Ренн счёл разговор законченным: коротко кивнул, собрал со стола вещи, сунул под мышку карту и направился к выходу из учебного зала. Только вот я не считал, что разговор закончен.

— Господин Ренн, я понимаю, почему вы отказали, и не прошу менять решение относительно сегодняшней группы. Но могу предложить способ, при котором вам не придётся отдавать под моё управление учеников.

Наставник неохотно остановился. По тому, как на миг окаменели его плечи, я понял: желание выйти за дверь никуда не делось, его удержали воспитание и должность. Уйти посреди обращённой к нему фразы значило проявить откровенную невежливость. Ренн мог считать меня самоуверенным наследником, слабаком и кем угодно еще, но правила приличия соблюдал.

Мужчина повернулся, прижал дощечки к боку и посмотрел на меня с вежливым ожиданием.

У двери задержались Делла и Тевен. Сегодня я сделал достаточно, чтобы разбудить у них слабый интерес: ещё утром оба прошли бы мимо, не замедлив шага, сейчас же Делла стояла вполоборота и держала ладонь на дверной ручке, а Тевен выглядывал из-за её плеча.

Бренн перестал разглядывать карту ущелья и положил линейку поперёк стола.

Альден опёрся ладонью о край столешницы и слушал открыто, без напускного равнодушия, которым лицеисты обычно прикрывали любопытство.

— Продолжайте, господин Даллос, — разрешил Ренн.

— Мы оба знаем, что я не вхожу в число сильных учеников лицея. За оставшееся до отбора время я не обгоню людей, которые годами превосходили меня в силе, выносливости и владении оружием.

Признание вышло спокойным, хотя произносить его при Делле и остальных оказалось трудновато, будто переступаешь через себя. Где-то внутри ещё жил Корбин, привыкший либо скрывать слабость, либо огрызаться на любого, кто её замечал.

Ренн принял сказанное без утешений и без довольной усмешки. Он лишь слегка качнул головой, как наставник, услышавший верный ответ на несложный вопрос.

— Абсолютно верно, господин Даллос. И что же вы предлагаете?

— Я определился с направлением подготовки. После прохождения Арки намерен выбирать между Аналитиком, Командиром и Тактиком, если Система предложит подходящие варианты. Все три пути требуют умения разбирать обстановку, ставить задачи и распоряжаться доступными силами. На предварительном отборе я хочу претендовать на место в демонстрационной группе в этом качестве.

При слове «Тактик» Бренн перестал вращать линейку между пальцами. Делла перевела взгляд с меня на наставника, а Альден едва заметно выпрямился. Но никто из них не засмеялся, и это уже можно было записать в маленькие победы. Несколько дней назад одно упоминание командования из моих уст вызвало бы у половины зала снисходительные улыбки: как же, слабенький наследник решил, что нашёл должность, на которой проявит себя.

Ренн отвечать не торопился. Наставник пожевал губами, чуть поморщился (и стал походить на мопса еще больше) и только потом сказал:

— Арка не обязана предлагать класс, который нравится вам. К тому же вы перечислили разные пути. Аналитик работает со сведениями, Командир получает власть через положение, Тактик связывает решения, людей и ресурсы. Желание занять безопасное место над полем и раздавать оттуда указания не приблизит вас ни к одному из них.

— Я не утверждаю, что заслужил какой-либо класс. У меня есть иная идея: передайте мне учебных големов.

Бровь Ренна поднялась на толщину ногтя. Для него это движение, вероятно, заменяло ошеломлённый возглас и размахивание руками.

— Я не понял, чего вы добиваетесь. Объясните своё предложение подробнее, будьте добры.

— После занятия дайте мне стандартный отряд тренировочных големов и задачу, в которой обстановка будет меняться по ходу действий. Я стану управлять ими с наблюдательной площадки. Големы питаются от личных накопителей, мои каналы и тело не получат нежелательной нагрузки. А вы сможете оценить решения, скорость реакции и качество моих приказов, не меняя утверждённого занятия.

Я намеренно предложил провести проверку после общей практики. Потребовать остановить группы, переделать расписание и немедленно освободить для меня двор означало бы положить фамилию Даллосов на стол. Это как орать «да вы знаете, кто мой отец⁈».

— Голем исполняет приказ без страха, не спорит и не имеет собственного мнения. Успешное управление конструктами не докажет, что вы способны командовать людьми, господин Даллос.

— Но покажет, смогу ли я ориентироваться в меняющейся обстановке. Если не справлюсь с големами, просить настоящую группу действительно рано. Но если справлюсь… — я развел руками, давая ему самому додумать.

Тевен вытянул тонкую шею, глядя на меня. Делла всё ещё держала дверь.

Скорее всего, наставник ожидал провала. Перед ним стоял слабый ученик без заметных талантов, который осознал физическую беспомощность и решил объявить себя командиром. Ренн мог согласиться ради короткого и полезного урока: дать мне пять покорных болванов, дождаться неизбежной ошибки и избавить себя от новых просьб до выпуска. Один раз опозорюсь перед группой, пойму своё место и перестану тревожить занятого наставника пустяками — со стороны выглядело именно так.

— Основное упражнение я ради вас отменять или сокращать не стану. Вы наблюдаете его с верхней площадки, не вмешиваетесь и не передаёте участникам советов. Но после завершения я подготовлю вам отдельную задачу, так уж и быть.

Наставник перевёл взгляд на учеников у двери и возле стола.

— Раз предложение сделано при свидетелях, испытание тоже будет открытым. Группа сможет остаться после занятия и посмотреть. Тогда ни у кого не возникнет мысли, будто результат наследника Даллосов оценивали по особым правилам.

Ренн кивнул нам и вышел из аудитории. В коридоре сухо стукнули его каблуки, дверь медленно вернулась на место, и лишь тогда я позволил себе выдохнуть. Половина дела была сделана: я добился возможности публично доказать, что годен хотя бы на управление деревянными болванами. Теперь нужно не опозориться.

К тренировочному двору группа вышла через восточную галерею. Каменные арки пропускали косые полосы дневного света, на плитах лежали вытянутые тени решёток, а из распахнутых проёмов тянуло песком, нагретым деревом и маслом, которым смазывали големьи суставы. Я поднялся на наблюдательную площадку вместе с Ренном и двумя младшими наставниками. Остальные лицеисты спустились по боковой лестнице, дробно застучали подошвами по ступеням и разошлись по полю.

Сверху двор выглядел особенно внушительно. По земным меркам сюда уместились бы два футбольных поля, ещё и осталось бы место для зрительских трибун, однако ровной площадкой лицей не ограничился. Каменные перегородки высотой по грудь взрослому мужчине стояли на утопленных в землю полозьях и образовывали три извилистых прохода, ровно такие, как мы видели на карте. Деревянные настилы обозначали подъёмы и осыпи, окрашенные в синий желоба считались ручьями, а широкие линии с вбитыми по краям белыми колышками — обрывами.

У южной стены ждали шесть учебных големов. Каждый возвышался на два человеческих роста и весил несколько сотен килограммов. Склеенные из тёмных досок корпуса стягивали металлические дуги, на плечах и коленях блестели заклёпки, суставы прикрывали многослойные кожаные накладки. Щиты, которые держали два голема, походили на снятые со столбов воротные створки. Длинные дубины и шесты были обмотаны серым войлоком, уже потемневшим от пыли и пота. Защитный контур ограничивал силу ударов, но полагаться на него не стоило: войлочная головка дубинки не раздробит череп, зато без труда собьёт человека с ног, вышибет воздух из груди или оставит синяк размером с тарелку.

На груди и спине каждой конструкции горели зачётные пластины. Несколько точных попаданий учебным оружием заставляли управляющий контур признать голема выведенным из строя: суставы замирали и многосоткилограммовый противник оставался там, где получил последний удар. Если такая туша остановится поперёк прохода, она останется преградой для обеих команд, поэтому бить следовало не только точно, но и вовремя.

Я опёрся предплечьями о каменные перила наблюдательной площадки и перебрал то, что помнил о конструктах. Силы им хватало с избытком: один голем может поднять до двухсот пятидесяти килограмм, передвинуть тяжёлую перегородку или унести нескольких условно раненых. Медлительными их назвать язык не поворачивался. На прямом участке деревянная громадина могла разогнаться до тридцати километров в час, а широкая дубина оставляла в дубовом ограждении вмятину глубиной в ладонь.

Правда, в сравнении с людьми големы неуклюжи. Они долго разворачивают тяжёлый корпус, плохо восстанавливают равновесие, не понимают ложных выпадов и продолжат исполнять приказ после изменения обстановки. Увидел цель — иди к ней. Получил приказ защищать ворота — стой возле ворот, пусть груз уже уносят через соседний проход.

Ренн разделил лицеистов на передовую и основную группы. Пятёркой дозора командовал Альден Морланд. Вместе с ним пошли Делла, Вайс, госпожа Терн и широкоплечий ученик с коротким копьём. Основную колонну получил Бренн: Тевен, ещё трое лицеистов и набитый песком манекен, изображавший раненого. Обеим частям предстояло пройти двор и вынести груз через северные ворота.

Шесть големов действовали по заранее заложенным схемам. Дозор мог разведывать путь и вступать в бой, но не имел права переносить манекен. Основная колонна не должна была терять с передовой группой связь дольше установленного срока. На планирование Ренн дал три минуты, и во дворе зашуршали карты, зазвенели оружейные перевязи.

Альден не стал расписывать каждый шаг. Он поставил Деллу связной, назвал две точки возвращения, распределил стороны наблюдения и отдельно обозначил условие отхода: если перекрыты два прохода либо одновременно появляются четыре голема, дозор возвращается к последнему занятому рубежу. Говорил парень негромко, без командного рыка, но пятёрка сразу собралась вокруг него и перестала отвлекаться на соседей. Альден не пытался забрать себе каждое решение: он очертил цель и границы, внутри которых остальные могли действовать сами. Если Арка предложит ему путь Командира, вряд ли это удивит кого-либо из присутствующих.

Бренн потратил своё время на сроки. Он рассчитал, после какого удара колокола должна вернуться Делла, когда колонна начнёт движение без подтверждения и какую сторону займёт при потере связи. Даже маршрут он проговорил не одной линией, а тремя вариантами: основной, запасной и тот, на который придётся перейти при возможном ранении носильщика. В его распоряжениях не было альденовской лёгкости, зато каждая фраза вставала на место, как деталь в счётной машине. Сквозь лицейский камзол проглядывал будущий Аналитик или Распорядитель.

Ренн поднял руку с красным флажком, дождался полной тишины и резко опустил его.

Передовая пятёрка вошла в центральный проход.

Первый голем встретил их у поворота, подняв прямоугольный щит. Вайс шагнул вперёд, сместился влево и обозначил атаку в открытую сторону корпуса. Конструкт ответил без заметной задержки: щит пересёк проход с тяжёлым гулом, под его нижним краем взвился песок.

Вайс успел оттолкнуться, ушёл от окованной кромки на ширину нескольких пальцев и тем же движением ударил по краю щита, заставив голема довернуть корпус.

Делла сорвалась с места, и у меня едва не отвисла челюсть.

До спины голема оставалось не менее шести метров. Девушка промчалась это расстояние за пару ударов сердца, поставила ногу на нижний край щита и воспользовалась движением конструкции, чтобы взлететь выше. Голем резко повернулся, намереваясь сбросить её, но Делла отпустила щит до рывка, перелетела через выставленную руку и коснулась земли за широкой деревянной спиной. Её учебный клинок без замаха ударил точно в синюю пластину.

Госпожа Терн появилась с другой стороны. До этого она держала шест двумя руками, однако на последних шагах отпустила его левой ладонью. Между пальцами вспыхнули три тонкие нити — белая, алая и тускло-золотая. Они легли на древко, обвили дерево частой спиралью и сошлись у войлочного наконечника. Девушка сплетала заклинание прямо на бегу: не доставая накопителя, не касаясь артефакта, не читая вербальной формулы для облегчения плетения. Резерв питал вязь через собственные каналы, а движения шеста задавали ей форму. Многие взрослые маги для такого удара взяли бы зачарованное оружие; Терн же собирала его из собственной энергии, причем не в тренировочном зале, а в «настоящем» бою.

Шест обрушился на ту же пластину. По деревянному корпусу пробежала бледная рябь, голем (громадная махина!) от силы удара покачнулся.

Терн убрала оружие из-под ответного замаха. Войлочная дубина прошла над её волосами. Девушка присела, развернулась на одной ноге, скользнула вдоль локтя конструкции и нанесла третий удар снизу. Синяя пластина моргнула и погасла. Голем замер, удерживая щит под углом, а пятёрка обошла его с обеих сторон и продолжила движение, не потратив ни одной лишней секунды.

А я смотрел им вслед и не думал ни о связи между группами, ни о полномочиях командиров.

До нынешнего дня искатели, старшие лицеисты и все местные бойцы оставались для меня очень крепкими людьми, которые умели махать оружием. Только сейчас я осознал, что каждый участник дозора был физически развит до уровня, который на Земле сделал бы человека самым выдающимся атлетом. Вайс выдержал смену направления после прыжка, на которой неподготовленный человек порвал бы связки. Делла разогналась до скорости, недоступной земному бегуну, и сохранила точность движений. Терн ушла от удара, способного переломать рёбра, сплела боевую вязь на ходу и атаковала из положения, где обычный человек думал бы лишь о том, как не упасть.

Одними тренировками дело не ограничивалось. Старые Дома столетиями заключали браки с оглядкой на здоровье, характеристики, проводимость каналов и силу энергетического тела. Их дети получали лучшую пищу, лекарей, восстановительные составы и наставников задолго до лицея. Выходцы из незнатных семей росли без родовых запасов, зато отбор вытаскивал наверх людей с редкими задатками и железным упорством. Многовековой расчёт, воспитание и местные способы развития тела и духа дали невероятный результат. В обычной драке без огнестрельного оружия любой из этих подростков одолел бы троих взрослых землян. В лицее никто из участников ещё не получил класс, они развили тела воспитанием, упорным трудом и средствами, доступными до Арки. Но после испытания Система добавит классовые навыки, откроет новые пути роста и позволит усиливать характеристики дальше. Эти люди превратятся в настоящих монстров.

А я недавно держался за перила при подъёме по лестнице. Пара точных ударов под Меткой по тренировочному манекену заставит меня потеть, короткая тренировка закончится болью в плечах. Я думаю, смогу ли пройти без отдыха лишнюю сотню метров, пока сверстники дерутся с машинами весом в несколько сотен килограммов. И побеждают.

Я знал, что Корбин слаб, однако до нынешнего дня это знание оставалось смутным фактом. Учебный двор придал ей вес и значение.

Между мной и лицеистами лежала широкая пропасть. На одном краю стояли люди, готовые хоть завтра отправиться за Арку (любой участник группы успел бы уложить меня прежде чем я отдам первый приказ). На другом торчал я с четырьмя единицами Силы, четырьмя единицами Выносливости и ногами, которые до сих пор дрожали после недолгой прогулки.

Даже если с нынешнего дня я отдам развитию тела все силы и всё свободное время, догнать их едва ли удастся. Они ведь не замрут, любезно ожидая, пока Корбин Даллос научится бегать. Они продолжат занятия, пройдут Арку, получат классы и уйдут вперёд.

Наверное, настоящий Корбин тоже это понимал.

Зависть резанула остро и без всякого благородства. Мне хотелось двигаться, как Делла, удерживать щит, как Вайс, сплетать энергию на бегу, как Терн.

Я сжал каменные перила, почувствовал под ладонями нагретую шероховатость и заставил себя вернуться к упражнению.

Из бокового прохода вышли сразу две конструкции. Первая пригнула массивную голову, разогналась и опустила плечо. Вайс едва успел развернуть учебный щит. Столкновение грянуло по двору глухим ударом, ученика отбросило на несколько шагов, а подошвы прорезали в песке две глубокие борозды. Обычный человек после такого остался бы лежать, судорожно пытаясь вдохнуть. Вайс же встряхнул онемевшей рукой, вернул щит перед собой и вновь закрыл проход. Вероятно, Система предложит ему Защитника или Стража.

Второй голем ударил шестом. Терн ушла в сторону, но конец шеста довернул вслед за ней.

Девушка встретила удар собственным шестом. Дерево выгнулось дугой и затрещало, локти ушли назад, каблук пропахал песок, однако оружие осталось в её руках. Терн не стала бороться силой. С её запястья сорвалась алая нить, обежала место соприкосновения и стянулась вокруг големьего шеста. Короткий поворот кистей изменил направление обеих жердей. Наконечник врезался в каменную стену «ущелья», выбил каменную крошку и отскочил, а девушка оборвала вязь раньше, чем чужая масса утянула её за собой.

Големы уступали лицеистам в гибкости и самостоятельности, но обладали силой и скоростью, достаточными для борьбы с такими людьми. Любая ошибка оставалась опасной. Ученики побеждали за счёт согласованных действий и своевременной смены целей. Когда копейщик возле правой стены поскользнулся на щепках, а шест голема мазнул его по плечевой накладке, Альден не закричал и не бросился отдавать пять новых распоряжений. Он шагнул на освободившееся место, ударом клинка по плечу отвлёк голема и произнёс одно слово:

— Рубеж!

Пятёрка тут же отступила к первой точке. Вайс пятился последним, Терн держала шест наготове, Делла скользнула между ними и побежала к Бренну. Альден отказался от продвижения вовремя: ещё несколько шагов загнали бы дозор между двумя конструкциями, а узкая горловина не оставила бы места для манёвра.

Ренн дождался, когда Делла войдёт в соединительный коридор, и нажал бронзовый рычаг. Из земли с лязгом поднялась решётчатая перегородка, отрезав связную от основной колонны.

Делла не остановилась возле прутьев и не стала кричать, надеясь перекрыть грохот двора. Она сменила направление, разбежалась и прыгнула к деревянному настилу, край которого находился на высоте её плеч. Руки коснулись досок на один миг; девушка подтянулась, махом перенесла ноги через перила и без паузы поднялась на верхний уровень. Спустя несколько секунд на ограждении уже висела жёлтая лента — заранее условленный знак потери прямого пути и смены места встречи.

Бренн увидел сигнал, сверил время по ударам учебного колокола и повёл колонну к восточному проходу. Он не знал, почему связь оборвалась, сколько големов встретил дозор и ранены ли люди Альдена. Ему хватило сведений, заложенных в план до начала.

Колонна снялась с места без суеты. Двое учеников подняли манекен, третий развернулся спиной вперёд и следил за тылом, а Тевен шёл сбоку, удерживая на пальцах слабую сетку поискового заклинания. Серебристые жилки ползли над песком и дрожали возле подвижных плит, предупреждая о механизмах под землёй.

Обе группы соединились через семь минут. Дальше Бренн повёл колонну, а Альден взял ближнюю защиту. Они поспорили лишь однажды, у развилки. Бренн хотел идти кратким центральным проходом: по срокам выходило, что отряд успеет к воротам с хорошим запасом. Альден напомнил о трёх необнаруженных големах и узком повороте возле финиша, после чего Бренн нехотя уступил.

У последнего поворота их встретили три конструкции.

Щитовой голем ворвался в проход первым. Настил задрожал под тяжёлыми шагами, повернутый боком щит закрыл путь от стены до стены. За ним двигались два конструкта с шестами: войлочные наконечники покачивались над плечами переднего, выискивая цель.

В узкой горловине лицеисты не могли обойти щит, а ударить по задней пластине не позволяла каменная перегородка. Остановиться всей колонной означало отдать големам время на сближение.

Бренн бросил взгляд на боковой проход, на манекен и на позиции дозора, после чего отдал крикнул:

— Первая пара удерживает щит! Остальные выводят носилки через боковой проход!

Вайс и Терн встретили голема вместе. Вайс принял край щита под углом и ушёл назад, не пытаясь остановить всю массу. Терн скользнула к выставленной ноге. Вокруг наконечника её шеста вспыхнул золотой узел, плотный и яркий, от него по древку побежали светлые чешуйки. Девушка ударила в коленный сустав, и заклинание высвободилось короткой волной. Каменные плиты под ногой конструкта хрустнули, голем запнулся, врезался плечом в перегородку и на несколько мгновений перегородил путь двум следующим. Терн побледнела, но удержала оружие. Такой выброс съел заметную долю резерва; по силе он не уступал заряду боевого жезла, а она собрала его в заклинание самостоятельно, в грохоте боя, среди криков и ударов.

Один из задних големов просунул шест над плечом щитового и достал носильщика у самого входа в боковой проход. Войлочный наконечник мазнул ученика по бедру, на кожаной накладке вспыхнула красная отметка, и край манекена ударился о песок.

Второй носильщик попытался удержать груз в одиночку, но поперечная переноска не позволяла пройти между стеной и ограждением.

Первым к манекену рванул Тевен. Худой теоретик, которого я запомнил на предыдущем занятии по аккуратным тетрадям и привычке проверять каждую цифру, перед рывком прижал два пальца к груди, провёл ими вниз и замкнул слабую вязь усиления на бёдрах и спине. Другой ученик влил бы в мышцы поток энергии и выдохся за минуту; Тевен подавал резерв короткими толчками под шаг, экономя каждую крупицу.

Восьмидесятикилограммовое чучело «раненого» легло ему на плечи. Парень побежал, перепрыгнул через низкое ограждение и не сбился с ритма.

Манекен пересёк северную черту через пятнадцать минут после начала упражнения. Двое учеников получили условные ранения, один голем сохранил работоспособность, у Терн заметно опустел резерв, но задача была выполнена. Колокол прозвучал над двором, управляющие пластины сменили синий свет на жёлтый, и оставшиеся конструкции остановились. Пыль медленно оседала на тёмные корпуса и взмокшие лица лицеистов.

Напряжение в моих плечах ослабло. Последние минуты я следил за боем, как завороженный, вцепившись в перила.

Группа победила тем способом, который мы разбирали в учебном зале. Командиры обозначали цель, сроки и условия, а исполнители принимали решения на месте и прикрывали соседей.

Ученики выстроились возле центрального прохода, тяжело дыша и поправляя снаряжение. Терн держала шест под мышкой и разминала пальцы. Вайс проверял плечо после столкновения. Тевен присел возле манекена, но продолжал следить за наставником с тем же сосредоточенным видом, с каким слушал теорию.

— Перед началом упражнения господин Морланд отдал пять распоряжений, а по ходу действий дважды изменил общий план, — сказал Ренн. — Господин Бренн назначил сроки, маршрут колонны и условие начала самостоятельного движения. Остальные решения приняли исполнители. Делла выбрала способ передачи сигнала, не получив отдельного приказа. Господин Вайс сменил место в строю, когда товарищ оступился. Госпожа Терн отвлекла голема после потери основного бойца и сама определила силу заклинания. Тевен изменил способ переноски раненого.

Наставник указал ладонью на неподвижные конструкции.

— Голем не способен выполнить ничего из перечисленного. Он силён, относительно быстр, исполнителен и не испытывает страха. Но без нового приказа он останется на ненужной позиции, продолжит преследовать ложную цель или позволит обойти себя со спины. Командир распределяет задачи людям и обозначает пределы самостоятельности. Управляющий големами человек вынужден распоряжаться каждым действием своих болванов.

Замысел Ренна наконец открылся целиком. Он не собирался дарить мне удобных исполнителей, которые возместят физическую слабость, наставник лишь выстроил продолжение урока.

В прямом столкновении голем мог одолеть лицеиста. Отряд людей получал преимущество через самостоятельность и взаимодействие. Ренн хотел показать эту разницу мне и всем свидетелям.

Пока служители возвращали перегородки на исходные места, Ренн поднялся на площадку.

— Вы будете управлять големами против пятёрки господина Морланда, — сообщил Ренн. — Их задача — захватить условно раненого. Ваша — провести его через противоположные ворота.

Я находился не в том положении, чтобы торговаться за условия, поэтому кивнул. Внутри шевельнулось желание спросить, почему мне достался противник, который только что разобрал шесть конструкций и прошёл двор с двумя условными ранениями, но ответ лежал перед глазами: потому и достался. Я просил проверку своих командирских способностей, я ее получил.

Альден принял предложение с заметным интересом. Он не улыбался, однако усталость исчезла с лица, и юноша сразу повернулся к своей пятёрке. Делла осталась в группе без колебаний, хотя теперь ей предстояло действовать против меня. Вайс проверил ремень щита и попросил заменить треснувшую застёжку. Терн выбрала из стойки новый шест, несколько раз прогнала через него тонкую нить и осталась довольна проводимостью дерева. Пятый участник затянул кожаную накладку на бедре. Бренн, Тевен и значительная часть группы поднялись на верхнюю галерею. Судя по скорости, с которой ученики занимали места у перил, зрелище обещало стать главным развлечением дня.

Мне передали пять големов.

Два «щитовых» конструкта несли высокие прямоугольные щиты в правых руках и держали короткие дубины левыми. Ширины каждого хватало, чтобы закрыть узкий проход. Низко расположенный центр тяжести, разнесённые в стороны ноги и дополнительные пластины на ступнях делали их устойчивыми; если такой упрётся щитом в стену, сдвинуть его будет трудно даже Вайсу.

Два «ходовых» голема были легче и несли длинные шесты. Узкие корпуса позволяли им протиснуться там, где щитовые зацепились бы плечами, а длина оружия позволяла удерживать людей на расстоянии.

Пятый голем был грузовым. Манекен закрепили у него на спине широкими ремнями, деревянные руки свисали по обе стороны корпуса. Конструкт обладал самой высокой силой, его плечи и бёдра укрепляли дополнительные обручи, однако разгонялся он неохотно и двигался медленнее прочих (утащить условного раненого мог любой голем, но Ренн, кажется, решил усложнить мне задачу еще и скоростью грузового голема). На груди конструкта светилась крупная синяя пластина. Три зачётных удара или снятый манекен означали мой проигрыш.

Для победы грузовой голем с «раненым» должен был пересечь западные ворота. Вместе с ним требовалось сохранить работоспособность ещё хотя бы двух конструкций (как сказал Ренн — к чему спасать раненого, если остальная группа будет мертва?). На выполнение отводилось двадцать минут. Условие с уцелевшими големами убирало очевидный способ: окружить грузового четырьмя телами, пожертвовать прикрытием и ползти к выходу, пока люди разбирают заслон по доскам. Даже если раненый доберётся до черты на спине последней действующей машины, Ренн победу не засчитает.

Наставник протянул мне командирский жезл, который до этого крутил в руках. Тёмное дерево оказалось тяжёлым и прохладным, бронзовая рукоять легла в ладонь неудобно: её делали для надёжного хвата, а не для слабых пальцев Корбина. Вдоль металла располагались пять камней разных цветов, соответствующих знакам на груди големов.

Ренн объяснил управление, хотя основные правила я знал из учебных записей. Чтобы выбрать голема, следовало сосредоточиться на нужном камне. В сознании возникало смутное ощущение положения конструкции, направления корпуса и текущего приказа. Я не видел её глазами и не слышал окружающих звуков; жезл передавал сухую схему, похожую на стрелку с подписью. После выбора можно было послать короткую мысленную команду: двигаться к указанной точке, следовать за другим големом, удерживать позицию, защищать объект, атаковать выбранную цель, отступить, поднять, передать или перенести предмет.

Сложные намерения управляющий контур отвергал. Нельзя было приказать голему «изобразить слабость», дождаться подходящего мига для нападения или действовать в паре с соседом. Любую задумку приходилось дробить на отдельные действия. Щитовому нельзя сказать: «Прикрой грузового и оттесни Деллу, если она зайдёт слева». Сначала — занять точку, затем — повернуться в нужную сторону, потом — защищать грузового, а при появлении Деллы выбрать её целью и велеть атаковать. Пока я работаю с одной конструкцией, остальные продолжают выполнять последние распоряжения. Сменится обстановка — болваны этого не заметят.

Я по очереди коснулся сознанием всех камней. Красный щитовой стоял у восточной черты и ожидал приказа. Жёлтый щитовой находился в трёх шагах справа. Зелёный и белый ходовые замерли впереди, синие наконечники их шестов смотрели в песок. Чёрный грузовой возвышался в центре.

А еще у жезла имелся второй режим. Если удержать внимание на одном камне и продавить сопротивление управляющего контура, возникала прямая связь с телом голема. Через эту связь я смогу распоряжаться каждым движением: менять положение ног, разворачивать суставы, выбирать направление удара, выполнять захват или использовать конструкт способом, которого не предусматривала стандартная команда.

При прямой связи голем будет отзываться быстрее и точнее двигаться. Масса, устройство сочленений никуда не исчезнут, но командные ограничения перестанут определять каждое действие. Щитовой мог ударить кромкой, подставить ногу, лечь поперёк прохода или схватить человека свободной рукой. Ходовой — укоротить хват, провести древком вдоль земли и убрать оружие после промаха до полного замаха. При умелом управлении один голем становился опасным противником даже для лицеиста.

Расплачиваться за такой контроль приходилось вниманием. Одновременно вести можно было лишь одну конструкцию. Поле сужалось до деревянного тела, оставшиеся четыре голема действовали по последним приказам. Если Делла сменит направление, Терн подготовит заклинание или Альден прикажет отступить, они не отреагируют, пока я не разорву связь и не передам новые команды.

Вот где Ренн спрятал настоящее испытание. Пять учеников видели весь доступный им участок, разговаривали, предупреждали друг друга и сами выбирали приёмы. Я наблюдал сверху, но каждое распоряжение проталкивал через узкое горлышко жезла. Чтобы големы хотя бы напоминали отряд, мне предстояло заранее построить порядок, оставить каждому выполнимую задачу и вмешиваться лишь в нужные мгновения. Начну дёргать всех сразу — утону в командах. Увлекусь прямым управлением — Альден обойдёт неподвижных соседей и снимет манекен. Откажусь от него — Делла и Терн разберут стандартные схемы за несколько минут, как уже сделали в прошлой битве.

Альден встретился со мной взглядом и обозначил готовность коротким наклоном головы. В его лице не было пренебрежения; он относился к задаче серьёзно. А еще в этот раз группа не защищала раненого, не тащила груз и могла целиком сосредоточиться на нападении. Ученики были уверены, что справятся и с семью, и с девятью болванами.

По спокойной позе Ренна я понял: наставник разделял их уверенность.

Я крепче сжал жезл, по очереди ощутил пять холодных камней под пальцами и криво усмехнулся.

Ну, погнали, что ли.