Когда Алексей, перепачканный с ног до головы и злой как черт, объявился на пороге дворца, он даже не удивился, когда ему сообщили, что император немедленно требует его к себе. Конечно, все должно было навалиться в один вечер – с его-то удачей. Но возникла дилемма: лететь со всех ног в кабинет, рискуя нарваться на отповедь за совершенно неподобающий вид, или переодеться и еще больше разозлить его величество новой задержкой. Впрочем, долго терзаться не пришлось – Алексей столкнулся с императором на лестничной клетке третьего этажа. Тот нетерпеливо расхаживал взад-вперед, будто запертый в клетке дикий зверь. При виде заляпанного грязью мундира Алексея его лицо вытянулось.

– Это еще что? В болото провалились?

Алексей открыл рот, чтобы дать честный ответ «нет, в лужу», но император не стал его дожидаться:

– В любом случае, где вас носило? Мне пришлось отправить за вами Кутайсова. Возвращайтесь, как только приведете себя в порядок, да поскорее.

Алексея не нужно было просить дважды. Секунда – и длинные ноги уже несли его по коридору. Не было смысла указывать на то, что Кутайсов в такую погоду, скорее всего, из дворца и не высовывался, – вот уж кто не боялся пренебречь своими обязанностями. Как и на то, что в нерабочее время человека может носить где угодно. В мире, который Алексей делил с его величеством, понятия «нерабочее время» не существовало.

Лошади тронулись с места, недовольно прядя ушами от мерзкой мороси. На почтительном расстоянии от императора следовала конная колонна бесогонов, так что Алексей решительно не понимал, зачем здесь он, но все равно ревностно отгонял любого беса, осмелившегося подлететь слишком близко.

Когда впереди зашумели тени Летнего сада, Алексей наконец понял, куда они едут. Однако это мало что прояснило – Михайловский замок был по-прежнему строг, молчалив и недостроен. Кое-где у стен еще темнели строительные леса, но большая часть работ теперь велась внутри. Алексей привычно встревожился: уж не пошло ли что не так с ними? Но император смотрел спокойно, даже воодушевленно. Усталость и раздражение, так часто омрачавшие его лицо в последние месяцы, уступили место полузабытому внутреннему сиянию. И каким бы паршивым ни выдался день у Алексея, когда он ненароком посмотрел в сверкающие серые глаза, то и сам ощутил духовный подъем.

Император, поймав его взгляд, кивнул на замок:

– Мальтийцы сегодня закончили последние ритуалы. Они должны оградить мой замок от бесов так же надежно, как некогда ограждали крепости Ла-Валлетты.

– Это замечательные новости, ваше величество. – Алексей все еще не понимал, зачем им было сюда ехать.

По мосту они пересекли ров, полный шипящей воды, объехали замок полукругом. Часовые на постах стояли неподвижно, будто скованные льдом. Квадратная махина воздвигнутого здания нависала над Фонтанкой, как огромная черная скала. Над темными волнами парили бесы, но на самом островке их было так мало, что Алексей едва сумел найти пару бесформенных теней в небе. Ни одна из них не осмеливалась не то что пролететь над крышей замка, но даже приблизиться к ней.

Император спрыгнул с лошади.

– Я хочу зайти внутрь.

Оставив бесогонов у подножия широких ступеней, они подошли к главному входу. Стук подошв и звон шпор разносились далеко над шепчущими волнами. Все это немного походило на сон.

Алексей почувствовал, что что-то не так, даже прежде, чем занес ногу над порогом. Он будто натолкнулся на невидимую стену – упругую и неодолимую. Император остановился в нескольких шагах впереди и обернулся, закутанный в тени неосвещенного холла. Алексей беспомощно уставился на него.

– Ваше величество, я не могу пройти.

– Можешь, – спокойно возразил император. – Попытайся.

Алексей поднатужился, но загустевший воздух отчаянно упирался, не желая пропускать его. Бесы внутри тревожно забились о ребра. К горлу подкатила желчь. Алексей замер, тяжело дыша.

– Ваше величество, если бы вы могли…

– Выжечь из тебя тьму? Мог бы. – Мраморное лицо императора ничего не выражало. – Но мне важно понять, справишься ли ты сам.

Алексей стиснул зубы, борясь с глухим отчаянием. Как никогда остро он ощущал свою нечеловечность. Чары, ограждавшие от зла новую обитель императора, отказывались пропускать и его.

С тупым упрямством Алексей снова бросился на невидимую стену. И снова та оттолкнула его, строгая и безжалостная, как сам Михайловский замок.

Хуже всего было то, что это происходило на глазах у его величества. Будь Алексей наедине со своей позорной демонической немощью, это еще можно было бы пережить. Он к своей сущности давно привык, но вот выставлять ее напоказ перед людьми, для которых он отчаянно желал быть человеком…

Император покачал головой и медленно пошел дальше, во тьму, куда Алексей не мог за ним последовать.

Судорожное сплетение отчаяния и ярости полыхнуло в голове ослепляющей красной сеткой. Алексей рванулся следом, наплевав и на боль, и на страх, и на неумолимую призрачную твердь. Тело стиснуло так, что того гляди расплющит в лепешку. Из легких вышибло весь воздух, и когда мир перед глазами померк, Алексей был уверен, что перемолол себя в труху. Он почувствовал, как что-то отделяется от тела – то ли кожа, то ли…

Темная пелена спала с глаз. Алексей рухнул на колени, вбив в них два обжигающих ядра боли. Горло судорожно сжималось, будто по нему снова ударили. Только в этот раз Алексей бы такого удара не пережил – бесов в нем не осталось.

Шаги. Алексей вскинул голову и с облегчением увидел застывшего над ним императора. Он не ушел. Хвала всем святым, он не ушел. Этого оказалось достаточно, чтобы Алексей нашел силы встать на ноги.

– Ну слава богу. Я уж испугался, что придется каждый раз посылать за тобой Александра. Впрочем, тогда он делал бы хоть что-то полезное. Как ты себя чувствуешь?

Алексей обвел взглядом величественный сумрачный холл. Снова посмотрел на императора. В глубине души он понимал: то, что тот сделал, было жестоко. Но как и прежде, не существовало ничего, что Алексей бы не простил этому человеку.

– На ногах стою, ваше величество.

– Отлично, – глаза императора снова блистали. – Раз даже Темные не могут войти сюда со своими бесами, значит, это безупречная твердыня. Как только двор переедет сюда, и я, и члены моей семьи наконец-то будем в безопасности.

Глядя в его улыбающееся помолодевшее лицо, Алексей едва заставил себя сказать:

– Стены защищают только от бесов. Если вам попытаются навредить люди, их древние чары не остановят. И здесь я смогу помочь вашему величеству не больше, чем обычный человек.

– Именно для этого существуют рвы, подъемные мосты и караулы. Да в конце концов, неужели ты думаешь, я приказал бы соорудить замок без тайных ходов?

– Не такие уж они и тайные, если кто-то их строил, – возразил Алексей.

Но император лишь рассмеялся.

– Здесь уж ничего не поделаешь. Я считаю дурным тоном ослеплять и рвать языки работавшим над замком мастерам. Но не думаю, что они будут болтать. Пален поручился за своих каменщиков лично.

Алексей не сдержал ни досады, ни вырвавшихся слов:

– Ну а кто поручится за самого Палена?

Император взглянул на него с жалостью:

– Ты что же, все-таки затаил обиду?

– Вовсе нет! – Щеки обожгло жаром. – Я только беспокоюсь о безопасности вашего величества.

– Ах, разумеется. – Алексей с отчаянием вглядывался в его улыбку. Неужели не верит? – Ты же мой верный рыцарь. Не думай, что я забыл.

Тонкий палец провел по ткани мундира быструю черту: от того места, где летом пуля пробила Алексею грудь, на одну пуговицу ниже – к подскочившему сердцу. Слова гулким эхом отлетали от окутанных тьмой сводов:

– Я уверен, если нужда возникнет, ты всегда найдешь способ меня спасти.

Спасти… Без бесов внутри Алексей не мог вглядеться в тревожную белую бурю, неистовавшую под кожей императора, – суровую, неумолимую, режущуюся о собственные трещины, углубляя их и засаживая ледяные осколки все глубже в разум.

«Ты знаешь, как его спасти».

Но ведь пока все почти в порядке. Да, не так, как раньше, но как раньше уже все равно не будет. В одном Нелидова была права – ход времени не остановить.

– Пойдем, – тихо сказал император. – Час уже поздний.

Они вернулись на слякотные, пропахшие прелыми листьями улицы и поехали назад той же дорогой. Алексей с облегчением вдохнул влажный ночной воздух и тьму. Он знал, что снова слишком на нее полагается, временами даже нападал вернувшийся черный кашель. Но что еще оставалось? Он всегда должен быть наготове, чтобы…

Точно в ответ на его мысли, что-то мелькнуло на верхнем этаже дома с противоположной стороны улицы. Алексей вскинул голову, яростно вглядываясь в темное чердачное окошко. Кому это не спится в такой час? Может, бес? Алексей потянул, но из тени под крышей не отделилось ни одного темного сгустка. Неужели показалось? Слишком далеко, чтобы сказать наверняка. Да и мало ли кто чем занят на чердаке… Но вонзившийся в сердце острый шип тревоги не давал отвести взгляд.

Ехавший рядом император настороженно покосился на него.

– В чем дело? Что-то не так?

– Не знаю, ваше величество, – секунду назад Алексей был уверен, что вот-вот встретится взглядом с кем-то невидимым, но потом ощущение пропало, как и невыносимое чувство тревоги. – Мне будто показалось…

Император резко повернулся к сопровождавшим их бесогонам.

– Обыщите дом. Все там переверните, слышите?

Те бросились выполнять приказ. Алексей же нерешительно кусал губы. Что, собственно, они могли там найти? Еще одного одержимого тьмой, созданного болезнью? Но те обычно без раздумий бросались в бой. Да и с такого расстояния попасть в движущуюся цель мог только очень меткий стрелок. Два шрама, на боку и на плече, давали почву предполагать, что тьма дарует своим слугам нечеловеческие силу и ловкость, но не меткость.

Бесогоны вернулись через полчаса, разводя руками. Император с досадой покачал головой.

– Не успели.

– Мне могло показаться, – тихо напомнил Алексей. Но в глубине души знал: ничего ему не показалось.

Поворачивая лошадь, он вдруг вспомнил, что обещал Андрею спросить об отпуске. Но за всю дорогу так и не смог заставить себя заговорить.

«Я не могу уехать. Только не сейчас».

Приближался ноябрь и вместе с ним – чудовищное обещание умирающего князя Безбородко. А еще дальше – огненный рубеж, разделяющий два века.

Он не мог уехать. Пока он здесь нужен – не мог.