Ирина

Мистиф не мог уснуть. Он любовался мной, своей осеттой. Долгое время лежал неподвижно, боясь побеспокоить мой сон. Но вскоре его нежные руки потянулись ко мне, норовя то едва коснуться губ, то огладить скулы, заправить локон за ушко. Он прижался к моему виску своим прохладным лбом, сообразив, что я проснулась.

– Как же я ждал тебя, – шептал тень едва слышно в темноте. – Прости, что разбудил. Не смог сдержаться.

– Мистиф? – я немного смутилась. Первый раз просыпаюсь в постели сказочно-очаровательного мужчины. Мужчины моей мечты. Я проморгалась и немного огляделась. – Все в порядке?

– Ты же понимаешь, что нет. Но все равно спрашиваешь.

– Я о твоей тьме, – перебила его я, намекая на то, что в данный момент клубы черной всепоглощающей магии заполнили всю каюту моего сета. Серебристые глаза тени светились в этой тьме ярче звезд. Таким я его еще не видела.

– Прошу, не бойся. Мы не причиним тебе вреда. Я…

Он осекся слегка и опустил глаза на мою руку, после чего переплел наши пальцы – мои короткие и его тонкие, длинные, охваченные легкой дрожью.

– Я сам боюсь.

– Чего? – свободной рукой я огладила его лицо, возвращая этот чарующий взгляд.

– Что моя затея окажется тщетной. И я потеряю нечто гораздо большее.

Я не успела изумиться, как он ошарашил меня другой новостью.

– Сегодня же летим на Сарфиру. Я обязан познакомить тебя с нашей Матерью.

После нескольких мгновений, в течение которых я прибывала в глубоком ступоре, решилась возразить.

– Дорогой, имеет ли смысл все это, если мне отпущено не так много времени? Хорошо, если только мне одной.

– Еще как имеет, – Мистиф был непреклонен. – К тому же я бы очень хотел повидать ее, раз уж речь идет о моей возможной кончине. Ведь после смерти я последую за тобой и не ступлю к порогу наших Врат.

О чем он? О каких вратах идет речь?

– Есть вещи более важные, чем бестолковые препараты на предметном стекле, просыхающие под микроскопом. Ирина, – тень едва ощутимо коснулся губами моей щеки. – Давай жить отпущенные нам дни счастливо. Моя тьма и энергия напитают тебя.

– Разве не чародейки питают теней?

– Связь с тобой ощущается иначе. Хоть где-то я смог пригодиться. Как ты себя чувствуешь? – спросил он с интересом.

Я прислушалась к самой себе и не заметила чего-либо необычного в своем состоянии.

– Сложно сказать. Вроде бы чувствую себя все так же.

– Главное, что не хуже. Процесс развития твоего заболевания приостановился. Я предполагал, что наша связь поможет. Надеялся, конечно, на большее, но и это уже вселяет надежду.

Мистиф разглядывал меня, пока я пыталась осмыслить все, сказанное им.

«Верить! Он просил меня верить ему. И тот незнакомый женский голос в моей голове».

– Выходит, я черпаю твои силы?

– В каком-то смысле я ими тебя заполняю, пока нахожусь рядом.

– Выходит, нам нельзя расставаться? – Мои брови взметнулись вверх.

– Пока не найду другой выход – да.

Боже, как волнительно и восхитительно одновременно. Но…

– Что, если я тебе надоем?

– Святая Солун, – закатил глаза мой тень. – О чем ты говоришь? – тень навис надо мной, перекатывая на спину. – Я ждал тебя пятьсот одиннадцать лет, драгоценная моя! Пятьсот одиннадцать гелеонских лет. Они длятся немногим дольше, чем ваши земные. Тебе от меня теперь никуда не деться, даже если очень захочешь. Я всегда успею тебя найти прежде, чем ты успеешь преодолеть расстояние в десяток тысяч миль.

Вот это ничего себе!

– А если я хозяйка плохая? – решила подзадорить его, развить тему.

– На Сарфире женщины главы рода. Мужчины их ублажают. Хозяйство лежит на нас. Думаешь, не справлюсь? – вздернул он бровь игриво.

– Это мне еще предстоит узнать.

– Вот такой настрой мне по душе.

Медик накрыл мои губы своими, а пока мы общались, он ловко занял доминирующее положение меж моих ног. Стоит ли говорить, что желаемое он получил этим утром?

Выходили из комнаты счастливые, а я еще из с дрожью в коленях. Совсем недавно сгорала в его руках, и вот уже стою перед девчонками, коих спешно собрала, чтобы предупредить о нашем с Мистифом отлете. Ольга была счастлива за меня не меньше моих новых подруг – чародеек. Мистиф разумно держался в стороне, не мешая нам общаться и передавая дела Молу, загружая того заданиями. Темная дымка вокруг него немного успокоилась, но с момента нашей связи еще не исчезала.

– Девочки, еще хотела уточнить. Что за врата упоминал мой сет?

– А как он это сказал? – озадачилась Ксения.

– Что после смерти собирается пойти со мной.

– Это наша жизнь после смерти, – пояснила Шелли. – Умирая, чародейки и тени оказываются у порога Врат, где душа становится энергией, наполняющей вселенную. Эта энергия идет на перерождение в новую жизнь в новом, возможно, незнакомом нам мире. И если чародейка ушла из жизни первой, за ней уходят ее тени. Ведь с момента брачной связи их энергия едина. Получается, что и после смерти они вместе.

– А если сет погибает первым?

– Говорят, что есть незримая нить, по которой энергия сета держится за его чародейку и ждет часа воссоединения.

– Выходит, Мистиф не собирается идти на перерождение? – растерялась я.

– Видимо, не представляет своей новой жизни без тебя.

Я немного загрустила.

– Все так стремительно развилось. Как в сказке, – все еще поражалась я.

– Ты же мечтала оказаться в ней, – улыбнулась Ольга.

– Да, но очень бы хотела, чтобы конец ее был счастливым.

– Тогда не вешай нос, – обняла меня Ксения. – Верь! И он будет таким.

«Еще одна», – отметил мой мозг волшебное слово этой части вселенной.

– Хорошо! – твердо уверила я и вернулась к своему мужчине.

– Летим? – уточнил он, заключая меня в объятия.

– Летим.

Вскоре небольшой корабль отстыковался от станции «Апал», и мы направились в систему Цереона, очень похожего на наше Солнце. Отправились не одни. С нами на борту были Чезар, Эливейн и молодой крепкий тень, очень похожий на них обоих. Мистиф нас представил друг другу. Шелдон, которого упоминали чародейки.

К концу первых суток полета я не удержалась за ужином и спросила у леди Эливейн, что побудило назвать ее детей именами с Земли.

– Когда я верила в то, что являюсь простой землянкой, попавшей в аварию и потерявшей память со зрением, мне все же встретился один прямой и открытый человек. Он не юлил, не врал, честно открыл намерения познакомиться, поделился деталями своей жизни. Этот мужчина не высказал недовольства по поводу отказа от мимолетных отношений. И охотно поддержал простое знакомство. – Когда чародейка заговорила об этом, Дантон Стронг заметно напрягся, но не проронил ни слова. Тема явно была ему неприятна. – Я все равно верила в то, что среди землян есть неплохие люди. Имя Ксения – это память о том, что мне удалось пережить, о всем том прекрасном, что удалось познать на Земле: театры с драмами и операми. Слушать их было волнительно. Книги, которые читала мне лжебабушка. Шум волн Часопикского залива. К тому же я носила это имя сама несколько лет. Оно стало моей частью. Просто эта часть отошла дочери при ее рождении. Так я решила. А того приятного мужчину звали Шелдоном.

Сын скромно улыбнулся, а отец саркастично оскалился. Чародейка в ответ на это ему игриво подмигнула, но потом вернула ко мне свое внимание. Меж ее бровями появилась хмурая складочка.

– Я искренне надеюсь, что Шелдон не единственный надежный и честный человек во всем Млечном Пути.

Намек я поняла. Много недосказанных слов отразилось в ее заледеневшем вмиг взгляде. Мистиф незаметно сжал мою ладонь под столом, вселяя мне немного уверенности.

Вечер закончился неплохо. Мой тень общался со мной на разные темы. Мы обсуждали медицину, разность наших культур, он даже читал мне стихи его мира. А я пела ему земные песни о любви, как то делала раньше Анна. После них тень одаривал меня поцелуями.

Так прошли две недели.

– Почему твоя тьма не отступает? – поинтересовалась у него я.

– Видимо, я слишком сильно возрадовался обретению своей половинки. Сила бьет ключом, мне трудно ее сдерживать, – улыбнулся он.

Мой тень был сдержан и учтив и не напоминал о супружеском долге весь наш путь. Бережет мои силы? Боится навредить? Душа потихоньку начинает метаться: нет ли в этом моей вины?

– Совсем недавно мне были отпущены всего лишь дни, – произнесла я с придыханием, глядя на приближающуюся голубую планету. – А теперь я стою здесь, с тобой и вижу еще один пригодный для жизни мир. Анна… я таки добралась до него!

Тень посмотрел на меня с неким сочувствием и нежностью, придерживая за талию. С каждым днем он стал обнимать меня все чаще. Порой сядет или подойдет со спины, заключит в кольцо рук, сложит ладони на моем мягком животике, будто ему так комфортно. Мило, по-семейному. Нежно… Он всегда заботится о моем настроении, лично следит за питанием. Даже несколько раз мы ели одной ложкой и смеялись, как юнцы.

– Мой мужчина, – обернулась я к нему, после очередного ласкового поцелуя в висок. – Моя мечта!

– Моя чародейка с Земли, – не остался он в долгу. – Добро пожаловать домой.

После этой фразы мы вошли в атмосферу Сарфиры. Корабль лишь слегка качнуло, но гравитация корабля справилась, и пассажиры устояли на ногах. Земным технологиям еще далеко до такого прогресса.

Планета оказалась очень красивой под облаками. Север покрыт снегом, юг – коричнево-черным материком. Ледяные участки сарфирийской поверхности перемежались с лавовыми, а меж ними занятые горами и растительностью. Где-то океанами, широкими реками. Вышла такая почти полосатая планета. Будто кто-то взял синие, красные, зеленые и желтые краски и нанес на шар мазки разной длины и корявости. Или три планеты просто собрали в один мир.

– Волшебно! – произнесла я, глядя на нее и голубое небо.

Мистиф накинул на мои плечи теплую серую шубку. Она была длинной, слегка даже касалась пола. На мой рост шубки подходящего размера не нашлось.

– Это мех норгана. Хищника с нашей планеты. Возможно, тебе с непривычки будет холодно. Перестрахуемся? – уточнил он.

– Разумеется, – принялась я застегивать причудливые пуговички, отмечая, что он сам, как и леди Эливейн, Дантон и Шелдон, не собирается надевать нечто подобное. Тени и чародейка из рода ледяных дев. Им холод родной планеты не страшен.

– Будет тяжело идти, скажи.

– Я справлюсь, – уверила я. – Это как подол у платьев, – и я демонстративно приподняла полы шубки, оголяя щиколотки, обтянутые полюбившимся комбинезоном.

– Идем, – улыбнулся медик. – При стыковке положено быть пристегнутым.

Планета встретила меня солнечной, но ветреной погодой. Было холодно, но не морозно. Экзотическая (для меня) растительность стойко держалась и тянулась к Цереону. Некоторые кусты даже цвели! Космодром был прекрасно ухожен, везде фонтанчики, садики, беседки. Стоянки. Простор! Свет и жизнь искрились в этом месте! Новый мир! Новые люди! Настоящая любовь и я!

Сама не заметила, как начала шмыгать носом.

– Какой нежный цветочек мне достался, – стер с моих щек слезы Мистиф.

– Это я от счастья, – постаралась просто взять я себя в руки.

– Чувствую. Я рад, что тебе нравится моя родина.

Сцепившись за руки, мы двинулись вслед за Эливейн и ее семьей. Им все кивали, почтительно склоняли перед ними головы, здоровались. Их все узнавали. Так же узнавали и моего сета. Но все очень удивлялись мне. Необычная, миниатюрная, кругленькая, да еще и в шубке. Нас провожали взглядами. Не подумала я как-то, что для местных окажусь диковинкой.

– Мы отправимся в дом Чезара и Эливейн, там подберем тебе свежую одежду. Кассиль прибыла домой раньше и уже подготовила пару вариантов. Затем навестим нашу Мать. А после придется вернуться на «Апал». Продолжим искать способ излечить тебя. Да, и о подруге твоей весть, в случае успеха, должна вернуться тоже на него. Но, любимая, – приобнял меня тень, останавливая на пол пути. – Будь сильной. Возможно, Анна никогда не вернется. Но, обещаю, что попробуем отправить сообщение кхагартам в галактику Каритар еще раз.

Я кивнула, и мы продолжили свой путь до дома чародейки на аэроторе – местном диковинном автомобиле с электродвигателем.

– Всего столетие назад Сарфиру населяли лишь тени и чародейки. Другие инопланетные жители были лишь гостями. Теперь они часть наших семей. Тени и чародейки, что не смогли найти взаимности среди своего вида, нашли свое счастье в иномирцах. Ты успела изучить наш жизненный уклад? – спросила чародейка меня по дороге.

– Конечно. Мистиф ознакомил меня с вашими порядками. Да и девочки все со мной обсудили.

– Уж у них-то это любимая тема, – хмыкнул Дантон Стронг. – Мелкие вертихвостки ждут не дождутся, когда обзаведутся своей парой.

– Ксюша уже обзавелась, – хмыкнула Эливейн тихо и глаза отвела от своего сета.

После нескольких мгновений молчания ошарашенный Дантон пришел в себя.

– Вот сейчас не совсем понял…

– Все правильно ты понял, дорогой, – перебила его Эливейн. – Адалис же не возвращается с нами. Он остался там, со своей осеттой.

– Я убью его… – скрипнули челюсти Чезара.

– Ты опоздал. И ничего ему уже не сделаешь. Ты же не хочешь причинить страдания своей дочери? К тому же она с рождения решила, что он будет принадлежать ей. Подумаешь, не пригласила нас на день рождения. Да и он, прости меня, я считаю, заслужил.

Чезар отвечать ничего не стал.

– Она так быстро выросла, – чародейка произнесла это с такой нежностью, что улыбнуться захотелось. – Казалось, что вот только недавно я вернулась. В хлопотах с налаживанием международных отношений, мы с тобой и не заметили, как пролетели годы. Как подрос наш сын, и как похорошела наша доченька.

Дантон обнял свою осетту и переплел ее пальцы со своими. Мистиф этот жест повторил со мной, а Шелдон смущенно отвернулся от всех нас, закатив серые глаза к потолку. Юный еще. Ему пока не понятна величина нашего счастья.

Дом Чезара и Эливейн был оформлен строго, но очень комфортабельно. Большой двор, несколько плодовых деревьев, широкие тротуары, на удивление отсутствие заборов у дворов. Внутри никакой загруженности комнат мелочами уюта. Минимализм и простор.

– В целях безопасности, – раздался голос Кассиль, спускавшейся нам навстречу с первого этажа и наблюдающей за мной. – Тени часто выходят из себя и крушат все вокруг.

Золотоволосая леди спускалась не одна. С ней был смуглый мальчишка с фиолетовыми глазами и густыми черными волосами. Он был мало похож на Кассиль, но очень похож на Шелли и Алекса. Это ее младшенький?

– Ломард, познакомься с первой землянкой, что прилетела к нам с очень-очень далекой галактики! – подтолкнула она мальчика вперед.

– Ты землянка? – произнес ребенок с любопытством.

– Да. А ты? – спросила я его, склонившись над ним.

– Я – итарец!

Эливейн хмыкнула:

– Папин сынок.

– Он тоже унаследовал ген отца? – полюбопытствовала я.

– Да, верно. И упорно считает, что принадлежит его родине.

– Я буду сильным, и победю главу Верховного совета! – воскликнул мелкий и понесся по своим делам, быстро утратив ко мне интерес.

– Целеустремленный.

– Кошачьи повадки и амбициозность, – отмахнулась Кассиль. – Подрастет, и папа расставит необходимые приоритеты. Он еще не понимает, что со статусом на плечи возлагаются тяжелые обязанности. Итак, – кивнула она в сторону второго этажа. – Идем. Приведем тебя в порядок, подберем гардероб, заготовленный мной по просьбе Мистифа, и поговорим.

О чем?

Оказывается, о том, куда нам предстоит с Мистифом идти. Пока Кассиль хлопотала с просторной ванной в гостевой комнате, я осматривала великолепие тканей, из которых были сшиты предложенные мне костюмы. Кассиль учла даже то, что я землянка, и мне будет прохладно в их несносном климате, а иногда и жарко.

– Это… – подняла я одни нежно-персиковые тонкие штанишки, похожие на шаровары, но с вырезами на штанинах по наружным поверхностям от пояса до щиколотки. При неосторожном шаге всю ножку будет видно!

– Наш национальный костюм, – гордо представила его Кассиль.

– Но он же почти прозрачный?

– Да, мы не скрываем своих прелестей от мужчин. В отличие от землян, женщины на нашей планете неприкосновенны. А женщины при сете – тем более. Так что можешь смело носить и радовать своего мужчину. У тебя хорошие округлые формы. Этот костюм тебя не испортит, лишь украсит. Цвет подбирала с учетом того, что волос у тебя темный, как у огненных дев. К нему идут балетки. Топ. К топу можно добавить рукава в том же стиле, а также есть туника.

Туника, что лежала рядом, была того же оттенка, и так же – прозрачной. Ситуацию спасала лишь немного, но решила, что носить при гостях точно буду с ней.

Второй костюм был кипельно-белый, мягкий и теплый внутри, и моющийся снаружи.

– Как раз для вашего похода к Священному озеру.

Перед глазами тут же мелькнула картинка из сна… Фиолетовая вода и полоска света, что освещает ее в темноте.

– К какому озеру? – решила уточнить я.

– К озеру нашей Праматери Солун. Это наше божество.

– Расскажешь подробней? – присела я на кровать.

Златокудрая Кассиль разместилась рядом со мной.

– По нашей религии – Солун мать чародеек. При рождении все дети Сарфиры проходят своеобразное крещение, как бы это назвали у вас, в этом озере. Богиня создала теней на радость своим дочерям, чтобы они никогда не знали одиночества и печали. Мужчины могут входить в озеро официально лишь раз, после рождения, чтобы укрепить связь с богиней и получить ее благословение. Чародейки могут посещать озеро чаще и купаться в его водах с ее разрешения, дабы получить совет или исцеление. Так Элли вернула память и зрение. Она простила ее побег от проблем после всех тех страданий, что ей не повезло испытать на Земле в качестве лабораторной крысы.

Я сидела и ошеломленно молчала.

– Мистиф надеется на милость Матери. Она дала знак его тьме, что хочет познакомиться с тобой.

Если бы мне наглядно не доказали, что магия существует, я бы засомневалась, в здравом ли уме мой тень и все окружающие его иномирцы?

– Я бы не возлагала больших надежд на исцеление, – спустила меня с небес на землю снежная чародейка. – Ты не из нашего вида. Вряд ли в ее силах тебя исцелить. Но в любом случае будь вежливой. Не обидь наше божество.

– Разумеется, – заверила я.

После купалась в пенной ванне. Как же приятно, по-домашнему уютно в ней. Я расслабилась, не позволила плохим мыслям лезть в мою голову. Слабость все еще сопровождала меня, но в целом самочувствие по-прежнему сносное. В комнату, где я сидела с Кассиль, вошел тень.

– Ирина, это я, – предупредил сет, не смея зайти в ванную. – Я рядом.

– Мистиф, для тебя не сильно накладно тратить свои силы на поддержание моего здоровья?

– Не думай об этом.

– Как не думать? – поднялась я из ванны, взяла полотенце и стала спешно обтираться. – Я же тоже должна беспокоиться о твоем самочувствии. Твоя тьма… откуда ты черпаешь силу?

– Раньше черпать откуда-либо ее мне не приходилось. Мне хватало того, что дала мне природа.

– А сейчас? – в ход пошла расческа.

– Сейчас… Она нестабильна, – он ответил честно.

– И… это нельзя никак исправить? – прижалась я к двери, прислушиваясь.

Он молчал. Я стала спешно надевать персиковый национальный костюм чародеек.

– Можно, – вдруг произнес он, и дверь в ванную открылась.

Мой тень стоял с влажными волосами, босиком, с обнаженным торсом, по которому стекали редкие капельки воды. Тоже привел себя в порядок и сразу пришел ко мне, торопился. Мистиф жадным взглядом оценил мой новый наряд, что действительно хорошо мне подошел. Он изучил им каждый изгиб, стоя неподвижно, затем протянул мне руку и вывел из ванной, собственнически прижимая к себе и тем самым кружа мне голову.

– Этим мы сейчас и займемся, – сет сразу увлек меня в страстный поцелуй, подхватил на руки, словно я ничего не весила, и направился к кровати. Аккуратно уложив меня, он руками огладил мою округлую фигуру поверх тонкой ткани туники. Поцелуй внезапно достался моему бедру, которое игриво открылось ему в прорези ткани.

– Как хорошо, что ты успела одеться.

Я уже почти расстроилась, что меня зря подразнили, как тень добавил, перехватывая мой взгляд. Глаза его блеснули серебром.

– Раздевать тебя – тонкое и мучительное удовольствие.

После этого он уверенно перехватил поясок штанишек и потянул их вниз. Клубы тьмы вокруг него стали разрастаться, охватывать меня черными лентами, ластиться. Тень постепенно распалялся, становился настойчивей.

– Радость моя, я не в силах больше игнорировать твои стоны. Прими меня, – навис тень на до мной, одарив ласковыми поглаживаниями мое лицо.

Я направила его сама, заставив его содрогнуться сладкой дрожью. Голодный тень брал от меня столько, сколько посчитал нужным. Я горела страстью вместе с ним. Он извинялся за настойчивость, но брал еще. Иногда осторожно, иногда грубо, но не причиняя боли. Менял позы, даже позволял мне вести. Он ловко оценивал мои чувства, эмоции. Извинялся за напор лаской и поцелуями. Мы шептали друг другу нежности и были счастливы.

– Любимая, – произнес он очередной раз с придыханием, заполняя меня.