Когда я вошла в спальню, Феклуши уже не было, а больной крепко спал. «Укатали сивку крутые горки», — вздохнула я про себя. Осторожно проверила у Стародубцева пульс — слабый, но ровный — и вместо того, чтобы отправиться дальше по делам, села у открытого до сих пор окна. Подпёрла кулаком щеку и задумалась.

Активированного угля и прочих прелестей фармацевтики в этом времени ещё не существовало. Доктор Васильковский, если бы я обратилась к нему с вопросом насчёт способов детоксикации, наверняка предложил бы «выпустить дурную кровь» или на худой конец использовать пиявок. Методы доктора Малахова, жившего сто лет спустя, я считала откровенной ересью. И что же тогда оставалось? «Только действовать по классике: больше воды, лёгкая для усвоения пища, чтобы не перегружать ЖКТ, свежий воздух, по возможности движение. Но в первую очередь выгнать Элен из усадьбы». На последней мысли я невесело усмехнулась. Какие мои доказательства, что она отравительница? Кому жаловаться, с кем советоваться? Вон, даже с Клюевым не осмелилась заговорить об этом — побоялась, что за бред примет. Может, зря? Может, стоило? «Поздно пить боржом, — хмуро одёрнула я себя. — Надо переходить на средства позабористее. Вряд ли Элен сможет раздобыть в нашей провинции новую порцию отравы. А значит, нужно просто лишить её пузырька. Куда она его спрятала после того, как выписала мужу порцию "лекарства"? Вроде бы в боковой карман платья… Вот когда пожалеешь, что ловкость рук — не твой талант!»

Больной зашевелился, негромко вздохнул, отвлекая меня от размышлений. Решив, что он просыпается, я поднялась со стула и подошла к кровати. Но нет, Стародубцев просто повернулся на бок. Я покачала головой, вновь поражаясь тому, в какую развалину превратился вроде бы ещё недавно полный сил мужчина. Движимая жалостью, поправила ему одеяло и бесшумно подошла к двери, собираясь всё же добраться до кухни. И внезапно уловила по ту сторону какой-то шорох. «Уж не снова ли Элен?» — недобро подумала я. Пожалела, что створка открывается вовнутрь, отчего не получится поставить Аниной мачехе вторую шишку, и резко дёрнула ручку на себя. — Ой! Потерявшая равновесие Маша буквально упала ко мне под ноги, как перезрелое яблоко. Испуганно воззрилась снизу вверх, и я не смогла удержаться. Тихим и страшным «учительским» тоном произнесла: — Ну-ка, выйдем, — и «шпиёнка», мигом покрасневшая до уровня хорошо сваренного рака, поспешила вскочить и попятиться в коридор. Я последовала за ней, аккуратно притворила дверь и грозным Судиёй скрестила руки на груди. — Что ты хотела от папА? — Н-ничего, — пролепетала Маша. — Просто справиться о здоровье. — И попыталась перехватить инициативу в разговоре: — Аннет, я не понимаю, что за допрос? Ты как приехала — совершенно сама не своя! — Ты подслушивала за дверью, — обвиняюще продолжила я, напрочь игнорируя встречные вопросы. — Когда хотят справиться о здоровье, поступают иначе. Кто тебя послал, Маша? И зачем? Маша вскинула подрагивавший подбородок. — Я не собираюсь вести разговор в таком тоне! Я ухожу! Наверное, можно было заступить ей дорогу в лучшем стиле гопоты девяностых. Но я не стала: и так уже чересчур выбилась из образа. Тем более вопросы мои во многом были риторическими. Понятно же, что послала её Элен и наверняка наказала «узнать незаметно», есть ли кто в спальне. А Маша просто не догадалась, что «незаметно» — это не подслушивать под дверью, а вести себя естественно.

Однако сам по себе признак был дурным. Я не могла постоянно находиться при больном, а любого из прислужников Элен могла отослать, и никто ей слова против бы не сказал, несмотря на уже лет -дцать как отменённое крепостное право. Отправиться прямо сейчас в комнаты к «барыне» и отобрать у неё пузырёк? Незаметно стащить его не получится — нет у меня таких умений. Можно попробовать взять Элен «на понт»: угрожать, что мне всё известно (я своими намёками и так себя выдала), припугнуть, что и полиция в курсе… Только сначала придумать, откуда. «Или зайти с другой стороны? — Я невидяще уставилась в даль коридора. — Объяснить, что смерть Стародубцева будет означать немедленное выдворение её и Маши на улицу без гроша в кармане. Поскольку завещание сегодня было переписано — Иван-Максимыч с Тихоном подтвердят. А чтобы подтвердили именно так, как мне надо, с ними необходимо переговорить. Только вдруг именно в этот момент Элен ударит? Вот же дрянь! Придётся сначала идти к ней: не смогу убедить, так хотя бы зароню зерно сомнения. И как знать, не спасёт ли оно Стародубцеву жизнь». Я распрямила спину, приподняла подбородок и, всем видом выражая решимость и хозяйское право, зашагала по коридору. Весьма смутно припоминая, где находится комната Элен, однако внешне транслируя в мир свою полнейшую уверенность.

______________

Представляю вам историю нашего литмоба от Ники Цезарь

"Наследство Екатерины" https:// /shrt/qQDT