Она дрожала. Он не коснулся ее, но понял это сразу. Соху била тревожная дрожь. Она даже не могла заплакать, но была близка к тому, чтобы упасть без сил.

Именно поэтому он решил забрать ее с собой хотя бы ненадолго. Пока он не докажет свою невиновность, пока не вернется во дворец, им будет сложно увидеться. Он не мог просто отпустить ее с этой болью в сердце. Он хотел утешить ее, хотел, чтобы она почувствовала себя в безопасности.

– Прости. Я совсем забыл…

Захваченный потоком чувств, он совершенно забыл о госте. Тучхон крепко спал: он не просто не заметил, что кто-то вошел, – его негромкий храп заполнял комнату.

– Все в порядке.

Услышав приглушенный ответ Сохи, У украдкой взглянул на нее. Она выглядела подавленной. С самого начала ее настроение было мрачным. Может, это просто шок от его внезапного заявления? Что-то казалось У неправильным, и он уже собирался спросить ее, как вдруг Тучхон во сне застонал и заерзал. Одеяло соскользнуло, обнажив его испещренную шрамами грудь. У развернулся быстрее падающей звезды и встал перед Сохой, заслонив ей обзор.

– Ты видела?

– Немного.

– Я просто смазывал его раны лекарством, и…

– Да, понимаю. Думаю, мне лучше выйти.

Не успел У и слова вымолвить, как девушка резко развернулась и вышла. Что-то определенно пошло не так. Совсем не ради этого он привел Соху сюда!

Он устало выдохнул и покосился на Тучхона, который по-прежнему безмятежно похрапывал, ничего не подозревая.

– А ведь еще недавно я был рад тебя видеть…

Сейчас же ему хотелось схватить этот храпящий нос и хорошенько скрутить.

Соха стояла посреди темного двора, неподвижно глядя на хижину, крытую соломой. Покосившаяся крыша, крохотная комната, где даже дверь казалась неуместной, обветшавшая кухня. И больше ничего. Бедность и запустение. Неужели он прожил здесь десять лет? Принц, который мог бы взойти на трон, провел целых десять лет в этой жалкой убогой лачуге…

Грудь сдавило тупой болью. Соха впервые почувствовала нечто подобное за пределами дворца. Все, о чем она могла думать, сжалось в слова: «Ах, если бы не я…» Эта мысль терзала ее, превращая все остальные в хаос.

Скрипнув, дверь отворилась, и появился У, держа в руках таз с водой. Соха быстро отвернулась и незаметно вытерла глаза.

– Ты злишься?

Даже не оборачиваясь, она почувствовала его пристальный взгляд.

– Соха.

– Я не злюсь.

Только полностью осушив на лице следы влаги, девушка наконец развернулась к У. Он уже сидел на крыльце и внимательно наблюдал за ней. И прежде чем она успела осознать это, его глаза оказались ближе, еще ближе, пока он не оказался прямо напротив. Соха не могла отвести взгляд.

– Тогда что случилось?

Может, это из-за горной тишины? Его голос звучал еще ниже, чем прежде. Она не могла понять, отзывается ли эхом в ее ушах или в сердце.

– Скажи мне, почему ты стоишь там с таким печальным видом?

Соха молча прикусила губу.

– Я войду во дворец с высоко поднятой головой.

Соха не могла сказать: «Потому что, как бы я ни старалась, ваш голос постоянно звучит в моей голове». Она не могла сказать: «Потому что я все равно постоянно вижу вас на коленях, со склоненной головой». Она смогла лишь сильнее прикусить нижнюю губу.

– Соха.

Его голос, полный беспокойства, звал ее, но девушка только ниже наклонила голову. У вернется во дворец. Он не был человеком, бросающим слова на ветер или нарушающим обещания. Как бы ни сложились обстоятельства, он докажет свою невиновность и вернется. Тогда она снова увидит его во дворце.

Как сказать ему, что ничто не страшит ее так, как эта мысль?

– Если вам нужно поменять воду в тазу, позвольте мне сделать это.

Она знала, что не эти слова он хотел услышать, но все же нашла оправдание в виде этого таза, который он поставил на землю.

– Соха.

– Позвольте мне ненадолго воспользоваться кухней.

– Я не для этого привел тебя сюда.

– Я знаю. Я слишком хорошо это знаю. Но сегодня был тяжелый день, и я хотела бы, чтобы вы немного отдохнули.

В тот миг, когда она попыталась быстро пройти мимо него, У молниеносно схватил ее за запястье:

– Да как я смею отдыхать, когда ты так злишься, что даже не можешь взглянуть мне в глаза?

Было больно. От его хватки на запястье. От его голоса, полного обиды, взгляда, в котором отражалась боль. Даже ее сердце болело так, словно его обжигал огонь. Соха вырвала руку, схватила таз и, будто спасаясь бегством, скрылась на кухне, захлопнув за собой дверь.

Сколько прошло времени? Раздался тихий скрип, и Соха с покрасневшими глазами вышла во двор. Она так долго простояла в темной кухне, что теперь даже тусклый лунный свет казался ослепительным.

Она заявила, что поменяет воду, но напрочь забыла про таз и вышла, все так же держа его в руках. Тяжелыми шагами она направилась наружу, но вдруг замерла. У спал, прислонившись к ветхой стене.

Сохе было стыдно, ведь времени на это не было. Вскоре взойдет солнце. Несколько драгоценных часов, которые он с таким трудом выпросил у короля, подходили к концу. И она сожалела, что так бессмысленно растратила их.

Соха медленно села рядом с ним и осторожно склонила голову ему на плечо:

– Простите меня, – прошептала она едва слышно, и в ответ У мягко наклонился к ней, словно принимая ее раскаяние:

– Ты больше не злишься? – Его голос был таким теплым и нежным, что слезы, которые, казалось, уже иссякли, едва не хлынули вновь.

– Я же сказала, что не злюсь. – Соха, стараясь скрыть дрожь в голосе, нарочно ответила с легкой суровостью. У тихо рассмеялся:

– Хорошо, пусть будет так.

– Это правда! Я не злилась, я просто беспокоилась.

– Беспокоилась?

– О вашей второй рискованной ставке. Если бы я согласилась уйти с вами, вы бы не приняли решения выжить во что бы то ни стало, так ведь?

– Почему? Разве тебя это так расстраивает?

Соха покачала головой:

– Решение доказать свою невиновность означает, что вы собираетесь поставить на кон свою жизнь. Вы собираетесь сделать именно то, чего я боюсь больше всего.

Дрожа, она обхватила его руку своими и сжала в отчаянной мольбе.

– Прошу вас… не делайте ничего безрассудного. Всегда будьте осторожны. Всегда.

– Хорошо, обещаю.

– Если вдруг возникнет опасность, пообещайте, что убежите.

– Обещаю.

– Пообещайте, что, как бы ни были важны жизни других, свою вы поставите выше.

– Хорошо. Обещаю и это.

– И пообещайте, что больше никогда не склоните голову перед его величеством из-за меня!

Тишина.

– Почему вы молчите?

Не получив ответа, Соха подняла голову, чтобы взглянуть на У, и в этот же момент он сам приподнял голову и стукнулся лбом о ее лоб.

– Ай…

– Такое я готов сделать хоть сотню, хоть тысячу раз. Ради тебя.

Ком подступил к горлу, жгучие слезы рвались наружу. Соха спрятала лицо у него на плече.

– Я же сказала, что не хочу этого…

– А мне нравится. Все, что я могу сделать ради тебя, меня радует. – У мягко похлопал ее по спине и вдруг тихо усмехнулся: – Ладно, ладно. Если смогу, постараюсь так больше не делать. Не дуйся.

Под золотым сиянием звезд, рассыпавшихся по ночному небу, У мягко попросил:

– Позволь еще услышать тебя…

Глаза Сохи распахнулись от удивления. У будто почувствовал это, и его голос, теплый и сладкий, словно мед, вновь защекотал ей уши. Он говорил, что ему жаль тех потерянных дней, когда он считал ее немой. Говорил, что жаждет услышать ее голос. Просил, чтобы теперь она позволила ему утолить эту жажду.

Соха слегка поежилась, заливаясь румянцем.

– М-м? Соха? Говори со мной всю ночь!

Простая и почти детская просьба… Но почему от нее стало так жарко, сладко и больно? Почему даже биение собственного сердца казалось ей чужим и таким оглушительно громким, что заставляло бояться, как бы он не услышал? И все же, преодолев этот трепет, Соха наклонилась к У и очень тихо прошептала:

– Я так сильно скучала по вам, мой принц.

* * *

У почувствовал, что кто-то посторонний бродит неподалеку, и, оставив дремлющую Соху, пошел к белоснежным сливовым деревьям.

– До рассвета еще далеко, а ты уже пришла за ней?

Перед У возникла угрожающая тень.

– Я пришла не только за барышней.

– Тогда зачем?

– Мне любопытно, какая безрассудная мысль заставила вас пожелать вернуться к жизни.

Как и прежде, резких слов Ворён было более чем достаточно, чтобы повергнуть У в недоумение.

– Если я вернусь во дворец, меня забьют до смерти, а ты без колебаний говоришь такие вещи.

– Вы правда верите, что сможете вернуться? Какие смелые мечты.

Судя по резкому тону, Ворён хотела прежде всего разобраться и, похоже, не думала останавливаться.

– Если вы все равно собирались просить сохранить в тайне, что вы живы, зачем тогда вообще появились перед его величеством? Не лучше ли было сначала доказать свою невиновность, а потом выходить из тени?

– Можно считать это своего рода объявлением войны.

– Объявлением войны?

– Да. Только так я смогу обеспечить безопасность Сухо и всех, кто рядом со мной.

Мён всегда придавал большое значение репутации. Теперь, когда он оказался единственным, кто официально знал, что У жив, он прекрасно понимал: если с кем-то из окружения брата что-то случится, подозрения в первую очередь падут на него.

– Вы думаете, что такой мелочью сможете кого-то защитить? Если вам так хочется умереть, умирайте в одиночку. Не втягивайте других. Особенно барышню Соху.

Ворён стиснула зубы. Казалось, еще чуть-чуть, и она вытащит меч. Но У лишь слегка усмехнулся в ответ:

– Именно ты помогла втянуть Соху в это.

Ворён метнула в него злобный взгляд, полный то ли ярости, то ли обиды.

– Что за чушь вы несете?

– Я говорю, что та, кто заставил меня принять решение вернуться к жизни, – ты.

У медленно шагнул вперед, приближаясь к Ворён. Хруст сухих листьев разломил тишину между ними.

– До сих пор я жил тише воды и ниже травы только ради Сохи. Если бы я не узнал об обещании, которое она дала его величеству… Если бы не узнал, что Мён осведомлен обо мне… Я бы никогда не принял сегодняшнего решения. – Принц подошел вплотную к Ворён, и его глаза сверкнули. – Потому что из-за него Соха окажется в опасности.

Под тяжестью его взгляда Ворён нахмурилась.

– Мое возвращение к жизни – это доказательство того, что десять лет назад я не умер. А значит, Соха не убила меня. Она лишь сделала вид, что выполнила приказ. На глазах у всех. Если бы однажды его величество или королева-мать узнали правду… страшно представить, что с ней могли сделать. Именно поэтому я не возвращался даже ценой чужих страданий, даже причиняя боль собственной сестре. Но!

Сжатые кулаки У дрожали, ногти впивались в ладони.

– Ты сама пришла ко мне и сказала, что его величество обо всем знает. Сказала, что Соха страдает, принося себя в жертву. Но если Соха страдает из-за моей мнимой смерти, то у меня нет причин оставаться мертвым!

Гнев охватил принца. Десять лет он жил словно тень, жертвуя собой во имя общего блага… И все ради этого? Ради такого исхода?

Он думал, что сестра просто живет в другом месте ради спокойствия и восстановления здоровья, но оказалось, что ее заточили во дворце Чхангёнгун. Его единственный друг Сухо и верный слуга Тучхон без колебаний были готовы отдать жизнь за никчемного принца. Не говоря о том, что Соха в любую минуту была готова пожертвовать собой ради него чем угодно.

– Живой я буду защищать их. Мертвым я не смог бы защитить никого… Но теперь я сделаю это. Буду оберегать их до последнего пальца, до последнего волоска.

– Звучит красиво, но как вы собираетесь это сделать? Какими силами защитите их?

– Ты сама говорила: если нет власти отдавать приказы, лучше отвернуться и не вмешиваться.

– Не может быть…

– Я решил вернуться. Теперь, зная правду, я не стану сидеть сложа руки. Пусть даже ради мести за все годы, прожитые в неведении, придется взойти на вершину – туда, где я смогу отдавать приказы.

– Вы понимаете, что ваши слова равносильны государственной измене?

– Если потребуется, я сделаю и больше. – его голос нисколько не дрожал и все сильнее давил на Ворён. – Я выясню все: кто и какую интригу задумал десять лет назад, какие тайны скрыты в дитяти дракона и кто еще желал смерти Сохе. Я докопаюсь до сути.

Ворён отступила на шаг. Она не могла даже упрекнуть его. Перед заявлением его высочества о том, что он изменил решение из-за нее, любые оправдания теряли смысл.

– И еще кое-что.

Хищные, как у тигра, глаза впились в нее, а в следующий миг он схватил ее за ворот.

– Ох!

– Я выясню, кто ты на самом деле.

Попытки сбросить его руку оказались тщетны.

– Я уже сказал, что это объявление войны. Но не его величеству, а тебе.

– О чем вы?

– Мне нужно знать, кто ты такой, почему гримируешься и зачем вертишься вокруг Сохи.

Ворён на мгновение замерла, глубоко втянув воздух.

– Что случилось? Мои слова задели тебя сильнее, чем ты ожидал? Или ты действительно не понимаешь? Хочешь, объясню проще? – Он резко притянул Ворён ближе. – Мне не по душе, когда какой-то мужчина, неизвестно кому преданный, наряжается женщиной и разыгрывает защитницу моей избранницы. Даже так: меня раздражает, что некий загадочный тип, прикрываясь заботой о Сохе, держит ее взаперти. Так что и о нем я намерен выяснить все до мельчайших деталей.

– Как вы узнали? Нет… С какого момента вам известно?

В голосе Ворёна не было ни удивления, ни замешательства. Напротив, казалось, что он всегда знал: рано или поздно его раскроют. Он смотрел на принца с удивительным спокойствием, словно уже давно принял неизбежное. Увидев это, У сжал руку сильнее, и вены на ее тыльной стороне набухли от напряжения.

Он впервые узнал о служанке Ворён, охранявшей Кымюдан по тайному приказу государя, когда ему было всего четырнадцать. Тогда он не заподозрил ничего странного: перед ним стояла девочка примерно его возраста. Она двигалась стремительно, как белка, и управлялась с мечом так ловко, словно тот был частью ее самой. В тот миг он лишь восхищался тем, насколько искусной может быть девушка. И так продолжалось, пока однажды он не осознал, что девочка уже почти сравнялась с ним ростом. А потом она стала говорить куда меньше, и У не потребовалось много времени, чтобы понять: причина в изменившемся голосе.

Это казалось невозможным. Да, она была необычно высокой для девушки, но с такими утонченными чертами лица и стройной фигурой ничто не вызывало подозрений. Неужели… Нет, этого просто не может быть. Неужели она вовсе не женщина?

Но больше всего принца волновал взгляд, которым Ворён смотрел на Соху. Даже когда он пытался скрывать, даже когда изо всех сил сдерживал чувства, темные глаза, горящие неудержимым желанием, выдавали его. Невозможно было проигнорировать этот взгляд – точно такой же, каким сам У смотрел на Соху.

– Что ты задумал, прикинувшись служанкой? Зачем ты на самом деле рядом с Сохой?

В голосе У звучал приглушенный гнев. Нужно было избавиться от него раньше. Он подозревал, сомневался, он столько раз мог догадаться, но только сейчас получил полное подтверждение.

– Ваше высочество? Ворён? – донесся до них голос Сохи.

Оба мужчины вздрогнули одновременно. У разжал пальцы и развернулся. Взглянув на Соху, стоявшую в рассветной дымке, он сразу заметил, как на ее лице проступает беспокойство.

Неужели она слышала их разговор? Он скосил взгляд на Ворёна, но тому было еще хуже. Его лицо бледнело с каждой секундой, словно его осыпали белой пудрой. Это зрелище даже вызывало невольную жалость.

– Проснулась? Почему бы тебе не подремать еще немного?

У быстро подошел к ней, но Соха внимательно наблюдала за ним.

– Что произошло между вами?

Судя по вопросу, Соха все-таки не слышала разговора. У испытал одновременно гнев и облегчение. Столько лет. Столько лет этот человек обманывал ничего не подозревающую Соху. И если просто отпустить его сейчас, он вновь вернется под личиной служанки и снова будет рядом с Сохой.

Ворён, застывший, словно изваяние, наконец уловил настроение Сохи. На его смертельно бледное лицо постепенно начали возвращаться краски. Видя это, У ощутил, как закипает сильнее. Он попытался сохранить невозмутимый вид, но Соха уже смотрела с тревогой.

– Вы двое…

Он мягко провел рукой по ее щеке, прерывая:

– Нет. Мы не ссорились.

Он лишь хотел ее успокоить. Сейчас не время раскрывать правду о Ворёне, это только напугает ее. Но Соха быстро заморгала, а затем растерянно взглянула на него.

– Значит, все-таки поссорились?

Теперь уже У моргнул в замешательстве. Он думал, что Соха встревожилась, увидев, как он схватил Ворёна за ворот. Но, похоже, дело было не в этом. Тогда что же ее так беспокоило? В голове мелькнула крайне неприятная мысль.

– Неужели… ты подозреваешь, что между мной и ней что-то есть?

И тут он понял, что она хочет сказать. Поймав ее взгляд, словно колеблющийся на ветру тростник, У почувствовал, что земля уходит из-под ног.

– А-ах… – Тяжело вздохнув, он крепко притянул Соху к себе. – Я очень рад, что ты ревнуешь. Но ты ошиблась, и сильно. Мне… это не мой путь.

– Какой еще путь? О чем вы…

– Неважно. Просто знай: у тебя нет причин для сомнений. – У мягко поцеловал ее в щеку. – В этом мире только ты заставляешь мое сердце биться так сильно. И так будет всегда.

Ее плечи дрогнули, когда теплое дыхание коснулось ее уха. Щеки краснели все сильнее. Словно пытаясь спрятаться, она опустила голову. Ее красивые пальцы нервно теребили юбку, будто Соха не знала, куда их деть. Алые губы едва заметно зашевелились:

– Я не ревновала.

У не смог сдержаться и рассмеялся:

– Ну, пусть будет так.

– Я говорю правду.

– Конечно. Пусть будет правдой.

– Перестаньте меня дразнить!

Соха легонько ударила его и попыталась убежать, но У ловко поймал ее крошечный кулачок. Затем осторожно притянул ее руку к своей груди, где бешено билось сердце, и сжал так бережно, словно пытаясь удержать ускользающие лепестки.

– Прости. Просто не хотел тебя отпускать, вот и дразнил. Не злись на меня.

Он знал, что должен разжать пальцы, позволить ей уйти, но сердце разрывалось от желания удержать ее. Эта мысль была настолько невыносимой, что даже голос стал низким и глухим.

– Рассвело.

Единственное слово прозвучало приговором. У едва успел выговорить его, когда почувствовал, что маленький кулачок в его руке на мгновение замер. Словно не желая верить в рассвет, Соха крепко зажмурилась.

Ее кулак медленно разжался. Тонкие пальцы осторожно скользнули по его груди, прислушиваясь к стуку сердца. Раз. Два. Три. Четыре. Снова и снова. До тех пор, пока ее влажный взгляд не поднялся к его лицу:

– Нужно идти, да?

– Нужно.

– Ворён уже пришла за мной.

– И тебе придется пойти с ней.

У наконец мягко оттолкнул руку Сохи, которая никак не могла отпустить его. С каждой пядью расстояния между ними сердце словно каменело сильнее. У заставил себя выдохнуть, хотя дыхание оставалось сбивчивым. Сделав шаг назад, он произнес:

– Иди. Береги себя.

У постарался произнести эти слова как можно холоднее. Но даже тогда Соха не сдвинулась с места. Принц бросил быстрый взгляд на Ворёна, стоявшего поодаль, словно говоря: «Забери ее». Ворён понял сразу, бесшумно подошел и осторожно положил руку на плечо Сохи, словно собираясь развернуть ее в другую сторону.

Наблюдать за ними было невыносимо. У не находил в себе сил взглянуть на уходящую Соху и опустил глаза.

– Тогда я пойду.

Ее голос прозвучал чуть громче обычного. Она надеялась, что он поднимет взгляд, хотя бы напоследок посмотрит ей вслед.

Но У не смог. Сохе оставалось лишь отвернуться.

Шаг. Еще шаг. Губы дрожали все сильнее. Она закусила их, сжала в пальцах юбку, заставляя себя идти вперед. Но… в какой-то момент ноги перестали слушаться.

– Барышня, что случилось? – Ворён не успел договорить. Соха развернулась и встретила взгляд У.

«А ведь ты все равно смотришь мне вслед… Смотришь так, будто готов оберегать даже прядь волос, подхваченную ветром…»

Она бросилась бежать. Позади раздался голос Ворёна, зовущий ее по имени, но Соха не остановилась – она устремилась прямо к У, стоящему в одиночестве. И, добежав, она как могла крепко обняла его.

– Бесполезно скрывать. Как бы вы ни старались, я все равно знаю. Я знаю, что вы стоите здесь и смотрите мне вслед, а сердце ваше разрывается от боли.

Едва эти слова сорвались с ее губ, У обнял ее в ответ.

– Ты должна была просто уйти, будто ничего не знаешь. Но теперь, когда ты увидела меня таким, разве я не стал жалким в твоих глазах?

Соха яростно покачала головой. В ее голове царил хаос, мысли путались, и, сама не осознавая, она выплескивала все, что накопилось на душе:

– Вы не жалкий! Что бы вы ни сделали, вы не можете быть жалким! Для меня ваше высочество – самый замечательный, самый безупречный человек в этом мире!

Слушая эти наивные и почти детские слова, У не смог сдержать тихий смешок.

– Восхищен, но ты так меня превозносишь, что мне неловко, – попытался он разрядить напряжение.

Но эмоции, захлестнувшие Соху, не могли улечься так легко:

– Вы не забыли мои слова? Вы обещали не совершать безрассудных поступков, пообещали быть осторожным… Очень, очень осторожным! Вы помните, правда?

В ее голосе звучала мольба, отчаянная попытка удержать его. У слегка отстранил девушку и аккуратно смахнул слезинку с уголка глаза:

– Помню.

– И что вы поставите свою жизнь выше прочих?

– Помню.

– Вы должны его сдержать. Ни в коем случае не нарушайте. Вы поняли?

У внимательно посмотрел в лицо Сохи, полное искренней мольбы, но не ответил, лишь опустил голову. Легкие, чуть поспешные поцелуи осыпали лоб, уголки глаз и щеки Сохи. Когда же его теплые губы наконец отпустили ее, У тихо произнес:

– Я приду к тебе. Обязательно приду во дворец, чтобы встретиться с тобой. Просто подожди немного.

Решимость У была настолько непоколебимой, что Соха невольно вздрогнула от страха.

– Мне достаточно того, что я снова увидела ваше высочество. Я смогу прожить с этим всю жизнь. Так что не рискуйте ради меня, прошу вас! Правда. Просто… просто будьте осторожны.

– Но я все равно приду к тебе.

– Ваше высочество…

– Разве я не обещал тебе ставить свою жизнь превыше всего?

– Именно поэтому я так говорю.

– Именно поэтому я так поступлю.

Карие глаза У сияли ярче, чем когда-либо, пока он, мягко улыбаясь, шептал:

– Моя настоящая жизнь, которую я должен беречь, заперта во дворце. Поэтому даже если мне суждено умереть, я приду к тебе.

Его голос, становясь все ниже, звучал так чарующе, что, казалось, околдовывал ее. Головокружительное волшебство сбивало с толку, растворяло попытки сопротивления. Но времени поддаваться этому очарованию не было. Соха, изо всех сил цепляясь за ускользающую ясность мыслей, твердо выкрикнула:

– Это мой долг! – И даже видя замешательство У, она не остановилась. – Умереть ради вашего высочества – мой долг. Не смейте посягать на него!

– Что ты…

Принц нахмурился, собираясь что-то сказать, но Соха резко схватила его за воротник обеими руками и рывком притянула к себе. Их взгляды встретились, а сердце болезненно сжалось, когда она приподнялась на носках и, не колеблясь, накрыла его губы своими.

Тихий хриплый вздох У заставил все ее тело задрожать. Застигнутый врасплох, он закрыл глаза, но затем превратил порывистый поцелуй в глубокий и завораживающий. Соха с трудом опустилась на пятки. У медленно открыл глаза, словно не желая отпускать этот миг, и тогда она твердо произнесла:

– Я не стану слушать запреты. Не стану слушать, что мне не положено делать. Просто молчите.

– Соха…

– Вы не сможете меня переубедить. Если что-то угрожает вашему высочеству, я брошусь вам на помощь. Даже после смерти я буду охранять вас.

– Я этого не допущу.

– Тогда не приходите во дворец. Я сама приду к вам. Где бы вы ни были, сколько бы это ни заняло, я обязательно найду вас. Просто оставайтесь в безопасном месте и ждите меня!

Упрямо надув щеки и плотно сжав губы, Соха дала понять, что не изменит своего решения. Заметив расстегнутый ворот У, бережно поправила его. А затем, стараясь спрятать нахлынувшие смущение, грусть и щемящую тоску, уткнулась лицом в его грудь.

– Как бы я ни старалась притворяться, мне тяжело расставаться с вами. Так что в следующий раз я, может быть, просто похищу вас, чтобы тайком пожениться.

Принц усмехнулся. Соха и не догадывалась, сколько раз он сам хотел сказать ей эти же слова.

– Буду ждать с нетерпением.

Эти слова стали их настоящим прощанием. У в последний раз крепко обнял Соху. В миг, когда он заключил ее в объятия, его взгляд столкнулся со взглядом Ворёна, стоявшего поодаль.

Тот, подавив в себе сожаление, зависть, гнев и вину, стер эмоции с лица и бесстрастно отвернулся.