Два месяца спустя мы с изумлением смотрели на нашу галактику со стороны. Для этого даже межзвездник по команде капитана был выведен из гиперпространственного прыжка.

– Так вот она какая, наша галактика. Млечный Путь. Красавица, – прижала я ладони к груди, затаив дыхание.

В глазах женской половины экипажа отражался восторг и свет таких уже далеких родных звезд. Даже на лице капитана Аксенова на миг отразились эмоции, которые распознать было сложно. Зато плечи его выдали. Они понуро опустились, всего на несколько секунд, намекнули на его печаль.

– Артем Сергеевич, когда последний раз удалось связаться с Землей? – спросил, наверное, уже раз пятый за последнее время Анатолий Елисеевич нашего инженера-радиста сухим безэмоциональным голосом.

– Второго декабря, – вновь напомнил нам он.

Капитан кивнул и покинул капитанский мостик со словами:

– Налюбуетесь, вернетесь на прежний маршрут. Действуем по инструкции.

Мы проводили его молчаливыми взглядами и вновь с тоской посмотрели на Млечный Путь. Газовые облака придают ему радужные оттенки, звезды сияют, словно бриллианты на солнце. Где-то там, на расстоянии примерно ста тысячи световых лет от нас находится наша планета, и люди на ней не осознают, как велика наша вселенная, как необъятен, страшен и прекрасен космос вокруг них. А мы вдруг осознали, и словно что-то оборвалось в груди.

– Знаешь, ведь теперь я по-другому вижу смысл слова «Дом», – поделилась Анна тихо.

– Да, согласна с тобой, – кивнула я, вспоминая голубое небо и щебет синиц.

До самого вечера капитан более не появлялся на мостике. Даже когда прошла пересменка. Как выяснилось позже, он был пьян.

– А вы меня за горох журили, – хмыкнула Ольга. – Тут куда более ценный груз на корабль протащили. Да еще не делятся.

– Здоровее печень будет, – толкнула ее локтем Анна шутливо. – Ну что, пойдем, перед сном перекинемся в картишки на желание?

– Нет, с тобой больше играть не буду. Я так совсем без запасов кукурузы останусь, или таки выбью кому-нибудь зуб.

– Обещаю на кукурузу больше не покушаться.

– Но и целоваться с радистом я больше не буду!

Я наблюдала за ними, как мать за детьми. Уж я-то давно сообразила, что с Анной в карты на желание играть опасно. Последний раз мне выпал случай чмокнуть в щечку Дайске Кобаяши, после чего парень стал меня избегать. Не долго, недельку. Но после того, как мы его отловили и все объяснили, парень выдохнул и поделился, что еще не был близок с девушками, от того почувствовал себя не в своей тарелке.

– Давайте лучше подумаем, как будем отмечать Новый год на борту! Он всего через две недели.

– Чтобы никого не забыть, надо проводить его на капитанском мостике, – тут же предложила Ольга, уединяясь с нами в одной из кают.

– Без отрыва от производства. Без алкоголя, конечно, будет не так весело, но я не думаю, что капитан захочет делиться сокровенным запасом. – Анна достала лист бумаги и карандаш. – Давайте зафиксируем идеи праздника. Итак, украшения. Кто нарежет снежинок?

Я взяла на себя декор, так как у меня больше свободного времени. Пока кроме лечения легких ссадин, гематом и ожогов у механиков мне было нечем заняться. Большую часть свободного времени, пока девушки находятся на дежурстве, я провожу в биореакторе с научно-исследовательской группой. Они хорошо там обустроились в зеленом отсеке с оранжереей, в котором растения дали свои первые всходы еще до отлета. Так что в скором времени мы горошку свежему, как и хотела Ольга, порадуемся.

– Подбор меню оставляю на тебя, – распорядилась Анна, вписывая в лист Олю.

– А говорила, не будешь покушаться на мои запасы.

– Так-то в карты. Речь беру на себя, ну и пару песен на нас троих.

– А других коллег мы привлекать не будем?

– Думаю, можно добрать девчат из научной группы. Значит, вокал: Оля, Анна, Ира, Дженифер, Сандра, Хелен. Замечательно.

И все было отлично. Казалось, мы привыкли к новому укладу нашей жизни, однако капитан все реже стал посещать мостик, что нас беспокоило. Неделю спустя Дайске производил диагностику безопасности нашего дальнейшего пути и внезапно выявил растущий процент столкновения с астероидами, которых не было в нашей звездной карте. Достучаться до Аксенова было непросто.

– Да что с ним происходит?

– Может, у него на личном фронте были проблемы, а теперь он жалеет, что оставил дела на Земле незавершенными? – выдала я душещипательную версию.

– Капитан! Вы нужны нам на мостике.

Дверь его каюты вжикнула, и перед нами предстал жутко помятый начальник.

– Действуйте по инструкции, – скупо и сурово выдал он. – Наш маршрут просчитан верно, по дням. Отклоняться нельзя.

– Но, капитан, опасность столкновения растет.

– Выходите из гиперпространственного прыжка, переходите на ручное управление. Не на беспилотнике летите. Пилоты вам на что?! Я зря отбирал сильную команду?! – повысил он голос.

– Анатолий Елисеевич, разве не вы должны руководить операцией в чрезвычайных условиях? – не унималась Анна.

Аксенов матюгнулся, но до Дайске дошел. На следующий день мы добрались до астероидного облака, и весь экипаж был собран на своих местах. Мы вышли из прыжка как раз перед ним.

– Оно слишком огромное, если его обогнуть, уйдет не одна неделя, – пришли к выводам пилоты и навигаторы.

– Значит, летим сквозь него, – велел капитан, не раздумывая.

– Но это опасно! – не согласилась Анна. – Астероиды перемещаются довольно тесно относительно друг друга и с разной скоростью. Корабль может пострадать.

– Ваша задача – не допустить этого, – одарил он ее острым взглядом.

Настал миг нехорошего молчания. От страха скрутило живот.

– Полный вперед! – велел капитан Аксенов.

Но пилоты в облако вошли плавно. Игорь Михайлович Фадеев, в отличие от Билла Уолкера, был спокоен как скала. Маневрирование шло уже примерно час, как вдруг первый пилот насмешливо спросил у капитана:

– Что, никак не оставляет чувство обреченности?

– Заткнись, занимайся своим делом, – резко ответил Аксенов, стирая пот со лба.

– И потому ты решил угробить нас всех сразу.

Внезапно капитан вытащил из-за пазухи пистолет и наставил его на Игоря Михайловича. Разумеется, вся команда пришла в ужас, а я не удержалась от вопроса:

– Откуда у вас на борту оружие?

– А вы думали на новую планету без средств самообороны лететь? Государство и это предусмотрело.

– Но оно даже предположить не могло, что ты направишь дуло на лучшего друга, – хмыкнул пилот, не сводя глаз с пути. – Может, расскажешь правду? Что не дает тебе покоя? Ты ведь не спишь по ночам. За переборкой то и дело слышно, как ты шатаешься по каюте.

– Занимайся своим делом, иначе я буду вынужден пристрелить тебя за измену.

Боже, что происходит? Я от ужаса буквально вросла в кресло.

– Даже если мы выживем сейчас, все равно ребята узнают. Если тебе они не как дети родные, то я их за год, что мы знакомы, полюбил. Так что скрывать от них? Все равно дальше открытого космоса не уйдут, связи с Землей уже нет. Шансов вернуться тоже.

Капитан начал плавно давить на курок, но внезапно завопили динамики на мониторах, и все вернули свое внимание им, но поздно…

– Приближается астероид по левому борту! До столкновения четыре, три…

Билл Уолкер резко крутанул штурвал вправо и вниз, под впереди идущий бесформенный «камень», но не успел. Скрежет от столкновения стоял жуткий, Аксенов уронил пистолет, и тот закатился куда-то под панель.

– В хранилище и приборно-агрегатном отсеке началась утечка кислорода и падение атмосферного давления! – инженер-механик и навигаторы стали надрывать голос, засыпая нас обилием сообщений.

– Нужно перекрыть отсеки, – посоветовал Игорь Михайлович, стараясь лавировать меж астероидов и помогать Биллу.

Капитан встряхнул седой головой и будто опомнился.

– Перекрыть!

– Но, сэр, там все наше основное продовольствие и техника.

– Перекрыть, – настоял он на своем. – Иначе рискуем потерять механиков в космосе.

Генри Блэйд, что находился на мостике, менялся сообщениями со сменщиком и велел подняться экипажу на верхние палубы. Но тот ему в свою очередь сообщил, что покинуть рабочее место успели только он и Ольга. Спасать там больше нечего и некого. Все продовольствие и ремонтное оборудование с хранилища унесло в открытый космос. В то же время, несколько мгновений спустя, он уверил, что давление на корабле стабилизировалось, но отметилось падение температуры. Причина нашлась почти сразу.

– Капитан, патрубок системы охлаждения гипердрайва поврежден. Чтобы оценить уровень неисправности, нужно попасть в заблокированный агрегатный отсек. Но после того, как покинем астероидный пояс.

– Игорь, вытащи нас отсюда, – рухнул капитан на свое место. – Это моя вина.

– Не время себя жалеть. Ты один из лучших капитанов… – начал Игорь Михайлович.

– И был отправлен на смерть, – перебил он его. – Не такой, значит, я и лучший.

– Лучший из капитанов, что я знал за свою жизнь, – все же закончил свою мысль пилот. – Да, и команда на экзамене тебя оценила. В какой момент ты перестал верить в себя?

– Давай потом об этом поговорим.

Следующие часы превратились в настоящий кошмар. Я боюсь представить корабль снаружи, не удивлюсь, если он окажется обшарпанным и помятым. Ольга и Федор едва добрались до капитанского мостика. После того, как все были надежно зафиксированы, пилоты стали уходить в виражи, чтобы обогнуть все препятствия на своем пути. Как только корабль выровнял ход, капитан снова взял на себя слово.

– Вернуться на прежний курс. Состояние гипердвигателя?

– Неисправен из-за нестабильной системы охлаждения, – доложили ему.

– Сколько у нас осталось продовольствия?

– Из того, что осталось в пищевом блоке, не много. Если расходовать экономно, учитывая, что мы потеряли механиков, на месяц, не больше.

– Ресурсы системы жизнеобеспечения ограничены, – добил нас новостью Федор.

– На обратный путь не хватит? – спросила Анна.

– И думать забудьте! – рявкнул капитан. – Наша задача продвигаться максимально вперед. Наш путь отслеживается. Пусть и с задержкой, но министерство знает весь наш след. По крайней мере, до следующей контрольной точки. Обеспечьте себя теплыми вещами. Ольга Владиславовна, как отдохнете и будете полны сил, дайте знать. Нужно будет осмотреть корабль снаружи.

– Есть, – отозвалась она.

Мы с Анной искренне запереживали, ведь она не была свидетелем событий на мостике, как и коллеги с научно-исследовательской группы, что предпочли занять кресла в биореакторе. На этот раз Анатолий Елисеевич не спешил покидать капитанский мостик. После того, как инженеры-механики более-менее стабилизировали систему жизнеобеспечения на ближайшее время, Ольга начала облачаться в скафандр, и вслед за ней отправился Федор. Крепко закрепив фалы, они вышли в открытый космос, чтобы визуально оценить ущерб снаружи. Камеры наблюдения в тех отсеках вышли из строя.

Первое, что мы услышали, был ошеломленный свист Ольги.

– Что там? – нетерпеливо поинтересовался капитан.

– Отсек с хранилищем полностью пуст. Ремонтное оборудование и питание мы действительно потеряли полностью.

– А что с техническим отсеком?

Спустя минут десять Федор безрадостно сообщил, что гипердрайв сам цел, но на два из трех топливных баков рухнули обломки обшивки. В итоге один полностью опустошен, второй продолжает терять топливо под давлением через прореху.

– Как не рвануло до сих пор, удивительно.

– И что, совсем ничего нельзя сделать?

– Ну, как ничего, – протянула задумчиво Ольга и попыталась самостоятельно сдвинуть обломки металла с уцелевшего бака. – Мы можем сберечь последний бак. Вернее, тот, что первый, заполненный лишь наполовину. Но мне нужны еще мужчины, чтобы сдвинуть эту чертову покореженную обшивку. Мы с Федором вдвоем не осилим. Что касается патрубка системы охлаждения, у меня в каюте есть мой неотложный чемоданчик, и я могла бы попробовать заварить трубку, но только после того, как утечка топлива будет устранена.

– А так как паять топливный бак нельзя… – обреченно протянул Аксенов с догадкой.

– Придется избавляться от двух пробитых баков.

– Значит, тактика следующая. Постарайтесь откачать топливо из второго бака в первый максимально бережно. Если надо, разберите что-нибудь в биореакторе на запчасти, чтобы вам было хоть чем-то работать. Затем освободите из-под обшивки два пустых бака и избавьтесь от них, и только после этого Ольга заварит патрубок. На помощь им отправляются Генри, Джозеф и Билл.

Когда парни надевали скафандры, Джозеф с волнением вслух заметил:

– Проклятье! Вот чему меня не учили, так это технической работе в открытом космосе. Ботанике – да, анатомии – да, даже наноинженерии! Но точно не орудовать ломом в невесомости.

– Ломом? – усмехнулся Билл. – А у нас он есть? Руками. Благо что невесомость. Нам только аккуратно развернуть застрявший осколок обшивки и вытолкнуть его с отсека.

– У меня нехорошее предчувствие. Мурашки, знаешь ли, по позвоночнику бегут.

Работа закипела: топливо, не без потерь, перекачано в первый бак, проверена охлаждающая жидкость в отведенном ей секторе. Пока двигатель не заведен, жидкость в патрубки не поступает, потому стабилизировать утечку и систему жизнеобеспечения удалось почти сразу. А вот с куском обшивки корабля из прочного сплава пришлось повозиться. Даже с силой пятерых, сплавленный на совесть кусок металла оказалось сдвинуть не так-то легко. Джозеф неосторожно схватился за острый край и при очередном дружном толчке повредил герметичность скафандра очень неосторожным рывком.

– Черт! Что за… – только и успел ругнуться и дернуться он, сжав ладонь в кулаке, как тяжелая металлическая пластина поддалась и покинула приборно-агрегатный отсек, уносимая в открытый космос. Фал Джозефа зацепился за нее, и ученого потянуло следом. – Дьявол! Помогите мне!

Кислород стал просачиваться через прореху, вызывая его панику.

– Твою же… – заскрипела зубами Ольга. – Только не дергайся, тебя унесет еще дальше.

Она наклонилась, чтобы подцепить фал, но тот с натугой натянулся и… в руках у нее остался только обрывок. Как? Крепкий трос из прочного сплава легко повредился об обломки? Джозеф Барретт в ужасе схватился за обломок крепче, уже не обращая внимания на то, что давление в его скафандре падает.

– Спасите! Спасите меня.

– Джозеф, я иду, – оттолкнулся от переборки Федор.

– Стой! – крикнула ему Ольга вслед. – Ты бы хоть проверил сначала свой трос!

– Мы его потеряем.

– Дурак, – только и сказал Генри, наблюдая за тем, как его коллега с силой выскочил вслед за ученым. – Крепления могут лопнуть, если фал натянется на всю длину.

Но инженер не успел. Джозеф стал кричать в муках, когда жидкость в его организме начала вскипать. Капитан велел отключить динамик, чтобы далее не травмировать психику экипажа. Ольга, Билл и Генри тащили инженера за трос назад медленно, упираясь ногами в уцелевшие переборки. Когда команда минула стыковочный отсек, капитан лично подрубил искусственную гравитацию, от чего механики и пилот рухнули без сил, поглощенные собственными эмоциями.

– Продолжим завтра, – только и сказал капитан, прежде чем покинуть мостик.

Мы с девочками суматошно вертелись вокруг команды, оказывая им помощь и моральную поддержку, хотя и сами были очень шокированы событиями сегодняшнего дня. Девчата из научно-исследовательской группы тонули в слезах, поддерживаемые Паулем, и спрашивали друг дружку, как им теперь быть? Дайске и Игорь продолжали работу, опасаясь пропустить еще какой-нибудь сюрприз.