Кто-то медленно приближался в ночной темноте. Они затаили дыхание и ждали, пока звук шагов не раздался совсем рядом.

– Кхм, кхм-кхм. Эй, мяу, – раздалось до невозможности неестественное мяукание. Соха и Пугём с облегчением вышли из укрытия, а Ворён взглянул с изумлением, словно спрашивая: это что вообще сейчас было?

– Это ваш сигнал?

– Главное, чтобы было просто и запоминалось.

– Все равно странно. Это его высочество придумал?

– Нет, это господин надзиратель Чха.

Соха, отвечая на ворчание Ворёна, не могла не усмехнуться: она прекрасно понимала намерения Сухо. Довольное выражение его лица при мысли о том, как он будет подшучивать над пожилыми министрами, буквально стояло у нее перед глазами.

Ворён продолжал недовольно бурчать: «Разве у взрослых мужчин нет дел поважнее, чем изображать кошек?» Тем временем Пугём поклонился вместо Сохи, замершей при виде первого появившегося:

– Приветствую вас, ваше сиятельство князь Хеан.

Одного взгляда на сурового князя было достаточно, чтобы понять: «мяу» ему совсем не подходило.

– Рад встрече. Так обстоятельно беседуем мы впервые с твоего детства.

– Действительно. Но сейчас не лучшее время для долгих бесед, стоит поскорее сменить место. Пойдемте.

– Прошу прощения…

Пугём уже собирался указать путь, но острый взгляд князя Хеана был прикован исключительно к Сохе.

– Я бы хотел, чтобы Ю Соха сама указала мне дорогу, ты не против? Мне есть о чем поговорить с ней.

Ворён мгновенно нахмурился, не скрывая недовольства решительным тоном Хеана.

Пробираясь между деревьями, Соха вела князя к Чхангёнгуну по короткой тропе, которую запомнила, разыскивая принцессу. Людей здесь почти не бывало, и место считалось относительно безопасным, но терять бдительность все равно было нельзя. Теперь она знала, что во дворце есть убийца страшнее Ворёна, а значит, следовало быть предельно осторожными.

– Еще немного, и мы подойдем к покоям принцессы.

Князь Хеан молчал, не отвечая и не задавая вопросов. Соха невольно наклонила голову, сбитая с толку. Он настоял, чтобы она сопровождала его одна, заявив, что им нужно поговорить, но теперь упрямо молчал, словно покрылся плесенью. Ни дать ни взять капризный лягушонок![21] Конечно, Соха терзалась от любопытства, гадая, что же за разговор такой важный должен произойти.

– Прежде всего прости меня.

Прозвучавшие слова были неожиданными. Соха, осматривавшая окрестности из-за дерева, резко остановилась.

– Почему вы вдруг извиняетесь передо мной?

– Его высочество просил ради тебя остановить королеву-мать, но я не помог ему.

– Ах… – Соха тихо покачала головой. – Все в порядке. Его высочество жив, и я все же смогу побыть рядом с ним, пусть и недолго.

– Ты понимаешь, что это ненадолго?

Вот теперь, похоже, разговор действительно начинался всерьез.

Соха тяжело вздохнула. Князь Хеан с самого начала недолюбливал ее. Когда она впервые отправилась предсказывать будущее покойному королю, тот, к ее удивлению, посадил рядом с собой князя, как будто желая показать ему ее.

– Лишь одному отпрыску королевской семьи доверяют тайну дитяти дракона на случай, если что-то пойдет не так.

«Лишь один» означало того, чье будущее дитя дракона не могло бы увидеть. Его выбирали из числа тех королевских отпрысков, кто даже при самом сильном желании не мог бы претендовать на трон. Если бы с монархом случилось несчастье, этот человек должен был бы передать дитя дракона наследнику престола, соблюдая все предосторожности.

– Я не верю в провидение. А значит, не верю и в таких, как ты.

Она не могла забыть угрюмое лицо и то, каким ледяным тоном он сказал эти слова – как отрезал. Он всегда был недоволен. Для него дитя дракона было всего лишь бессмысленной шаманкой, несущей чепуху.

– Или ты говоришь так именно для меня?

– Нет. Я все понимаю, – ответила Соха без малейшего колебания. Это не было для нее неожиданностью, и волноваться из-за этого не стоило.

– Вот и хорошо. Тогда говорить будет проще.

Похоже, ее ответ пришелся как нельзя кстати: князь Хеан заметно оживился и шагнул ближе.

– Все, о чем ты писала мне десять лет назад, я сделал. Я вытащил его высочество из Ведомства справедливости и законов и уговорил его не возвращаться во дворец. Я поверил твоим словам, что выжить он сможет только вдали…

– Я благодарна вам.

– А теперь говорят, что его величество с самого начала знал, что принц Мухон жив. И сам принц, который должен был спрятаться ради спасения, в итоге вернулся. А ты на допросе помогла вернуть ему титул. И что все это должно означать?

Соха опустила голову. Она прекрасно понимала, к чему клонит князь Хеан. Но пусть он знал не все и ни о чем не догадывался, это не значило, что она могла просто выложить всю правду.

– Прошу меня простить.

– Я задаю вопросы не ради извинений. Спрошу еще раз. Десять лет назад все было иначе, теперь же ты сама помогла вернуть статус его высочеству принцу Мухону. Почему? Тогда ему грозила опасность, а теперь нет?

Соха стиснула в пальцах ткань юбки и лишь спустя некоторое время заговорила:

– Я не знаю, какой ответ вас устроит, ваше сиятельство. Но я просто каждый раз делала то, что, как мне казалось, могло помочь его высочеству выжить. В этот раз я помогла ему, чтобы он не стал жертвой…

– Стой.

Князь Хеан поднял руку, перебив ее на полуслове. Несколько секунд он молча смотрел на Соху, прикусившую губу, а потом спросил:

– Ты говоришь, что каждый раз принимаешь решения ради того, чтобы его высочество выжил. Значит, ты полагаешься на то, что подсказывает тебе дар?

Соха почувствовала, как в ее душе поднимается тревога. Она никак не могла понять, на что намекает князь, – она ведь и правда не знала, насколько он осведомлен. Что же, по крайней мере, врать она не станет.

– Верно.

– Значит, когда ты используешь свой дар ради его величества, тебе открывается и то, что связано с его высочеством? Поэтому ты ему помогаешь?

Почему он все время возвращается к одному и тому же? Впрочем, стоило ей об этом задуматься, как она поняла, чего добивается князь Хеан.

– Тогда чего ты ждешь?

Эти слова прозвучали как упрек. И Соха не смогла ответить.

– Ты же сама говоришь, что, только предсказывая его величеству, можешь увидеть будущее его высочества и спасти его! Так чего ты ждешь? Возвращайся к его величеству немедленно! Ты ведь любишь принца, разве не так? А если любишь, тем более должна быть рядом с его величеством. Ради него! Или я ошибаюсь?

Князь не сказал ни единого неверного слова. Именно благодаря своему дару, позволявшему видеть будущее Мёна, Соха до сих пор могла хоть как-то помогать принцу Мухону. Если она действительно его любит, то, как и сказал князь, она должна немедленно вернуться к королю. Должна сделать все, чтобы использовать свой дар, и, если принцу будет что-то угрожать, успеть попросить о помощи. Она прекрасно знала, что это было бы разумно.

Но объятия принца были слишком теплыми, сладкими, головокружительно нежными. И она раз за разом думала: «Еще немного, еще чуть-чуть» – и продолжала топтаться на месте.

– Я мельком услышал, когда покидал пир, как его величество угрожал принцу, требуя вернуть дитя дракона. Похоже, он уже знает, что ты рядом с его высочеством. А его высочество, разумеется, отказался и тоже начал угрожать. Но так нельзя. Против его высочества стоит уже не какой-то принц Ыйгван, а сам государь. И даже если его высочество по праву наследует престол, он не выиграет бой с королем. Вот что я хочу сказать.

– Я знаю, – отрывисто бросила Соха слова покорности и съежилась, словно ребенок, которого отчитали за провинность.

– Если знаешь, тогда не поступай так. Хочешь, чтобы его высочество, пытаясь тебя защитить, бросился против короля и погиб?

– Нет, конечно нет! Я не допущу этого.

– Тогда отправляйся к его величеству без промедления. Я понимаю, как тебе тяжело. Но если ты по-настоящему любишь его высочество, ты обязана выбрать путь, который его защитит. Больше ничего говорить не стану. На рассвете вернись к королю как дитя дракона.

– Если скажете еще хоть слово, дядя, нам больше никогда не увидеться, – резко перебив князя Хеана, из темноты вышел У.

Он был зол. Его лицо оставалось бесстрастным, но хриплый и сдавленный голос не оставлял в этом сомнений. Он так сильно сжал челюсти в попытке сдержаться, что на шее выступили жилы.

– Услышав, что вы увели Соху одну, я пошел за вами. И вот ради этого все было? Вы так сильно хотели заставить ее вернуться к его величеству?

Теперь, когда все вскрылось, Соха осталась единственной, кто не находил себе места. А князь Хеан, казалось, только и ждал, когда тайное станет явным.

– Естественно, что все стараются ради вас. Даже встречу в покоях принцессы в Чхангёнгуне устроили с таким трудом именно поэтому. Разве не так?

– И что с того?

– У этой женщины есть свое место, где она может и должна применить дарованные ей способности. Так зачем держать ее рядом и создавать лишнее напряжение?

– Дарованные ей способности, говорите… – медленно повторил У, подходя к князю. Соха в страхе схватила его за руку, будто умоляя остановиться, но он лишь притянул ее к себе и встал, заслоняя ее собой.

– Лишним мне сейчас кажется напряжение, которое вы, дядя, создаете.

– Опомнитесь. Это не то дело, которое можно решить эмоциями.

– Да. Это не то дело, которое можно решить эмоциями. Поэтому я и удивлен.

У крепко сжал руку Сохи и сказал, не отводя взгляда от князя Хеана:

– Впервые вижу, как вы, дядя, так легко и без колебаний требуете чужой жертвы.

О, во дворце было слишком много таких людей – тех, кто ради собственной выгоды использовал других, а затем прикрывался красивыми словами о жертве, придавая себе ореол благородства. Мысль о том, что и его дядя оказался из таких, словно тянула из принца жилы. Он говорил, словно выталкивая слова сквозь стиснутые зубы.

– Я знаю, что Соха – дитя дракона. Но что с того, что она видит будущее? Неужели это настолько великое дарование, чтобы посылать ее в огонь?

– Пусть ваше высочество и восстановлены в правах, но мы не знаем, когда снова возникнет угроза вашей жизни. Чтобы не повторилось то, что было десять лет назад, нам нужен дар предвидения. Способности этой женщины – все равно что тысяча воинов…

– Она тоже человек. Она не орудие, которое можно использовать и убрать до поры. Она та, кого я хочу защитить. Так же как и вас, и Сухо, и Дам.

Только после этих резких и гневных слов князь Хеан наконец замолчал.

– Дядя, которого я знал, был другим. Поэтому я решу, что вы просто на мгновение утратили ясность мысли. Как и многие, кого ослепляют деньги или власть, вы просто на миг соблазнились ее даром и потеряли рассудительность. Так что прошу вас: больше никогда не говорите таких слов.