Анна

Мне снился кошмар. Мимолетный, кадрами, но цветной. Вырвал меня из него Диар.

– Хас-сша? Я рядом. Тише, – оглаживал кхагарт мое лицо ладонями.

Я тяжело дышала и плакала, словно только что перенесла истерику.

– Плохой сон?

У меня не нашлось сил ответить, я все еще справлялась с одышкой.

– Что тебе приснилось? – Голубые глаза пытались перехватить мой взгляд, а губы нежно касались щек. – Расскажи.

– Иринка! Моя подруга… Она… Она…

Диар молчал, в радужке мелькнула золотая искра беспокойства. За минувшие пару недель, что прошли после посещения дома белых ящеров, я рассказала ревану о своей прошлой жизни. О привязанности к подруге, коллеге. О том, как бы хотела увидеться с ней, убедиться, все ли с ребятами в порядке. И тут этот сон. Может, я слишком часто вспоминаю Землю? Неужели меня все еще тянет к прошлому с такой силой? Я села и обхватила руками свои колени.

– Ира лежала на операционном столе, руки ее были в крови. Это точно была ее кровь. Она не сказала ни слова, лишь тянула раскрытую ладонь ко мне, словно хотела сжать мою, а из ее глаз лились слезы, которые осыпались на пол медицинского блока кроваво-красными бриллиантами. Диар, – обернулась я к своему покровителю. – Ей плохо, да? Потому так ярко все было во сне?

Реван подобрался и притянул меня к себе.

– Слезы чародеек с Сарфиры превращаются в настоящие бриллианты, когда те плачут от счастья, – поведал мне он, но нахмурился. – Но я никогда не слышал о том, чтобы бриллианты были красными. У вас есть такая особенность?

– Люди не плачут камнями. Нет.

– Тогда мы поспрашиваем у местных чародеек о таком интересном нюансе.

– Реван Диар, что говорила та чародейка в записи в день нашей инициации?

– Она напомнила мне, что я ей должен жизнь. И хотела бы получить в качестве уплаты твою, – не стал он юлить. Хвост его нервно задергался. – Столетие назад, в день, когда мы напали на один корабль, обнаружили там Чезара, ректора школы теней, его осетту и команду. Все пошло не по плану. К ним пришла подмога. И я был тем, кого леди Эливейн пощадила. Тогда она была слепа. А в видеообращении оказалась уже вполне зрячей.

– С ними можно связаться? Попросить пообщаться с друзьями, если они еще живы.

– Нет. Только отправкой сообщений. То, что послала чародейка Эливейн, было отправлено через несколько недель после того, как мы покинули их в шлюпе. Получается, прошло путь оно в один конец примерно месяц. К тому же наше руководство не позволит обмениваться сообщениями с иномирянами. Любые контакты с союзом запрещены. Сиддар провел сообщение от Эливейн незаметно от наших влиятельных кхагартов.

– Может, с ними можно договориться? – в моей душе всколыхнулась надежда.

– С кем? С реванами Диаратом и Мессардом? – саркастично вздернул бровь Диар.

Я приуныла. Действительно. Эти два «старикана» теперь вообще не захотят идти нам навстречу.

– Постой, – осенило меня. – Ваши семьи НАСТОЛЬКО влиятельны?!

– А ты не уловила в угрозах Дардана этого? – хмыкнул кхагарт, обнажив белые зубы коварно. – Что два влиятельных рода делят территории, власть и тому подобное.

– Получается… ты отказался от всего, ради… меня?

– Ради многих счастливых дней, что могу провести с тобой. Той заботы и ласки, что ты можешь мне подарить, – огладил реван мои плечи и оставил на одном из них нежный поцелуй.

– И это все того стоит? – подольстилась я.

– Проживи столько лет в одиночестве с надеждой на счастье, сколько я. Я на тебя посмотрю. Нужны будут тебе чужие заботы?

– Ты прав, – я согласно кивнула, но все равно загрустила. – Выходит, мы с ребятами никогда больше не увидимся и не поделимся впечатлениями. Не обменяемся электронными книжками, не сыграем в карты.

– К слову, о картах. Неси. Мы сыграем.

Я благодарна Диару за то, что он всячески пытается меня отвлечь от кошмара, приободрить, хоть и заметно ревнует к прошлому.

Еще через неделю к нам напросилась в гости Салиха. Диар после долгих раздумий все же пустил ее в гости, приняв во внимание то, что я тоже могу одичать без какого-либо общества. Но все беседы он старался не пропускать мимо ушей, хоть и находился на балконе огромной гостиной.

– Зачем ты позволила два раза укусить себя? – спросила ящерица, заметив два шрама на моей шее. – Я и на первый бы не согласилась. Вы, иномирянки, все такие слабовольные! Не завидую я вам. – Говоря все это, она раскладывала на столике перед нами украшения и ткани для меня. – Это от меня в качестве подарка к завершенной вами инициации.

– Спасибо, – пропустила я ее первые колкости мимо ушей. – Забавный у вас вариант свадеб, и название такое – инициация! Звучит авторитетно, но как-то интимно, что ли.

– Что такое свадьба?

Даже Диар на балконе повернулся вполоборота.

– Это когда райсан и райсана в вашем понимании в красивых нарядах идут под венец рука об руку и клянутся в верности, поддерживать друг друга в болезни и здравии, богатстве и бедности, иногда даже перед богом.

– Ну, это как-то слишком. Зачем цепляться за одного самца, когда вокруг их вон сколько, сильных и статных? – прошипела она даже не задумываясь.

– Скажи, – придержала я волосы, пока сахима Диара закрепляла на моей шее какое-то симпатичное жемчужное ожерелье. – А кхагартки могут обращаться?

– Могут, но не хотят.

– Почему? – изумилась я.

– Фу, эта немощная форма. Когда обращалась на первой сиш-ште, чувство было такое поганенькое. Уязвленность какая-то, слабость, немощность. Как сказать еще – беззащитность? Не зашло.

– А кто был твой первый партнер? – подцепила я ее, уловив упоминание о первом половом акте.

– Реван… как там его звали… Рамиор?

– Так у тебя есть свой реван? И ты ревана?

– Нет. Реван он не мой. Он инициировался с другой кхагарткой. Только толку от их спариваний не было никакого. Бедная Зафира лишь намучилась зря. Семя его оказалось бесплодным, – отмахнулась Салиха, как будто это были мелочи. – Зато любовник искусный.

– Жаль.

– Чего тебе жаль? – удивилась ящерица.

– Что у вас уклад такой… сумбурный. Что, совсем не хочется образовать уютное гнездышко с одним-единственным мужчиной?

– А что, предложила бы мне кого уже? – изумилась Салиха.

– Мессалу, – фыркнула я.

– Ой, этот белый… – выдохнула она с разочарованием. – Он неприступен, как скала.

– Он-то? – признаться, она меня удивила.

– Кхагарток не подпускает к себе на пушечный выстрел. Я бы с таким спарилась, – вздохнула она мечтательно, но наваждение с нее тут же спало, как с гуся вода. – Но так, на один раз. Что, думала меня в качестве размена пустить?

Салиха залилась смехом, и выходило это жутким шипением, кряхтением, что сама чуть не засмеялась.

– А почему нет? И папа с дедом довольны, и статус подрастет.

– Статус дело хорошее, особенно среди кучи подруг змеюк, – согласилась та. – Но, увы. К нему, как и к Диару, подступов мало. Да и если бы я стала его реваной, кроме статуса моей семье больше ничего не достанется. Яйца отойдут семье белых, как и земли, а мы станем лишь частью этой семьи, но не правителями. Вот если бы Диар инициировался с Нарисой, то и земли, и последующее верховенство отошло бы постепенно ему.

Я посмотрела на нее с сочувствием, ведь она все равно может стать разменной монетой в примирении двух семей.

– Ой, да брось ты! Не хватало, чтоб меня еще иномирянка жалела, – разгадала она мои мысли. – Годы идут, жизнь у нас длинная. Все забывается со временем. Подруги бы посудачили, позавидовали, и это забыли.

А Мессала бы остался на всю жизнь одиноким. Что это? Я белому сочувствую?

– Слушай, а ты случаем не знаешь… – я замялась.

– Ну, говори уже. Не разжигай любопытство.

– Ты не интересовалась, как у вас иномирянки деток вынашивают? – прошептала я. – Просто партнер такой крупный. И плод, наверное, немаленький. Крепыш?

– Можешь не шептать, он все равно все слышит, – хихикнула ящерица, но на вопрос ответила: – Нелегко им это дается. Реван все время вертится вокруг реваны рядом, каждый вздох ловит, – поморщилась она, явно выражая несогласие с давлением на свободу женской половины. – Если б не кровь самца, мало бы кто из вас справился. И если планируешь родить Диару мальца, не пропускай кровоиспитие, – она снова наморщилась, что выглядит комично. – Сил придаст и здоровье поддержит. Это ж настоящий эликсир! Но на вкус такая дрянь.

– Хорошо. А вы разве не пьете кровь ваших реванов каждый день?

– За редким исключением. Жизнь у нас и так не короткая, но это насколько надо хотеть ее продлить, чтоб решиться на такое?

– Понятно. Что ж, спасибо за совет.

– Приятно, что мы наконец пообщались по-кхагартски. Захочешь посплетничать – зови!

Салиха любезно предложила пройтись по магазинам, посетить местные ателье, расширить свой гардероб, а если решусь – то еще и пообщаться с ее змеюками. Предложение о знакомстве с местными сплетницами Диар отклонил тут же. А пройтись по магазинам и просто погулять в его сопровождении согласился. Мир кхагартов по-своему прекрасен. Раздражает лишь влажность.

В одном из ателье мы встретили двух серых кхагартов и их иномирных жен. Оказывается, вещи по фигуркам похищенных иномирянок шьют они. Девушка валорчанка и сарфирийская огненная чародейка в свое время стали подругами и их семьи теперь часто общаются. Наряды, к слову, они шили просто потрясающие.

На мой вопрос про кроваво-красные бриллианты они пожали плечами. Чародейка так вообще сказала, что их бриллиантовые слезы сплошь прозрачные – алмазы.

Тогда что могут означать в моем сне рубиновые?

К концу месяца к нам в дом с дружеским визитом нагрянули реван Ррой и реван Сиддар со своими супругами. Я вдоволь наобщалась с их реванами и даже обменялась контактами. Тэодонийка Лия и итарка Фэнсис выглядели очень счастливыми, по дому скучали лишь чуть-чуть.

– Когда не думаешь о доме, жизнь с любимым кажется сказочной, – пояснили они. – Ведь твой реван делает все, лишь бы ты была счастлива.

– А есть иномирянки, которые не приняли себе в пару кхагартов?

– Увы, есть. Чародейки самый непростой народ. Несколько, говорят, выгорело.

– Как это? – оторопела я.

– Чародеек нельзя принуждать к браку силой. Но кхагарты не сразу это поняли. Чародейки умирают в неволе от тоски и ненависти. Ящеры признают свою вину. Один из таких реванов ушел в космос на промысел, там и сгинул при странных обстоятельствах. Вероятно, очень винил себя. С тех пор чародейкам представляют выбор. Какой кхагарт ей будет ближе к душе, тот и берет на себя всю заботу о ней до появления Риши – брачной тату.

– А мне реван за плохое поведение угрожал, что или съест, или продаст, – хмыкнула я.

– О, поверь, если бы это случилось, то только при крайней степени безумия. Ни один кхагарт не отдаст свое сокровище, если он его для себя признал.

Девушки поведали еще много интересного об их расах, о расах торшредоров, о том, как много эти яйцеголовые сделали для Кхагара и их самцов.

– Эти торшредеры тоже были пленными с захваченных кораблей?

– Да, – Лия оказалась словоохотливой. – Учитывая уровень их интеллекта, профессиональные навыки, кхагарты сохраняли им жизнь. А те работали на них при условии, что самки их вида будут отданы им. И, если бы не торшредеры, кхагарты довольно быстро бы пришли к вымиранию. Хоть их самки могут отложить по нескольку яиц за раз, все чаще вылупляются девочки и все реже мальчики. Полагаем, и озверели бы они быстро. Ведь иметь столько лет жизни и проживать их в одиночестве… уму непостижимо. Тут бы любой из нас озверел.

– Наши предки так виноваты в том, что они отгородились от мира. Мы понимаем их опасения. Я бы тоже не хотела стать лабораторной зверушкой.

Много интересных бесед сначала приободрили, а потом вогнали в тоску. Одарив своего ревана украдкой взглядом, обнаружила, что он наблюдает за мной, не отрываясь от общения. Впрочем, так же внимательны были к своим девушкам и оба серых. Полагаю, от них не укрылось ни одного слова.

Сон об Иринке повторился еще раз. Я списала больное воображение на очередные критические дни. Старалась забыть, хоть и выходило это плохо. Мы каждое утро встречали с Диаром в объятиях. Через пару дней после посещения нами Лии в ее доме в гости снова заглянул Сиддар.

– Реван Диар, еще одно сообщение пришло от межгалактического союза, – тревожно зашипел серый кхагарт, склонив голову. – Но реван Диарат взял под контроль всю систему информации и любое копирование на сторонний носитель или отправка по сети привела бы к моему разжалованию… в лучшем случае.

– Понимаю, – задумчиво протянул Диар, задергав хвостом.

– Но я пока заархивировал послание и переместил по зашифрованному пути в невидимое поле. Полагаю, вы бы захотели первым его увидеть?

– Полномочия с меня сняты, Сиддар. Теперь они доступны лишь Мессале и старшим.

– Из верности нашей дружбе, вашему расположению… В благодарность за подаренное мне счастье. Я импульсивно действовал. Простите.

– Реван Диар… Что если мой сон имеет смысл? Вдруг там что-то есть для меня? – вдруг встрепенулась я.

– Более чем уверен, что оно для тебя, – вздохнул мой мужчина и прижал к себе. – Что ж. Идем.

Диар и я переоделись, и мой реван как обычно, выходя из дома, трансформировался. В центральном офисе космодрома, несмотря на разжалование моего необычного супруга, все учтиво склоняли головы перед бывшим офицером. В просторном зале с огромным голографическим монитором и центральным пультом управления всего космодрома остались только трое. Сиддар разблокировал спрятанный файл, который можно было теперь просмотреть только с центрального кабинета по приказу ревана Диарата.

На видеообращении была снова чародейка Эливейн Снежная. Все, что она говорила, в этот раз звучало на кхагартском.

– Она знает ваш язык? – изумилась я.

– Есть у них такая способность. Осваивать чужие языки на ходу. На то они и чародейки.

«Райсан Диар. Возможно, уже даже реван?»

«Какая проницательная!»

«Я вынуждена обратиться к тебе снова. Не по долгу, а в поисках милости. Видением нашей богини Солун землянка Анна является ключом к спасению своей подруги и коллеги Ирины. Она очень серьезно больна. К тому же этой ночью зачала малыша от тени, связав с сарфирийцем свою душу. Благодаря этой связи пара протянет еще какое-то время. Вернее, уже не пара… Три жизни зависят от нее одной. Каким образом, не знаю. И только вам решать, какой конец будет у их сказки. Тебе решать, Диар. Пожалуйста. Помоги! Мистиф очень близкий человек для нашей большой семьи. Он дорог мне. Дорог землянке. И их ребенку нужны родители. Я искренне верю, что в вас есть душа, по силе не уступающая нашей. Солун в это верит, и она не ошиблась еще ни разу».

Связь оборвалась… Удар… один, второй. В ушах стоит звон и слышно, как во всем теле бьется пульс с такой силой, что кажется вот-вот сердце разорвется. Я рухнула на колени, а очнувшийся от изумления Диар сразу поднял меня и усадил на свои прямо так, на полу, игнорируя кресла. Он обнял меня широченными ладонями, обвил хвостом и стал оглаживать мое лицо.

– Ханна? Ну что ты… Приди в себя.

– Похоже, она слишком сильно впечатлилась сложившейся ситуацией, – ошарашенно прокомментировал Сиддар. – Что делать с записью?

– Диар, – прошептала я посиневшими губами. – Реван, любимый. Я должна им помочь, если от меня действительно что-то зависит. Я знала, чувствовала, что это не просто сны.

– Да, теперь все встало на свои места. Тебе их посылала богиня Сарфиры. Солун.

– Кто она? Как она общается с чародейкой? Откуда она знает, сколько кому дано и кто может помочь?

– Я не знаю. У меня нет ответов. А вот то, что их божество реально и имеет вес, это не миф. – Диар обернулся к Сиддару. – Когда было отправлено сообщение?

– Месяц назад.

– Выпиши координаты и сотри его.

– Реван Диар… вы полетите в Гелеон? – ошеломленно охнул серый кхагарт.

– Мы полетим. Никому ни слова.

– Диар? – всхлипнула я, не ожидавшая такого скорого решения.

– Что, если на вас нападут? – спешно переписал координаты ящер и протянул нам.

– Судьба, значит, у нас такая, – поднялся реван, держа меня на руках, как самое дорогое сокровище, и пряча листок за пазуху. – Подготовь наш семейный корабль. Но так, чтоб ни одна душа, кроме Рроя, не поняла, что происходит.

– Будет сделано! И, реван Диар, – окликнул серый развернувшегося было черного. – Успею ли сказать, не знаю. Будьте счастливы.

– Спасибо, друг.

После этого мы покинули центральный офис космодрома, не заметив, как перед этим мелькнул белый хвост за косяком.

– Куда мы идем? – я была совершенно дезориентирована сейчас.

– Собирать вещи и провизию.

– Мы полетим на Сарфиру?

– Полетим.

Я крепко обняла своего ревана за мускулистую шею, все еще пребывая в его руках. На улицах нас провожали изумленными взглядами. Собрались мы быстро. За считаные минуты после того, как Диар отправил по новому планшету сообщение, примчался реван Дардан.

– Наконец-то! Хоть кто-то утрет нос нашим старикам, – обнял сына мой «свёкр». – Тхакар вам в помощь в вашем нелегком пути.

– Ты же понимаешь, что, как только мы отстыкуемся от космодрома, то путь сюда мне будет закрыт?

Я тревожно поджала ладони к груди, понимая это с самого начала. Диар, возможно, навсегда покинет родину.

– Конечно. Я присмотрю за домом. А ты, – стукнул шутливо Дардан сына в грудь. – Наладь там межрасовые отношения. Пробей нам дорогу в люди.

– Наладить, сдав все наши секреты?

– Иначе никак. Лишь обнародовав очевидное, мы сможем уберечь нас. Я всегда так считал. У Диарата с Мессардом старческий маразм лишь крепчает с годами.

– Возможно.

– Не попробуем, не узнаем. Без риска – нет жизни.

– Без риска – наши собратья никогда бы не познали счастья, – согласно кивнул Диар.

– Мой сын, – мне показалось, или у старшего ящера глаза на мокром месте? Он гордится своим ребенком. – Ну все, – похлопал он Диара по плечу. – В путь, дорогие мои.

Документы, немного вещей, свежие медикаменты, мелочи для моей женской натуры (Диар крепко запомнил опыт нашего первого путешествия), и мы покинули дом, который был нашим семейным гнездышком не так долго.

– Жаль, не успела с Лией и Фэнсис попрощаться.

– Сиддар расскажет им о нас, как только покинем атмосферу. Они поймут.

– У меня есть их контакты. А жизнь у меня при успехе будет длинной?

– Верно. Если все наладится, напишешь им, – поддержал меня реван.

На космодроме мы вышли на мостик, проложенный над пропастью. К стыковочному отсеку был пришвартован семейный космический корабль черных кхагартов.

– Я погрузил туда достаточно провизии в один и другой конец. Вдруг вам придется вернуться, – отчитывался Сиддар. Рядом с ним шел Ррой.

– Системы жизнеобеспечения проверены. Все работает исправно, – отчитался второй. – К тому же, как только покинете Кхагар, активируйте новую функцию рашидрара, – протянул серый ему инструкцию в руки. – Передняя обшивка сместится и перекроется новой с изображением герба межгалактического союза. Так выше шанс, что вас не атакуют раньше, чем с вами свяжутся.

– Отлично, спасибо.

– Реван Диар, – внезапно раздалось знакомое шипение за нашими спинами, отчего мы все сначала резко замерли на полпути, а потом ящеры синхронно обернулись. Диар сильней раздался в плечах, настроившись агрессивно. Он сразу завел меня за спину, прикрывая собой.

– Мессала?!

Белый ящер стоял в боевой форме, как и все на публике, но полностью собран. Плотный комбинезон для космический путешествий, большая сумка наперевес, полная чего-то.

– Я лечу с вами.

– Что?! – изумилась я.

– Чего? – рыкнул Диар ошарашенно.

– На честь твоей семьи посягать не стану. Ревану не трону. С тобой я бы тоже не хотел разбирательств. Я полечу с вами.

– С какого шиссура? – выругался мой ящер.

– Я так решил. Войди в мое положение, – наморщил морду белый. – Я слышал, как наши деды обсуждали кандидатуру Салихи в качестве моей реваны. И твой уступил.

– Ожидаемо, – прошептала я, но, разумеется, услышали все.

– А ты, значит, главой рода в далеком будущем стать не желаешь? – хмыкнул Диар, чуть-чуть расслабившись.

– Я завидую. И… прости, что сорвал инициацию, – склонил белый ящер голову перед черным, прижав кулак к груди, от чего серые ахнули и немного отпрянули в стороны.

– Помнишь, Салиха сказала, что он не желает связи с коренной кхагарткой? – подергала я Диара за рукав вдоль шипов на локте.

– Если я его возьму с нами, то меня обвинят в похищении наследника правителя Кхагара.

– Я Мессарду оставил письмо и завещание на отца с сестрой.

– Ты последний чистокровный наследник величественных родов на данный момент! – не унимался Диар.

– Ты меня подставил! – фыркнул тот. – Кто тебя просил скидывать эту участь на меня? И вообще, я рад, что подслушал вас сегодня. Так быстро в своей жизни я еще никуда не собирался.

– Теперь главы обоих родов просто обязаны вас принять назад по возвращении, шанс вернуться в семью обоим у вас выше, – увидела я в этом плюс.

Диар раздраженно и зло зарычал. Но потом сдался.

– Хорошо. Но чтоб рядом с моей реваной я тебя не видел!

– Отлично. Общение только в твоем присутствии. – Мессала обратился ко мне: – Прошу прощения за свое неподобающее поведение. Я…

– Мудак! – брякнула я подходящее слово с Земли.

– Наверное.

Так мы и покинули Кхагар, попрощавшись с Рроем и Сиддаром, затем и галактику Каритар, и отправились в Гелеон в надежде, что наш полет будет успешным, я увижу своих товарищей и успею помочь Ирине.

– Надеюсь, мы найдем ее не слишком поздно. Эливейн дала крайне мало информации, – стояла я у окна, любуясь бездной за окном в объятиях ревана. Небесные скопления проносились мимо нас довольно быстро.

– Полагаю, они под присмотром. Сколько землянки вынашивают малыша?

– Девять земных месяцев.

– Чародейки от теней в гелеонском перерасчете примерно месяцев семь, восемь. В среднем у них есть месяцев шесть, если беременность твоей подруги не разрешится преждевременно.

– Лишь бы состояние Иры не отразилось на малютке.