— Не понимаю, о чём ты. Какие-то странные намёки, подозрения… В уме ли ты, Аннет? Холод в голосе Элен отдавал хининной жалостью к полоумной (а вкус хинина я, дитя века двадцатого, помнила вкусовой памятью Анечки). «Похоже, не получилось, — констатировала я, удерживая себя от разочарования. — Что же, будем надеяться, она, несмотря на заявления, всё же включит осторожность. Хотя бы на ближайшие дни». — Печально, Елена Андреевна. — Голос мой звучал монотонно, как у судьи, зачитывающего приговор. — Ну да Господь свидетель, я старалась решить дело миром. С этими словами я повернулась к двери, собираясь уходить, как вдруг раздался короткий и нервный стук. — Простите, барыня! — Прасковья, которую все сокращали до Парашки, сунулась в комнату, не дождавшись разрешения. — Там к барину барин приехали! Просют о встрече, им срочно надо. — Барин? — нахмурилась Элен. — Что за барин? Знакомый? Он представился? — Он вот, — прислужница продемонстрировала белый прямоугольник визитки, — карточку передал! — Дай сюда! — резко приказала Элен. — Вот же дурища, с этого и начинать-то надо было! Прасковья послушно направилась к барыне, и тут в игру вступила я. Ни секунды не сомневаясь, что в усадьбу явился Стрельников, стремительным движением выхватила у прислужницы визитку, пробежала глазами по отпечатанным элегантным шрифтом строчкам (из которых не узнала ничего нового) и со значением покачала головой. — Стрельников Герман Сергеевич. Так-так. — Я посмотрела на позеленевшую от моей дерзости Элен. — Помните, я говорила насчёт полиции? Вот, легки на помине. Потому, — я изобразила тонкую усмешку, — на всякий случай уточняю: уверены ли вы в своём непонимании? Честно, на мгновение показалось, что Анина мачеха вскочит и бросится на меня разъярённой ведьмой. Однако она усилием воли она сумела удержать себя в руках. Злым движением вытащила из потайного кармашка на юбке пузырёк (вроде бы тот же самый, что я видела в спальне Стародубцева) и швырнула в меня. Я поймала стекляшку, хотя прежде никогда не была сильна в подобном. Кивнула Элен: — Благодарю, — и впихнула визитку обратно в руки ничего не понимавшей прислужнице. — Вот, отдай барыне. Но вы, Елена Андреевна, можете не утруждать себя. Я объясню, что вы прихворнули, и сама разберусь с господином Стрельниковым. И не давая задохнувшейся от возмущения Элен вытолкнуть из себя хотя бы звук, упорхнула в коридор.

***

— Добрый вечер, Герман Сергеевич. Я дружелюбно улыбалась, а сама прокручивала в уме варианты спровадить визитёра. У Стародубцева и так было слишком много впечатлений для одного дня, раздраконенная Элен могла выкинуть какой-нибудь фортель, а бедро мне жёг проклятый пузырёк, спрятанный в кармане. От него следовало избавиться сегодня же, но для этого надо было получить хотя бы небольшую передышку в череде дел и событий. — Добрый вечер. — Поклон Стрельникова не отличался особыми эмоциями. — Как вам передали, я хотел бы увидеться с Никитой Гавриловичем. И со значением замолчал, подразумевая, что я должна немедленно проводить его к Стародубцеву. — Мне очень жаль, — вроде бы сожаление получилось вполне искренним, — но папА и впрямь серьёзно болен. К тому же у него сегодня уже побывал визитёр — господин Клюев. Боюсь, два деловых разговора в один день дурно скажутся на и без того слабом здоровье папА. Стрельников нахмурился. — Анна Никитична, — с плохо скрываемым раздражением начал он, — я понимаю вашу тревогу за отца, однако дело моё… — Герман Сергеевич, — я слегка повысила голос, перебивая, и Стрельников вынужденно замолчал, — позвольте, я буду откровенной. Вдобавок к визиту господина Клюева и… работе с бумагами, папА получил ещё одно нервное потрясение. Видите ли, по недоразумению он считал, будто я умерла в Москве. А при его пошатнувшемся здоровье даже радость во вред, если она чересчур сильна. Прошу вас, Герман Сергеевич, — я молитвенно сложила руки перед грудью, — приезжайте завтра. Пускай бы и до обеда, пускай даже с самого утра, но завтра. Во имя человеколюбия! Стрельников заколебался. Да и в целом, что он мог? Пойти напролом на второй этаж, требуя хозяина дома? Смешно. Потому, пожалуй, и ушёл бы ни с чем, если бы от лестницы не зазвучал приторный голос Элен: — Ах, здравствуйте, господин Стрельников! Аннет права, мон шер Никки слишком плох для визитов… Однако уверяю, с любым делом вы можете обратиться ко мне! С тех пор как Никки заболел, имением занимаюсь я.

_______________________

Ее предали самые близкие. Она пожелала им счастья и отправилась в XIX век строить свою империю. Чайную.

"Чайные истории барышни-попаданки" от Алены Ягинской https:// /shrt/DdVy