я внимательнее пригляделся к собеседнику. Да… Эдди выглядит встрепанным… и вроде как чуток…

— Выпил успокоительного?

— Бахнул сто грамм водки в отпитую банку энергетика. Так что скорее не успокоительного, а ускорительного… но мне сейчас прямо надо. Осуждаешь?

— Одобряю.

— Сейчас сеть легла из-за ухода электричества. Но это скорей всего в последний раз так вот глобально для нашей коммуны.

— В смысле?

— Там дядька Тоха с сыном вовсю колдуют над нашим локальным сервером с проводной связью. Скоро закончат отладку и будет тестовый пуск. Сервер питается от бесперебойников, есть пара солнечных панелей, в часть домов тянутся провода, плюс стоит что-то вроде ретранслятора для тех, кто живет также далеко как ты. В общем локальная поселковая сеть у нас считай есть.

— Это же супер!

— Супер — подтвердил Эдди и указал глазами вниз — Ты посмотришь уже? Там ролик. Пароля нет. Ткни и смотри…

Глянув на ногу, в которую уткнулась переделанная игрушка, я вытащил из контейнера планшет и там же обнаружил запечатанную банку энергетика Флэш, а рядом полная стограммовая бутылочка водки. Покрутив емкости в руке, я не успел еще задуматься, а уважаемая хозяйка дома уже твердо заявила:

— Тебе на солнце пить вредно, касатик. Бутылки пихай обратно и давайте робота своего к моей двери. Сама выпью за здоровье ваше.

— С удовольствием — улыбнулся я, возвращая энергетик и алкоголь во вновь ожившего посыльного, оставив себе только планшет.

Пока Эдди, делая глотки из своей банки, вел машину к двери, я оживил экран, смахнул экран блокировки и ткнул во воспроизведение. Эдди тем временем пояснял:

— Это к западу от нас. Шесть с половиной километров. Там грунтовка через лес идет. Я решил слетать на что-то вроде разведки — нет ли больших стай тварей. И проскочил бы ту грунтовку, но солнце дало отблеск от чего-то там на дороге, и я снизился. Там… там то, что ты видишь.

— Вижу — мрачно подтвердил я, глядя на картинку с дрона.

Дорога. Две легковые машины. Одна перевернута на бок, стекла выбиты, одна из дверей распахнута, белый капот залит еще алой кровью. Вторая машина поперек дороги, увязла передними колесами в канаве, двери раскрыты, в салоне никого, но крови… крови там хватает. Дрон поднялся выше, дал круговую панораму. Высокие заросли травы местами примяты, местами обнажена земля, усыпанная комьями корней с почвой, валяются какие-то сумки, а вон лежит пистолет. Дрон крутнулся еще разок, я прямо будто воочию увидел как Эдди нашел самые приметные следы волочения и направил летучую муху следом, на небольшой высоте плывя к надвигающейся стене смешанного леса. Я машинально отметил растущие по краю березы, там глубже дубы и немного чего-то елового. Дрон вошел под сень листвы, видимость ухудшилась, но ненамного. В этот момент была обнаружена оторванная женская голова с частично содранным скальпом и наполовину объеденным лицом. Тут же валялась мерзкая куча требухи — кишки я опознал сразу. Господи…

И тут следы кончались. Эдди крутнулся раз, крутнулся два, предельно аккуратно слетал в стороны, проплывая меж стволов, наконец вернулся и… начал подниматься. Заметив выражение моего лица и правильно его поняв — я не смог не скривиться при виде обглоданного тварями женского лица — Эдди пояснил:

— Куда-то же остальное делось, верно? Кишки там были по пути… или еще что-то из наших животов. Но тела где? Вот я и пошел вверх… а там…

— Ох-х-ху…! — выдал я, когда дрон наконец поднялся, повернулся и в его визоры попало расположенная на высоте примерно третьего этажа инсталяция.

Эдди нашел мертвые тела.

Их было пятеро. Трое женщин, двое мужчин. Тела полностью обнаженные. Одно тело без головы, все трупы со вскрытыми животами, внутренности вырваны, на ветвях застыла густая жижа, там же висит рваная одежда. И… все тела насажены на острия обломанных ветвей и сучьей. Они насажены и висят на крепких ветвях, вниз каплет всякое, распахнутые настежь животы показывают полную свою пустоту, изуродованные лица обглоданы и искорежены в гримасах.

А дрон продолжал крутиться, показывая, что острия ветвей вбиты в спины всем почти одинаково, ветки такие толстые, что телам там долго провисят в тенечке и на ветерке.

— Да твою же мать — пробормотал я.

— Что говоришь?

— Я говорю — да твою же мать! — рявкнул я, глядя, как дрон снижается и улетает прочь тем же путем что и прибыл — Это не случайность! Это… это…

— Ты смотрел фильм Хищник с Арни?

— Господи… они… я ведь правильно понял, Эдди? Ты наткнулся на их…

— Кладовку — кивнул Эдди и покосился на внимательно слушающую женщину у окна, наливающую себе из бутылочки в маленькую стопку, сверкающую серебром в лучах солнца — Они… даже сказать страшно, но они ловят нас и…

— Они заготавливают себе жратву — ответил я за него — Эти твари подвешивают нас в лесных кладовках как окорока… хотя вряд ли там что провялится, я читал что надо нарезать тонкими пластинками… ох дерьмо…

— Да… — Эдди кивнул и махом допил банку смешанного с водкой энергетика — Дерьмо… страшное дерьмо. Вот почему никому не показывал пока.

— Мне покажите! — попросили из дома — Меня уже давно ничем не испугать.

— Да почему бы и нет — вздохнул я, отматывая на начало ролика — Но в чат поселковый такое пока не надо… Эдди, у тебя есть интернет сейчас?

— Есть. Вышка пока работает. Отправить кому-то надо?

— Да — кивнул я — Отправить Бажену — моему другу. И в военный городок. Вот же дерьмо…

— Беда бедой! — добавил для чего-то он, шагая к домику — И знаешь, Тихон — те люди в машине, ну если я правильно понял по разбросанным вещам и оставленному в салонах машин оружию… они ведь даже не пытались всерьез отбиться. Сразу побежали… и их догнали, и порвали поодиночке.

— Да уж…

— А ведь они могли бы дать тварям по зубам!

— Могли бы? — ответил я вопросом на его утверждение — Не знаю…

— Да чего тут не знать⁈ Тварей надо было валить! От них не убежать! Все равно ведь смерть — так надо было продавать жизни подороже! А сумей они отстреляться — глядишь и спаслись бы!

— Говоришь то ты верно — вздохнул я, тянясь за лопатой — Но есть нюансы… Отнеси уже планшет, хозяйке нашей огородной…

Пока Эдди чуть суетливо занимался всеми этими делами, я предпочел последовать своим новоприобретенным инстинктам. Ну ладно… про инстинкты я загнул, так что назову их своими новыми привычкам: не сиди без дела, не позволяй мыслям расплываться на что-то абстрактное вроде «ах ты ж боже мой, ну какой кошмар кошмарный» и все прочее в таком же духе.

Действуй, думай конструктивно. Не можешь конструктивно — вообще блин не обдумывай на эмоциях, лучше займись опять же действиями, желательно рутинными, дождись, когда в башке утихнут эмоции — и вот тогда начинай думать конструктивно.

Поэтому моя лопата снова вонзалась в податливую почву, с хрустом разрезая дерн и перерубая паутину таящихся там корней и склизкие тела дождевых червей.

Дать отпор… смешной ты, Эди… вот право слово… смешной ты…

Тут в новостях постоянно мелькают заголовки, что твари видят в нас лютых врагов… и это правда, ведь они готовы убивать нас даже ценой собственной жизни. Особенно когда твари только переродились и еще не набрались ума. Но кроме этого, что после просмотра того видео, абсолютно очевидно, что мы для них просто добыча, источник пропитания, источник белка и огромного количества жиров.

Что еще хуже — мы идеально вписываемся в их добычу по многим показателям.

Для начала — мы самая легкая из возможных добыч.

Даже голодную бродячую собаку тяжелее догнать и прикончить, чем рядового человека. А попробуй прикончи лося! А ну рискни и напади на дикого злобного кабана!

Ну а люди… мы мягкотелые, слабые, трусливые, неумелые. Нас отучили быть независимыми, жесткими, решительными, умелыми и злобными — все эти качества негласно порицались еще несколько месяцев назад. Обычный рядовой гражданин должен был быть спокойным, тихим, а на агрессию отвечать заявлением в полицию. Любые вспышки гнева нас учили подавлять еще с детства, если тебя кто-то бьет — пережди, не давай сдачи, потом пожалуешься и его накажут. Но ты сам — не отвечай ударом на удар. Мы превратились в мягкую легкоуправляемую серую массу. И все как-то работало, пока не появились твари… а на них жаловаться уже некому. Далеко не все из нас и сейчас дают отпор, мало кто отстреливается, в куче видеороликах я видел, как люди просто садились на корточки, закрывались руками и застывали в такой позе. Будто надеялись, что их не тронут. Некоторые руки поднимали — сдаюсь мол. Другие делали того хуже — заискивающе улыбались, протягивали руки и начинали говорить что-то увещевающее…

Эдди говорит — они должны были дать отпор. Должны были! А как дать отпор, если ты испуган до состояния тотальной обосратости? Я никогда не забуду, как бегал от напавшего на меня толстяка там на парковке у Пятерочки. Как он преследовал меня, а я наворачивал круги вокруг машины и озирался, надеясь увидеть спасительного крутого мента…

Сейчас я уже совсем другой и продолжаю меняться, продолжаю с хрустом сбрасывать с себя прежнюю шкуру запуганного обывателя, но все равно во мне все еще очень и очень много страха. Так что я прекрасно понимаю, почему те люди предпочли бежать, а не дать отпор тварям — они просто запаниковали. А на то, чтобы справиться с этой паникой у них были считанные секунды… и в этот промежуток времени они не уложились, после чего были убиты, частично пожраны и насажены на острые сучья…

Что страшнее всего — не думаю, что в ближайшее время твари перестанут видеть в нас добычу. Мы — самый многочисленный вид на земле. Ну, не считая насекомых и некоторых видов рыб, наверное. В любом случае на муравьиных жопах тварям не выжить, а вот на диете из человечины — да вполне у них неплохо получается. Изредка разбавляют это дело собачатиной и кошатиной, что-то из дикой фауны и неплохо себе живут… и дальше жить так будут припеваючи.

И какой вывод, Тихон?

А вывод все тот же простой и неумолимый — нам тоже надо дичать. Надо сбрасывать с себя цивилизованность, отказываться от мягкотелости, смело меняя её на жесткость и даже жестокость. Иначе нам не выжить. А мы можем измениться — надо всего лишь откатить наши настройки к заводским. Наши предки с рогатиной хаживали на матерых медведей, прямо в берлогу к ним лезли, с ножом в объятия косолапых шагали… дай мне любые деньги и скажи атаковать медведя — откажусь в страхе! Убьет же! Понятно, что помимо решительности нужны и навыки, но сути не меняет — надо меняться.

Нам надо дичать…

Так что нет… Эдди неправ, хотя и сказал обратное. Мне как-то даже неприятно об этом думать, неохота такое признавать, но… измениться смогут далеко не все даже из тех, кому, как и нам повезло пережить первые вспышки грядущей пандемии. Кто-то так и не сумеет сбросить с себя шкуру цивилизованного человека… и будет сожран или убит мародерами и грабителями. Это неизбежно. Начался тот самый отсев, тот самый период, что во всех книгах и фильмах описывается коротко и ясно — выживут самые сильные и приспособленные.

Нам надо дичать…

Звучит как слоган блин…

Хотя тут поправочка — мне самому сначала надо чуть одичать, прежде чем думать о остальных…

Смартфон в кармане поймал сеть и завибрировал, оповещая о новых сообщениях. Выудив устройство, я глянул на замершего под стеной дома Эдди, уставившегося в свой планшет, я проверил экран и с удивлением понял, что написал мне кто-то незнакомый, но при этом состоящий в нашем поселковом чате. Один из местных. Звали его Прохором, имелось фото — лобастый почти лысый мужик средних лет с пристальным и чуть тяжеловатым взглядом карих глаз. Сообщение было каким-то странным и гласило следующее:

«Здорово, Тихон. Я Прохор. Обернись и глянь на крышу дома с вышкой — помашу тебе. Как закончишь — заглянешь в гости? Угощу борщом с копченым салом».

Сообщение странное… но какое вкусное… аж слюни потекли.

Обернувшись, я глянул на ту самую строящуюся из металлопрофиля вышку и увидел выбравшегося на крышу Прохора с блестящей на солнце лысиной. Средний рост, мешковатая рабочая одежда, рука в рабочей перчатке колышется над головой. Я помахал в ответ, секунду подумал и написал в ответ:

«Смогу подойти где-то через часа полтора — как здесь закончу. Друга с собой захвачу на суп? Я про Эдди».

На моих глазах мужчина на крыше достал из кармана штанов телефон, прочел мое послание и просто выставил руку с оттопыренным вверх большим пальцем. Ну и отлично. Глянув на часы, я вернулся к работе, торопясь закончить все намеченное за отведенное время.

О том зачем незнакомец зовет меня в гости я не думал — и так ясно, что ему что-то нужно. Не познакомиться ради зовет. А вот что именно ему нужно узнаю уже за тарелкой супа…

Докопать грядку, разбить комья на мелкие кусочки, выбрать траву и корни, оттащить все к растущей куче растительных отходов у забора — и на этом первый этап огородных работ был завершен. Как раз в этот момент подтянулись еще двое человек. Одного я знал, он столбами занимался, со вторым познакомился на месте. Этот второй меня удивил своим умением косить — не триммером и не газонокосилкой, а обычной косой, той самой из старых фильмов. Сначала он быстро и умело стучал по лезвию косы каким-то камушком вроде бы — причем именно стучал, а не точил как точат кухонные ножи — потом поплевал на руки, пренебрег перчатками и взмахнул инструментом, разом положив целый вал высокой травы. Косил он рядом с бытовкой на втором участке, граничащим с огородным. Шаг — взмах, шаг — взмах — и трава бесшумно и беспомощно падала вокруг него. Настоящий уничтожитель всего живого… я представил, что будет если на пути его косы окажется моя нога и порадовался, что я далеко от него и выше уровня земли — потому что мне доверили разобрать содержимое той самой бытовки.

Замок с двери кто-то уже сорвал, выворотив одну из петель и все что мне оставалось так это вытаскивать из вагончика предмет за предметом и выносить на солнечный свет к площадке у ворот. Туда я носил лишь то, что не боялось возможного дождя. И чего только не попадалось мне в руки. Господи… мы такие разные… и такие одинаковые. Ровно те же самые вещи я разбирал перед тем, как решил покинуть родную квартиру. Стеклянные банк; эмалированные тазики; советская мясорубка, даже две, причем одна совсем древняя; мешки с уже гниющей одеждой; связки обуви; ржавые инструменты из которых я узнал только рубанок; древний телевизор; пара вонючих матрасов; сломанная раскладушка; связки книг и еще много и много чего разного и ненужного. Что-то сразу уходило в кучу мусора, остальное я расставлял на щебневой заросшей площадке, а стеклянные банки и найденные закручивающиеся жестяные крышки относил хозяйке дома по её персональной просьбе.

Эдди и первый из пришедшей двойкой работали вместе, нарушая правила безопасности. Они поднимали и «наживляли» как выразился тот грузный мужчина стойки из квадратного металлического профиля, привинчивая их к столбам забора по периметру. Потому по ним дополнительно пройдутся сваркой, чтобы намертво, затем закрепят поперечины и натянут рабицу вокруг нашего общего огорода, раскинувшегося уже на два участка — общая площадь двадцать соток, но надо еще вычесть из этого небольшой дом и бытовку.

— Вселяет надежду, да? — весело крикнул Эдди, таща от ворот очередную длинную железяку — Я про огород!

Поставив на щебень детскую ванну с наклейками покемона, я выпрямился, утер лоб со лба и посмотрел на сдвоенный участок.

Ну… да… что-то в этом есть из вселяющего надежду.

Над немалой частью длиннющих грядок уже весело зеленели посадки, там и сям торчали длинные колышки с колыхающейся пластиковой сетью, вон в той стороне солидный такой кус территории отдан под картошку, что уже посажена, вдоль забора ящики под будущую зелень вроде зеленого лука, укропа, петрушки и много чего еще. На втором участке, за бытовкой, появится как мне сказали теплица, возводить начнут уже завтра.

Да… это вселяет надежду… но и испуг тоже. Нас много. А огород какой-то… большой и маленький одновременно. Я не спец по урожаям, но тут поневоле начнешь задаваться вопросом: а сколько килограммов картохи можно собрать, скажем, с пяти соток?

А капуста?

Морковка?

Репчатый лук?

Это самое основное для нас в средней полосе. Молчу уже про чеснок, помидоры, огурцы и прочее вкусное…

Даже я не обхожусь без всего этого в своей ежедневной готовки: использую томатную пасту, есть сушеные специи, но все это потихоньку кончается.

Да… тут есть над чем подумать… и я очень рад, что в нашем поселке есть умные люди, задумавшиеся обо всем это сейчас в мае, а не к концу лета, когда уже поздно что-то сажать.

Вслух же я сказал другое, постаравшись вложить как можно более уверенности и радости в свои слова:

— Да! Это зрелище прямо обнадеживает!

— Прокормимся зимой? — спросил Эдди.

Я замялся с ответом. Зато работающий к нам спиной косарь глухо рассмеялся и бросил через плечо:

— Шутки шутишь, парень? Этого и на небольшую семью едва хватит — и только на пару месяцев… Да и то лишь если в погребе не пусто, а в сарайчике до осени свинья откармливается. Тогда еще да… А нас тут сколько рыл насчитается? И заметь — ни одного поросенка нигде не похрюкивает…

— М-да — изрек я.

— И что делать будем? — спросил Эдди, посмотрев сначала на старушку в окне, потом на меня и наконец на косаря.

— Работать! — просто ответил мужик с косой и, прервавшись, выудил из нагрудного кармана старой рубашки пачку сигарет без фильтра, прикурил от зажигалки, прищурившись, сквозь дым оценивающе посмотрел на нас, сплюнул табачные крошки в траву и добавил — Много работать. Больше огородов, больше скошенной травы.

— А смысл её косить то? Только что на перегной…

— Ну почему же? А кролики? А куры? Им только дай — сожрут!

— У нас-то откуда они в поселке дачном?

— Курей пока нет — признал мужик.

Я тяжело вздохнул, вспомнив своих несчастных сгинувших цыплят.

А косарь, затянувшись сигаретой, выдохнул и вдруг солнечно улыбнулся:

— А кролики есть. Пара семей кроличьих. У меня на даче веранда пристроена остекленная. Так я клетки там разместил. Вони от них будь здоров, но кто из живых не воняет, верно? Да и мертвые не благоухают. Окна щитами закрыл, хотя сейчас пара открыта, но там жинка приглядывает — закроет в случае тревоги. Как приплод пойдет — поделюсь. Научу как обихаживать, хотя там дело не особо хитрое.

— Крольчатина — задумчиво произнес Эдди — Мы как-то о домашнем кролике мечтали…

— Ну вот мечта и сбылась, считай.

— Но мы кролика убивать как-то не собирались…

— А к зиме придется, если корма не запасем вдоволь на холодные времена. Ладно… болтать хорошо, а работать все же приятнее…

Спохватившись, я глянул на часы и заторопился к бытовке — надо выволочь наружу большой советский холодильник, лишенный двигателя и внутренних полок. До этого я вытащил из него всякую напиханную рухлядь, среди которой обнаружил настоящий облезлый тулуп. Вот же люди… ничего не выкидывают! А нам потом разбирай их барахло спустя годы…

Хотя кто бы говорил — я сам тот еще Плюшкин… сволок в свою берлогу столько всего, что на пару жизней хватит. А с другой стороны, хочется верить, что поживу еще хоть сколько-то лет, так что может и не хватит моих запасов…

* * *

Прохор оказался человеком невысоким. Метр шестьдесят с небольшим. Лобастую голову прикрывала старая тряпичная кепка, на плотном полноватом теле клетчатая рубашка и свободные спортивные штаны. Под выпирающим животом примостилась поясная сумка, там же кобура с пистолетом.

Заметив рукоять пистолета, я мысленно одобряюще хмыкнул и невольно удивился своей реакции. Еще недавно даже вид огнестрельного оружия, находящегося близко ко мне, пусть даже в кобуре проходящего мимо полицейского, заставлял меня внутренне сжиматься, будто я увидел какое-то опасное существо вроде… скорпиона. Да… как живой скорпион в банке, когда смотришь на него сквозь стекло, а он мечется там. Вот вроде ты в безопасности, а все равно почему-то страшно — точно так вот я ощущал себя раньше рядом с огнестрельным оружием или большими боевыми ножами, когда бывая у кого-то редко в гостях, вдруг оказывалось что хозяин дома большой фанат всего этого и он начинал внезапно хвастаться всем этим, крутя зазубренные ножи прямо перед моим носом, описывая их убойность, потом показывая оружейный сейф, а я стоял и тоскливо думал когда вот это все опасное уже блин закончится…

А сейчас, если не видел у человека ствол на поясе или ружье за спиной, я начинал сомневаться в его адекватности… и надежности. Человек без оружия меня не прикроет, бросившуюся на меня со спины тварь не пристрелит. Безоружный человек бесполезен и даже хуже — он балласт на ногах человека вооруженного.

Прохор был вооружен.

И я крепко пожал его руку и с трудом удержался от удивленного восклицания — такое ощущение, что я не руку сжал, а выстроганную дубовую доску, настолько жесткой и негнущейся была его ладонь. Следующим поручкался Эдди, после чего стоящий в дверях Прохор посторонился и спросил, где мы хотим отобедать. Время клонилось к вечеру, так что скорее отужинать, но я подумал не о времени, а о том насколько сильно могут у меня вонять ноги, после всего этого долго жаркого потного дня и попросился в небольшую беседку во дворе. Опять же чего по чужим домам шастать? И опять же — из беседки открывался отличный вид на крышу дома, над которым выросла железная вышка.

В беседки оказался дощатый пол, на котором намертво был закреплен стол и короткие скамьи с четырех сторон. Стол большой квадратный, скамейки прочные, крепкие, на каждой закреплены обрезки буксировочной стропы красного цвета. Все просто, как нам продемонстрировал Прохор: сел на скамью, обмотался стропами, завязал двойной узел и дело сделано. У каждого пистолет и если кто обернется тварью, несколько пуль решат проблему.

Эдди тут же открыл планшет, чтобы проверить как там дроны — на посту находилась успокоившая его супруга. Вокруг поселка пока пусто и спокойно. Но кое-что тревожное она все же сообщила голосовым сообщением — на севере, там, где ведущая от нас дорога вливалась в федеральную трассу М4, поднимались четыре столбы густого черного дыма. Далеко от нас. На горизонте. Но все же… что-то там произошло нехорошее.

А где сейчас происходит что-то хорошее?

Ну разве что прямо здесь и сейчас — ведь нам вот-вот подадут домашний борщ и копченое сало! Сегодня особый день — обедали гороховым супом, а на ранний ужин настоящий борщ, чей запах так и льется из открытого настежь окна пристройки.

Я думал мы сначала покушаем, но Прохор явно время зря терять не привык и сразу перешел к делу:

— Помощь ваша нужна, мужики!

— Какая? — хором спросили мы с Эдди.

— Вот это видите? — Прохор ткнул пальцем вверх и в сторону, в пространство над крышей дома, где пока остановила свой рост будущая вышка, уже нехило так поднявшаяся.

— Помощь с постройкой смотровой вышки? — предположил я.

— Вышка, да. Но называть лучше чуть по другому — объект! — поправил меня Прохор — Я поднимаю объект!

— О… ясно… хотя не совсем…

— Названия подходящего еще не придумал, но это не вышка. Это сложнее. Поэтому — объект.

— Окей… — Эдди, вывернув шею, поглядел на вышку и перевел взгляд на хозяина дома — И что будет на этом… объекте?

— Много чего! Но только если поможете. Требуется очень многое, чтобы это все заработало. Я ни с кем ничего не согласовывал, в чат ничего писать не стал, хотя прочитал там все темы и сказать могу одно — наш поселок тот еще клоповник ядовитый… Пусть не каждый, но большинство гребет лишь под себя, а так делать нельзя — сдохнем без объединенности и без общей цели.

— Есть у нас проблемы с этим — подтвердил я — Все люди разные…

— Поэтому я решил не завывать там и не ванговать, а поодиночке и парами по возможности выдернуть к себе тех, с кем, как я считаю, можно и нужно разговаривать и договариваться. Вчера поговорил с Сашей Павловым и Данияром Назаровым — они прониклись. Уже начали помогать. Данияр сейчас копает там на заднем дворе потихоньку, а Саша сейчас отобедает, и мы снова начнем объект поднимать. Их дома на моей же улице, оба семейные. Я вообще заметил, что с семейными здравыми мужиками легче договориться — я и сам, кстати, из семейных, хотя не мне судить о своей здравости. Возвращаясь к объекту… есть такая теория, что прежде, чем навязывать большинству свое мнение и что-то обещать, надо сначала и самому хоть чего-то достичь достаточно значимого. Вот я и решил поднять объект и для начала установить на нем солнечные панели, оборудование сотовой связи, многое для интернета, добавить посадочно-подзарядочные насесты для дронов… и много чего еще, включая защищенное помещение для пары изолированных друг от друга наблюдателей и стрелков. Материал для постройки у меня есть, почти все беру прямо в поселке в брошенных домах, но… но далеко не все нужное можно отыскать тут рядом. А вы, парни, как я знаю считай единственные, кто рискует выбираться за границы поселка. Поэтому спрошу в лоб — поможете раздобыть хоть что-то из списка, который я составил?

Мы с Эдди переглянулись, помолчали и наконец я спросил:

— Так… ну предположим… а что потом?

— А после того, как заработает хотя бы что-то из мной задуманного, я воспользуюсь этим щедрым авансом, как и поддержкой части уже верящих в меня здешних… и постараюсь организовать здесь хоть какую-то нормальную вертикаль власти — просто и без всякого пафоса ответил Прохор — И нет, во власть я не стремлюсь. Вот только почитав всякие группы и послушав тех, кто живет вон в той стороне в очень богатых подворьях, я четко и ясно понимаю, что рано или поздно власть в поселке кто-то под себя подомнет. И даже предполагаю у кого это получится… и мне это заранее не нравится. Устраивать потом революции и бунты дело грязное… и я решил действовать на опережение. Сразу оговорюсь — королем я быть не собираюсь. В сраку королей. В жопу императоров. Я хочу чтобы моя семья выжила и сам не желаю сдохнуть. А это получится сделать только в коммуне, где каждый знает, что ему делать, как делать и когда делать. И либо здесь будет так… либо я заберу семью, найду как оплатить беседу в конвое автобусов и мы рванем на север — в Москву, в Крепость Коламбус. Уж лучше живым, но под жесткой мудрой пятой, чем мертвым, но среди свободной анархисткой размазни. Думаю, вы уже поняли, что анархию — тоже в жопу. О! А вот и борщец к нам плывет! Сейчас нам будет вкусно…

Не знаю как Эдди, а я лично я был максимально ошарашен столь внезапным напором сходу перешедшего к делу Прохора. Он говорил напористо, жестко, глядел нам в глаза, а в вороте рубашке покачивался серебристый нательный крестик — так что я невольно ощутил себя чуть ли не под гипнозом. Понятно, что никто нас не гипнотизировал, но все равно у меня аж в ушах зазвенело, а в переносице ощутил что-то вроде продавленности. Вот уж точно с кем с кем, а с ним я не хочу меряться характерами… не дорос я еще до такого уровня. При этом он не был брутальным… но властным — без всякого сомнения. А еще он очень сильно походил на одного киношного героя — мафиози из старого сериала «В поле зрения», по имени Карл Элайс. Лицо прямо точь-в-точь, да и фигура в целом.

Когда он сказал что к нам «борщец плывет», образовалась пауза, я сделал пару вдохов и… поперхнулся на третьем, когда в беседку не вошла, а именно что вплыла женщина с подносом. Мне повезло куда больше чем Эдди — я воздухом подавился, а он сигаретным дымом. Поэтому я лишь глухо кашлянул и все, а Эдди зашелся в приступе долгого надсадного кашля, не сводя выпученных глаз с вошедшей красавицы.

Да, она была красива. Очень красива. Все как в книгах блин — точеные высокие скулы, огромные томные глаза, выразительные сочные губы, копна густющих светлых волос, собранных на макушке в хвост, но таких длинных, что все равно падали на плечи.

Да… она очень красива. Но кашляли мы не поэтому и даже не потому, что ее совершенное лицо испятнали синяки и длинные уже заживающие царапины.

Нет.

Дело в размерах и мускулах. Ростом она была разве что лишь самую чуточку ниже двух метров, плечи в два раза шире, чем у меня, облегающая майка не скрывала мощных мускулистых рук, равно как лосины лишь подчеркивали каждый мускул огромных бедер. Одним словом, к нам заглянула женщина бодибилдер — прямо к в тех шоу обнаженных намасленных мускулов.

Улыбнувшись нам, она опустила поднос на стол и, расставляя тарелки, очень нежным звонким голосом заверила нас:

— Муж меня не бьет. Синяки не от него.

— Я… я вот даже и не сомневался — в свою очередь заверил я, не в силах оторвать взгляда от ее просто чудовищной бицухи. Опомнившись, поняв, что ляпнул, поспешно глянул на Прохора — Ой… это… вы не подумайте, я не хотел сказать, что она сильнее вас и…

— И что если в семье кто кого бьет, то это она меня, а не наоборот, да? — Прохор беззлобно рассмеялся — Частая шутка… Знакомьтесь — Даша. Моя супруга. Еще у нас трое детей погодков. Но они в доме — тренировка уже завершена, и они поглощены какой-то своей игрой на планшетах. Само собой я обеспечил им безопасность… времена нынче поразительные… времена, когда приходится сажать своих детей на поводки… и себя тоже пристегивать.

— Иначе никак — вздохнула нависающая над нами его супруга и, поймав мой никак не желающий мне подчиняться взгляд, напрягла бицепс, отчего на нем вздулась сетка выпирающих вен и пояснила — Я не всегда настолько сухая.

— Сухая?

— Обезжиренная — хмыкнула она — Недавно были выступления, заняла второе место. Обычно после них быстро отъедаюсь и набираю жирка, но последние недели выдались у нас очень напряженными и поесть было банально некогда. Сейчас наверстаю. А вы кушайте, кушайте. Чуть позже принесу чай.

— Спасибо, Даш — поблагодарил Прохор и она глянула на него с такой нежностью, что я сразу понял — в этой семье живет настоящая любовь, не показная, не киношная, не гостей ради на лица наведенная, а прямо вот глубокая настоящая любовь.

И при этом в муже полтора метра вместе с кепкой, а в ней считай два…

Эдди вдохнул аромат и сходу заработал ложкой, а я удивленно крутил в руках столовый предмет для зачерпывания — ложка была какой-то необычной, очень объемистой я бы сказал, ничего схожего с дешевым ширпотребом нынешних времен.

— Ложки прадедовские еще — пояснил Прохор, поняв причину моего удивления — Он их сам выплавил в непростые послевоенные годы. С тех пор и пользуемся. Считай три поколения на них выросло, четвертое ими же черпать будет. Считай традиция.

— Может не стоит гостям такое давать? Потеряют блин еще…

— Ложка создана не для того, чтобы в серванте лежать, а чтобы суп черпать и в рот отправлять. Как говаривал мой дед — большими ложки едят те, у кого дел много и рассиживаться некогда.

Мы дружно покосились на Эдди, уже успевшего ополовинить тарелку борща и не забывающего закидывать в рот ломтики копченого сала с соседней тарелочки. Поняв, что я так голодным останусь, а после работы в огороде живот уже урчал, я торопливо черпнул, отправил ложку борща в рот и… блаженно зажмурился. Вкусно то как…

— Жена готовить умеет — понимающе кивнул Прохор — Всем приятного аппетита.

— Приятного! — ответил я, а Эдди что-то прочавкал.

На пятой примерно ложке я понял, что Прохору с его начинаниями лично я помогу чем смогу. Нет, не потому что борщ вкусный — хотя он охренительно вкусно! — а потому что мне прямо по душе пришелся он сам и его невероятная супруга.

А еще он говорил правду, от которой я старательно убегал — правду о том, что рано или поздно власть в поселке кто-то подомнет под себя.

Почему Прохор, а не те другие, все пытающиеся устроить переговоры и один раз уже на них не явившиеся?

Ответ прост: потому что те другие не делают ровным счетом нихрена, а вот Прохора я увидел в деле. И увидел что он не только теоретик, любящий создавать всякие инициативы, но не делать ничего самому, а реальный практик, причем действующий самостоятельно, не ждущий массового одобрения и старающийся самостоятельно найти ресурсы.

Вот и вышку он поднял сам, а судя по лежащим рядом с беседкой строительным материалам, строить он будет еще долго. И копать — ведь он обмолвился, что на заднем дворе тоже ведутся какие-то работы. Может погреб копает, может ледник под продукты, а может убежище или все вместе взятое.

Короче — Прохор действует. И такие мне по душе.

Вообще, думается мне, что и эта вот пауза, вызванная прибытием его неординарной супруги и крайне аппетитным борщом, тоже продумана заранее — он сходу высказал что хотел, теперь резко ослабил нажим и давал нам время все обдумать. При этом сдержал обещание — накормить нас вкусным обедом.

Я не знал, как выразить свое согласие, поэтому, доев суп и прожевав последний ломтик тающего на языке сала, отложил старинную ложку и просто спросил:

— Что надо достать в первую очередь? Для объекта…

Прохор медленно кивнул, тоже отложил столовый прибор, вынул из кармана сложенный лист бумаги и протянул мне:

— Вот. Привез с собой небольшой принтер, пока работает. Красным маркером выделил самое-самое важное и срочное, синим и зеленым — остальное. То, что не выделено никаким цветом — тоже необходимо, но там всякая мелочевка.

Я развернул лист, просмотрел внимательно все тридцать пунктов, протянул бумагу Эдди и буднично пообещал:

— Хоть что-то — но достанем. Но…

— Но? — Прохор смотрел на меня с кажущейся безмятежной выжидательностью.

— Но я не понял больше половины там написанного — признался я — Что-то запредельно техническое… и без фотографии я это даже опознать не смогу. А уж где отыскать — даже и предположить не могу.

— Зато я могу — отозвался Эдди, нашаривая на столе сигаретную пачку — Хм… я начинаю менять свое мнение… спасибо, Прохор.

— Мнение о чем? — удивился я.

— Даже не мнение, а намерение…

— Так о чем?

— О переезде отсюда в военный городок неподалеку — пояснил наш любитель дроновых полетов — Я ведь прямо собирался…

— А ты-то с чего?

— Да Игнат вон с тобой съездил…

— И что?

— Ну… описал все прямо восторженно: обеспечивают, защищают, детям радостно, взрослым спокойно, высокие заборы и спокойное небо над головой…

— Небо? А у нас небо не спокойное над головой?

— У нас небо ясное и безграничное — проворчал Эдди — А там спокойное и в клеточку железную. Смекаешь? Сидишь себе в клетке и без страха смотришь на внешний мир. Игнат прислал нам и видео — там дети спокойно играют, ничего не боятся, взрослые собираются на работу. Почти как в старые добрые времена — мирная рутинная жизнь… Ну… тебе не понять, Тихон, без обид. Ты одиночка. А мы семейные. Вот Прохор меня поймет…

Тот кивнул:

— Конечно пойму. Все ради детей.

— Спокойное небо в железную клеточку — пробормотал я — Капец блин… так ведь раньше про прогулочные арестантские дворики в тюрьмах говорили — небо мол там в клеточку…

— Теперь тюрьма — рай, а свобода — смерть! Так что я уже подумывал тебя подбить на сопровождение, сляпать конвой из трех-четырех машин — и в путь.

— М-да… и осудить то не могу…

— Но вот сейчас я решил погодить… если реально будет обеспечена защита от тварей, если будет стопроцентно не пробиваемое снаружи убежище, если появится надежная связь и… реальный лидер… то я с семьей может и задержусь. И снова… без обид, Тихон, но в тебе я лидера в упор не вижу. Сам я тоже не носитель ДНК руководителей, но и ты не из них. Порой мне кажется, что ты вообще изо всех сил стараешься отмазаться от любой ответственности…

— Ну… тебе не кажется — признался я, скрывая свою ошарашенность столь внезапной откровенностью — К-хм… я — не лидер. Я одиночка. Бессемейный. И я бегу от ответственности — хотя мне даже чуток стыдно от этого.

— Тут стыдиться нечего — заметил Прохор — Стыдно когда притворяешься тем, кем не являешься. И страшно, когда не умеющий и не хотящий этого человек берется за руководство — тогда жди беды. Так что ты ведешь себя максимально честно, Тихон. Хотя лидерское начало в тебе есть.

— Во мне?

— В тебе. Я читал чаты, где описывались ваши поездки за добычей. Никто там тебя как лидера не восхвалял, но зато все пишут, что не будь тебя — и вылазок вовсе не состоялось бы. Плюс все как один упоминают, что в экстремальных ситуациях ты действуешь быстро и не паникуешь. Не бросаешь руль так сказать… Не знаю сможешь ли ты руководить общиной, но вот руководство небольшой полевой группы ты вполне потянешь как по мне.

— А они? — я мотнул головой в сторону «богатых подворий» — Они потянут руководство общиной?

— Они… они привыкли руководить боязливыми крепостными — Прохор брезгливо сморщился — Небожители местечкового разлива… белая кость и все такое. Первое что я сделал, как узнал их реальное ФИО — так это пробил по интернету. Это здесь они обычные дачники на дорогих машинах. А так они по области здешней и по югу Московской вполне себе люди громкие. И в роду у них не бизнесмены, а партийная коммунистическая номенклатура да чиновники районных масштабов. После развала Союза их родители занимались тем же самым, но уже в новых реалиях. И тех и других я не люблю — что до, что после СССР. И могу даже сказать почему… если интересно.

— Почему?

— Ненависти никакой нет, сразу предупрежу. Хотя у меня в роду аж трое расстреляны в далеком адском тридцать седьмом и коммуняк я всегда ненавидел люто… но это уже личное.

— Ты же сказал, что ненависти нет…

— Объективной причины ненавидеть — нет. А вот личная и глубокая неприязнь — это есть. Но не люблю я их по другой причине и сразу всех, а не только наших. Не люблю заочно — и неважно из какой они страны. Любых этих партийных всех мастей, сенаторов и прочих я не люблю, потому что они сами мало что решают собственными силами и навыками. Они привыкли действовать иначе. Чуть что — открывают записную книжку, выискивают нужный номерок и звонят — высшим полицейским чинам, знакомым в спецслужбах, армейским звездопогонным, в частную больницу, в пенсионный фонд, журналистам и так далее по списку. Они все решают договорняком. Они звонят — и проблема решается благодаря связям. Вот только это работало во времена до пандемии. Это и тогда бесило, но отрицать глупо — это работало. Кому-то обещали повышение, кто просто боялся, третий видел выгоду в таком знакомстве — и в результате дело делалось, что-то заминалось, кто-то, наоборот, улетал в тюрьму, кто-то получал нужную должность… Но это было тогда. А сейчас это уже не сработает — ведь звонить больше некому. Номерки остались… но на той стороне больше никого нет. Либо в тварей обратились, либо разбежались по частным бункерам и резиденциям. И какой тогда от них толк? Сейчас важные личные навыки, а не наработанные во время учебы в сраной Лиге Плюща связи, понимаешь?

— Теперь понимаю… хотя никогда о таком не задумывался до этого… А ты, Прохор? Ты умеешь руководить?

— Умею. Я начинал батраком на частной ферме под Краснодаром.

— А в наше время бывают батраки?

— Еще как бывают. И от батрака я поднялся до собственного немалого бизнеса, закрытого с началом коронавирусной пандемии. Потом я больше занимался акциями, криптой и недвижимостью. Успел вовремя все вывести с рухнувшего рынка — считай чуйка сработала — и вложил все в недвижимость во Вьетнаме и Тайланде. Начал там строительство, нанял людей, столкнулся с тамошними непростыми реалиями ведения бизнеса, преодолел их, все наладил и уже успокоился… и вот тут у меня уже нихрена никакая чуйка не сработала с началом пандемии тварей, которая застала нас на Алтае — Косихинский район. Но еще повезло, что это было самое начало, а как мы поняли с Дашей, что беда надолго и всерьез — рванули в Москву, где у нас дети ждали, за которыми Дашины бабушка с дедушкой приглядывали. Сам-то я детдомовский, родни нет. Эта дача, кстати — тоже их, родителей Дашиных. В другом месте у них была, старая, обжитая, но там построили завод по производству корма для кошачьего и собачьего корма, так что они решили перебраться и купили участок тут. А мы… Мы все продали кроме квартиры в Москве, да и ту уже на продажу выставили — собирались перебираться сначала в Вьетнам, а там посмотрим. Ничего личного, родину люблю, но раз начал бизнес — будь там, где он. Но это лирика… главное — я руководить умею, не особо люблю, но умею. Понимаю, что начинать надо сейчас, работать надо много, строить быстро… и понимаю, что отсидеться тут в глуши безмятежной не получится — твари придут, мужики… твари обязательно придут. И к этому моменту у нас будет два варианта — либо мы организованы и готовы, либо разрознены и бежим… Третьего не дано…

— Вот прямо крепнет желание остаться! — Эдди, закуривший еще одну сигарету, блаженно кивал окутанной сигаретным дымом головой — Реально крепнет!

— Торопишься ты — проворчал Прохор — На слова мои так легко повелся? Не стоит. Как раз те партийные если что и умеют, так это красиво по ушам ездить. Обещать сказочную жизнь, надежную защиту и все прочее… не верь словам, Эдди — верь только делам! И пока у меня из того, во что можно верить…

— Вышка недостроенная? — предположил я — То есть объект…

Прохор усмехнулся:

— Да не так важно название. Хотя объект звучит круче, чем просто вышка. Там заточено наше восприятие, воспитанное медиа — мы уважаем такие слова как «объект», «особая зона», «проект специального назначения» и тому подобное. Что у меня есть из того, во что можно верить? А вон — Прохор качнул головой в сторону двери, откуда вышла его величественная супруга, несущая чайник — Моя семья. Жена, дети. Ради них я не имею ни малейшего права даже чуток переоценить свои силы. Поэтому признаюсь честно — стоит мне почувствовать, что мы не справляемся, что мы где-то проседаем… то я первый предложу собрать эвакуационный конвой и рвануть в военный городок или любую большую крепость. Пока у меня есть вера в относительное светлое будущее здесь… Да и не о том ты думаешь, Эдди. Ты должен был спросить — а почему бы действительно не перебраться в военный городок и не стать маленькими винтиками чужой, но уже работающей машины?

Эдди встрепенулся:

— Да, кстати! А почему? Вот почему нет? Не поймите неправильно — я хочу остаться здесь, вроде бы уже обжились даже чуток, быт наладили и здесь все же прямо в доме живем, а не в контейнерах и клетках… но там вроде бы безопасней. Так почему бы не перебраться туда?

— Почему? — переспросил Прохор, кивнул и замолчал, задумчиво разглядывая все еще лежащую перед ним ложку — Почему… Ответ прост — не верю я в них. Вы поймите и проникнитесь, я это как бизнесмен говорю, а не как актер и не как великий Станиславский с его легендарным «не верю!». Как бизнесмен я не верю в них…

— Да какой сейчас бизнес⁈ Мир рушится! Уже обрушился! Надо быть там где сила! А бизнес — уже умер!

— Надо быть там, где сила — так ты говоришь и даже кричишь. Но… но сила ведь тоже разной бывает, правильно? Есть сила мягкая, но нерушимая, а есть сила жесткая, злобная, давящая и даже убивающая… Сейчас миром будет править истинная диктатура без прикрас вроде демократической лжи, льющей нам в уши слова о том, что мы что-то там имеем право выбирать… Я не против! Я умею подчиняться настоящей силе! Но как я и сказал — сила бывает разной. Я готов подчиниться жесткому лидеру и я даже готов пойти на опасное задание по его приказу и готов сделать все для его выполнения, пусть даже это цена моей жизни, но только при одном условии — если я буду на все сто процентов уверен в том, что о моей семье этот лидер позаботится даже если я сдохну. И позаботится как следует! Еще я хочу быть уверен, что оказавшись в таком вот военном городке, я не превращусь в раба, потому что там с каждым днем начнут все жестче закручивать гайки, урезать пайки, запрещать выход из контейнеров, а потом раз… и ты уже вообще ничего не решаешь, а если откроешь рот, то тебе его закроют ударом приклада… вот чего я боюсь… вот почему я не верю им. Смотрите… где мы находимся?

— В глуши? — предположил Эдди.

— На своей земле? — выдвинул я свою версию.

— Нет. И да. Правильный ответ — мы находимся на ничейной территории. На земле, которую ни одна из крупных коммун пока не объявила своей собственностью. А это уже реальность — насчет объявления земли своей собственностью! Я видел залитые тобой Тихон видео с Крепости Коламбус, где четко и ясно было заявлено, что они считают своей собственностью нехилый такой кусок территории вокруг них — а ведь это сотни и сотни жилых зданий, магазинов, забитых машинами подземных парковок, пара станций метро, хоздворы со спецтехникой и стройматериалами… Сунься туда сейчас — и тебя пристрелят как бешеную собаку! Почему?

— Потому что они не шутят?

— Да. Потому что им надо доказать на практике, что их слово равняется с делом. Военный городок, что так был неплохо разрекламирован Тихоном… чем он отличается?

— Ну… я знаю их лидера — осторожно произнес я.

— То есть ты знаешь ровным счетом одного единственного человека…

— Ну… как-то так, да. Но знаю по делу — он помог мне вылезти из очень опасной передряги. Он мужик.

— Он мужик… а если завтра этот классный мужик обратится в тварь… кто займет его место?

— Ну…

— То-то и оно — ты не знаешь. Каждого лидера окружает свита приближенных. В бизнесе это самые лояльные, умные и опытные, те, кто продолжит дело твоей жизни даже без тебя и позаботится о сотрудниках. Но есть ли у кого-то из вас уверенность в том, что у буквально случайно оказавшегося на посту у дороги военного точно такая же свита? Он ведь не штабист, он не из высших чинов — он полевой военный не самого высокого чина. Кто окружает его? Лейтенанты и пара майоров? Они кто? Те, кто служит верой и правдой, кто-то реально грамотный… или нет?

— Я запутался — признался Эдди и ожесточенно потер лоб ладонью — Мы о чем уже говорим? Все о том же?

— Я не запутался — медленно произнес я, вспоминая свой офис — Да… у меня был еще недавно такой босс — Леся. На ней все держалось в буквальном смысле. Остальные только и умели что поддакивать и хихикать над ее шутками. Реально мудрая королева и туповатая свита подлиз…

— Если бы она умерла, и кто-то из них возглавил бы ваш офис? — спросил Прохор.

— Все бы пошло под откос — уверенно сказал я — Да… не сразу, конечно, но потом поезд сошел бы с рельс. Я понял… говоря моим не самым складным языком, ты, Прохор, им не веришь потому что все эти общины и коммуны образовались стихийно, там куча случайных людей и… и ты предпочитаешь выждать, дождаться пока все эти структуры… станут прочнее и стабильнее, так что ли?

— Или разрушатся — кивнул Прохор — Да. Сейчас вокруг нас очень много таких коммун больших и малых, но там реально куча случайных людей и лидеров выбирают по принципу — кто самый громкий и умеющий перекричать остальных. Даже если тот военный служака и раньше управлял отрядом…

— Так и было.

— Не забывай — самим им тоже управлял командир сверху, а командиром кто-то еще и так вплоть до вершины пирамиды власти. Всегда был кто-то передающий приказы по цепочке сверху-вниз. А сейчас все эти отряды оказались сами по себе… скажи, твоей Лесей никто не управлял?

— Конечно управляли! Мы ведь просто филиал и над нами был босс побольше…

— А над тем боссом еще один босс и так вплоть до президента всей вашей компании.

— Да.

— Вот этот президент — человек точно опытный, умеющий держать удары судьбы, принимать быстрые правильные решения и передавать их вниз по цепочке. И в армии так же. И в бизнесе. Но не сейчас. Сейчас все сами по себе… и поверьте, мужики — далеко не все эти карточные домики выстоят в эпоху перемен… Многие домики рухнут с треском разлетающихся карт… и в этот момент я бы не хотел, чтобы моя семья оказалась там, где вместо слов говорят автоматные очереди… Как ты сказал, Тихон? Структуры?

— Ага…

— Интересное слово… чем-то похоже на слово «объект», хотя звучит даже лучше — Прохор усмехнулся и покачал головой — Такие вот мы людишки… любим мы красивые слова… В общем мой ответ таков: я не верю, потому что знаю, что как в бизнесе выживает один стартап из примерно тридцати, я имею ввиду долгосрочное выживание, а не первые полгода-год, так и здесь выживаемость будет не лучше… хотя скорей всего гораздо лучше. И также как в бизнесе, я знаю, что порой самая страшная угроза исходит не снаружи, а изнутри. И когда все начнет рушиться — я не хочу быть внутри всего этого. Поэтому предлагаю следующее: давайте хотя бы несколько месяцев постараемся выжить самостоятельно, попутно выстраивая защиту и грамотные отношения внутри нашей небольшой коммуны. Попутно мы будем наблюдать за внешним миром, собирать информацию и если ближе к холодам мы поймем, что не вытягиваем самостоятельно, то соберем большой дружный конвой, договоримся с той общиной, что внушила нам наибольшее доверие, да беремся туда под могучее крыло истинного лидера… Да… красиво я сказал… чуть слеза не навернулась… и поверьте — нам всем очень сильно повезло, что сейчас на дворе только-только май заканчивается. Будь иначе, будь сейчас конец декабря… мы бы уже давно были готовы занять уголок любого стылого контейнера и выполнять любые приказы в обмен на пайку из непропеченного хлеба… Да! Иесли примите мое предложение, то мы уж постараемся за месяцы самостоятельного плавания собрать себе побольше приданного… ну чтобы нас приняли с особыми привилегиями — я про технологии, еду длительного хранения, оружие, людей с востребованными навыками и так далее. Чтобы случись переселяться, мы сумели выторговать себе дополнительные блага.

Сделав паузу, Прохор спросил:

— Я доходчиво пояснил свою позицию?

— Да — просто сказал я.

— Еще как! — Эдди подскочил и вытянулся во весь рост — Вот теперь я прямо проникся! Готов к труду и обороне! И это — рад знакомству, Прохор! Прямо рад!

— И я — кивнул я — Рад знакомству. Завтра с утра мы готовы к первой вылазке. И я еще сильнее рад оттого, что теперь будем искать что-то конкретное, а не просто условно ценное…

— Выпьем чайку? — предложил Прохор, глянув на часы — У меня еще четверть часа, а потом пора тянуть первый пучок проводов на объект…

Тоже глянув на часы и вспомнив о своих недоделанных делах, я дождался кивка Эдди и улыбнулся:

— Да… выпьем чайку — и разбежимся по личным делам. А завтра уже займемся делами общими… делами коммуны…

* * *

Знакомство с Прохором и его вроде бы такие простые слова сделали очень многое.

Хотя лучше сказать — его слова сотворили невообразимое.

Я, уже такой усталый после полного событиями длинного дня, ощутил невероятный прилив физических и эмоциональных сил, ощутил тот самый воспетый в книгах душевный подъем. Я прямо воспылал и возжелал горы свернуть.

До этого я лишь один раз в жизни ощущал нечто подобное — когда был еще стажером в одной московской компании и вот туда как-то заехал приглашенный руководством специалист из головного офиса. Он собрал нас в обычной переговорной, предложил кофе и разрешил курить, а потом говорил от силы минут так двадцать. После чего буднично попрощался, пожал каждому руку и ушел. Больше я его никогда не видел. Но всю следующую неделю я пахал на благо компании буквально как раб на галерах, задерживаясь до полуночи, пару раз уснув прямо под рабочим столом… но делая это не вынужденно, а буквально по собственному желанию. И так было не только со мной — встряхнуло и зажгло на трудовые подвиги вообще всех, кто находился в той комнате. У меня эффект продлился неделю, потом медленно пошел на спад. У остальных плюс-минус также, а через пару месяцев пошел слушок, что скоро тот спец заедет к нам еще раз — он мол постоянно так вот гастролирует по всем офисам компании. Но я уже нашел более выгодное предложение и сменил работу.

Так что я вполне во все слова Прохора о его достижениях в постройке бизнеса — у людей с таким даром общения, с таким магнетизмом, действительно получается многое. Плюс он человек инициативный и человек действия — за таким действительно хочется шагать.

И поэтому я с готовностью решил чуток «пододвинуться» в вопросе решения непростой надо сказать ситуации в нашем поселке и перед тем как попрощаться, подробно обсказал внимательно слушающему новому знакомому о тех, кто живет в Зоне А, о их предложениях, их повадках и замашках, после чего поделился номером телефона и попросил с ними поговорить. Прохор подумал немного, потом покачал головой и выдвинул контрпредложение — если они позвонят мне, а они позвонят обязательно, то мне надо просто переадресовать их звонок на него, добавив, что вот мол есть человек и такими вопросами теперь занимается он. Никаких больше подробностей добавлять не надо. Вот человек. Он занимается. Ему и звоните. Вот номер.

Хорошо?

Я кивнул: хорошо.

И потопал домой, получив предварительно успокоительную информацию о ситуации в поселке — тварей рядом нет. Но двигался я шустро — время поджимало, плюс меня ускоряла добавленная сидящей на наблюдении супругой Эдди «ложка дегтя» о том, что пусть на улицах наших тварей пока нет, зато тут шагает прямо сейчас аж восемь человек по своим делам и нельзя забывать, что в любой момент кто-то может обратиться в кровожадную бесстрашную тварь.

Вернувшись домой, заперев ворота, уже в темноте я вошел внутрь, запер двери на все запоры и занялся той самой простой рутиной мужика холостяка в эпоху происходящего прямо сейчас конца света: еда, стирка, уборка, ожесточенная копка, немного алкоголя.

Ну еще и просмотр старого фильма по ходу дела. В качестве оного я выбрал французский фильм Авантюристы 1984 года с Бельмондо в главной роли. Я его смотрел уже раз шесть… и с радостью сделаю это еще не раз.

Электричество вернулось, что очень радовало, вот только вопрос в том надолго ли. Пока оно есть — надо пользоваться и запасаться. Все гаджеты встали на зарядку, все остальное и так было заряжено до отказа. Забубнил приглушенно фильм на экране планшета. На плите зашумела кастрюлька с водой под макароны, рядом встала банальная банка свиной тушенки и махонькая баночка томатной пасты. Ну красота и домашний уют…

В подвал ушел провод с двумя горящими лампочками; одежда плюхнулась в тазик с водой и толикой порошка, а я сам, расстелив на полу пластиковые полотнища, нырнул под пол. Спустя двадцать пять полных глины ведер, вытащенных и вываленных неподалеку от выхода, я позволил смешать себе порцию виски с колой, неспешно выпил, вслушиваясь в диалог главных героев на экране, засыпал макароны в давно кипящую воду и снова пошел копать.

Новое довольно удивительное открытие, сделанное прямо сейчас — мне стала нравиться эта монотонная физическая работа. С каждым днем я все быстрее входил в отработанный ритм, а тело подстраивалось и реагировало куда лучше. Срезать лопатой со стены небольшой шматок глины, стряхнуть в стоящее рядом ведро, повторить так до тех пор пока ведро не заполнится, убрать его к ведущей наверх лестнице, подхватить пустое… при каждом движении я ощущал работу тех мышц, о существовании которых я прежде даже и не подозревал. И новоприобретённые мышцы были крепки и послушны, легко выдерживая вес полного глиной ведра, с силой давя на лопату, без проблем работая долго и неустанно. Как вспомню свои первые дни на участке — так аж жалко себя прежнего становится. Как я раньше так жил без этого послушного тела? Внешне я почти не изменился, разве что похудел в талии, но сил по ощущениям стало раза в три больше, а выносливости и того поболее.

Да… раньше я прокачивал персонажей в компьютерных играх, а сейчас прокачиваю в настоящем суровом реальном мире себя самого… и этот процесс мне нравится куда больше. И на кону куда больше — здесь я умру по-настоящему.

Кстати… это ж как давно я не запускал ни одну компьютерную игрушку на своем ноуте?

Я даже приостановился на несколько секунд, замер под тусклой подвальной лампочкой с лопатой в руках, задумчиво глядя в глиняную стену со следами лопаты. А как давно я не смотрел рилсы? Как давно из моей жизни исчезла бесконечная лента из чужих клоунских кривляний, внезапных натужных откровений по жизни и спорту, яростного эротичного контента и всего того прочего, чем медиа кормили мой мозг десятилетиями… как давно это исчезло?

Я блин даже не помню, когда последний раз этим занимался. Я даже не в курсе работают ли все еще эти приложения, хотя если работают, то уверен, что псевдо философии о смысле жизни от очередного выдумавшего самого себя гуру там стало в разы меньше, а вот кровавого мяса добавилось…

Рассмеявшись, я продолжил работу, мерно опуская и поднимая лопату. Срезанные пласты глины с влажными шлепками падали в ведро. Вспотевшее тело ощущало боль, но энергия не кончалась, а взбудораженный мозг требовал выплеснуть ее до остатка — иначе не уснуть.

Смысл жизни…

О смысле жизни задумываются только те, у кого есть много свободного времени. А у меня его нет — мне бы пережить еще один день и уже хорошо…

Прервавшись на в меру плотный ужин, я со вкусом поел, сидя на застеленном пластике любимом кресле и вникая диалогам киношных героев. Старое кино — это нечто. Нечто с душой, нечто с эмоциями, характерами, особой настоящей атмосферой, где даже декорации настоящие, а не наведенная на нас пиксельная галлюцинация.

Вымыв посуду, с благодарностью поглядел сначала на значок доступа к мировой сети, затем на горящую на минимуме настольную лампу — спасибо! Видит бог, я от всей души благодарен тем, кто сейчас шлет нам по стальным жилам живительную электроэнергию. Этим людям надо памятники ставить уже сейчас. Да, я сам готов к блэкауту, ну ладно… почти готов… но некоторые вообще не готовы и для них это спасение. Поэтому низкий вам поклон, люди и человеки с большой буквы. И тем, кто позволяет нам оставаться на связи друг с другом и не сваливаться в средневековье — тоже низкий поклон! Вы все — настоящие суперсолдаты невидимого фронта, уже спасшие множество жизней.

А раз они не бездельничают — так и мне нельзя. Глянув на часы, я налил себе еще один слабенький коктейль, чтобы вмять поглубже в желудок макароны с тушенкой, выкурил неспешно сигарету и вернулся в подвал. Землю копать уже не могу — некуда скидывать — но самое время замесить бетонный раствор, благо шланг с водой под рукой. А канаву под фундамент вдоль одной стены я уже выкопал — не слишком глубокую, всего на штык лопаты, шириной как раз под блок. Канава шла не впритык к стене — отступала от нее примерно сантиметров на пятнадцать. Не знаю, насколько правдиво то просмотренное мной скачанное видео, но попробую следовать ему, благо все необходимое имею.

Бетон мешал прямо у канавы, старательно отмеряя составляющие. Переместить всю массу в канаву труда не составило, равно как и выровнять. Усевшись на сложенные неподалеку кирпичи, я зажал меж зубов зажженную сигарету, уронил невыносимо начавшие ныть руки на колени и надолго так замер, вдыхая ядовитый дым и снова выпуская его в спертый воздух подвала. На сегодня хватит… теперь заставить бы себя вымыться, закончить стирку, впихнуть в живот хоть немного еды, чтобы ночью быстрее восстановиться и сп-а-а-ать…

Да я планировал еще много с кем созвониться, но сил уже просто никаких, а если прилягу отдохнуть, то меня просто вырубит. Завтра… займусь всем этим уже завтра… обязательно займусь. Ведь у меня осталось не так уж много друзей, чтобы забывать о них…