Свечей в комнате было немного. Тайной встрече слишком яркий свет только навредил бы, но из-за полумрака все вокруг выглядело подозрительно мрачным, будто в покоях собрались заговорщики. Дополняли это впечатление внушительная фигура первого заместителя главы государственного совета, источавшая напряжение, и Ворён с неизбывно хмурым лицом, сжимавший меч так, будто он прирос к руке.

– Тесно.

– Вот именно! Зачем ты вообще сюда притащился? – не сдержался У.

Ворён, который раньше только ворчал и цеплялся при каждом удобном случае, после того, как его спасли, решил, что стал частью заговора, и избавиться от него стало невозможно. Когда У просил Соху выслушать Ворёна, у него еще оставалось немного сочувствия. Но теперь убийца раздражал его все сильнее.

– Значит, вы, собравшиеся здесь… вы объединились, чтобы возвести моего брата на трон?

Среди всех, кто мог показаться заговорщиком, именно Дам оказалась самой дерзкой. Одних ее слов хватило, чтобы мороз пробежал по коже. Сухо и Соха схватились за голову. Пугём округлил губы то ли от изумления, то ли от восхищения. Ворён фыркнул с видом: «Вот уж хватило наглости». А Тучхон отчаянно зашипел:

– Ваше высочество, тсс! Тсс!

У прищурился. Он заметил то, что могли упустить другие: князь Хеан, первый заместитель главы государственного совета и министр военного ведомства не проявили ни капли волнения. Будто слова принцессы вовсе не были безрассудными.

– Этого не может быть… – растерянно пробормотал У.

Первым заговорил заместитель главы государственного совета:

– Не стану утверждать обратное.

Это оказалось неожиданностью, особенно для Сухо – для него это было как гром среди ясного неба. Удивительно ли, что он первый не выдержал и громко воскликнул:

– Отец, простите мою дерзость, но объясните, что происходит?! Вы же сначала поддержали его высочество принца Ыйгвана, чтобы занять свою должность, а теперь, выходит, решили объединиться с другими, чтобы посадить на трон его высочество принца Мухона? Так на чьей вы стороне, в конце концов?

– С самого начала все было ради его высочества принца Мухона.

Сухо уставился на отца с открытым ртом, не в силах поверить.

– Неужели вы с самого начала были заодно с уважаемым первым заместителем главы государственного совета? – спросил теперь Пугём, и министр военного ведомства кивнул в ответ. Похоже, между отцом и сыном никогда и не было настоящего разговора.

– За десять дней до своей смерти покойный король оставил нам последнее повеление.

Неожиданное признание первого заместителя главы государственного совета заставило всех замереть. В комнате повисло напряженное молчание.

– Последнее повеление?..

– В день своей кончины его величество велел нам не допустить, чтобы его высочество принц Мухон взошел на трон.

Лицо Дам исказилось – казалось, она гневается вместо старшего брата. Однако сам У выслушал сказанное бесстрастно. Но следующее признание все изменило.

– Но мы должны были так или иначе обязательно сохранить жизнь его высочеству.

Именно эти слова по-настоящему удивили У. То, что король, мучимый подозрениями, все же заботился о жизни сына, принесло ему странное и глубокое облегчение.

– Сохранить жизнь…

Взгляд У, тихо повторявшего последние слова, вдруг остановился на Сохе, замершей в углу с таким лицом, будто она готова расплакаться в любую секунду.

– В тот день десять лет назад покойный король срочно вызвал меня, министра военного ведомства и князя Хеана, чтобы передать свое последнее повеление. И, будто предчувствуя смерть, оставил письмо. Пока мы, прочитав его, исполняли королевскую волю, его величество был убит.

У, воссоздавая в памяти фрагменты прошлого, прошептал:

– Значит, письмо о том, что мой отец, отправившийся в тайную поездку, срочно ищет меня, написал…

– Да. Это действительно был его величество собственной персоной.

У не мог не узнать почерк отца, слишком изысканный, чтобы его можно было принять за подделку. И личная печать с иероглифами имени и драконом, которой тот пользовался еще с тех пор, как носил титул наследного принца, тоже была подлинной.

Письмо действительно принадлежало руке его отца.

– Он повелел вывести ваше высочество за пределы дворца. И я через наемных людей устроил все так, чтобы отвлечь вас и выманить наружу. Но вы были очень проницательны и снова и снова пытались вернуться во дворец.

– Так вы использовали яд ради этого?!

Изумление и негодование смешались в голосе У, когда он резко перебил первого заместителя. Тот растерянно склонил голову.

– Прошу прощения. Как бы то ни было, даже если это было повеление покойного короля, все равно непростительно, что ваше высочество получил такие раны. Мы слышали только, что яд не смертельный, а лишь парализует на время… – пробормотал он почти шепотом, как раскаявшийся преступник.

У прекрасно помнил: тогда, отравленным, он чувствовал, будто из него выкачали всю кровь. Тело стало вялым, все болело, каждый шаг давался так тяжело, будто он тащил за собой гранитную глыбу.

– Значит, даже обвинение в убийстве отца было частью плана?

На этот раз ему ответил князь Хеан.

– Да. Покойный король действительно знал о своей скорой смерти. Похоже, он понимал, что заговор уже состоялся и движется к цели. Поэтому, согласно его последнему повелению, чтобы не дать вашему высочеству взойти на трон, вас следовало обвинить в отцеубийстве.

– Вот так я внезапно оказался убийцей отца.

– Дознаватель Квак, присутствующий здесь, вонзил кинжал в заранее подготовленное тело, которое хранилось в Ведомстве справедливости и законов, создав подходящую колотую рану. Потом он подменил тело, а Сухо и я вынесли вас из дворца.

Действительно, Пугём вовремя устроил пожар в тюрьме и сжег подмененное тело, так что все поверили в смерть принца Мухона. Все, кроме Мёна.

– Кто же тогда устроил пожар в горах у дворца в Чхонджу? – снова глухо прозвучал голос У, легко перекрыв общую сумятицу.

– Это сделал я.

Первый заместитель признался слишком легко. Настолько легко, что У даже начал злиться.

– Значит, вы отправили наемников, чтобы убить Тучхона, сжечь его тело и снова изобразить мою смерть, как десять лет назад?

– Верно. Нам нужно было вновь обмануть его величество. По его глазам было видно: он уже начал догадываться, что ваше высочество живы.

Вот оно как. Именно поэтому наемники тогда запаниковали и сбежали, ранив не Тучхона, а самого У. Сбежали в панике, увидев, что принц отравлен пиявочным ядом, и доложили о провале. Весть о том, что У направляется в Ханьян, наверняка быстро дошла до князя Хеана. Вот почему тот заранее приготовил противоядие. Вот почему, не задав ни единого вопроса, разорвал одежду на плече У и сразу осмотрел рану.

Позади раздалось громкое фырканье: Тучхон раздувал ноздри, едва сдерживая злость. А первый заместитель, будто пытаясь оправдаться, сбивчиво бормотал:

– Иначе было нельзя. Я не знал, что это ты. Мне лишь сказали, что принц там вместе с кем-то.

– Пусть я и был восстановлен в правах благодаря этому проклятому яду, это все равно непростительно. Как вы вообще могли использовать такой яд на человеке? Как могли хладнокровно убить другого, чтобы снова разыграть мою смерть? Как могли устроить пожар в горах?!

Прежде всего У злился на первого заместителя и его покорное признание именно по этой причине: так не должно было быть. Пламя охватило всю гору, вместе с ней сгорело бессчетное множество всего, и пострадали в итоге простые люди, лишившиеся крова, запасов еды и единственного источника выживания. Удивительно, как можно быть настолько самоуверенным и при этом совершенно не осознавать, какую ужасную и горькую ошибку ты совершил!

– Пусть даже это было повеление его величества, устроить варварский пожар, лишь бы спасти одного меня, – это непростительно. Это грех перед народом, у которого вы отняли землю и кров.

– Умоляю о прощении! Да, я совершил ошибку. Но даже если бы время обернулось вспять, я бы сделал то же самое. Великая цель неизбежно требует жертв.

Слепая преданность! Из-за фанатичной верности воле давно мертвого короля погибли невинные, и У не мог с этим смириться. Теперь, когда он снова стал принцем, он обязан все изменить. Он не допустит, чтобы подобное безумие повторилось.

– Если ради вашей «великой цели» я должен жить такой ценой, лучше уж я умру.

– Ваше высочество! Это ведь было последнее повеление его величества!

– Я понимаю, чего хотел мой отец, когда пытался спасти сына. Но я никогда больше не позволю спасать себя ценой чужих жизней. Если вы действительно хотите исполнить волю покойного короля и сохранить мне жизнь, не отнимайте ее у других. И не принуждайте их жертвовать собой.

У говорил твердо и без колебаний. Он должен был положить конец невинным жертвам. Даже король обязан беречь жизнь своего народа как свою собственную. А здесь речь шла даже не о короле, а всего лишь о принце. И ради его спасения кто-то с легкостью решается на чужую смерть?

Такого не должно быть. Особенно если речь идет о его близких.

– Если кто-то еще мечтает усадить меня на трон, немедленно откажитесь от этой затеи. Любое такое намерение будет государственной изменой. Если вы не хотите превратить меня в настоящего предателя, оставьте эти напрасные мечты.

– Почему? Ведь престол изначально должен был быть вашим!

У понимал, почему Дам так одержима идеей трона для него, но лишь покачал головой.

– Ничто подобное не может быть «изначально моим». Независимо от того, оболгали меня или нет, если отец повелел, чтобы я не восходил на трон, у него была на то причина. И я исполню его волю. Я хочу отплатить тем, кто спас мне жизнь. Я буду там, где смогу быть полезен. Там, где смогу отдавать, а не брать, где смогу защищать тех, кто мне дорог. Для этого мне достаточно и звания принца, которое я только что вернул.

Он не стремился к трону. В детстве ему казалось, что, только став королем, он сможет защитить сестру и всех остальных, кто ему дорог. Но теперь, когда все пошло иначе, он не собирался униженно цепляться за призрачную судьбу и силой отбирать то, что ему не принадлежит. Если не считать болезненной одержимости дитятей дракона, Мён даже со своей неприязнью к брату был достойным правителем. Не стоило даже искать причины расшатывать его положение.

– Но почему отец решил, что вы ни в коем случае не должны взойти на трон?

Именно это терзало Дам больше всего. Она бросала беспокойные взгляды на трех сановников, будто пытаясь вытянуть из них ответ.

– Он не объяснил. Лишь сказал, что, если его высочество сядет на трон, его жизни будет угрожать опасность. Об остальном мы можем только догадываться.

Вот почему, даже решив обвинить У в своей смерти, король все же оставил повеление сохранить ему жизнь. И пока все продолжали недоумевать, раздался голос князя Хеана:

– Ю Соха знает обо всех причинах.

Он внезапно поднял руку и указал в угол.

Все взгляды обратились к ней. Соха в ответ поочередно посмотрела на каждого, в конце концов заглянув и в те самые карие глаза.

Он молчал, но взгляд говорил ясно: «Расскажи наконец без утайки то, что ты до сих пор скрывала».