Все столпились у окон, выходящих на Неву. Речная вода плескалась у самого края набережной. Только это была не вода. Густая и темная, как чернила, жидкость пенилась крупными волдырями. Рыжие искры фонарей вспыхивали и гасли в мрачных волнах.

Несколько минут император, не отрываясь, разглядывал черную бездну. Потом, точно очнувшись от сна, оглядел придворных и обратился к растрепанной Елизавете Алексеевне:

– Где цесаревич?

– Он… – великая княгиня прикусила губу. – Он не во дворце, ваше величество. Он был в патруле, и…

– Патруль должен был вернуться час назад.

– Его высочество иногда возвращается позже.

– Ах да, – губы императора перекосило. – Гуляет. Аракчеев, посмотри, где…

Безумный черный пульс оглушил их обоих – будто содержимое черепа вдруг раздулось до таких размеров, что вот-вот полезет через уши. Алексей покачнулся и едва не вывалился в окно. Император припал к стене, цепляясь за занавеску. Гардина опасно затрещала.

– Ваше величество! – бросился вперед Пален. – Вы в порядке?

– Вода, – прошептала Елизавета Алексеевна, глядя за окно огромными светлыми глазами. – Посмотрите на воду.

Держась за пульсирующую голову, Алексей обернулся. Чернота подпрыгнула до ступеней крыльца и, куда ни глянь, медленно растекалась по улицам.

Император больше не колебался.

– Мы все отправляемся в Михайловский замок. Пока еще не поздно.

Елизавета Алексеевна судорожно комкала носовой платок.

– Но как же…

Алексей пересилил тошнотворную головную боль и потянулся разумом вширь, но тут же отскочил, будто отброшенный ураганным ветром. Рядом с ним горели лихорадочный огонь императора и слабое серебристое свечение великой княгини, позади была пустота, но когда он пытался двинуться вперед, то натыкался на непреодолимую темную стену.

Река. Река не давала ему смотреть дальше.

– Его высочество где-то на той стороне Невы, – сказал Алексей тихо. – У меня не получается туда заглянуть.

– Седлайте лошадей, живее! – прикрикнул император.

Котлубицкий понесся выполнять поручение. Елизавета Алексеевна обернула к императору меловое лицо.

– Позвольте я отправлюсь за его высочеством.

– А вы что же, знаете, где он?

– Нет, но… – она покраснела. – Неужели вы просто его бросите?

Придворные зашептались.

– У него хватит ума забраться повыше, – отрезал император. – А вот нам оставаться в Зимнем ни за что нельзя. Да, и вашему высочеству тоже. Что-то мне подсказывает, что ни мне, ни вам этой «воды» лучше не касаться.

– Но…

– Все вниз, живо!

К счастью, во дворце было не так много народу. Слугам и тем, на кого лошадей не хватило, было велено оставаться на третьем этаже. Остальные же едва успели повскакивать в седла, когда вода поднялась новым толчком и жадно облизнула тревожно ржущим лошадям колени. Алексей был уверен, что с несчастных животин сейчас слезет шкура, обнажая мышцы и сухожилия, но лошади нехотя затрусили вперед. Только бы вода не поднялась еще раз…

Следовало сходить с ума от страха. Некоторые фрейлины, да и офицеры тоже, выглядели так, будто вот-вот хлопнутся в обморок. Но все происходящее настолько напоминало дурной сон, что Алексей не чувствовал ничего, кроме мутной головной боли. Он ехал рядом с императором, пытаясь разглядеть кроющуюся в ночи опасность. Странно, разве не должно было уже рассвести?

– Ваше величество, – спросил он тихо, кутая слова в шелест воды, – почему мы все не остались на третьем этаже?

– Потому что тогда вода бы поднялась до третьего этажа, – во мраке выражение лица императора было почти не разглядеть. – Только в одном месте мы будем в безопасности. Если тьма осознает бесплодность своих усилий, ей придется отступить.

Как он может быть так уверен? И как странно, что именно в подобные моменты на этого нервного человека снисходило мертвенное спокойствие. Гнилая вода плескалась в нескольких пядях от его подошв, но император уверенно вел их небольшую процессию по затопленным улицам.

Что-то еще не давало Алексею покоя – больше, чем шипящая тьма под ногами, больше, чем пропавший Александр, больше, чем давящая на череп изнутри тяжесть.

«Бесы. Нигде нет бесов».

Неужели они в воде? Или, вернее, они и есть вода?

Вдалеке показался темный силуэт Михайловского замка. И тут новый толчок, сильнее всех прежних, потряс землю. Чернота вспенилась, вскипела – и рванулась вверх. Алексей не успел даже вскрикнуть. Огромная черная волна встала перед ними.

Лошади истерически заржали, пытаясь развернуться, но толстый гребень уже обрушился на них. И…

…мир разорвала ослепительная вспышка. Алексей зажмурился, цепляясь за луку седла. Крики, плеск, истошное ржание. Алексей распахнул глаза и снова чуть не ослеп. Их окружала сфера белого света диаметром с небольшую комнату. Их – немногочисленных счастливчиков, оказавшихся достаточно близко к императору, чтобы не оказаться снесенными бурным потоком. Черные капли испарялись, стоило им подлететь к прозрачному краю сферы. Алексей успел разглядеть выпученные глаза Кутайсова, перекошенное лицо Ростопчина, помертвевшее – Палена. И на сферу обрушилась новая волна.

Свет полыхнул ярче прежнего. Рядом коротко вскрикнула Елизавета Алексеевна.

– Вперед! – рявкнул император. – Галопом! От меня не отставать!

Воды под ногами больше не было, но даже машинально повинуясь приказу, Алексей смотрел на императора с ужасом.

– Ваше величество, что вы делаете?

Ветер, от которого барьер света не защищал, сорвал с императора шляпу, но тот и не заметил.

– Спасаю наши жизни, кажется.

Лошадиные копыта яростно дробили мостовую.

– Но ваш огонь… Вы…

Залитые белым светом губы сложились в подобие улыбки.

– Упаду – подхвати меня.

Замок был все ближе, а удары волн – все яростнее. У Алексея в голове не укладывалось, как его величеству удается поддерживать светозарный барьер. При том, как мало царского огня у него осталось, при том, как тяжело императору стало его контролировать. Неужели это потому, что…

Уши разорвал выстрел. Алексей ошалело завертел головой. Увидел дымящийся пистолет в руках Котлубицкого. Генерал-адъютант таращился за круг света. Алексей тоже присмотрелся и почувствовал внутри зияющую пустоту. Трупы. Белые трупы утопленников с черными провалами глаз обступили их крохотный отряд.

– О господи, – пробормотал Ростопчин. – Они что, все…

– Не тратьте пули, – процедил император. – Сквозь царский огонь они не пройдут.

При мысли о том, сколько мертвецов в одночасье заполучила тьма, у Алексея волосы встали дыбом.

Лошади неслись вперед, перепрыгивая через падающие тела задетых царским огнем мертвецов. Император дышал все тяжелее. Даже в выбеливающих все цвета отблесках пламени его лицо наливалось нездоровым багрянцем. Сфера то раздувалась, то сужалась. Лошади испуганно шарахались ближе к центру, сталкиваясь друг с другом и оскальзываясь на мокрых камнях.

«Еще немного! – взмолился Алексей. – Пожалуйста, пусть его величество продержится еще немного…»

Они пронеслись по затопленному мосту, выжигая с него чернильную пленку. Глазам открылась картина еще более странная. Хотя чернота обступала Михайловский замок со всех сторон, ни у подножия здания, ни во внутреннем дворе ее не было.

– Работают, – задыхаясь, рассмеялся император. – Чары работают.

Они влетели во двор, и огонь погас.

– Все внутрь, – распорядился император. – Скорее.

Побросав лошадей, они взбежали по ступеням и оказались в темном зале, но уже через минуту навстречу вылетели строители и караульные с факелами.

– Ваше величество! – воскликнул кто-то.

Император привалился к белокаменной колонне. Серые края радужек то опускались из-под век, то закатывались обратно. Дыхание вырывалось из груди со свистом. Кутайсов испуганно склонился над ним:

– Ваше величество! Ваше величество, вы в порядке?

«Да ты сам, что ли, не видишь?!» – чуть не рявкнул Алексей, но страх сковал ему горло. Он был совершенно беспомощен: небесный огонь выпарил ту немногую тьму, что оставалась в нем, а пронести новую внутрь замка не получится.

– Позовите лекаря! – крикнул Котлубицкий.

– Откуда? – ядовито поинтересовался Ростопчин, все еще бледный как мел. – Это стройка, тут нет лекарей.

– Нет, – подтвердил Пален, чье лицо, обычно веселое и добродушное, теперь напоминало застывшую маску.

Император зажмурился и прикрикнул:

– Да прекратите вы галдеть! Я пока еще не умираю.

Но суета не прекращалась. Кто-то схватил Алексея за руку. Он вздрогнул и обернулся.

– Александр, – Елизавета Алексеевна сжимала его запястье с силой, которую никак нельзя было ожидать от хрупкой девушки. – Вы все еще не видите, где он?

– Я сейчас ничего не вижу, – выдавил Алексей, едва шевеля языком.

– Попробуйте! – взмолилась она.

Алексей покосился на императора. Тот все еще стоял с закрытыми глазами, пытаясь ослабить шейный платок сведенными судорогой пальцами.

– Я вас умоляю, – голос великой княгини упал до дрожащего шепота. – Граф, ради всего святого. Вы же последний друг, который у него остался.

«Ах вот как вы теперь заговорили».

Покачав головой, Алексей вышел в жуткую ночь.

Стоило покинуть защитный барьер замка, как тьма протянула к нему жадные влажные щупальца. Алексей позволил ей скользнуть в себя и, набрав в грудь побольше воздуха, оттолкнул лишнее. Тут же потек сознанием прочь, отчаянно пытаясь найти в городе третий источник огня.

«Да он наверняка уже мертв, – любезно подсказало отчаяние. – Он, и Андрей, и…»

Что-то полыхнуло вдали. Алексей рванулся туда, сквозь черную стену. Проломиться через преграду было невозможно, но что-то сверкало сквозь ее терновые заросли, будто алмаз, оброненный в кусты шиповника.

Алексей распахнул глаза и уставился туда, где почувствовал Александра. Петропавловская крепость.

«Господи, что он там забыл?»

Алексей едва смог продраться обратно в замок. Перед глазами плыло от усталости. Пошатываясь, он подошел к одному из каменщиков.

– Здесь где-нибудь есть лодки?

– Да, если штормом не снесло. Мы возили на них…

Не дослушав, Алексей нетвердым шагом подошел к императору. Тот раздраженно отмахивался от Кутайсова, норовящего подсунуть ему под нос какой-то пузырек.

– Ваше величество!

Император с усилием повернул голову, и у Алексея скрутило живот – таким ослабевшим тот выглядел. Но разве может он чем-то помочь? Да и в конце концов, все приближенные его величества здесь и еще – самые мощные чары мальтийских рыцарей…

– Я знаю, где цесаревич. Если вы позволите… – Алексей не стал договаривать, уверенный, что император все равно оборвет его на половине фразы или решительным «да», или решительным «нет». Но тот колебался.

«Неужели я все-таки ему нужен?»

«Или, – поправил внутренний зубоскал, – так не нужен Александр».

– Иди. – Облегчение захлестнуло Алексея с головой. – Если получится, возвращайтесь сюда. Нет – отсидитесь, где безопасно. Я надеюсь, что к утру шторм утихнет.

– А разве утро еще не наступило? – пробормотал Ростопчин.

Ему никто не ответил.