Ирина

Пробуждение было не из приятных. Веки отяжелели. Что-то пищит. Приборы? На лице маска. А рядом… тень. И все в нем почти как всегда. Голубые глаза, пшеничные волосы, белоснежная форма, но безумно усталый вид.

– Привет, человечка, – прозвучал его голос нежно, мою кисть накрыла широкая прохладная ладонь.

Я любовалась им, не находя слов. Мы не виделись всего несколько дней, а ощущение, будто целую вечность.

– Создал же свет таких хрупких и впечатлительных девушек.

– И таких заботливых мужчин, – не осталась я в долгу. – Давно вернулся?

– Суток двое уже. Работал.

– Не покладая рук? И, как вижу, не спал.

Тень хмыкнул, снял свободной рукой с меня маску, прекратив подачу газовой смеси.

– Почему ты не сказала никому, что стала чувствовать себя хуже? – его брови сошлись на переносице, выражая недовольство.

– Разве? Всего-то легкое головокружение. Никак не привыкну к вашим параметрам систем жизнеобеспечения.

– Хватит искать оправдания! – рыкнул тень непроизвольно. – Ты должна была дойти до медицинского блока, пока была в состоянии. У меня есть хорошие заместители. Мол, в конце концов.

Мужчина вскипал.

– Мистиф, – позвала его. – Ярость тебе не к лицу. Тебе нужно выспаться. Отсюда я никуда не денусь. Это я могу пообещать.

Он вздохнул, огладил тыльной стороной ладони мое лицо, что стало неожиданно приятным жестом.

– Я позову Ольгу. Она хотела поговорить с тобой.

– Конечно. Если что, я обращусь к Молу.

– Отдыхай.

Мистиф поднялся и покинул блок, отдав распоряжения племяннику. Ольга явилась довольно быстро.

– Ну, подруга, ты нас и напугала! Нельзя же так реагировать на все. Я понимаю, что здоровье у тебя не ахти.

Она заняла место, на котором только что сидел медик.

– Как теперь быть? – заглянула я в ее глаза с некой надеждой.

– Информация и предположительные исходные координаты сигнала уже были переданы Большому Совету. Чародейка, что была не столь мила к нам, обещала снарядить поисковую команду и лично проконтролировать процесс поисков.

– Эливейн?

– Да. Она сказала, что среди кхагартов у нее есть должник и она намерена с ним связаться, имея все доступные способы. Имя у него довольно миленькое – Диар. Никогда бы не подумала, что так можно назвать подобное чудовище.

– Хорошая новость, – немного расслабилась я, мысленно молясь всем богам разом на успех.

– Ну, ты отдыхай. А мы пока поработаем. Я начинаю уже привыкать к новой жизни. Дайске так вообще счел, что рожден был именно для того, чтобы служить межгалактическому союзу и развивать знания о границах вселенной, составляя звездные карты.

– Не скучаешь в свободное время? – почувствовала я себя виноватой. Ведь раньше она проводила время в моей компании, что-то бурчала, пока я составляла методические материалы по человеческой физиологии.

– Что ты. Круг моего общения все расширяется. Теперь у меня есть первая знакомая – огненная чародейка. Работает в цехе производства и переработки запчастей.

– Надо же, как удобно.

– И ты устраивайся поудобней, – подошел Мол. – Набирайся сил.

– Ну, оставляю тебя в надежных черных руках! – поднялась подруга.

– Оля! – зашипела я осуждающе.

– Да ладно, – склонилась она к моему уху. – Я и на земле чернокожих не любила, а тут… занятный индивид. И шапку-невидимку по ночам надевать не надо. В темноте и без нее не разгляжу.

– Шутница из тебя, как из меня балерина.

Она подмигнула напоследок и скрылась из виду. В течение дня меня навестили Шелли, Ксения и мрачный Алекс. Ксения была слегка бледна, но глаза ее сияли ярче звезд. Что-то едва уловимо в ней изменилось. К повседневной одежде добавилась мантия с плотными рукавами.

– Снежная чародейка подмерзла? Неужели так бывает? – спросила я ее.

– Бывает, конечно, но не в этом случае. Лишь в лютый мороз градусов под девяносто. Это так, вынужденная смена имиджа.

– С прошедшим днем рождения, – буркнула Шелли.

– У тебя был день рождения? Сто лет?

– Был, – довольно кивнула Ксения, а сама глаза отвела.

– Я все пропустила, – погрустнела я. – Вы не отмечаете?

– Она отметила, без нас, – опять буркнула Шелли, а Ксения пихнула ее локтем.

– Ты лучше скажи, можно и нам твои последние конспекты почитать? – сменила тему беляночка.

– Что?

– Ну, ты же в столовой утром того дня была с планшетом. Его передали профессору, он сейчас изучает твои ответы.

– Вместо того, чтобы отдохнуть? – нахмурилась я.

– Мистиф просто обожает свою работу. Он привык так жить, других интересов у него и не было. Он с детства служит снежным девам, а теперь и межгалактическому союзу.

– Очень прискорбно.

– А тут еще и темы интере-е-сные! Брачные отношения с землянами, любовь на уровне химии, все дела, – мурлыкнула Ксения, но теперь ее пихнула локтем Шелли.

– Постойте, откуда вы знаете, что у меня за темы? – осенило меня.

– Я поделился, не подозревая, какой силой обладает женское любопытство, – нахмурился Мол.

– Ну, как только планшет ко мне вернется, я обязательно дам вам почитать.

– Мне кажется, наш закон о межгалактических взаимосвязях будет пересмотрен, и тетя Эливейн внесет в него редакцию, – предположила Шелли.

– Это в любом случае произойдет не так скоро, – Алекс решил поучаствовать в разговоре. – Нужно основание и опыт, на который можно опираться. А у нас всего две землянки и один землянин и лишь теоретическое сравнение с гелеонцами. Прежде чем был издан этот закон в принципе, сначала родились мы с тобой.

– Вы же первые дети от смешанного брака? – припомнила я.

– Ага, – насмешливо откликнулась Шелли.

– И как много за неполное столетие родилось детей от таких браков?

– Очень много, – ответила Ксения. – Тени со слабой тьмой, итарцы, отщепенцы своих прайдов, тэодонийцы, валорцы, всем, кому на своей родине не удавалось обрести пару, обрели свое счастье благодаря закону, который формировала моя мама.

– Я все больше узнаю что-то хорошее о леди Эливейн, – задумалась я. – Надо же, каким бывает обманчивым первое впечатление.

– Она строга лишь к землянам.

– Печальный опыт. Помню, – я провела рукой по волосам и немного пришла в смущение. – Надо же. Какая я лохматая. Можно попросить вас принести мне расческу и зеркальце? Вокруг столько мужчин, а я похожа на пугало.

– Не вопрос! – тут же отделилась от компании Ксения.

– А кто такое пугало? – полюбопытствовала Шелли.

– Раньше это была рукотворная страшная кукла из старой одежды, мешков и сушеной травы, которую ставят в саду, чтобы отпугивать птиц. Так берегли урожай и посевы. Сейчас технический прогресс их заменил механическими трещотками, но сравнением пользуются по сей день.

Ксения вернулась довольно быстро. Пока я приводила в порядок волосы, парни в стороне общались о чем-то своем. Девушки же с прискорбием заметили, как много моих волос осталось на щетке.

– Лучевая болезнь перешла в следующую стадию? – шепотом спросила Шелли.

– Вероятнее всего – да.

Мол глянул на настенные часы и стал выпроваживать моих посетителей.

– Мне надо в лабораторию отлучиться, проконтролировать экспериментальные образцы. Оставлять Ирину на ваше растерзание наставник мне запретил. Так что расходимся.

Девчата оставили мне один из своих планшетов. Сначала я пыталась что-то читать, но лежать на одном месте было очень утомительно. В дрему меня затянуло довольно быстро. Однако краем уха я услышала, как поспешно вышел Мол из лаборатории и с кем-то связался. Минут через двадцать в лабораторию влетел Мистиф Ноган. Тени скрылись в одном из боксов, на какое-то время вновь стало очень тихо.

Раз поспать не удается, надо снова почитать. Но не успела я дотянуться до планшета, как раздался отдаленный грохот и звон стекла. Время стало тянуться мучительно долго. Наконец, мужчины вышли из бокса, и в одном из соседних помещений стали тихо переговариваться. Мне мало что удалось разобрать.

– Оставь так, регенерация справится, – буркнул медик.

– Что будем делать теперь? – спросил Мол, выдержав паузу.

– Буду думать дальше.

– Крепко же ты запал, дядя.

– Достань еще образцы, размножь в биокапсуле. Будем пробовать ультранизкие частоты. Убери слезу чародейки, попробуем рассеять через простой кристалл.

– Сейчас сделаю, – вздохнул юный тень. – Слишком мало времени. Мы можем не успеть. Но я тебя услышал. А ты меня?

– Есть еще один вариант. Версия сумасшедшая, но кто знает.

– Нет! – отрезал Мол твердым тоном. – Это ход в один конец.

– Надо поговорить с Эливейн.

– Лучше выкинь из головы. К слову, Ирина не спит. Пора отпустить ее в комнату.

– Я провожу, приступай к работе.

– Хорошо.

– Мол, спасибо тебе.

– Не прощаемся.

Мистиф появился на пороге моей палаты, как я и подозревала, с перевязанной рукой. Мой немой вопрос он оставил без ответа. Подойдя к мониторам, еще раз ознакомился с результатом сканера.

– Отпускаю тебя «домой». Препараты приняла?

– Конечно, по времени.

Он помог мне подняться, придержал, пока обувалась. И хоть я шла вполне себе уверенно и твердо, Мистиф вел меня под локоть.

– Голодна?

– Да, есть немного.

Он оставил меня ненадолго на диванчике в прихожей нашего с Ольгой жилого блока, сходил до раздатчика, набрал здоровой пищи мне и крепкий бодрящий напиток себе.

– Я поспал, честно. Пары часов мало, потому не возражаешь, если я составлю тебе компанию, пока не допью энергетик?

– Энергетики вредны для здоровья.

– Я обещал, что это временно. Как только закончу все свои неотложные дела, вернусь к прежнему ритму жизни.

– А он у тебя был? – не поверила я.

– Был, до появления землянок на «Апале», – улыбнулся тень, присаживаясь рядом, размещая поднос на стеклянном журнальном столике.

Для меня высота стола была комфортной, а тень не нуждался в нем вообще. Он взял стакан и свободно откинулся на белоснежный диван, наблюдая за мной. Когда дело дошло до десерта, я тоже разместилась в углу с комфортом.

– Кафаре? – прихватила я ложечку.

– Да.

– Девушки говорят, ты всегда отдаешься работе самоотверженно. У тебя бывает отпуск? Выходные?

– Конечно, бывают. Я летаю на Сарфиру, проверяю, как дела в пустующем доме. Заглядываю к семье Снежных дев, обновляю базы данных их регенераторного оборудования. Иногда посещаю с мужчинами бар или ресторан.

– И никуда не выезжаешь?

– Нет. Я привык к суете. Ехать или лететь куда-то одному – довольно скучно. Пару раз я был на горячих источниках на севере Сарфиры. Где мороз достигает порой и шестидесятиградусной отметки. Здорово, контраст температур впечатляет, но на один раз. На Трамптане был: груз с фарматолом забирал, на Маалоне был с той же целью. Хотя там фруктовые плантации пестрят изобилием, задерживаться не стал. Торопился к работе приступить.

– А я кроме Земли не была нигде. Нет у нас таких возможностей, да и обитаемых планет, – повела я плечами.

– Как только поправишь свое здоровье, возьму отпуск и посетим с тобой Сарфиру, – пообещал тень.

– Если это вообще возможно. Даже на Земле еще не изобрели лекарство от рака и не научились контролировать тяжелое течение лучевой болезни.

– Мы найдем подход. Мол мне активно в этом помогает. Не хватает только твоей веры, – медик отставил опустевший стакан и протянул ко мне израненную ладонь.

– Я верю, Мистиф, – тут же переплела с его длинными пальцами свои, зачарованно не отрывая взгляда от небесно-голубых глаз. – И буду очень благодарна за жизнь. Такой дорогой подарок выйдет для землянки, заплутавшей так далеко от дома.

– А можно мне тоже попросить заблаговременный подарок для себя? – тихо произнес тень, забрал у меня стеклянную чашечку и поставил ее на стол.

– Какой же? – произнесла я с трепетом, замечая, как сокращается меж нами расстояние.

– Один стимулирующий поцелуй, – выдохнул он в мои губы.

Мистиф немного помедлил, словно уступая мне время подумать, а затем прильнул к ним, не встретив сопротивления.

Голова тут же пошла кругом, из моей груди непроизвольно сорвался сладкий стон, что заставил тьму проявить себя, зачернеть, прикрыть нас завесой. Сколько нежности чувствовалось в этом мгновении, призыва раскрыться, словно ночному цветку под лучами звезды. Я не могла не ответить, потому что сама хотела этого. Вскоре уже льнула к Мистифу, углубляя поцелуй, ощущая его руки на своей талии и ласковое прикосновение темной дымки с ароматом магии из моих снов. Поцелуи Мистифа цепочкой прошлись по моей шее вплоть до ворота, затем вновь вернулись к губам. Невесомые, почти воздушные касания снова переросли в более настойчивые, страстные, нетерпимые. Тень упивался мной, а я нежилась в его руках. Как только он отстранился, перехватил мой горячий взгляд и улыбнулся:

– Вкусный был десерт.

– И напиток тоже приятный, – засмеялась я смущенно, справляясь с одышкой.

– Понимаю, это совершенно неэтично по отношению к столь редкой гостье, к тому же ученице.

– Все в порядке, профессор, – огладила я прохладную кожу его щеки кончиками своих пальцев. – Возможно, в лучшее время я бы с удовольствием освоила пару подобных уроков.

– Флиртуете, моя дорогая? Хотите, чтобы один ледяной тень растаял в ваших объятиях? – невесомо коснулся он вновь моих губ, доводя до дрожи.

Очень хочу! Отдаться страсти и желаниям, которые так надеялась найти на Земле. Так хочется сказать ему об этом, но… Еще один неосторожный шаг, и, кто знает, к чему это приведет? Не подведу ли я его? Не утяну за собой на тот свет? Ведь их отношения не такие, как у нас. Узы теней и чародеек крепки, а что таит в себе связь с землянкой? Мы оба не знаем, сколько мне отпущено. А подвести я его не хочу. Просто не могу.

Я немного отстранилась, Мистиф сразу уловил перемену настроения в моем взгляде. Чтобы не портить момент, я обняла его и поблагодарила:

– Просил подарок для себя, а достался нам обоим.

– Можешь ничего не отвечать, – вдруг произнес Мистиф горько. – Тьма слышит тебя, чувствует.

– Прости.

– Это было по-настоящему волшебно, – огладил он рукой мои темные волосы.

Тьма потихоньку отступала, пока не развеялась совсем. Минута казалась вечностью. Нехотя тень отстранился.

– Я уберу посуду, а ты отдыхай. И предоставь все мне.

– Конечно.

Мне больше ничего не остается. Только молить судьбу, чтобы дала пожить еще немного в новом для меня мире. В мире, в котором есть он.

– До завтра, чародейка с Земли.

– До встречи, Мистиф, – мои щеки разгорелись в смущении.

Я долго вслушивалась, но он ушел совершенно бесшумно. Без «темного» покрывала вдруг стало как-то… холодно. В объятиях его тьмы так комфортно и совсем не страшно. Я обхватила себя руками и потерла пухленькие бока. Одну печальную мысль тут же сменила другая: что же мы творим? При таких строгих законах их жизни мы сейчас допустили оплошность. Сладкую, но коварную. Как же нам быть? Что мне делать?

«Верить…»