Часть меня не могла не восхититься Аниной мачехой. По-солдатски, пока спичка горит, она из Щорса превратилась в элегантную даму, правда, с немного необычной причёской: прядь волос полукругом прикрывала лоб. «Опасная стерва, — пронеслось в голове. — Хорошо, что без ядовитых зубов… пока». Стрельников же при виде нового действующего лица вежливо поклонился и, как требовали приличия, отрекомендовал себя. «Вот, — с толикой недовольства подумала я, — а мне из него представление пришлось клещами тянуть». — Елена Андреевна Стародубцева. — Подошедшая к нам Элен грациозно протянула ему руку. — Но я люблю, когда меня называют просто Элен. — Рад знакомству, Елена Андреевна. — Нежелание Стрельникова подчиняться её правилам прямо-таки бальзамом пролилось на мою душу. — Благодарю за вашу отзывчивость, однако дело моё исключительно к господину Стародубцеву. — Уверены ли вы? — Элен взмахнула ресницами в духе Скарлетт О’Хара. — Мне не хотелось бы этого говорить, но бедный Никки вряд ли сможет увидеться с вами и завтра… Ты ведь дала ему своих чудесных капель, Аннет? «Ну, гадина!» — Не понимаю, о чём вы. — Я тоже усиленно захлопала ресницами. — И в свою очередь совершенно уверена: завтра папА будет себя чувствовать гораздо лучше. Во время этого короткого обмена фразами Стрельников переводил взгляд с Элен на меня и обратно. Он явно чувствовал: здесь есть второе, а то и третье дно. И судя по тому, что следующей его репликой стало суховатое: — В таком случае приеду завтра. С вашего позволения, — разбираться в наших играх ему не хотелось. Увы, Элен не собиралась отпускать неожиданного визитёра так быстро. То ли её терзало любопытство, то ли проснулась чуйка, что здесь можно поживиться, то ли хотелось отпустить ещё более явных намёков на мою вину в болезни Стародубцева. Как бы то ни было, она горячо запротестовала: — Нет-нет, Герман Сергеевич! Я просто не могу вас отпустить вот так: не присев, чаю не глотнув! Это настоящий моветон, все соседи осудят меня за чёрствость! Вы же не допустите такого? И она сделала столь приторно-умоляющее лицо, что у меня зубы заныли. Стрельников запасмурнел: понял, что не отвертится. Отказывать хозяйке было нехорошо, да и этикет-шметикет (как его обзовут в одной песне через сто пятьдесят лет) требовал, чтобы визитёр посидел в гостиной хотя бы формальные четверть часа. «Вот согласился бы сразу свалить, не пришлось бы терпеть Элен», — послала я Стрельникову сердитую мысль. Потому что я не могла оставить их наедине: мало ли что выпытает или что наговорит Анина мачеха? За этой стервой нужен был глаз да глаз, и неважно, что мой желудок уже не просто к позвоночнику прилип, но и трижды вокруг него обвился. — Разумеется, не допущу. — Таким тоном только на похоронах некролог читать, а не принимать предложение посидеть в гостях. — Наоборот, буду признателен за гостеприимство. — Чудесно! — разулыбалась Элен. — Тогда прошу, следуйте за мной. — И как будто только сейчас вспомнила обо мне: — Аннет… — Конечно же, я с удовольствием побуду с вами! — поспешила я пресечь даже намёк на попытку избавиться от меня. И так улыбнулась мачехе, что теперь пришла её очередь почти незаметно, но кривиться, как от зубной боли. Тем не менее вариантов у неё, как и у Стрельникова, не было. И Элен, обращая на меня оскорбительно мало внимания, повела «дорогого гостя» в ту же малую гостиную, где я совсем недавно разговаривала с Клюевым.
А дальше мне представилась возможность почувствовать себя уже на месте Джен Эйр, из уголка наблюдающей за социальными играми высшего общества. И зрелище это было прелюбопытным.
Ох, как Элен обхаживала Стрельникова! Расспрашивала о дороге, о погоде, о столице, о том, зачем нежданный гость всё же объявился в имении. Предлагала чай, кофий, «хотя бы лимонаду», показать сад. Неоднократно упоминала, что «мон шер Никки» ужасно плох, почти одной ногой в могиле, и она уже давно вынуждена нести на себе груз мужниных обязанностей. Словом, заходила со всех возможных сторон, но каждый раз натыкалась на непроницаемую стену. Если о погоде и дороге Стрельников ещё как-то отвечал, то от угощения раз за разом отказывался, а на всё остальное монотонно отзывался, что дела будет обсуждать исключительно с хозяином усадьбы. Когда же часы на каминной полке сместили минутную стрелку ровно на четверть циферблата, гость без суеты поднялся из кресла и сдержанно произнёс обычную светскую формулу сожаления, что нет возможности задержаться, и прощания. — Ох, я же вас так и не познакомила с Мари! — немедленно спохватилась Элен. — Вы же позволите представить вам мою дочь? «Чёрт», — ясно высветилось на лице Стрельникова. Тем не менее отозвался он обречённым согласием, и незамедлительно вызванной прислужнице было отдано приказание найти и пригласить «мадемуазель Мари». «Что-то мне подсказывает, завтра он приложит все усилия, чтобы не пересечься с хозяйкой дома, — усмехнулась я про себя, наблюдая за гостем. — Миссия из разряда невыполнимых, конечно, но… Но уже сегодня я могу попробовать сыграть роль доброго полицейского. И кто знает, вдруг этот крепкий орешек всё-таки расколется?»