Итак, банк у них процветал, близость к власти приносила свои плоды и появились выходы на самое сладкое в глазах Евгения: на приватизацию добычи нефти и газа. В доле был Черномырдин и сам Ельцин, ну не сам, а родственники, хотя он знал, конечно. Сделка была красивой: конкурентов изящно обвели вокруг пальца, купили крупную госкомпанию. Банк сначала передали в управление, потом вообще продали: было не до него. Владение нефтегазовым активом делало Евгения и Эдуарда могло сделать их олигархами. И Евгений понимал - нужно рваться во власть, стена вокруг Кремля тонкая, тараном денег ее сломить проще простого, главное стать сильнее других, ведь они были не одни такие умные, еще минимум десять олигархических групп рвались делать большую политику и еще большие деньги в России.
Костя пригодился в полной мере: он разрабатывал не просто имидж своих боссов и новой фирмы, он на ходу придумывал идеологию. Им нужно было лоббировать свои интересы в Госдуме, не допуская принятия законов, которые могли бы уменьшить их прибыли. Значит, надо проводить в Госдуму своих депутатов. Лучше не в розницу, а оптом - так дешевле. Для этого нужно формировать партии, лучше всего не возиться с организацией, а проталкивать существующие, скупив лидеров и взяв депутатов на довольствие. Но для начала нужно протолкнуть эти партии в Думу! Костя тогда стал политическим технологом. В 1993 он почти полностью вел кампании «Яблока» и КПРФ. От социологии до идеологии (в отличие от политиков, он бесстрастно изучал опросы и результаты фокус-групп, предлагая реально работавшие лозунги, тезисы программ и отбирая проходных кандидатов, при этом охватывая не только Москву и крупные города, вообще всю страну!), от роликов и плакатов до работы с избиркомами и местными властями. Результат превзошел ожидание, выборы прошли суперуспешно. Тогда он понял, что место какого-то консультанта в правительстве, даже директора по связям с общественностью крупнейшей нефтяной компании - не его. Он стоит большего. По крайней мере он не хуже Эдика, а во многом лучше этого длинного надменного неумного хлыща. Константин для начала хотел занять место равное, а потом вообще отодвинуть Эдика от Жени, стать вторым человеком в иерархии, избавиться от врага. Формально он подчинялся не Жене, а Эдуарду, который его терпеть не мог. Женя как раз его ценил намного больше.
Основным владельцами компании был сам Евгений, у Эдика было меньше 10 процентов. Но он был вторым человеком, Женя никаких стратегических решений без него не принимал. Были еще какие-то совладельцы, нужные люди, гарантировавшие крышу на верхнем, правительственном уровне. Умевшие разрабатывать уход от налогов, обеспечивающие красивые аферы по переводу бюджетных денег, скупке интересных активов по жульническим схемам. Красиво жили! За год заработали себе по миллиарду долларов, вывели в Швейцарию, построили офшорные схемы - комар носа не подточит. Хватит и детям, и даже правнукам. Но хотелось бы больше: Евгений утверждал, что если остановиться в росте, то все - сожрут. И они гнали вперед. Целью были не только деньги, надо было брать власть. А тогда денег будет еще больше, в десятки, сотни, тысячи раз! Главное - не останавливаться!
Костя разрабатывал политические схемы. Он понимал, что кругозора у Евгения не хватает, что тот увлекся своими представлениями, что ситуация в обществе намного сложнее: Ельцин слабеет, его можно вытянуть на второй срок, но дальше нужен поворот. И без красивых технологий поворот будет обратно - в экспроприацию экспроприаторов. К середине девяностых их холдинг был как Ноев ковчег. Была целая флотилия, эскадра, Женя рулил флагманским кораблем, остальные явно были поменьше: Березовский, Гусинский, Потанин, Смоленский. А пассажиры, не успевшие пристроиться, тот погибнут в пучине неразберихи, нищеты, разборок с гангстерами и мелкими хищниками на местах. Ну или построят себе маленькие лодочки, тут уже два варианта - погибнуть в пучине или доплыть до какого-то из ковчегов, тем самым доказать свою способность к конструированию плавсредств и попроситься на борт - помощником боцмана. Так тоже можно. Но все ковчеги были деревянные, построенные на скорую руку. И только один корабль - стальной броненосец - Россия. Это была власть. Можно стать кочегаром, штурманом, можно матросом или бомбардиром, но лучше - капитаном. Костя понимал, что Женя мечтает о президентстве. И знал: в 2000-м году олигарх не сможет занять Кремль. Будет другой расклад. Придет военный или военные в аватарке Зюганова. Все решит телевизор, а не деньги. И не нефть. В конечном счете, понял Костя, его боссы - наивные барыги. А он единственный человек возле них, способный просчитывать будущее. Это было парадоксальным его открытием.
Однажды он сказал Евгению: вы без меня утоните. Через пару-тройку лет пойдете на дно. Ты не сможешь без меня не то что президентом стать, ты просто умножишься на ноль. Деньги не помогут, наоборот! Всем будет крышка. Возьми меня в долю, дай хотя бы пять процентов акций, я смогу продержать корабль на плаву, сделаем тебя спикером Госдумы, премьер-министром, поставим у руля экономики. Но сейчас ты ведешь наш корабль на рифы, мы разобьемся! Женя сначала опешил: Константин такого себе никогда не позволял. Но не отказал сразу, отправил к Эдуарду. Мол, он пусть решает: если да, то да. А надавить я не смогу - от него зависит слишком многое. Вся текучка, кадры, схемы. Уговоришь - будь по твоему. Нет, значит не судьба.
Эдик сказал нет. Причем не Косте. Он его выслушал и ничего не ответил. А боссу заявил прямо: если Костя будет акционером, я выхожу. Никогда, ни при каких обстоятельствах не сяду с ним за стол на собрании владельцев. Пиарщик он замечательный, мыслит стратегически, визионер в какой-то степени. Но сама идея взять его в наш круг - оскорбительна. Дело даже не в том, что он гой, нет! Просто сволочь конченная, гнида и говно-человек. Нет! Выбирай - я или он. Жене выбора не оставалось. На следующий день Костя выгреб из сейфа пустые пакетики из-под кокса, сложил в коробку книги, портрет Че Гевары и какого-то негритянского рэпера, попросил водителя донести до машины три ящика пиночетовки из комнаты отдыха, попрощался с помощниками и секретаршей. Зашел к Эдику и с порога сказал: через пору лет ты будешь кусать локти. Тот высокомерно хмыкнул и натужно рассмеялся. Костя даже расчет не попросил: деньги его интересовали мало. Пусть подавятся! Позвонил из машины Березовскому: я уволился, они мудаки. Борис Абрамович все понял. Через неделю, отдохнув на Мальдивах, Костя вселился в кабинет заместителя директора ОРТ на улице Королева. Там все было так же: с утра кокаин, после обеда пиночетовка. Но денег было намного меньше, зато появилась перспектива. Через полтора года - выборы президента. И определит его кампанию он, Константин.
Я сказал, что для Кости не было авторитетов. Но это не совсем так: был один человек, который казался ему равным, даже умнее и сильнее и от этого он его ненавидел всеми фибрами души: Анатолий Чубайс. Штурман корабля власти, прокладывающий путь. Он был опасен, так как видел будущее не хуже его самого. Теперь у него было три врага - Чубайс, Женя и Эдик. Либо он их, либо они его. Но Чубайс - попутчик. Без него транзит власти невозможен. Он близок к Ельцину, к его семье. А значит придется с этим считаться до поры до времени.
Геббельс говорил: в каждом человеке сидит свинья, моя задача чтобы она хрюкала громче и по моему приказу. Ну по крайней мере ему приписывают эту фразу, хотя вроде бы впервые это произнес Троцкий. Костя считал так же. Оказавшись в кресле руководителя центрального телеканала страны в 1999 году, он по своей привычке стал наблюдать и разведывать. Обнаружил, что почти все сотрудники канала, да и вообще все сколько-нибудь известные медиа-персоны готовы работать на любого, кто платит, главное, чтобы налом и при этом им разрешалось выставлять себя напоказ. Тщеславнее и блядовитее публики он не наблюдал. Конечно, убеждение в полной продажности российской прессы у него сформировалось задолго до прихода на ТВ, в самом начале девяностых, но в конце ельцинского периода России он понял: продажны все. Вопрос в цене. И возможности сожрать коллег, подающих хоть какие-то надежды, способных хоть к какому-то собственному взгляду. Он предложил Березовскому сделать «бассейн», собирая в него средства от рекламы и личные пожертвования нового босса. Береза порешал вопрос с Чубайсом, в Кремле утвердили. Костя собрал неформальный совет: Доренко, Невзорова, Белковского, еще пару-тройку хмырей из ГРУ и ФСБ. Подключил знакомых политтехнологов. Машина заработала на полных оборотах. Во-первых, стали платить журналистам кэш. Доренко купил дом на Рублевке, завел собственную конюшню, нанял охрану, запонтовался и получил бюджет на помощников. Невзоров купил гостиницу, чтобы на черный день был кусочек хлеба с икоркой и новый мерседес. ГРУшники построили дома на Новой Риге, а что купил Белковский так ни кто и не понял, но ходили слухи, что что-то в Венеции. Задачу Береза поставил простую, конкретную: разработать идеологию новых партий власти, за которую могли проголосовать самые нищие бюджетники и подготовить образ нового президента, преемника. Заодно уничтожить имидж Примакова и репутацию Санкт-Петербурга, чтобы все знали - это логово бандитов-беспредельщиков и коррумпированных ментов. За Петербург схватился Невзоров, Примакова и Лужкова стали мочить через Доренко, а вот идеологию взял в работу Белковский. Через пару месяцев была готова концепция «Десять путинских ударов». К тому времени Береза уже согласовал преемника с семьей Ельцина. Именно Костя придумал главное: полная противоположность Борису Николаевичу, молодость, легкость, спорт, разведчик Штирлиц, не пьет, не изменяет жене, но нравится женщинам, легок на подъем, боек на язык, умеет ввернуть не только умные термины, но и вполне быдляцкий жаргончик, никогда не приходит вовремя, не слишком «народный», то есть по улицам не ходит, к народу не обращается, как Горби, но всегда готов отвечать на заранее согласованные вопросы. Президент - чистый лист. Разведчик-следопыт. Но это уже, как фрейдисты говорят, проекция. Тут Костя вложил себя самого.
Путин сразу проникся симпатией к Константину. Почему? Ведь они такие разные люди! А вот почувствовал родную душу. До сих пор он ему нравится, несмотря на провалы в работе, на ужасное поведение и дурную репутацию. Видимо чует в нем следопыта. А может, просто тоже как-то с женщинами у него сложно. Или тоже на отца какие-то обиды из детства. Мы не знаем. Вряд ли Владимир Путин пользуется услугами психоаналитика, ведь только он мог бы нам когда-нибудь рассказать о нутряном мире русского правителя. Лицензию потерял бы, конечно, но славу и деньги заработал. Костя однажды попробовал, но почти сразу отказался: нельзя говорить простому человеку о внутренней жизни Сверхлюдей. А если психоаналитик сам будет Люденом или Могом, то сможет перехватить управление, сделать его, Константина, слепым орудием в своих руках. Или погубит, познав всю нищету его мира, всю тщету, пустоту, труху. Нет, Костя будет сам по себе и сам разберется со своими тайными помыслами.
Если бы у Кости был психоаналитик, то услышал бы рассказ о том, чего Костя хочет добиться: он жаждет управлять миром. И не сам, а направляя архангелов, ангелов и чертей, заставляя их делать именно то, чего ему, Косте, надо, да еще и так, чтобы они не знали, что ими управляют. А еще он хочет страшной смерти для Эдика и Жени. Причем не быстрой, не легкой, не простой. А вот именно страшной: медленной, мучительной и очень долгой. Он хочет видеть их агонию. И самое главное: чтобы они сдохли нищими, на чужбине, проклятыми своими друзьями, соотечественниками и нахлебниками. И чтобы они понимали - это он, Костя, убийца. И ничего не могли бы с этим поделать.
Березовский Косте не нравился. Он был чем-то похож на Мефистофеля и слишком суетился, бесконечно дергая свою команду и изливая на подчиненных тонны идей. Иногда в них были рациональные зерна, но по большей части мысли Березовского, как автомобили на русской автостраде летели без оглядки вперед и со всей силы въезжали в предыдущие, остановленные на обочине собеседником, сминая их в лепешку. Единственное, что помогало Константину работать с Борисом Абрамовичем - равномерность загрузки мозга симуляторами. Они нюхали вместе: в одинаковом времени, но в разных точках пространства. Береза извергал из себя слова после понюшки кокаина, как фонтан «Дружба народов» на ВДНХ воду: нелепо, витиевато и во все стороны. До обеда его мог понимать только Костя и пара помощников из британской разведки MI-6, двойных агентов, работавших на ГРУ и употребляющих порошок не меньше самого олигарха, чтобы не спалиться. Вечером до этой кондиции доходил Доренко. Но все равно без Кости работа не шла: он был толмачом, разъяснял своим экспертам идеи шефа, отделяя жемчужные зерна от потока бессознательных образов. К тому времени Костя уже покинул кресло заместителя гендиректора Останкино: Березовский пролоббировал его назначение сначала помощником, а потом и заместителем руководителя администрации президента Александра Стальевича Волошина. Тому очень понравилось, как Костик на ходу ловит идеи и облекает в слова. Особенно его пленил неологизм «управляемая демократия». Вот никто на свете не смог бы более изящно обозвать понятие «гибридный авторитаризм, при котором оболваненный народ уверен, что у него есть какие-то права, кроме неотъемлимого: проголосовать за тех, которых рекламирует телевидение». Константин разработал концепцию жизненного устройства России: народ делится на тех, кому все по фиг вообще и остальных. Надо взять лист ватмана и расчертить на клеточки (можно и на компьютере, но не все же продвинутые пользователи, так что по старинке на бумаге карандашиком) Эти клеточки будут разного размера, в соответствии с численностью приверженцев того или иного образа мысли. Вот - отставные офицеры, их столько-то. Они хотят порядка, им нужно видеть свою страну великой державой, они вообще за Сталина и за русских. Мы на этот квадратик положим две фишки: на одной напишем Зюганов, на второй - Жириновский. И поручим социологам в штатском проверить: все ли в вождях устраивает или надо что-то поправить, уточнить в программах и выступлениях. А вот квадратик «студенты». Мы им положим Навального и молодых коммунистов. И тоже проверим - верят? Работает наш выбор? Если что не так, поправим, посадим на 15 суток или даже на пару-тройку лет для достоверности. Ребята ведь тщеславные, знают, что без репрессий со стороны «кровавой гэбни» у них не будет достоверности. А вот гопота. Ей мы предложим идеологию АУЕ, создадим ей легенду в интернете, пусть забавляются. А еще организуем футбольных фанатов, чтобы дружно крушили друг другу репы, дадим организаторам денег на поездки с любимыми командами, помещения выделим, пусть свои транспаранты шьют и скандируют кричалки. Надо же их занять. Вот квадратик с интеллигентными тетеньками за сорок. Этим организуем «Эхо Москвы», Сергея Пархоменко, Рыжкова, Немцова, для верности устроим покушение на независимость Венедиктова от Газпрома, не станем защищать Немцова и Политковскую от чеченцев, пусть верят в прекрасную Россию будущего. Вот клеточка ненавистников режима. Туда положим Пионтковского. Вот потрепанные жизнью дяденьки с пытливыми умами. Им сойдет Илларионов. Чиновникам дадим Едро, но с одной стороны пристроим конкурента Миронова, чтобы цапал за ноги, а с другой все того же Навального, пусть кусает за нос, нефиг клювом щелкать. Националисты? И им найдем лидеров. Девицы из провинций? Нарисуем им наглых героинь-моделей, а сверху припрем Ксюшей и Боженой.