Ирина

Несмотря на то, что мир Сарфиры был хорошо технически развит, к священной пещере божества следовало всегда идти пешком. Путь неблизкий и нелегкий. Предстояло идти на одну из высоких гор, чьи склоны у подножия казались довольно крутыми и местами густо поросшими растительностью. На них обитали хищники, на которых сарфирийцы охотились ради меха, чтобы шить одежду преимущественно для иномирян или геологов, отбывающих на Трамптан – соседнюю холодную планету Цереонной системы, богатую полезными ископаемыми. Мой костюм тоже изнутри был обшит норгановой шерстью, от того было довольно тепло.

– Сейчас у нас прохладный сезон. Бывают и теплые для иномирян месяцы. Почувствуешь, что устала, не молчи, – велел сет, подавая мне руку и помогая подняться на уступ, возникший на пути.

Тропа конечно же была, но очень узкая.

– У вас в той пещере представляют божеству каждого ребенка. Так почему вы до сей поры не соорудили лестницу? Или подъемник?

– Путь ради благословения должен быть заслуженным, – тут же пояснил он. – Даже с малышом на руках. Само собой, родители и дитя поднимаются к озеру только после того, как чародейка будет в состоянии преодолеть весь подъем.

– А что, если на мать и дитя нападут хищники?

– Рядом с ними всегда есть их тень. Да и к тому же хищники Сарфиры не опасны для одаренных дев.

– А правда, что у ваших девушек бывает три сета? – с кряхтением обогнула я очередной валун.

– Правда, – хмуро ответил Мистиф и остановился на ровной площадке склона. – А у землянок?

– У некоторых национальностей на Земле мужчина может иметь несколько жен. И прав у них мало. У нас разная вера, божества. Я рада, что родилась христианкой. У меня есть выбор, с кем мне быть, кого любить. Но есть и семьи, где родители решают, за кого девушка выйдет замуж и как ей прожить ее жизнь. Они могут учить ее, дать ей престижное образование. Но потом выдать ее за совершенно незнакомого мужчину, и уже от него зависит, будет ли она развивать свою профессию или сидеть дома до старости, только рожая и воспитывая детей.

– Чародейки не принуждают теней бросить все и быть лишь семьянинами, – пожал плечами тень. – Они сами стремятся быть ближе к ней, следят за тем, чтобы она была довольна и счастлива. Редко, но бывает такое, что чародейка запрещает сету что-то. Она всегда помнит о том, что тени являются носителями тьмы, и давление даже от «вкусной» чародейки может спровоцировать агрессию в отношении себя. – Он вздохнул и решил поделиться чужим опытом, пропуская меня вперед и продолжая подъем по склону. – Чезар очень сильный тень. Его тьма настолько своенравна, что он начал подавлять свою чародейку. Потому-то и случилась вся эта история с Эливейн Снежной. Она просто бежала от него, пользуясь тем, что межгалактический союз отправлял экспедицию на Землю. А все обернулось катастрофой. Дантон не находил себе места от того, что допустил ее отъезд. А когда она пропала – поседел. Меж ними было слишком большое расстояние, и он не мог переместиться к ней в ее тень. А когда мы ее нашли, выяснилось, что она всех забыла, а Риша на ее руке померкла настолько, что ее даже не было видно.

– И что тогда? – слушала я с замиранием в груди.

– Он дал ей выбрать себе судьбу самой. Дал ей шанс начать новую жизнь, найти нового сета. Даже если бы всю оставшуюся жизнь ему пришлось незримо следовать за ней, больше давить самолюбием и ревностью он не стал бы. Но она снова выбрала его, – улыбнулся Мистиф.

– Выходит, им суждено быть вместе!

– Именно так.

Скалистость склона обогатилась высокими деревьями и кривыми корнями. Воздух стал чуть более влажным. От напряжения во время подъема в теплом костюме стало слегка жарковато, от чего я немного расстегнула его. Дыхание уже стало чуть чаще, сердце забилось чуть быстрее под влиянием историй Мистифа и нагрузки. Беседуя с любимым, я не сразу уловила тихое утробное рычание где-то позади. Огромный серый саблезубый кот появился словно из ниоткуда и сорвался из своего укрытия, нападая на меня.

Сет среагировал мгновенно, прикрывая меня своей… широкой преображенной спиной. Тень объяло буйное сине-зеленое пламя, а его тьма вырвалась на свободу, рванувшись черными опасными лентами навстречу хищнику. В моей голове не успело сформироваться ни одной мысли, кроме возгласа, как здоровый кот был спеленут и отброшен в сторону. Передо мной стоял мой медик в боевой форме. Высокий скелет в объятии буйного пламени. Его костюм не пострадал, лишь растянулся по новой для меня фигуре. Последний раз я видела теней в трансформации в день похищения Анны. Вот тут-то я вновь вспомнила весь тот пережитый ужас: битву теней и кхагартов.

Скелет развернулся ко мне, не прекращая пылать, осторожно протянул ко мне костлявую руку и заговорил голосом Мистифа:

– Все в порядке. Это я. Можешь прикоснуться, не бойся, – он ждал, когда меня отпустят первые волны шока. – Я слышал его. Это молодой норган, – кивнул тень в сторону обездвиженного кота, пытаясь привести меня в чувство.

Я неотрывно разглядывала моего сета, чувствуя жар его пламени. Он ждет моей реакции.

– Ирина? – в голосе тени прорезалась тоска и ожидание.

Вторая костлявая ладонь рефлекторно потянулась к моей щеке, но замерла. Я не стала более медлить и осторожно кончиками пальцев коснулась его пылающих фаланг. Ожога, как в конференц-зале, не последовало. Обычный жар, тепло.

– Это то же пламя, что я видела на «Апале», в день нашей связи?

– Верно. Оно не причинит вреда любимой, даже в этой форме, – смело притянул меня мой ужасающе-прекрасный тень к себе, полностью вовлекая в него. Теперь мы пылаем вместе, объятые неугомонной тьмой, формируя забавный волшебный клубок.

– Я обещала, что не убегу при виде тени в боевой форме. Я просто испугалась столь неожиданного нападения.

В реальность нас вернуло жалкое «мяяяууу» неопытного в охоте норгана. Мы обернулись к нему. Мистиф развеял черные ленты тьмы, и серый кот, прижимаясь к земле, скрылся в чаще: сначала отползая с опаской, затем смелее, скрываясь в густых зарослях склона.

– Я… забыл предупредить, – взволнованно осекся медик. – Ночью в свете звезд на родной планете мы непроизвольно переходим в боевую трансформацию. Но дома, в тени обретаем свой обычный вид.

– То есть любоваться на звезды мы будем вот так? – огладила я его костлявую скулу.

– Да, – он усмехнулся. – Если над нами нет козырька беседки или густой кроны дерева.

– Лучше беседка. Кроны перекрывают вид, да и клещей каких-нибудь нахватать не хотелось бы.

– Клещей?

Весь оставшийся путь мы делились теми ужасами природы, которые встречаются на Земле и Сарфире. Мистиф снова стал похож на человека. Нам было хорошо вместе. В дороге мы несколько раз останавливались, перекусывали, отдыхали. Там, где мне было тяжело цепляться за выступы или преодолевать повороты, сет брал меня на руки. Голова кружилась, виски сдавливало. Легкое чувство тошноты все же дает о себе знать, словно звоночек «поберегла бы ты себя, Ира»! Но нам непременно надо было встретиться с местной покровительницей и матерью – Солун. Этого хочет мой сет, это рекомендуют мне новые друзья.

Когда пещера возникла перед нами, я не сразу сообразила, что мы пришли. На Сарфире уже вечер и наступил закат. Расщелина в горе хоть и была немаленькой, но темной. И, прежде чем шагнуть во тьму, сет немного повременил.

– Я не ходил туда с крещения последней чародейки из рода снежных дев.

– Шелли?

– Да. Мальчиков сопровождали только Дантон и Элли. Далас и Кассиль, – он прикрыл глаза, сделал пару равномерных вдохов, будто собираясь с надеждами и силами, затем уверенно велел: – Идем.

Как только темнота поглотила нас, вдруг сразу стал виден наш путь. И чем глубже мы продвигались, тем светлее становилось вокруг. Сами камни, сталагмиты и сталактиты, светились изнутри.

– Боже, какая красота, – любовалась я ими.

– Да, – улыбался Мистиф, глядя на то, как я тону в разноцветных бликах. – Не забывай под ноги смотреть.

Чуть дальше цветов стало больше розовых и фиолетовых и вскоре мне открылся вид на чудеснейшее озеро внутри пещеры. Оно было большое и круглое, как блюдечко, вокруг него росли фиолетовые, синие и зеленые кусты, цвели с неоновым светом мелкие цветы. А сверху, прямо над центром озера из разлома пробивался уже звездный свет. Первичное восторженное «Ах!» сразу сменилось опасливым «Ох», когда все звуки стихли: свист сквозного ветерка, стрекот насекомых и даже капель горных ручейков. Стало так тихо, что аж страшно.

– Будто весь мир замер в этом месте, – произнесла я шепотом, но голос тут же разнесся по всей пещере, отражаясь от стен и усиливаясь.

– Все потому, что тебя здесь ждут, – обнял меня Мистиф со спины, а потом слегка подтолкнул вперед к самому берегу темно-фиолетового озера. – Иди.

– Куда? – испугалась я.

– В воду. Мне дальше нельзя, – одарил меня тень печальным и любящим взглядом. – Я буду ждать тебя здесь столько, сколько потребуется.

– Но… озеро кажется бездонным. Совсем как… – я осеклась, боясь эха своего голоса.

– Вселенная? Да. Это же не обычное озеро. Это целый мир одной богини.

– Ты уверен, что я достойна войти… в ее владения?

– Этого хочет Она сама. Солун ведь говорила с тобой? – наклонил мой мужчина голову набок.

«Неужели вам, землянам, так сложно довериться кому-то?»

Чужой голос всплыл в моей памяти. Выходит, это была она?

Я вновь обернулась к воде, спустя несколько мгновений принялась разоблачаться. Кассиль говорила, что в воду придется войти нагой. Сет следил за мной с волнением. Его одолевало множество противоречивых эмоций, что четко читалось по его взгляду: надежда, горечь, нетерпение и счастье. Что из этого останется в нем, когда я выйду из озера? И выйду ли я оттуда? Этого не знает даже он.

– Мистиф, – я обернулась к нему, крепко обняла и поцеловала.

– Я дождусь тебя, – огладил он мои щеки, тяжело дыша после такого мучительно-сладкого поцелуя.

– Люблю тебя.

– А я тебя, моя осетта.

После этого я смело шагнула в фиолетовые воды, пока страх перед новой неизведанной бездной меня еще неполностью одолел.

Шум воды разрезал тишину, и я погрузилась в воду с головой. Несколько секунд ничего не происходило. Я, вода и давящая тишина. Первое, что я заметила – мое тело не всплывает. Вода его не выталкивает. Вторым пришел страх – я тону? Глаза… Надо открыть глаза. А когда открыла… Светло. Вокруг было светлее, чем в самой пещере. Фиолетовая вода и… Она! Я слегка вскрикнула от неожиданности, забыв, что могу захлебнуться.

Но вдох был настолько естественным. Вот я уже не плаваю, а парю перед богиней, что рассматривает меня с легким любопытством, наклонив слегка голову набок, совсем как Мистиф еще пару минут назад. Молодая, нежная, светлая… Светлая. Так бы я ее назвала. Волосы Солун свободно колыхались в воде, перламутровая радужка переливалась разными оттенками. Единственное, что выдавало в ней зрелую женщину, это взгляд. Он был предельно серьезен. Но, когда я задала первый вопрос, в нем появились озорные искорки.

– Вы… и правда здесь живете? Невероятно.

– Как сказать живу… Да, это мое пристанище, – зажурчал знакомый голос в моей голове. – Но, как и все боги, я могу находиться в любой точке Гелеона, откуда видно Сарфиру. – Она приосанилась немного и улыбнулась. – Ну, привет, чародейка с Земли.

– Простите, здравствуйте, – приложила руку я к груди и слегка кивнула головой. Как согнуться в этих водах, я не имела понятия.

Мы еще какое-то время друг дружку изучали.

– Интересные у тебя вопросы в голове роятся. На них у меня ответов нет.

– Вы не можете нам помочь? – с тоской спросила я.

– Я – нет. Твоя подруга может.

– Ольга? – изумилась я.

– Нет. Анна.

Анна? Значит ли это, что она жива?

– Но как?..

– Вероятность, что ваши пути вновь пересекутся, крайне низка. А времени у тебя мало.

Выходит… у нас с Мистифом не будет своего «Долго и счастливо»?

– Душенька, тебя можно сравнить с цветком, который никак не хочет раскрыться свету, – проигнорировала она мой вопрос, кружа вокруг меня. – В данном случае твоего внимания просит одинокая холодная тьма. Готова ли ты открыться ей, даже если цвести тебе дано один день?

– Вы ведь уже знаете ответ. Если эта тьма принадлежит моему сету – да! Что бы это ни значило.

– Сету-у-у… – протянула богиня. – Что ж. Кое в чем помочь я действительно могу. Вопрос, как ты моей помощью распорядишься и готова ли будешь решиться на нечто подобное?

После пары весьма доходчивых образов, что я увидела, заглянув Солун в глаза, я заплакала. И непонятно, от счастья или горя.

– Он будет… жить? – уточнила я, как только уловила всю суть посланных мне образов.

– Все будет зависеть от него самого. Связь с землянкой я встречаю впервые. Все, что я могу тебе пообещать – я буду рядом. И позабочусь о вашем наследии.

После этого богиня мне улыбнулась и исчезла, а вода стала выталкивать меня на поверхность.

– Я оставлю вас. Будь смелей.

«Спасибо. Спасибо, боже!»

«Еще пока не за что».

Вдох, глубокий, живительный. Звуки вернулись. Журчание капели, шелест листьев кустов, стрекот притаившихся насекомых. Я вернулась в пещеру, на берег озера, где меня ждал мой тень. Завидев меня, он нетерпеливо поднялся, но я не торопилась выходить из воды, стоя в ней по грудь, обнажив лишь плечи. Поманив его к себе, уверила, что так надо и богиня не против пустить его в свои воды искупаться. Немного помедлив, он разоблачился и второй раз в своей жизни вошел в воды озера.

Добравшись до меня, тут же заключил в свои объятия, крепко сжал и жадно поцеловал.

– Она оставила нас на время, – произнесла я, едва уловив момент меж поцелуями.

– Я понял, – снова поймал он мои губы. Тень целовал меня так, будто последний раз, тяжело дыша от волнения. – Я не отдам тебя… ни твоим богам, ни нашим. Ни бездне, ни другому… никому. Моя девочка. Моя осетта. Люблю, – шептал он неудержимо.

– Мистиф, – ахнула я, чувствуя ласку его рук и тая в них.

Тень подхватил меня под бедра, вынудив обхватить его талию ногами, оставляя цепочку поцелуев на моей влажной шее. Озеро расходилось фиолетовыми волнами в такт нашим движениям, пещера сотрясалась стонами и обещаниями в вечной верности, любви. Я могла раньше только мечтать о такой любви, такой страсти.

– Попроси, любимый, – прошептала я, помня наказ богини. – Еще раз.

– Ирина, – произнес тень страстно мое имя. – Прими меня своим покровителем.

– Я принимаю тебя, Мистиф.

– Вместе, навсегда?

– Всегда твоя.

С волной наслаждения и дружным стоном на моей правой руке возникло чувство жжения. Оно нарастало, что быстро вырвало меня из неги.

– Ай! – схватилась я за плечо.

Мы оба посмотрели на него и обнаружили красивое, словно кружевной браслет, белое тату.

– Мистиф, это… – в изумлении я потеряла дар речи.

– Риша! – обрадовался он, огладил ее и собственническим рывком снова притянул меня к себе. – Моя! Вся, как есть, моя! И я, – обратил он мое внимание на свое плечо, где красовалась такая же тату, – только твой.

Мы счастливо засмеялись и долго стояли в фиолетовой воде, обнимая друг друга. И только вернувшись домой, Кассиль поведала мне с глазу на глаз, чем чревато появление Риши на руке мужчины.

В то время, пока мы покидали обитель богини, Солун навестила Эливейн Снежную в ее доме, послав той видение.

«Действовать надо уже сейчас. Он все для себя решил».