Глава третья.

К полудню я чувствовал себя огурцом — таким уже подгнившим, дряблым огурцом, который на несколько часов сунули в спасительный рассол сна, а потом безжалостно оттуда вынули, отряхнули, влили ему в глотку здоровенную кружку уже не действующего на организм кофе с сахаром и выпнули на улицу, где выдался особо солнечный палящий денек. В результате за пятнадцать минут до назначенного срока я сидел в Форде на пустынном перекрестке, где жаркий ветер гонял рваный пакет из Пятерочки. Прямо как в старом вестерне: полдень, жарко, убегает почуявшее беду перекати-поле, несколько решительных людей твердо намерены отстоять свою точку зрения.

Вместо терпеливо ждущих появления мертвого мяса стервятников имеются столь же бесстрастные камеры наблюдения — одна на столбе, другая на крыше вон того дома. Только вместо револьвера у меня в руке стремительно нагревающаяся бутылка колы из холодильника. Но оружие имеется — пистолет, ружье, молоток. Надеюсь, ничем из этого пользоваться сегодня не придется — и я сейчас не про тех, с кем назначена встреча, а про нежелание встретить бродячую тварь. А переговоры наши стрельбой не закончатся точно. Вопрос в том закончатся ли они хоть какими-то договоренностями…

Виктор с Игнатом приехали следующими — на велосипедах. У Виктора велосипед был какой-то маленький, что-то подростковое, розовое, без верхней перекладины и с милой корзинкой на руле. Либо у дочки временно угнал агрегат, либо подобрал где. Велосипеды меня нисколько не удивили — мы так заранее договорились. Пока над поселком висит дрон, служа сидящему у монитора Эдди глазами на окрестности, тварей мы могли не бояться. Я бы пешком даже дошел, но одну машину мы все же решили прихватить — твари бегают не просто быстро, а похлеще олимпийских спринтеров и всегда есть шанс упустить на несколько секунд такого бегуна… а потом уже будет поздно и на велосипеде от него точно не уехать. Ну а еще есть нехилая вероятность того, что в тварь внезапно превратится один из нас… или сразу несколько из нас… и вот тогда успеть бы добежать до укрытия на колесах.

Парни выглядели усталыми, но мне хватило одного взгляда в зеркало чтобы убедиться — по сравнению со мной они выглядят цветущими бодрыми юнцами. А я прямо живой труп — встреться со мной тварь и возможно проигнорирует, решив не убивать то, что уже мертво…

Видимо я не преувеличивал степень своей вялости, раз первым делом подъехавший к машине Виктор с искренним беспокойством осведомился:

— Как ты вообще, Тихон? Выглядишь не очень…

— Да я просто не побрился, а так меня прямо распирает от рвущейся наружу энергии… — заверил я его.

Ничуть не убежденный, он покачал головой:

— Поспать бы тебе еще.

— Как и всем нам — вздохнул я — Дома все норм?

— Все живы и не твари.

— Прямо главное в нашей новой жизни. Укрепления внутренние?

— Спасибо, что указал на уязвимости. Половину уже устранил в детских комнатах, а еще прорезал дырку в стене между ними. Ну и телек повесил над дырой, второй сегодня если раздобудем — с другой стороны повешу.

— Раздобудем — ответил я без малейших сомнений

Со жратвой проблема. А вот с телеками в нашей жизни проблем нет никаких. Их и раньше то порой почти бесплатно отдавали — сколько раз я бывал в магазинах и пораженно глядел на огромные телевизоры, продающиеся с безумными скидками и почти за бесценок. А вот мясо что-то никогда не дешевело на моей памяти…

А противоречий в словах Виктора никаких нет — благодаря моим подсказкам, он и Игнат узнали, что у них внутри дома есть уязвимости. Если кто обернется двуногим хищником, то даже не имея разума все равно сможет пробиться наружу… а потом как повезет. Проблема был в косяках, в самих дверях и даже в потолках. Я сам узнал об этом на просторах интернета, увидев, как тварь в прыжке пробивает фанерный потолок головой, цепляется там за доски и вылезает, оказываясь на чердаке. И стены пробиваются собственным телом — если это тоненький гипсокартон с прослойкой утеплителя или вовсе без него. Двери бывают прочными, но вылетают вместе с косяками от одного удара… Все это надо проверять, менять, укреплять и так далее.

Ну а дыры в стене между детскими комнатами-камерами — дети скучают без общения. И зарешеченные оконца помогают им видеть друг друга и слышать. С каждой стороны ставенка на шарнирах — закрыть если надо по личным нуждам или если брат обернется тварью. На той же стене между комнатами вешаются телевизоры, работающие на одном и том же канале — так они могут одновременно смотреть фильм или мультики и общаться при этом. Почти как в старые времена, когда дети валялись вповалку на усыпанном крошками чипсов диване и смотрели мультфильмы, комментируя на всю квартиру. Кажется мелочь — а для детей критично важно. Они не могут как взрослые день напролет быть в одиночестве и порой даже радоваться этому.

— Я у себя тоже усилил защиту и избавился от пары критичных багов — крикнул Игнат, запарковавший свой двухколесный драндулет с другой стороны моей машины.

Стукнул руль его велосипеда о правую переднюю дверь моей машины. Глянув на негодяя, я недовольно процедил:

— Ты полировку не поцарапал там?

Следующую минуту мы ржали как не в себя, оглашая перекресток хриплым хохотом. Чуть успокоившись, закурили и, взбодренные приступом веселья, принялись наперебой вспоминать анекдоты, хохоча даже над самыми старыми и затертыми. Нас это так увлекло, что когда я глянул на смартфон, то обнаружил, что время уже двадцать минут первого. Оглянулся по сторонам — никого. Нет даже облачка пыли ни на одной из улиц, сообщающего о приближении кого-либо.

— Опаздывают — заметил Игнат — Нехорошо…

— Ну подождем еще немного — предложил Виктор.

— Нет уж! — буркнул я — Я ждать не собираюсь. Ясно же, что намеренно опаздывают. И только не надо мне говорить, что у него собрание с инвесторами затянулось…

— Какое собрание? — не понял Виктор.

— Да я для примера. Эдди! Ты с нами?

— Слышу и вижу вас.

— А тех, кто к нам на встречу собирался видишь? Они выехали уже?

— Не-а. Машины во дворах, улицы пусты. Я как раз на них недавно глядел — удивлялся что не выезжают. Но подумал что кто-то из них вам отзвонился и сообщил о задержке.

— Хрен там! Мы уезжаем.

— И правильно! Охренели они! Решили помариновать в фойе? Придурки… вы по домам?

— Пока да. Но если я задержусь дома минут на десять — я вырублюсь и проснусь к полуночи. Давайте лучше скатаемся куда-нибудь недалече? Нужен бензин, нужен телек и от холодильника еще бы одного не отказались. А еще я прямо жутко мечтаю о солнечных панелях — так чтобы каждому из нас на крышу… что скажете?

— А что говорить? Если надо — буду за монитором, но могу и с вами поехать.

— Я в деле! — тут же вызвался Игнат — Мне нужен опыт вылазок. А нам еще ехать в тот дом,помните?

— Я тоже еду — на этот раз Виктор звучал куда увереннее, хотя и несколько смущенно — Может научусь лазать по заборам… через полчаса?

— Через полчаса — кивнул я — Но знаете, что… давайте сначала ко мне и попытаемся чуток изменить нашу экономику…

— Это как?

— Объясню на месте — протяжно зевнув, я завел машину, осторожно сдал назад, развернулся и без малейших колебаний покатил домой.

А еще недавно я бы так и сидел терпеливо где-нибудь в условной приемной, боясь встать и уйти. Но те времена давно в прошлом…

* * *

Когда я понял, что выезжая на трассу, привычно сворачиваю влево, чтобы через буквально пару минут еще раз свернуть влево и оказаться на уже максимально привычной территории заброшенного села, и что действую я не только по привычке, но и из этого самого желания оказаться в комфортной для меня обстановке, в месте, где я уже знаю все въезды-выезды, где дрон уже помотался над домами и улицами, удостоверившись что там вроде никого кроме кошек и пары блудных куриц… вот тогда я напрягся и ударил по тормозам.

Удивленные парни тоже съехали на обочину и притормозили, в рации прозвучал резонный вопрос и может я увидел, чего угрожающее. Чуть собравшись с мыслями, я подробно объяснил почему мне вот вообще не нравятся наши закольцованные по территории и даже по времени ходки. Привычные действия расслабляют нас и не учат ничему новому, тогда как мы прямо сейчас находимся в условиях, где максимально срочно и через самое жесткое «не хочу» надо учиться этому самому новому и хотя бы часть дня пребывать в серьезном моральном и физическом напряжении. Короче говоря — может хватит уже старые кастрюли и советские телефонные аппараты сгребать по сараям? Может замахнемся на что-то пусть не намного серьезнее, но хотя бы расположенное чуть подальше от нашего поселка? А то я реально уже прямо побаиваюсь куда-то уезжать — и это очень плохо. Если так пойдет и дальше, то мы вообще перестанем соваться дальше шлагбаума…

А чтобы звучать конкретней, я сразу предложил двинуться к крупному селу, к нашему так сказать райцентру. До него всего семь-восемь километров, по пути возможно отыщем пару брошенных машин и сольем бензин. Перед самым селом есть нехилый такой подъем, с него открывается неплохой панорамный обзор — глянем что там вообще происходит, есть ли жизнь и все такое.

Что скажете?

Я ожидал ответа утвердительного и частично его получил — Игнат и Эдди там за мониторами тут же согласились, а вот Виктор… он забубнил тревожно, тут же нашел кучу вроде бы резонных возражений, а когда мы в ходе короткого спора разбили его доводы в пух и прах, он попросту уперся как говорится рогом в землю и твердо заявил: я к такому не готов, я не поеду и вообще нехер менять планы на ходу, обо всем надо договариваться еще на берегу. Он был в другой машине, я его не видел, но даже по ставшему резким и неприятным голосу я понял, что Виктора не переубедить. Он не поедет. Он испугался. Тот самый непреодолимый страх и тут либо как у парашютистов — взять и выкинуть силой из самолета, либо же дать ему приземлиться… я выбрал второй вариант — ну не везти же человека силой. Так что в этой ситуации попятный дал я. Завел движок, по привычке глянул в боковое зеркало — как будто ожидал оживленный дорожный траффик — и поехал к заброшенному селению.

Впереди я на Форде. А за мной ехала недавно украденная мной белая Лада Гранта, прошедшая навеки изуродовавшую машину модернизацию нашими крайне неумелыми, но очень старательными руками. У нас было крайне плохо с горючкой. И я запоздало решил, что это крайне тупо ездить аж на трех машинах ради не столь ценной добычи как те самые провода, телефоны, утварь и все прочее. Количество выезжающих на ходку единиц транспорта надо было уменьшать, но при этом в добыче терять не хотелось. И я пошел путем, названным мной «азиатско-полицейским», а когда собранные у меня на парковке мужики удивленно уставились на явно спятившего от недосыпа меня, я пояснил детали.

Вот Форд Экспедишн и вот Лада Гранта. Вот сварочный генератор, электроды, вон там лежат утащенные мной секции металлического забора, рядом профиля, прутья арматуры и вообще хватает там железа. Игнат умеет обращаться с электросваркой, я кое-как могу управляться с болгаркой, Виктор на подхвате, с неба за нами наблюдает Эдди.

Задача следующая: установить на мою машину багажник на крышу, причем можно так, чтобы он даже чуток нависал над лобовым стеклом, мне главное вместительность, а не красота. За боковые пределы машины выдаваться не надо — кто знает в насколько узкие проходы придется заезжать. Такой же багажник из секций забора привариваем на крышу Лады, защищаем ей все стекла, убираем задние кресла так, чтобы часть салона тоже стала грузовым отсеком.

Теперь самое главное — в каждой машине, по примеру виденных мной много раз в фильмах американских полицейских машин, ставим разделительные решетки между задней и передней частью салона. Позже надо еще поставить разделители между передними креслами, чтобы отделить водителя от переднего пассажира.

Для чего все это делаем пояснять надо?

Мужики были не глупее меня, сходу все одобрили и сами друг другу все пояснили, уже приступая к работе.

Самое важное: экономия бензина, ведь две машины сожрут меньше, чем три. Опять же на двух машинах уходить в случае чего легче, хотя обе из этих машин вообще так себе для ухода от кого-либо по пресеченной местности. Тут нужны нормальные внедорожники, прошедший специальный тюнинг. Форд Экспедишн хоть и полноприводный внедорожник, но слишком длинный и тяжелый. Разделители в салоне обеспечат безопасность друг от друга, при этом можно нормально общаться и нормально отстреливаться. Это прямо жопа, когда ты в машине один, держишься руками за руль, а в это время тебе на лобовух прыгает голая баба и сиськи плющит о стекло… тут уже мужики откровенно стебались над моими недавними приключениями…

Делать мы старались не красиво, плевать на красоту, а прочно. По времени уложились в пару часов, а выезжая, чувствовали себя куда лучше. В Форде я пока был один, но в следующий раз Эдди едет с нами и будет у меня в машине — а с напарником куда веселее.

Хотя радость от успешной модернизации машин ушла на задний план после внезапного звонка Бажена, принесшего вроде бы не столь значительную, но на самом деле крайне важную весть и огромный подарок, копии которого я тут же разослал везде и каждому, благо пока было электричество и интернет.

Я уже садился в машину, когда он позвонил. Я пояснил ситуацию и попросил перезвонить, но обычно понимающий все с полуслова Бажен жестко возразил и потребовал его выслушать прямо сейчас. По голосу поняв, насколько это важно, я предупредил что не один, врубил видеозвонок и громкую связь, мы остались сидеть в стоящих бок о бок машинах и стали слушать. Я еще сходил за ноутбуком по требованию Бажена.

— Есть первый прорыв! Небольшой, но прямо сука прорыв — для тех, кто не в одиночку выживает, а вместе с кем-то — Бажен говорил торопливо — Сейчас я скину тебе архив, Тихон. Ты у нас в деле компьютерном подкован, распаковать и установить сумеешь. Потом дашь доступ нашему технарю — ты с ним уже созванивался, помнишь?

— Помогал мне с солнечными панелями и все гаджеты мои осмотрел и оценил. Помню.

— Он поможет все настроить, а ты запоминай — потом сделаешь также для остальных.

— Что за приложение?

— Программа работает с камерами наблюдения. Там вроде как нейросеть или еще что мне непонятное, но неважно на чем она работает, на нейросетях или на дровах березовых, главное, что программа безошибочно определяет момент когда еще нормальный человек начинает превращаться в тварь. Ты помнишь те видео? Одни из первых — где человек идет по улице, потом вдруг замирает ненадолго, словно костенеет…

— Помню!

— Такое не забудешь! — добавил Виктор и смущенно осекся — Простите…

— Там кроме внезапной остановки есть еще немало признаков, как оказалось — куда менее явных. Но это не самое важное! Оказалось, что таких вот признаков скорого обращения в тварь куда больше, чем несколько — там счет на десятки мельчайших нарушений в поведении, в речи, в жестикуляции, в скорости ответов и в реакции на те или иные раздражители. Причем речь не только о потерянном умении сложить два плюс два, а и о выросших и улучшившихся показателях. Например, когда со стола слетает сбитый локтем телефон, а ты вдруг успеваешь его поймать, хотя успеть не должен был… Понимаешь?

— Да! Обалдеть!

— Хорошо. Слушай дальше. Поймать момент, когда до превращения осталось меньше минуты — уже хорошо, даже отлично, есть время среагировать и ствол направить на нужную голову, но запущенная программа может определить эту максимально херовую новость не за минуту, а порой даже за день, два, а где-то и за неделю. Процесс внутреннего изменения происходит не сразу, а поэтапно и программа умеет их замечать и немедленно сообщать об этом. Самый простой вариант личного использования — когда у тебя в комнате пара камер, за тобой день и ночь наблюдает приложение, а как только засекает что-то тревожное, то тут же врубает условную сирену или что ты поставишь на оповещение, рассказывает тебе подробно что именно её напрягло, а затем уже ты сам принимаешь необходимые меры во избежание…

— Меры? — я удивленно заморгал — А что тут уже можно сделать и чего можно избежать?

— Смерти других! — сердито рявкнул Бажен — Не думай лишь о себе любимом!

— О… понял… то есть если мне сообщают, что скорей всего через часик другой я перестану быть человеком…

— То ты первым делом приковываешь себя к условной батарее отопления, оповещаешь соседей и друзей, прощаешься со всеми, а потом наливаешь себе вискарика, может успеешь приготовить последний ужин, врубаешь любимый фильмец и наслаждаешься с полным на том правом обреченного на смерть. Если кого предупредил — они подтянутся, понаблюдают, ободрят, а как ты того… то и пристрелят тебя, чтобы подыхать в муках у батареи.

— Да… звучит ужасно грустно и при этом справедливо…

— Такова жизнь. Лучше сдохнуть, чем убить сожрать к примеру собственную мать, верно?

— Не поспоришь…

— В программе два режима — для личного использования и группового. Про личный режим я тебе рассказал, там же можно назначить того, кому приложуха сообщит о нехороших с тобой изменениях. Как раз на тот случай, если ты уже превратился и сам никого предупредить не успел.

— Чтобы пришел и пристрелил.

— Да. И второй режим — групповой. Это уже идеально для любой семьи или просто сожителей. До пятнадцати человек поддерживает в этом режиме. Камеры в каждом помещении, отслеживают непрерывно, любые изменения передают сразу несколькими назначенными ответственным людям, они уже применяют меры. Многие прячутся от апокалипсиса в частных хлипких домах-курятниках, так и стены порой не сдержат тварь, так что знать заранее и обездвижить человека вовремя — дело крайне важное. И третий режим…

— Ты сказал режима всего два…

— И третий режим скоро будет — там в целом обещают то же самое, но уже для целой коммуны, однако для стабильной работы понадобится железо гораздо мощнее, чем домашний ПК. Этот режим будет крайне полезен большим поселениям. Кстати! Приложение в любом режиме способно с очень большой точностью определять человек это или тварь!

— Так ты уже говорил об этом…

— Не совсем об этом. Я про вышедшего, к примеру из какого-нибудь здания на улицу человека — одетого, обутого, идущего спокойно, без следов крови на лице и руках. Он уже может быть новообращенным монстром, но еще не успел изгваздаться в грязи, раздеться, убить кого-нибудь и улиться кровью жертвы — так сходу сразу не определишь даже вблизи. А если ты подошел так близко, что невооруженным взглядом разглядел лицо с фирменной кривой улыбчкой психопата… то значит ты подошел слишком близко. Эта функция нужна как раз таким вот поселкам как ваш и наш — прибывают какие-то люди, иногда идут пешком и очень неплохо, если мощная камера еще на подходе сообщит, что к вам бодро шагает не будущий сосед, а монстр.

— Ясно…

— Программу разошли как можно большему числу людей. В неё вшита функция автообновления, так что главное быть на связи, чтобы получать новые версии. Разработчики обещают очень большой функционал, включая сопряжение с оружейными системами.

— Это блин как?

— Это блин тот же дрон с системой сброса и гранатой в подвеске под управлением программы. Приложение засекает движение, оценивает угрозу, опознает тварь, поднимает беспилотник, наносит удар, сажает беспилотник. Тебе остается подвесить еще одну гранату. Ну или прямо реальный автомат закрепленный на подвижной платформе где-нибудь на крыше сопряженный с камерами, снабженными прогой прицеливания и разрешением на ведение огня на поражение.

— Фантастика какая-то…

— Твари не зомби — они куда быстрее, злее и умнее киношных. Такого врага надо бить любыми средствами и прямое боестолкновение — крайний случай. И это не только против тварей, а вообще против любого врага — таковы реалии нынешних войн.

— А круто! — голос Эдди звучал максимально заинтересованно — Реально круто! Не раз читал про разработки автоматизированных оружейных систем. Пока есть инет постараюсь скачать все что накопаю на эту тему. Это же реально проснуться так с утра, налить себе кофе, ткнуть по экрану и пока просыпаешься, слушать сколько тварей уничтожено за ночь… Круто! Хочу!

— Круто — согласился я — Хотя даже просто с заблаговременным опознанием будущей твари — уже более чем круто. Установлю себе камеру в берлогу. Пусть наблюдает за мной в рваных трусах…

— Кстати об этом — наклонившись к решетке окна, Игнат понизил голос почти до шепота и спросил — А как с приватностью быть? Прога же будет видеть все что происходит в домах чужих… как люди едят, пьют, ходят в туалет, занимаются там всяким… кто-то может гарантировать что все эти видео никуда не уйдут?

— Никаких гарантий никто не дает — отрезал Бажен — И не собирается давать, думаю. Кому нахрен в наше время сдалась обнаженка? Выгляните в окно — там порой сотни голых мужиков и баб бегают! Причем выглядят они с каждым днем все лучше и лучше — я аж пресс качать начал на них глядя!

— Да уж — вздохнул я, вспоминая видео, где по улицам городов течет сплошная обнаженка с мертвыми глазами… — Я разошлю это приложение повсюду, Бажен. Спасибо тебе огромное.

— Не за что. У вас все норм в целом?

— Живем. Выживаем. Есть то, что хотел бы рассказать и обсудить.

— Вечером набери. Если смогу — отвечу.

— Спасибо!

— Удачи!

Звонок оборвался, а в мессенджере торопливо бежали цифры сгружаемого архива с приложением.

— Мне тоже пришли, ладно? — попросил Эдди.

— Тебе — первому — ответил я, тянясь к ноутбуку — Пока за нами приглядываешь — разошли всем и каждому.

— Сделаю.

Когда уже выезжал из поселка, задумался над тем, почему Бажен назвал эту программу первым прорывом — когда он озвучил это, я почему-то сразу подумал, что ученые неважно какой-то там чудеснейшей страны изобрели вакцину и начали раздавать её бесплатно. Но чуда не случилось.

Вместо этого я получил еще одну тяжеленную наковальню над головой, что даже не грозит ударить когда-нибудь, а постоянно давит на мою уже кровоточащую менталку, ведь включи я приложение и постоянно буду дергаться на любой звук, боясь, что на экране сейчас всплывут страшные слова вроде «Скоро ты станешь тварью, Тихон, иди и пристегни себя к батарее, а лучше сразу вставь ствол пистолета в рот и вышиби себе мозги, чтобы не мучаться»…

Интересно прямо — а сколько людей обманет?

Ну типа скажут — да, да, я включил у себя на компе эту адскую штуку и подрубил ее к камере наблюдения, я теперь под контролем… но на самом деле не сделает ничего такого. Хотя бы потому что суеверен и считает, что тем самым накличет беду… или потому что, как и я просто не хочет дополнительного давления на психику…

И еще — а что, например сделают в любой коммуне с тем, кто откажется устанавливать в своей комнатке-клетушке камеру наблюдения, либо начнет завешивать её грязными трусами или просто избегать попадания в просматриваемую зону…

М-да…

Есть над чем подумать.

Киберпанк пришел откуда не ждали и совсем не в те времена, когда он нужен…

* * *

Время позднее, но время майское, так что темнело поздно и мы без особой спешки выбрали улочку, где раньше не бывали с двумя хоть что-то обещающими домами. Я потихоньку учился понимать потенциал объекта не только по целости крыши, а и по тому, как выглядит забор, косилась ли в этом году трава вокруг участка, подходят ли провода к зданию и даже по тому насколько старыми выглядят ставни или щиты на окнах. А еще я научился замечать следы рук на заборах — отпечатки тварей, сообщающие как минимум о недавнем их здесь присутствии. Ходили, трогали, скользили руками, возможно перебирались, оставив следы и загиб тонкого листа металла сверху — я начал подмечать все это как-то незаметно для самого себя. Потихоньку я начал обращать внимание и на саму улицу — там, где не было травы или твердого покрытия, можно было заметить след босой ноги — сразу вызывающий то же напряжение и ужас, что обуяли Робинзона Крузо на одном из берегов его острова.

Начать мы решили с ближайшего к выезду участка.

Медленно уходящий в землю бревенчатый дом выглядел лет на сто, но при этом так будто все столетие за ним старательно ухаживали. Высокий деревянный забор, на окнах дощатые прямоугольные щиты с осыпающейся краской, дверь перечеркнута железной линией наружного засова, а выше пришпилен лист бумаги в прозрачном файле: «Бабушка Даша умерла». Дверь просматривалась с частично решетчатой калитке — грустная информация для любого, кто прибыл поздороваться с хозяйкой. Я не испытал ровным счетом ничего. Никакой грусти о покойной. Я этой ночью многих в братской могиле похоронил, и никто из них не достиг стариковского возраста. Вот бы и мне однажды дожить хотя бы до пятидесяти… о большем у судьбы просить как-то даже стыдно с учетом нынешних реалий…

Я бы и не полез дальше через забор, но зацепился взглядом даже не за сам дом, а за стоящую в углу двора крепкую и явно очень недавнюю постройку из пеноблока и под железной крышей. Железная дверь с навесным замком, а у стены очень немалое количество паллет с различными строительными материалами — так навскидку из всего этого можно построить как минимум неплохой одноэтажный дом. Возможно, наследники решили снести столетнюю избу и возвести на ее месте просторный коттедж, а начали с постройки сарая. Вот только грянувшая эпидемия поставила крест на всех их начинаниях. Если я прав, то в угловой новенькой постройке, нам быть может повезет отыскать инструменты и все прочее сопутствующее любой капитальной стройке. Слова Александра с позывным Смерч продолжали плавать в моей голове с упорством ядовитого сигаретного дыма в накуренной комнате, пропитывая каждую мою мысль, о чем бы она не была…

И думал я сейчас не о возвышенном и даже не о выживании в целом, а еще об одном сварочном генераторе — причем таком, чтобы работал на бензине, а не питался от нашей становящейся все более нестабильной электросети. Почему я не озаботился покупкой такого раньше? Да потому что я даже понятия не имел о такой штуке как «генератор сварочный». Спроси кто меня об электросварке, и я вспомню безликого мужика в маске с затонированным прямоугольным окошком, втыкающего металлические стержни вроде бенгальского огонька в металлическую загогулину с проводом, а потом стучащим ими о ближайшей железке, высекая искры… Еще знаю что не стоит смотреть на электросварку вот так просто без защиты — однажды уже посмотрел и остаток дня умирал от головной боли и радужных переливов в горящих от боли глазах…

Хотя с бензином у нас сейчас все так хреново, что вскоре станем уезжать от тварей на велосипедах… а бензиновые генераторы запускать, будет не на чем. Так что лучше бы тот сарай был замаскированным в деревне хайтек гаражом со стоящим внутри электрокаром с солнечными панелями на крыше…

— Тихон? — свистящий шепот Эдди в наушнике заставил меня очнуться и вспомнить, что я лежу животом поперек забора, что постарше меня и его кромка уже нехило так промяла кожу, пытаясь добраться до почек.

— Лезем! — решил я — Тот сарайчик в углу…

— Тоже сразу в него зрачками воткнулся — согласился со мной висящий рядом Игнат и спрыгнул обратно — С тебя проход.

— Да — кивнул я и качнулся вперед, одновременно со мной шатнулось несколько широких досок.

Перекинув ноги, спрыгнул в густые заросли, успев порадоваться, что это не крапива, сразу присел и толкнул плечом те самые шатнувшиеся доски. Они со скрипом заржавелых гвоздей чуть поддались, я толкнул еще два раза, в расширившуюся щель залезли четыре ладони в перчатках и с протяжным тихим стоном забор поддался. В лицо повеял ветерок, занесший в ноздри сухую древесную пыль, я смахнул прилипшего к лицу здоровенного высохшего жука и посторонился, пропуская Виктора.

— Эдди? — это имя мы с Игнатом произнесли одновременно, и я невольно удивился тому с каким чуть ли не испуганным благоговением мы звали нашего сидящего в поселке друга, глядящего на нас и окрестности сквозь камеры зависшего там в небе дрона.

Возможно, именно с таким вот испуганным благоговением в церквях обращаются к богу истинно верующие люди.

И Эдди не-бог отозвался на наш истовый зов самым классным из возможных ответов:

— Чисто, парни! Вокруг ни одной твари, во дворах пусто.

— С-с-с-супер! — на манер змеи прошипел Игнат и, ускорившись, рванул к сарайчику.

Тяжело отдувающийся Виктор потрусил за ним, а я задержался у забора на пару минут, расширив проем в заборе.

Действовали мы без особой тактики — даже в мародерстве нужна какая-то система, но мы были в этом ремесле лишь стажеры и пока просто старались проявлять максимум стараний, то есть заглядывать в каждый угол и щель, забирать все хоть сколько-то ценное. Одна из главных наук — держи машины как можно ближе к дому, чтобы таскать было быстрее и ближе, а если надо убегать, чтобы скорее оказаться за рулем.

В этот двор мы сразу решили не заезжать — машины стояли носами к выезду, гони по прямой и сразу окажешься на трассе, а ворота были обмотаны толстенной ржавой цепью со здоровенным забором и возиться с ним не хотелось. Да и чего тут того двора — от дверей до забора всего ничего. Это еще, кстати, одна из частых деревенских особенностей о которой я раньше не подозревал даже — сам дом стоит обычно очень близко к улице, иногда даже впритык, выходя окнами на узкий палисадник, а большой двор находится за домом и там же длиннющий чтоб его огород. В фильмах и вообще в нашей современной жизни я обычно видел прямо противоположное — въезжаешь в ворота и по дорожке еще ехать или шагать и шагать до стоящего как можно дальше от въезда здания дома, а по бокам все тянутся и тянутся выстриженные газоны и ухоженные клумбы. И живут в этих домах обычно такие же люди как их клумбы с газонами — выстриженные, ухоженные и манерные.

Убрав доски, я позаботился о том, чтобы они легли ржавыми длиннющими гвоздями вниз — видел недавно видео, где один из мародеров пробивает себе ногу таким вот штырем и прямо сквозь вполне себе толстую подошву. Ну нафиг…

Лениво шагая к уже возящимся у железных дверей напарникам, я столь же лениво нащупывал пояс и торчащую из него рукоять пистолета — пригляд с небес сделал свое дело и нехило убрал дерганную нервозность. Вот именно поэтому я не сразу и заорал, когда через забор на противоположной стороне участка вдруг как-то вроде даже неспешно перевалилась полуодетая женщина. Я успел увидеть нагую грудь, оранжевые шорты и подошвы кроссовок, а потом она бухнулась в заросли малины и на несколько секунд исчезла из виду. Когда поднялась, я наконец-то увидел ее наполовину скрытое прядями волос лицо и кривая усмешка сказала все необходимое о нашем госте. Тварь пожаловала…

Она постояла покачиваясь, дергая что-то на застегнутом поверх оранжевых шорт широком кожаном поясе, вроде как даже вытащила это что-то, повернулась и двинулась к сараю в углу, наведясь на парней.

— Та… — выдохнул я беззвучно, дергая застрявший гребаный пистолет — Та… там! ТАМ! Слева!

Дернувшиеся мужики резко повернулись… в другую сука сторону!

— Сзади! — рявкнул я и наконец выдернул оружие.

На месте я не стоял, я уже бежал, молясь не упасть — боялся промазать, а падла безумная была уже у самого сарая. Выстрелили мы одновременно — я и Игнат. Я пальнул раза два, Игнат выстрелил четыре раза. Женщину повело в сторону, она врезалась головой в стену постройки и сползла по ней на траву, где и забилась.

— Вот дерьмо! — испуганный голос Эдди заорал у меня прямо в ухе я подпрыгнул метра на полтора от неожиданности — Господи! Господи! Мужики! Прости бога ради! Простите! Я на кухню отбежал минуты на две всего. Клянусь! Господи! Откуда эта сука взялась⁈

— Все живы? — каркнул я, хотя и сам прекрасно все видел и знал, что никого даже не поцарапало.

Мы живы. Тварь мертва.

— Живы! — крикнул Игнат.

Виктор, для чего-то схватив себя за горло, попытался кивнуть и качнулся всем телом. Вытаращенные глаза и нехороший цвет лица говорили о его состоянии сами за себя. Ну… понять его можно… Мы были на расслабоне, а тут ты поворачиваешься и на тебя прет тварь, что уже в паре шагов.

— Тихон! Спасибо! — выдохнул Игнат — Спасибо!

— Мужики! Простите! — Эдди все не унимался и его я тоже понимал.

Эдди облажался и прямо по-крупному.

— Мужики!

— Да хватит! — попросил я у орущего в ухе голоса — Сейчас не до этого. И мы все живы…

— Там за забором! Мужик бежит! С ружьем! Тихон! Ты смотришь прямо на этот забор!

— А⁈

— Не тварь! Он с ружьем! Уже на поленнице он! Уже тут!

Широкоплечая фигура перемахнула забор с удивительной легкостью. Ловко приземлившийся на траву мужик выпрямился, глянул по сторонам, зацепился взглядом за яркое пятно оранжевых шорт у сарая и, перекосив лицо, заорал:

— Суки сраные! Убили!

— Стой! — крикнул я, заметив, как начало подниматься ружье в его руках — Она была тварью!

— Мариночка! С-суки! Убили!

— Мужик! Она была тварью! Обернулась она!

— И с пушкой в руке бегала⁈ — заорал он, так страшно взглянув на меня, что я попятился — Да⁈ Спина голая⁈ Изнасиловать хотели?

— Мужик! Просто глянь на её лицо! — стоя у сарая, попросил Игнат.

Стоящий рядом с ним Виктор часто закивал и повторил мои слова:

— Она стала тварью! Уже не человеком была! На нас бросилась!

— Ну да… — мужик кивнул, ружье в его руках замерло, ствол перестал наводиться на сарай, но другая его рука поползла куда-то за спину — Ну да… она была тварью, да… пять минут назад она жарила мне оладушки и выскочила из дома взять что-то из машины… да… потом сказала в окно что вроде как слышит шум за забором… и вот она мертва… и она внезапно оказалась тварью… так получается?

— Она превратилась в тварь — повторил я — Человеком уже не была. Не хочешь нам верить — не надо. Просто подойди к ней и взгляни в лицо. Если раньше видел тварей, то сразу поймешь и… НЕ НАДО!

Он начал поворачиваться корпусом быстро, но при этом так плавно, что я не сразу и заметил. И стрелять он начал еще до того, как полностью выхватил руку из-за спины. От стен сарая полетели фонтаны крошки, закричал Виктор, рухнул на землю Игнат и… в груди стрелка появилось два кучно легших отверстия, а третье открылось в животе. Его светлая футболка потемнела, он опустил руки, глянул на меня и мягко упал на траву. Я опустил намертво зажатый в руках пистолет. Пистолет, из которого только что стрелял в обычного человека.

Опомнившись, я побежал к нему. Упал рядом на колени, уронил пистолет и обеими ладонями зажал раны на трясущемся теле. Согнувшись, заглянул ему в стекленеющие глаза:

— Извини! Извини! Пожалуйста! Я… я не хотел…

Он шевельнул губами, из уголка губ вытекло совсем немного крови и он обмяк. А я, вдавливая сильнее ладони в его замершее тело, продолжал просить:

— Прости! Прости меня! Ты ведь сам начал… я не хотел… она была тварью! Честно!

— Тихон! — меня схватили сзади за плечи и дернули.

Я вырвался и повторил:

— Я не хотел…

— Тихон! Все уже! Все! Умер он!

— Нет!

— Да… Тихон! Харе! — обхвативший меня сзади за плечи Игнат с натугой оттащил меня от мертвого тела, подобрал мой пистолет, сунул его мне в руки и, встряхнув меня хорошенько, заглянул мне в глаза:

— Ты все сделал правильном, Тихыч! Он бы нас завалил к херам! Виктора продырявил — руку левую насквозь. И сейчас его надо перевязать. Срочно. Чтобы не истек кровью. Потом надо собирать трофеи, грузить в машины и уезжать — а если этого не сделаем, то все было зря. Понимаешь, Тихон? Слышишь меня? Я один не справлюсь. А Виктор сейчас не помощник. Ты слышишь, Тихон?

— Слышу… я убил человека…

— Ты все сделал правильно!

— Я убийца…

— Да все мы блядь тут убийцы! Твари не люди что ли? Все они были учителями, ментами, садовниками, матерями, отцами… мы все — убийцы! Давай! Не по щекам же тебя киношно колотить!

— Вот же дерьмо — там на заднем фоне повторял Эдди — Гребаный вестерн! Тихон — ты крут! Хер его знает кого ты завалил — но стрелять он умел! Тихон! Ты не виноват! Ты себя и остальных спасал! Он бы реально всех завалил! Ничего бы вы не смогли ему объяснить! И давайте быстрее! Нашумели нехило — так что двигайтесь быстро, грузитесь и уходите оттуда! Давайте же! Давайте, мужики! Надо дело делать!

— Надо дело делать — повторил я и начал тяжело подниматься — Да я норм уже… начало отпускать. Теперь надо как-то с этим жить дальше.

— Да если бы не ты — я бы уже сдох! — сообщил мне побелевший Виктор, бухаясь на траву ближе к нам и крепко зажимая предплечье левой руки — Насквозь… у меня в руке дырка насквозь…

— Лишь бы кость была цела — процедил Игнат, роняя с плеча рюкзак и торопливо перетряхивая его — Перетянем руку и беги в машину. А мы тут с Тихоном сами…

— Нет! — Виктор потряс головой — Я с вами! Руку печет адски, но дело есть дело. Хватит мне за вашими спинами отсиживаться… как же больно… впервые меня поранило так серьезно… даже не думал, что это так больно. Хотя сначала ничего не почувствовал… но заорал ведь — значит почувствовал… я слишком много говорю сейчас, да? Тараторю прямо… понимать это понимаю, а заткнуться не могу… вот ведь хрень какая… и что скажет жена? Как ей сообщить? Вот это блин да… вот это охренеть поворот…

Он продолжал говорить, пока мы с Игнатом неумело перематывали ему руку. Эдди, явно продолжающий терзать виной, успокаивающе бубнил, через каждые несколько секунд оповещая, что вокруг все чисто.

Закончив с перевязкой, Игнат повернулся к трупу стрелка, но я остановил его и тихо сказал:

— Я сам… я должен сам…

— Ну… давай… но помни — не положи ты его, он бы положил всех нас. И сейчас он бы стоял над нашими трупами и сожалел бы о своей поспешности. А мы… нам сожалеть не о чем — мы просто защищались. Ты понимаешь?

— Да понимаю — вздохнул я, возвращая пистолет в строительный пояс — Но от этого ни хрена не легче…

— Живем в волчьи времена, бро… живем в волчьи времена… так что не растекайся там душевно… а я осмотрю его подругу. Ну и сделаю все как надо.

«Растекаться» я не стал.

Сел рядом, помолчал, потом заглянул его в застывшие глаза и тихо попросил прощения еще раз. Уже у мертвого. Неумело прикрыл ему веки ладонью, перевалил тело на спину, вытянул руки по швам, выпрямил ноги и, не позволяя себе остановиться, начал обыскивать тело. Пистолет, ружье, содержимое карманов — сигареты, зажигалка, несколько пятитысячных купюр, пара ружейных патронов, смартфон и больше ничего. Закурив, пошел к машине оставить все лишнее, чувствуя, что с каждым шагом становлюсь спокойнее. Игнат прав — душевно растекаться никак нельзя…

Но получилось все как-то слишком быстро и скомкано. И как-то слишком уж быстро события приняли максимально хреновой оборот…

И вот я убийца… и с этим мне теперь придется как-то жить дальше…