– Вот это сила! Тащишь такую тяжесть одной рукой, даже не напрягаясь.

Ворён, несшая большой, доверху наполненный водой бочонок, на мгновение остановилась и мельком взглянула на того, кто заговорил с ней. На дороге стоял мужчина с выразительными глазами и широкой улыбкой, прорезавшей глубокие складки на его лице.

– Вот и вы.

Несмотря на то что мужчина появился совершенно бесшумно, Ворён не выразила ни капли удивления, лишь спокойно поприветствовала его. В ответ тот ухмыльнулся, но не смог скрыть тень разочарования.

– Ты даже не удивляешься.

– Лишь опасалась из-за того, что вы не пришли в назначенное время.

– Похоже, я и правда старею. Этот долгий путь чуть не убил меня: все тело болит, будто молния ударила, и в животе все переворачивается.

– Сейчас вам лучше?

– Ну, раз не помер – значит, все отлично! Ха-ха-ха! – Мужчина громко рассмеялся, но, заметив, что на лице Ворён не дрогнул ни один мускул, смущенно умолк.

– Тебя в детстве никто не научил смеяться?

Мужчина смотрел на собеседницу с неподдельным любопытством, но она никак не отреагировала, лишь молча поставила на землю тяжелый бочонок.

– Отвечу на вопрос, который вы задали в письме.

– Вот так сразу к делу? Ты и правда не умеешь расслабляться.

– Его величество по-прежнему считает, что дитя дракона существует лишь для того, чтобы предугадывать ближайшее будущее правителя.

– Откуда такая уверенность?

– Его зависимость от барышни очень сильно возросла, и он ни разу не проявил признаков недоверия.

– Хм, верно. Если бы он действительно знал, что такое на самом деле дитя дракона, вряд ли он спокойно наслаждался бы целебной водой.

– А вот с кем и правда остаются вопросы, так это сама барышня Соха. Действительно ли она может видеть только ближайшее будущее или же просто делает вид?

– Думаю, она не притворяется. Ее способности действительно ограничены. – Мужчина глубоко вдохнул, прежде чем продолжить: – Потому что она лишь половина целого.

В его взгляде, устремленном в ночное небо, смешались сожаление и печаль. Ворён молча наблюдала за ним, а затем все так же сухо ответила:

– Уже не осталось ни способа узнать правду о дитяти дракона, ни людей, которые могли бы ее раскрыть. Кроме вас, господин. Ведь когда Хан Ёнсо, предыдущее дитя дракона, сбежала, покойный король казнил всех, кто знал этот секрет. Кому как не вам это знать.

Мужчина кивнул:

– Верно. Я знаю это слишком хорошо. Из-за этого один высокомерный клан был стерт с лица земли, и лишь одному потомку удалось выжить. Ах, нет. Если подумать, дитя дракона – тоже наполовину потомок этого рода. Значит, выжили двое.

Мужчина разжал два пальца, словно семилетний ребенок, который с восторгом делится чужими семейными тайнами. Ворён вздохнула:

– И что же собирается делать один из этих потомков?

– Хм, кто знает. Его усыновили дальние родственники, и он с трудом смог занять чиновничью должность. Теперь, вероятно, будет усердно трудиться, чтобы восстановить клан.

С самого начала его было невозможно понять. Кажется, он улыбается, но нет. Кажется, он злится, но вдруг начинает смеяться. Как бы то ни было, Ворён всегда считала его страшным человеком… И вдруг женщина резко повернула голову.

Не понимая, в чем дело, ее собеседник спросил:

– Что случилось?

– Что-то там шумно. В той стороне – покои принцессы.

– Ах, кажется, принцесса исчезла.

Ворён изумленно распахнула глаза.

– Ты не знаешь? Разве и такое бывает…

Не дав ему договорить, Ворён резко сорвалась с места. Она исчезла так стремительно, что, казалось, молния не смогла бы двигаться быстрее. Оставшись один, мужчина посмотрел на стоящий рядом бочонок с водой.

– А я думал узнать, как там Соха, не начала ли она говорить…

Он попробовал воду и почувствовал, как пузырьки покалывают язык. Похоже, это была вода из целебного источника.

– Как можно так расслабиться, пойти за водой и даже не заметить, что происходит? Ворён обычно не расслабляется, оказавшись в таком месте. Да и воду вряд ли несла для себя… Неужели… для Сохи?

Мужчина криво усмехнулся: «Значит, и тебе не чуждо хоть что-то человеческое».

– А ведь я даже не сказал самого важного. Последний потомок уничтоженного клана Ханов скоро придет к Сохе.

Он толкнул бочонок, и вода растеклась по земле.

– Твой кузен, Хан Сокчун, пришел, чтобы встретиться с тобой.

* * *

Черная, словно смоль, река поглотила Соху с головой. Мгновенно промокшая одежда становилась все тяжелее, а неподвижная принцесса опускалась глубже и глубже. Соха изо всех сил старалась удержаться. Крепко сжимая руку Дам, она отчаянно пыталась вытащить ту из воды, но все было напрасно. Воздуха не хватало. Ноги теряли силу, сознание тускнело. И в этот момент…

Кто-то сзади крепко схватил Соху за талию и с силой вытащил на поверхность.

– Ах… ах!

Холодный ночной воздух хлынул в легкие, обжигая их. Не успев даже восстановить дыхание, Соха поспешно притянула принцессу к себе. Слава небесам, в отличие от стычки на утесе, та послушно следовала за ней. Но радость быстро угасла. Когда они наконец добрались до места, где было хоть немного твердой земли, принцесса все равно висела бессильно и безжизненно.

Соха, ошеломленная, застыла на месте. Внезапно рука, которая до этого поддерживала ее, исчезла, и раздался тихий голос:

– Дам?

У заметил, что его сестра снова погружается в воду, и мгновенно вытащил ее, крепко прижав к себе.

– Дам! Дам!

Он осторожно уложил девушку на землю и начал ритмично надавливать на грудь обеими руками. Раз… два… десять… двадцать…

– Приди в себя, Дам!

Но она не подавала никаких признаков жизни. Руки У нажимали все сильнее.

– Я не для того скрывался все это время, чтобы просто отпустить тебя вот так! Дыши! Прошу тебя, дыши!

Когда капли – то ли пота, то ли воды – готовы были сорваться с его подбородка, У вдруг почувствовал слабое движение. Его глаза широко раскрылись, он замер, и в следующий миг Дам резко выплюнула глоток воды.

Из его груди вырвался глубокий вздох облегчения.

– Как же вы быстро ходите. Я так долго пытался нагнать вас… – Припозднившийся Сухо что-то забормотал, но внезапно замолк и остановился. Он перевел взгляд с промокшего до нитки У на безжизненно лежащую Дам, мгновенно понял, что произошло, и бросился к ним, едва не оступившись.

– Что произошло? Почему принцесса оказалась в воде?

– Она сама прыгнула.

От туманного ответа У Сухо потрясенно побледнел.

– Что?

– М-м…

Сухо уже собирался спросить, что он имеет в виду, но тут Дам слабо застонала. Ее лицо едва заметно сморщилось, а пальцы слегка дрогнули.

– Она открывает глаза!

– Похоже, что да…

Переполненный радостью, Сухо воскликнул было с воодушевлением, но к концу фразы голос практически потух. Он заметил, что У отвернулся и собирается уйти.

Сухо потянул его за край одежды, заставляя остановиться.

– Вы не поговорите с ней?

– Она в порядке, этого достаточно.

Ответ У, пусть и застывшего на мгновение, не давал Сухо покоя. Он не мог заставить себя отпустить принца.

– Но ведь вам удалось встретиться с ней, пусть и с трудом. Убедитесь хотя бы, что она и правда жива…

Он знал, что его просьба бесполезна, но, охваченный сожалением, все же продолжал попытки. И именно в этот момент…

– Вон там! Кажется, оттуда доносятся голоса!

Громкий крик донесся из глубины леса, и сразу же из-за деревьев, словно волна, хлынул целый поток факелов. Сухо напряженно застыл и перевел взгляд на У.

– Они ищут принцессу. Скорее уходите.

– Что ты несешь? А что будешь делать ты?

– Они уже услышали голоса. Если мы все исчезнем, они обыщут все, перевернут каждый камешек и будут преследовать нас до конца. Я останусь и выиграю время.

– Думаешь, если тебя поймают, ты уцелеешь?

– Главное, чтобы вас здесь не было!

Эти твердые слова лишили У возможности возразить.

– То, что я влюблен в принцессу, и так ни для кого не секрет. Если я скажу, что не мог справиться с тоской и пришел взглянуть на нее, возможно, меня пощадят. Если это не сработает, то, как ни отвратительно, мне придется воспользоваться помощью отца. Будь я один, я смог бы так выкрутиться. Но… – Сухо не смог поднять взгляд на У и продолжил: – Если вы будете рядом, меня объявят предателем.

Все было очевидно. Как бы он ни пытался это скрыть, У чувствовал себя униженным и бессильным. Как же ему приходилось бороться с собой, чтобы даже не подойти к сестре, которая только-только начала приходить в себя. Как же мучительно было осознавать, что ему придется совершить этот подлый, но неизбежный выбор: оставить друга и бежать.

Его дрожащее от гнева тело и крепко сжатые кулаки говорили обо всем без слов.

– Как бы ни был влиятелен мой отец, даже он не сможет спасти обвиненного в измене. Уйдя, вы окажете мне наибольшую помощь. Идите. Скорее! – Сухо отпустил одежды У, словно отталкивая его прочь.

Лишь когда стремительно приближающиеся шаги зазвучали угрожающе близко, У наконец отвернулся. И в этот миг встретился взглядом с Сохой. Та по-прежнему неподвижно стояла по колено в воде, мокрые пряди липли к щекам, по которым текли капли, похожие на слезы, но она даже не пыталась их вытереть. Она выглядела как человек, который вот-вот рухнет без сил.

У схватил ее за руку и бросился бежать. Даже миг, когда он сбросил одежду служанки и прыгнул с обрыва, был не так ужасен, как чувство, что жгло ему грудь сейчас.

– Надзиратель Чха?

Сухо, растерянно глядевший вслед У и незнакомой женщине, вздрогнул и обернулся, когда позади внезапно раздался голос. Дам уже открыла глаза и смотрела прямо на него.

Сколько лет прошло? Он даже не помнил, когда в последний раз видел этот решительный, но все же нежный взгляд. И несмотря на долгие годы, Дам узнала его сразу. Сухо был бесконечно благодарен за это и попытался ответить ей со всем возможным теплом:

– Да, это я.

Он хотел рассказать, как сожалеет, что так долго не мог ее навестить…

– Отойди от принцессы. – Холодное лезвие меча стражника, направленное ему в горло, помешало сказать хоть слово.

Несколько стражников грубо подняли Сухо на ноги, острие меча неотступно следовало за ним. Это было опасно. Его держали за руки. Он не мог двинуться, сумел лишь быстро осмотреться. Стража сомкнула вокруг него плотное кольцо. Придворные дамы и евнухи… Они пришли, чтобы забрать свою госпожу? Или чтобы увести его? А между ними, сдержанно сцепив пальцы и сохраняя невозмутимое выражение лица, стояла Дам.

Сухо видел, что на самом деле Дам очень напряжена. Он с давних пор знал: когда она волновалась, всегда сцепляла пальцы так крепко, что это могло причинить ей боль. И только тогда Сухо разжал стиснутые кулаки и без сопротивления последовал за королевскими стражниками во дворец.

* * *

Он был жив. Он благополучно… остался в живых.

Скрываясь за толстым деревом, Соха не могла отвести взгляда от У. Каждый взгляд на него был на вес золота. Она жалела даже о долях секунды, когда приходилось моргать. Девушка ждала, когда все уляжется, но едва голоса начали стихать и удаляться, ее сердце наполнилось тревогой.

Когда многочисленные факелы один за другим наконец исчезли, погрузив все в густую тьму, и силуэт У растворился во мраке, Соха осторожно двинулась вперед. Она нерешительно сделала шаг и посмотрела ему в лицо. Замерла, затем сделала еще шаг, чтобы увидеть его чуть ближе. И наконец, оказавшись совсем рядом, смотрела на него долго-долго.

Десять лет. Прошло целых десять лет, но У почти не изменился. Глубокие выразительные глаза, прямой, словно лезвие, нос, четко очерченная линия подбородка – все осталось таким же, как в ее воспоминаниях. Настолько неизменным, что Сохе показалось, будто человек перед ней – иллюзия.

Вдруг ее охватила тревога: а вдруг это и правда всего лишь сон? Она медленно и неуверенно протянула руку к его лицу, будто боялась, что он растворится в воздухе, едва ее пальцы коснутся его кожи. Сердце девушки болезненно дрогнуло.

– Ваше высочество. – Она с трудом разомкнула губы, но голос так и не вырвался из горла. В отчаянии она попыталась сказать то же самое снова, но…

У внезапно схватил ее руку, лежавшую на его щеке.

– Не прикасайся ко мне с таким трагичным видом.

– …

– И не зови меня с такой тоской.

Его ледяной тон, ничем не похожий на то, как принц говорил с ней десять лет назад, заставил Соху вздрогнуть и сжаться.

Она не забыла о том, что сделала. Для него это было предательством. Она написала письмо с пожеланием смерти. Ранила его жестокими словами. Пронзила его клинком. И после всего этого, не имея права на прощение, отчаянно хотела произнести его имя.

Она все еще безгранично тосковала по нему…

Соха опустила голову, не в силах справиться с охватившим ее чувством вины. Пряча затуманенный взгляд, она попыталась выдернуть руку, но У лишь сжал ее пальцы сильнее, да так, что те онемели. А затем, не дав ни секунды на сопротивление, резко притянул девушку к себе. Так близко, что она могла ощущать его дыхание.

– Десять лет… Десять лет я отчаянно пытался забыть тебя. Не разрушай все это за одно мгновение…

Каждое слово звучало с мольбой, голос был хриплым от сдерживаемых чувств. Глаза, полные глубокой печали, неотрывно смотрели на нее.

В одно мгновение он разрушил весь ее мир.

Тот, с кем ей когда-то пришлось расстаться. Тот, кого она должна была спасти любой ценой, даже если ради этого пришлось бы уйти от него, не сказав ни слова в свое оправдание. Тот, в чье возвращение она не верила.

Ее сердце словно выгорело до черноты и невыносимо болело. Соха изо всех сил сжала ткань юбки, пытаясь вытерпеть эту страшную боль.

– Ваше высочество…

И снова она позвала его:

– Принц Мухон…

Он просил не звать его, но в этот миг, словно в последней мольбе, девушка произнесла его имя с отчаянной искренностью.

Внезапно крепкая рука обвила ее талию и притянула еще ближе. Дрожащий голос оборвался, заглушенный поцелуем. Пылкое желание У обожгло Соху, закружило в стремительном вихре. Она пыталась отстраниться, задыхаясь, но принц не отпустил ее. Он почувствовал ее теплое дыхание и обнял еще крепче. Даже сквозь ткань одежды их тела ощущали жар друг друга.

– Ха-а…

С влажным звуком их губы наконец медленно разомкнулись. Соха, тяжело дыша, посмотрела на У. От холодной и отчужденной маски не осталось и следа. Перед ней были те же самые теплые и бесконечно нежные глаза, что и десять лет назад. Глубокое облегчение теплом разлилось по ее телу.

У медленно разжал руки, отпуская ее, и пригладил слегка растрепанные волосы. Легко провел пальцами по влажным уголкам глаз, осторожно коснулся горячей щеки. А потом наклонился ближе, так что их губы снова почти соприкоснулись.

– Я скучал по тебе, – с трудом выговорил он охрипшим голосом.

Горячее дыхание заставило сердце Сохи биться сильнее, чем поцелуй. Слезы, которые она так долго сдерживала, наконец покатились по ее щекам. Теплые пальцы У, все еще ласково обнимающие ее лицо, осторожно стерли их, и душа девушки затрепетала.

– Я скучал по тебе, Соха.

На этот раз поцелуй был невероятно нежным, но таким чувственным и долгим, что казалось, сердце вот-вот остановится.

Рука У, мягко покоившаяся на ее щеке, скользнула вниз к тонкой линии шеи, дальше по ее изящному плечу и наконец вдоль руки. И в этот момент…

– Ах!

У Сохи вырвался тихий стон. У резко отпрянул, отпуская ее. Девушка зажала локоть ладонью другой руки и болезненно поморщилась.

– Соха?

Почувствовав неладное, У осторожно отвел ее руку и через прореху в рукаве увидел большую ссадину. Глаза У, полные сочувствия, не могли оторваться от раны. Должно быть, Соха испытывала сильную боль, но терпела, ничем не показав этого.

У схватился за край своей одежды и одним движением оторвал полосу, чтобы перевязать локоть Сохи.

– Когда ты получила эту рану?

Понимала ли она, как больно ему даже задавать этот вопрос? Но вместо ответа Соха лишь отмахнулась.

– Теперь все в порядке.

– Твой стон можно было спутать с криком. Какое же тут «в порядке»?

Он знал, что девушка не хотела его волновать, но видеть это было невыносимо. У закрепил повязку так, чтобы она не сдавливала рану слишком сильно, но так и не мог отвести взгляда от раненой руки. И вдруг заметил, как что-то приближается к его лицу. Подняв глаза, он замер.

Мягкие пальцы Сохи скользнули по его лбу. Когда они опустились к переносице, он невольно закрыл глаза. Только ощутив эти успокаивающие и нежные поглаживания, он понял, что хмурился. И лишь когда тепло ее ладони исчезло, оставив после себя пустоту, он снова открыл глаза и увидел ее едва заметную улыбку.

– Все правда в порядке. Я просто не заметила рану и немного удивилась. Такие царапины быстро заживают, стоит лишь капнуть слюной. Не хмурьтесь.

Соха говорила бодро и уверенно, стараясь его успокоить. Он хотел бы поверить ей, просто чтобы поддержать ее усилия. Но, к сожалению, не смог.

– Прости.

От неожиданности Соха слегка наклонила голову в недоумении:

– За что вы извиняетесь?

– Ведь ты поранилась, спасая Дам, – ответил У, тяжело выдохнув. Перед его глазами Дам все еще в отчаянии падала с утеса. – Это моя вина… Я довел ее до этого. Я думал, ей будет безопаснее поверить в мою смерть, и все это время делал вид, что ничего не знаю. Но я даже представить не мог, что она будет винить себя настолько.

Если бы не Соха, которая без колебаний бросилась следом, Дам наверняка не выжила бы. А он снова был бы вынужден смотреть, как на его глазах умирает родной человек.

Мягко погладив раненую руку Сохи, У продолжил:

– Мне стыдно, что ты пострадала… Но в то же время мне легче, потому что благодаря тебе Дам жива. Прости и спасибо.

Пока он корил себя за то, что не успел раньше, рука Сохи тихо выскользнула из его ладони. У даже не успел ее удержать. Он взглянул на нее в недоумении, но девушка уже отступила на несколько шагов назад. Прежнее выражение исчезло с ее лица, сменившись напряжением. Затем она твердо произнесла:

– Не говорите так.

Ее голос слегка дрожал, голова опустилась.

– Виноваты не вы, а я. Все это последствия моего преступления. Это я пыталась скрыть правду… Это я написала письмо покойному королю… Это я десять лет назад вонзила в вас клинок, я, собственной рукой…

Ее отрывистые слова словно рассыпались в воздухе. У молча следил за каждым ее движением, даже за тем, как она прикусывает губу. И только тогда наконец понял, что Соха пытается сказать.

Он знал, какой тяжестью давила на нее вина. Но после десяти лет разлуки видеть ее даже на расстоянии вытянутой руки было невыносимо, и он сделал шаг вперед, чтобы снова сократить разделявшее их пространство.

– Эта рана совсем не болит. По сравнению с тем, что я сделала вам, это пустяк. Не нужно ни извинений, ни благодарности. Я не имею права слышать их от вас… Ох!

У внезапно поднял ее подбородок и накрыл ее губы своими, не давая договорить. Он не просто не хотел слышать ее слова. Он хотел, чтобы она совсем забыла, что собиралась сказать. И лишь спустя долгое время он наконец отстранился.

Похоже, это подействовало: Соха стояла ошеломленная, растерянно подбирая слова.

– Почему?..

– Просто захотел.

Его короткий и предельно прямолинейный ответ оказался настолько неожиданным, что Соха лишь хлопала глазами, прежде чем наконец обрела дар речи.

– Нет, подождите… Вы вообще слышали, что я только что сказала?

– Слышал. Потому и сделал это.

– Что?..

– Показалось, что нужно капнуть слюной.

Похоже, Соха так и не поняла смысла его слов: она все так же хлопала глазами в недоумении. Любуясь ее растерянностью, принц усмехнулся.

– Ты же сама только что сказала: если помазать слюной, рана быстрее заживет.

– Но я говорила о физических ранах…

– А потом своими же словами снова ранила себя. Так что я решил, что должен помочь заживить и эту рану.

Когда У снова приблизился, собираясь поцеловать ее, Соха мгновенно закрыла его губы ладонями.

– Подождите! Подождите хоть немного! Ведь именно я нанесла вам эту рану… Нет, даже не это главное… Разве вы не ненавидите меня? Разве не держите на меня зла? После того, как получили то письмо… После того, как я вонзила в вас клинок… Ах!

Не договорив, Соха вскрикнула от неожиданности. У не ответил. Вместо этого он легко лизнул ладонь, зажавшую его губы. Девушка попыталась отдернуть руку, спасаясь от странного пронизывающего ощущения, пробежавшего по всему телу, но У уже крепко держал ее. Его горячее дыхание окутало ее пальцы, и он тихо произнес:

– Здесь, на твоей ладони, остался отчетливый след того, что ты пыталась спасти меня. Как же я могу тебя ненавидеть?

Десять лет назад, когда она вонзила в него клинок, тот же клинок оставил след и на ее ладони. У, словно одержимый, снова и снова касался губами этого шрама. Ему было невыносимо даже думать о той боли, которую Соха тогда пережила. Он знал, как отчаянно она сдерживала себя, чтобы не выдать свою муку. Но больше всего его сердце разрывала мысль о том, что рана на ее теле – ничто по сравнению с той, что разорвала ее нежное и доброе сердце. Он хотел лизнуть рану, чтобы вылечить, стереть этот след. Если бы он только мог, он бы по-настоящему исцелил ее.

У не отпускал ее руку, пока Соха не прошептала, умоляя:

– Хватит… пожалуйста.

– Если даже это для тебя слишком, боюсь, дальше будет сложно. Я ведь сдерживаюсь, хотя больше всего на свете хочу осыпать тебя поцелуями с головы до ног.

Соха резко задержала дыхание и взглянула на него изумленно. У не сдержал усмешки.

– Ты совсем не изменилась. Раньше, когда тебя что-то удивляло, ты всегда так делала: замирала и задерживала дыхание, пока щеки не начинали краснеть. А мне это…

«Казалось таким очаровательным, что я не раз дразнил тебя за это». – У не закончил фразу – просто снова притянул ее к себе, заключив в объятия.

Все воспоминания о времени, проведенном с Сохой, остались в его памяти неизменными, будто застыли во времени. Он отчаянно пытался стереть их, убеждая себя, что эти встречи никогда не повторятся. Но они, вопреки всему, остались до боли четкими, живыми и яркими. Как она сначала опускала взгляд, а потом поднимала глаза с улыбкой. Как молча проливала скупые слезы, но, оказавшись в его объятиях, начинала рыдать навзрыд. Как, набив рот едой, тут же задыхалась, едва не подавившись.

«Казалось, я видел тебя вчера – настолько яркими остались мои воспоминания. Но на самом деле прошло десять долгих лет. Десять лет без тебя… И все это время мое сердце словно горело в аду».

– Знаешь… теперь, когда я думаю об этом, есть одна-единственная вещь, за которую я действительно злюсь на тебя.

Соха тут же застыла в его руках. Но У только крепче прижал ее к себе и продолжил:

– То, как ты без колебаний жертвуешь собой ради меня. То, как пронзила свою нежную руку. То, как разжала пальцы на утесе…

Десять лет назад, когда Сухо и князь Хеан помогли ему покинуть столицу и укрыться в бедной хижине, и все время, пока он там жил… Все это время он бесконечно думал: почему Соха поступила именно так? И из всех размышлений вывод был только один. Спасти его. Это была единственная причина всех поступков Сохи.

Этого было достаточно. Да, у нее наверняка были причины и написать письмо с пожеланием ему смерти, и вонзить в него клинок. Но ему не нужны были эти причины, потому что все, что она сделала, было ради него. И одного этого хватало с лихвой, чтобы чувствовать себя безгранично счастливым.

– Поклянись мне, что больше никогда так не поступишь. Что больше никогда… не заставишь меня испытывать это безумие.

У мягко провел рукой по ее спине. Когда на его одежде начали проступать влажные пятна от слез, его прикосновения стали еще нежнее.

– Почему вы так легко меня прощаете? Разве я заслужила это? Есть ли у меня, у такого ничтожного создания, право на ваше прощение?

Соха говорила торопливо, ее голос срывался от слез. У не дал ей договорить:

– Ничтожная? Не смей так называть ту, кого я люблю настолько, что готов поставить на кон все.

Наконец из ее губ вырвался первый сдавленный всхлип. Сначала едва слышные, они становились все громче, пока ее плечи не начали мелко дрожать. Как и раньше, У начал нежно укачивать ее, шепча:

– Тише, тише… Все хорошо. Все в порядке…

Он снова и снова нашептывал ей на ухо эти слова.

Когда рыдания Сохи наконец стихли, она попыталась выскользнуть из объятий и тихо пробормотала:

– Мне пора идти. Ворён, должно быть, уже ищет меня.

У не ослабил хватки.

– Отпустите меня. Если его величество узнает о моем исчезновении, будет беда.

У понимал это. Если они просто сбегут вместе, это вызовет потрясение во всем государстве. И все равно он не мог просто разжать руки и отпустить ее.

– Если ты сейчас уйдешь, как ты собираешься снова увидеть меня?

Он наконец позволил ей отстраниться, но Соха молчала. У слегка наклонил голову.

– Значит, ты не собираешься больше со мной встречаться?

Соха, понурившись, наконец заговорила:

– Но у нас нет другого выбора.

– Завтра в это же время я буду ждать тебя там, где впервые увидел.

От неожиданности девушка резко подняла на него взгляд.

– Что вы такое говорите? Где впервые увидели меня? Вы собираетесь войти во дворец?

– Раз ты не собираешься приходить ко мне, значит, мне придется прийти к тебе.

– Нельзя! – Соха впервые повысила голос. – Ни в коем случае! Что вы собираетесь делать, если вас поймают?!

– Постараюсь остаться незамеченным.

– Не рискуйте из-за меня! Прошу вас! Я не выйду к вам!

Ее голос был полон настоящего страха, но У не собирался отступать:

– Я буду ждать до тех пор, пока ты не выйдешь.

Соха готова была опять расплакаться. Она крепко сжала его руку, отчаянно умоляя:

– Прошу вас, ваше высочество… Вы не должны приходить. Если вас поймают, если что-то случится… Мое сердце просто остановится.

Соха прижалась лицом к его руке.

– Мне достаточно знать, что вы живы и в безопасности. Прошу вас, не приходите. Я правда не выйду.

Едва тепло ее дыхания рассеялось в ночи, Соха развернулась и побежала прочь.

У молча смотрел, как ее силуэт постепенно растворяется во тьме. Там, где она только что пробежала, остался мерцающий зеленый след.

– Я уже подумал, что мои глаза обманывают меня, и Соха исчезла, сверкая. А это всего лишь вы.

Он заметил порхающих вокруг светлячков и слабо улыбнулся, а после поднял взгляд к небу, глядя, как они взмывают все выше.

Ночное небо было совершенно черным, и на его фоне рядом с луной ослепительно мерцал мягкий зеленый свет. У тяжело выдохнул, глядя вверх:

– Если ты просто исчезаешь, оставляя после себя этот свет… Лучше бы ты вообще не появлялась.