Мён с затаенной тревогой ожидал перед павильоном и мужественно переносил беспощадную долгую тьму, но не сумел скрыть потрясения при словах стражника.

– Что?!

Пламя факела потрескивало и дрожало, отблески причудливо искажали черты лица короля.

– Принцесса упала в воду?! Как это случилось?

– По словам заключенного, ее высочество оступилась.

Гнев Мёна обрушился на придворных дам:

– Пока какой-то незнакомец спасал принцессу, что же вы, проклятье, делали?!

Громоподобный окрик сотряс воздух, и не только стражник, явившийся с докладом, но и все придворные тут же повалились ниц.

– Казните нас, ваше величество!

Пламя дрогнуло, отразилось в глазах Мёна, вновь устремившихся на стража.

– Каково состояние принцессы?

– Прошу прощения, ваше величество, но я не могу сказать наверняка.

– Что это значит?

– Когда я прибыл, она выглядела невредимой, но по пути во дворец внезапно пожаловалась на головокружение и упала в обморок. Придворные дамы сразу же вызвали дворцовых лекарок, но ее высочество никого не пускает.

– Не пускает? Почему?!

– Я не знаю…

Стражник не нашелся что ответить. Мён резко развернулся и зашагал прочь. Придворные, лежавшие ниц, торопливо повскакивали, и первым – все тот же стражник, стремительно подбежавший к королю:

– Ваше величество! Я должен доложить!

Мён, не останавливаясь, спросил:

– Что такое?

Королевский страж мельком взглянул на придворных дам, спешащих следом, а затем, понизив голос так, чтобы услышал только Мён, прошептал:

– Несколько солдат обнаружили на вершине утеса разорванное платье служанки.

Мён нахмурился:

– Разве оно не принадлежит тому, кто сейчас в темнице? Он ведь признался, что переоделся служанкой, чтобы увидеть принцессу.

– Это так, но он уже был одет в платье служанки.

Мён остановился словно вкопанный:

– Ты хочешь сказать…

– Похоже, у него был сообщник.

Глаза Мёна дрогнули на мгновение, и в них мелькнула тревога.

– Как его зовут?

– Он не назвал своего имени, но, кажется, ее высочество принцесса назвала его надзирателем Чха.

В тот же миг шаги Мёна замедлились. Он пошатнулся. Стражник поспешно поддержал его, главный евнух, заметив это, в испуге бросился к королю.

– Ваше величество, вы в порядке?

– Все в порядке. Все хорошо. Просто на мгновение закружилась голова.

Мён небрежно взмахнул рукой, будто ничего не произошло, но тут же крепко вцепился в руку евнуха и все равно едва удержался на ногах. Его хватка была настолько сильной, что кровь, казалось, отхлынула, но евнух не подал виду и лишь тихо спросил:

– Ваше величество, если вы беспокоитесь о принцессе, позвольте сопроводить вас…

– Нет. Прежде надо кое-что проверить.

Мён решительно покачал головой, затем резко сменил направление. Придворные дамы и слуги поспешили следом, но он остановил их.

– Со мной пойдет только главный евнух. Стража не нужна. И без моего приказа никто не должен упоминать о найденном платье служанки.

– Да, ваше величество.

Оставив придворных позади, Мён в сопровождении главного евнуха скрылся во тьме.

* * *

Соха с трудом взбиралась с одной каменной ступени на другую. Поднявшись, она сняла испачканную и промокшую обувь, аккуратно поставила ее в сторону и пошла, пошатываясь, по едва освещенному деревянному настилу. Бесшумно открыла дверь своих покоев, вошла и закрыла ее за собой.

Обессиленная девушка опустилась на пол. Тепло, сопровождавшее ее всю дорогу, растаяло без следа, и от этой утраты хотелось плакать. Расставаясь с ним, она сказала лишь одно: не приходить. Ее голос был холоден, а слова резки, она клялась, что ни за что не выйдет к нему. Это воспоминание пробудило в ней безграничное сожаление, и вторая слеза покатилась вниз. Голос, выражение лица, каждое слово, шрам на руке, касание его губ – ничто не стерлось из памяти. Все было слишком живым, и от этого на глаза навернулись новые слезы, одна за другой…

– Я скучал по тебе, Соха.

Низкий голос упрямо звучал в ее сознании, словно совсем рядом. Стало еще горше, и слезы покатились по щекам. Опираясь спиной на закрытую дверь, Соха беззвучно плакала, словно была полностью сломлена.

– Опять плачешь так жалобно. Ни единого звука.

От неожиданности она вздрогнула и резко вскочила. Из глубины комнаты выступила темная фигура. В миг, когда Соха увидела лицо, она опустилась на колени и покорно склонилась до пола.

Это был Мён.

– Где ты была? – спросил он, глядя сверху вниз. – Принцесса тоже покинула дворец без разрешения. Ты знала об этом?

Соха оставалась неподвижной, не говоря ни слова. Долгое время Мён просто смотрел на нее, ожидая ответа, а затем медленно опустился на колени и, протянув руку, слегка сжал край ее юбки.

– Платье твое промокло… И Дам упала в воду… Какое странное совпадение. Неужели вы были вместе?

Мён приподнял голову Сохи за подбородок, пальцем мягко смахнул слезы с ее щек и тихо произнес:

– Если ты спасла Дам, просто скажи. А если молчишь из страха, что Ворён убьет ее, можешь не волноваться. Неужели я позволю убить свою сестру? – Мён говорил мягко, словно убаюкивая, но затем снова спросил: – Ты спасла Дам, верно?

Соха заколебалась, но спустя мгновение медленно кивнула. Мён широко улыбнулся.

– Я так и знал. С того момента, как ты настояла на том, чтобы сопровождать меня в загородный дворец, я заподозрил, что ты что-то предвидела. Но не ожидал, что это будет спасение принцессы. Нужно было сказать мне раньше. Тогда бы я не привез Дам сюда.

Соха моргнула, чувствуя, как отяжелели веки. Если бы принцесса не оказалась здесь, она отыскала бы другой способ покончить с собой. А если вдруг ее желание поехать в загородный дворец было искренним? Если она действительно просто хотела подышать не столичным воздухом, потому что невыносимо задыхалась в заточении? Как можно было воспрепятствовать этому?

Соха просто последовала за принцессой, не ожидая, что впереди окажется тот жуткий утес. Даже она не могла предвидеть такого.

– В любом случае я должен тебя поблагодарить. Спасибо, Соха. Благодаря тебе Дам жива, и это огромное облегчение. – Мён крепко сжал ее руку, а затем поднялся на ноги. – Но знаешь, есть кое-что, что совсем не радует.

То ли от усталости, то ли от внезапного облегчения, но ноги не слушались Соху, и она так и осталась сидеть, глядя на Мёна снизу вверх.

– Было бы лучше, если бы ты сегодня была не в платье служанки.

Она непонимающе наклонила голову, но прежде, чем успела что-то спросить, Мён, открывая дверь, добавил:

– Тогда я мог бы подумать, что на утесе нашли твое платье.

Мён увидел, как побледнело уставшее лицо Сохи, но не сказал больше ни слова и вышел. Наконец появилась запыхавшаяся Ворён, хотя где она была все это время, оставалось загадкой.

– Я мог бы сурово наказать тебя за то, что ты оставила свою подопечную без присмотра и позволила ей самовольно покинуть дворец. Но сейчас важнее защитить Соху.

– Простите меня.

– С этого дня я накладываю на нее запрет покидать свои покои. До возвращения в Ханьян она не должна сделать ни единого шага за порог.

– Да, ваше величество.

Мён уже собрался было пройти мимо склонившей голову Ворён, но вдруг замер.

– Она плакала.

– О чем вы говорите, ваше величество?

– Так же жалобно, как и в тот день, десять лет назад… В тот самый день, когда он исчез.

Ворён вздрогнула, но Мён лишь похлопал ее по плечу и тихо пробормотал:

– Он здесь. Он где-то рядом.