Делла удивленно взглянула на меня, но сдвинула тетради к своему краю стола и подтолкнула ко мне запасную чернильницу. Уголки её губ едва заметно приподнялись.

— Я думала, ты вернёшься к стене, — произнесла она, покосившись на моё прежнее место у окна.

Ответить я не успел. Возле нашего стола остановился юноша в безукоризненно сидящем лицейском сюртуке. Он был на год старше меня, высок, хорошо сложен. Каштановые волосы уложены аккуратно, но без салонного лоска, открытое лицо оживляла спокойная улыбка, а взгляд оставался на собеседнике, не заставляя того ощущать себя мухой под стеклом.

Альден Морланд, наследник Дома, который считался союзником Даллосов. Именно Морланды помогали Эдвину при разделе имущества Эймаров.

В лицее Альдена второй год называли будущим Командиром. Ему хватало и силы, и голоса, и умения собирать вокруг себя людей. Вот только в демонстрационной группе предусматривалось одно место командира, и занять его собирался я.

Прежний Корбин не дружил с Альденом, но хорошее отношение к себе помнил. Морланд не изображал дружбу, не жалел болезненного соседа и не развлекал окружающих шутками о чужой слабости. На двух общих упражнениях он сам выбрал Корбина в свою группу, поручил ему следить за картой, считать время и вести записи. Обе группы тогда проиграли другим, однако Альден ни разу не возложил поражение на самого слабого участника. Такое поведение не делало Морланда моим другом, зато показывало, что он умел общаться с людьми.

— Корбин, рад тебя видеть, — произнёс Альден. — О здоровье спрашивать не стану: если твой лекарь подписал допуск, значит, оно в порядке.

— И тебя рад видеть, Альден.

— Бренн сказал, ты намерен участвовать в отборе.

— Да, если успею подготовиться и получу допуск. Сегодня хочу понять, что изменилось за время моего отсутствия.

— Но в какой именно роли ты собираешься участвовать?

Вопрос прозвучал без подвоха. Альден не рассматривал моё желание попасть в группу как посягательство на своё место: наверняка полагал, что я претендую на обращение с картой, расчёт времени или какую-нибудь иную работу, не требующую силы.

— Хочу попробовать себя в роли командира.

За моей спиной кто-то негромко кашлянул, скрывая вырвавшуюся усмешку. Делла поджала губы, в глазах девушки мелькнула растерянность.

Открытого смеха не было, но и серьёзного отношения моё заявление не вызвало: для одногруппников болезненный молчун внезапно попросил место, которое ему совершенно не подходило.

Альден помолчал пару секунд, и судя по его следующим словам, тоже не принял меня, как своего возможного соперника за место лидера, всерьез:

— Тогда тебе могут пригодиться записи занятий, которые ты пропустил. У меня есть полный свод за неделю: теория построения группы, распределение нагрузки, три разбора экспедиций и новые условия отбора. Тевен подготовил чистовые копии. Я распоряжусь, чтобы одну передали тебе после занятия.

Делла прикрыла губы ладонью, наклонилась ко мне и зашептала:

— Альден говорит «распоряжусь» так, будто Тевен является его собственностью.

— Я оплачиваю бумагу, чернила и его работу, — отозвался Морланд, не поворачивая головы. — Тевен зарабатывает на хорошем почерке, а остальные не тратят вечера на переписывание. Все участники процесса довольны, поэтому я не понимаю, почему недовольна ты.

— Благодарю, я возьму записи после занятия, — говорю, пресекая возможный конфликт.

Хлопнула дверь. В зал вошёл худой ученик с тёмными кругами под глазами. Тевен Ард, сын коронного архивиста, отличник по теории и довольно посредственный боец. Под мышкой у него лежала кипа тетрадей, пальцы были испачканы синими чернилами.

— Я закончил последние копии вчера ночью, — сказал он, подходя к Альдену.

Морланд принял тетради и быстро пролистал. Одну тетрадь вернул Тевену, а остальные положил на край стола.

— Работа выполнена хорошо; эту копию оставь себе, а остальные я раздам после занятия.

Тевен кивнул и сел через ряд. Ни унижения, ни неловкой попытки выдать оплаченный труд за дружескую услугу. Тевен получал деньги за потраченное время, Альден — качество, а группа — читаемые записи. Обычная договорённость, выгодная всем участникам, и ещё один штрих к образу человека, которого мне предстояло обойти на отборе.

Второй колокол прозвучал над главной галереей и утонул в гуле шагов. Из коридора втянулась последняя волна учеников, замелькали тёмно-синие сюртуки, застучали каблуки по каменному полу.

Наставник Ренн вошёл в зал через пару минут после колокола. Ему было около пятидесяти. Седина уже захватила виски, под коротким серым камзолом без украшений обозначался плотный живот, а левую кисть стягивал старый блестящий ожог. Тяжёлые щёки, короткий нос и сурово поджатые губы делали его похожим на сердитого мопса.

Под мышкой Ренн нёс свёрнутую карту, в правой руке — плоскую деревянную коробку. Оба предмета он положил на стол, провёл взглядом по залу и остановился на мне.

— Господин Даллос. Заключение вашего лекаря я получил. Сегодня вы участвуете в обсуждении наравне с группой, но за практической частью будете наблюдать с верхней площадки, не участвуя. Если решите уйти до окончания занятий, сообщите мне.

На этом тема моего здоровья была закрыта.

Ренн развязал тесьму, раскатал карту и закрепил её на доске четырьмя зажимами. Я, как и все остальные, рассматривал узкое горное ущелье: жёлто-коричневые линии склонов, синяя лента реки, два боковых прохода и три резких излома дороги. Краска на вершинах гор выцвела, на сгибах остались тонкие трещины, а в нижнем углу темнело бурое пятно, оставленное многолетними прикосновениями.

Из коробки появились деревянные фигурки с железными вставками; скрытые под картой пластины удерживали их на доске. Красная стрела обозначала передовой дозор, три тёмных прямоугольника — основную колонну, маленькие круги — носильщиков и вьючных животных, а чёрная метка замыкала арьергард.

— Сегодня начнём с разбора группы, которая потеряла людей до того, как увидела противника, — произнёс Ренн, расставляя знаки на дороге. Затем наставник взял мел и написал на доске четыре слова, соединив их длинной чертой: «Построение — связь — решение — поддержка». Под белыми буквами мелко осыпалась меловая крошка.

— Девять лет назад исследовательская группа лорда Тайрена вошла в ущелье Трёх Клыков. К полудню расстояние между дозором и основными силами выросло до двух поворотов. Связь прервалась, а единственный посыльный, отправленный к дозорной группе, не вернулся. Через двадцать минут командир приказал продолжить движение. Ещё через сорок минут отряд был уничтожен. Какую первую ошибку допустил командир?

Несколько рук поднялись над столами. Бренн успел первым, и Ренн указал на него мелом.

— Они опирались на одного посыльного и не назначили срок, после которого дозор обязан вернуться.

— Я просил одну ошибку, — сухо отозвался наставник. — Выберите тот ответ, который готовы защищать.

— Отсутствие запасного способа связи.

Ренн отметил ответ под словом «Связь», затем повернулся к остальным.

— Кто считает, что ошибка была иной?

Альден поднял руку лишь после того, как Ренн обвёл взглядом зал и ни одна новая рука не поднялась.

— Дозор получил задачу сообщать об угрозах, но в приказе не было порядка действий при потере связи? Думаю, люди не знали, продолжать движение, ждать посыльного или возвращаться к прежнему рубежу. Основная колонна тоже не получила условия, при котором следовало остановиться.

Ренн качнулся с пяток на носки и обратно, после чего медленно оглядел ряды.

— Господин Бренн назвал связь ненадёжной. Господин Морланд утверждает, что приказ не предусматривал действий при отказе связи. Хорошо. Оба ответа я принимаю: господин Бренн нашёл техническую уязвимость, господин Морланд — управленческую. Есть еще варианты?

Я не стал поднимать руку вслед за Бренном и Альденом. Поучаствовать хотелось, но сначала следовало понять задачу целиком, не выдёргивая из неё первый замеченный изъян. Мысленная команда активировала Анализ на полную силу.

Текущий Фокус: 12/14

Зал расслоился на звуки, цвета и отдельные движения. Перья шуршали по бумаге, мел поскрипывал по грифелю, серое небо за окнами высветило каждую потёртость на карте. Все эти подробности не исчезли, но перестали требовать отдельного внимания, встраиваясь в схему с нужными связями.

Масштаб стоял в нижнем углу, уклон был отмечен возле второго поворота, а рядом с составом колонны Ренн мелко приписал двух носильщиков, трёх вьючных животных и раненого участника. Отдельной строкой указывалась расчётная скорость движения. Числа сложились в ответ, и меня немедленно заняла следующая мысль: почему никто из отвечавших не потратил полминуты на арифметику?

Бренн решал проблему передачи сведений. Альден искал ошибку в приказе и распределении полномочий. Оба исходили из того, что своевременное сообщение позволит основной группе вмешаться, но карта опровергала это предположение.

Даже если бы посыльный добрался до командира без задержки, нагруженная колонна добиралась бы до дозора не раньше сорока минут. Передовой отряд уже скрылся за двумя поворотами, вышел из прямой видимости и оказался за пределами сигнала, оружия и быстрого резерва. Связь могла спасти основную колонну, предупредив её о засаде, но спасти попавший в ловушку дозор нельзя было из-за расстояния. Итого первая ошибка появилась, когда командир позволил частям группы разойтись на расстояние, при котором они перестали быть единым отрядом.

Я поднял руку, и Ренн, заметив движение, указал на меня мелом.

— Господин Даллос, мы вас внимательно слушаем.

— Мы разбираем, как исправить связь после того, как группа уже разделилась. Но на этой карте даже исправная связь не успеет спасти дозор. Посыльному нужно вернуться, командиру — принять решение, а нагруженной колонне — пройти два поворота с раненым и вьючными животными. Даже если они будут спешить изо всех сил, к моменту подхода помощи бой будет закончен.

Бренн опустил взгляд к масштабу. Альден не повернулся к карте, будто уже понял, какую строку пропустил, и ждал продолжения.

— Какую ошибку вы считаете первой? — спросил Ренн.

— Командир отпустил дозор за предел взаимной поддержки. Он продолжал считать людей одной группой, хотя на деле у него получились два отряда. У передового не было сил, чтобы удержать позицию до подхода помощи, а основные силы не могли повлиять на происходящее впереди.

Ренн повернулся к карте, положил мел на край доски и скрестил руки на груди.

— Подойдите и покажите, как вы провели бы группу.

Я поднялся, обошёл столы и взял с края доски длинную указку, коснулся кончиком первого сужения пути.

— Движение следует разделить на рубежи. Основная колонна занимает проверенный участок и удерживает его. Дозор доходит до следующего сужения, проверяет боковые проходы и докладывает, что впереди чисто. Между ними остаётся промежуточная пара в прямой видимости обеих частей, а колонна начинает движение лишь после подтверждения. Дозор не уходит к третьему рубежу, пока основные силы не заняли предыдущий.

Указка перешла ко второму сужению, где дорога взбиралась круче, а река подходила к ней вплотную.

— Такой порядок замедлит экспедицию, — сказал Ренн. — Лорд Тайрен хотел выйти из ущелья до темноты.

— И у него не вышло, — пожал я плечами. — Полагаю, потому мы и разбираем его поход.

— И как ему нужно было действовать в таком случае?

— Если ему обязательно нужно было успеть до темноты, ему требовался второй дозор, подвижный резерв или иной способ передачи сведений. Без этих действий дозор рискует погибнуть, что в итоге и произошло.

Левая бровь Ренна поднялась на долю дюйма.

— И как ВАША схема переживёт потерю связи?

— Обе части заранее получат один порядок. Дозор при потере связи возвращается к последнему занятому рубежу, а основная колонна не покидает его до назначенного срока. Никому не придётся угадывать намерения командира или решать, достаточно ли долго нет посыльного.

— Интересно. А если на дозор нападут?

— Есть промежуточная пара, которая это заметит и подаст сигнал.

— Спасибо, Корбин. Можете сесть.

Я положил указку. Ренн не остановил меня и не похвалил; он молча переставил три фигурки, будто проверял, держится ли моя схема без слов, и оставил группе время проверить карту.

Для Деллы карта временно потеряла всякую ценность. Она смотрела на меня, забыв о пере над тетрадью. С кончика упала крупная капля и расплылась на полях тетради чёрной звездой.

Тевен склонился над записями, и его перо бегало по строкам с такой скоростью, что чернильница слегка дрожала от каждого прикосновения локтя к столу. Бренн не хмурился и не выглядел задетым; он снова прошёл взглядом по масштабу, пересчитал расстояние и коротко кивнул.

— Вывод Корбина верен, — сказал Ренн. — Вы оба искали ответ в передаче сведений и передаче полномочий. Господин Даллос поднялся ещё на одну ступень и проверил, имело ли всё это практический смысл. Командир может знать о нападении и иметь право отдать безупречный приказ. Но если его нельзя исполнить вовремя, вы впустую потеряли людей.

Следующие задачи Ренн усложнял на ходу. Он добавлял ложный сигнал из бокового прохода, убирал одного носильщика, заменял повреждённую ногу раненого на приступ лихорадки и следил, кто пересмотрит решение, а кто попытается заставить изменившийся отряд исполнить прежний замысел. Альден трижды менял порядок движения и каждый раз коротко объяснял, какая именно потеря вынудила его отказаться от прежней схемы. Бренн дважды указал на изменившуюся скорость. Лисса в третьей задаче предложила оставить второго бойца с больным и вернуть их к последней безопасной стоянке, не заставляя всю группу подстраиваться под одного человека. Тевен рисовал на полях маленькие схемы, сохраняя каждую перестановку фигур.

Я не поднимал руку снова, как какая-нибудь гиперактивная отличница. Одного ответа хватило, чтобы группа заметила перемену во мне, а попытка немедленно забрать себе весь урок показала бы не уверенность, а голод до чужого внимания. К тому же мне требовалась возможность наблюдать. Если я собирался создать отряд, надо было увидеть, кто возвращался к задаче после чужого сильного ответа, кто исправлял ошибку без обиды, а кто замолкал и терялся, едва терял первенство.

Альден принял мой ответ без досады. Его первоначальная доброжелательность сменилась живым интересом: теперь он дважды поворачивался ко мне во время следующих разборов, проверяя, заметил ли я новое условие и собираюсь ли вмешаться.

Когда Делла наклонилась ко мне, её голос едва перекрыл шуршание страниц:

— Раньше ты так не отвечал.

Она ещё мягко выразилась. Прежний Корбин в подобных разборах обычно не отвечал никак.

Я кивнул. Делла посмотрела на меня ещё несколько секунд, после чего вернулась к карте и осторожно промокнула чернильное пятно уголком промокательной бумаги.

До конца теоретической части Ренн ещё дважды возвращался к предложенной мной схеме. Он добавил вторую угрозу, при которой промежуточная пара оказывалась отрезана от обеих частей, и показал, где мой расчёт терял смысл. Затем он сдвинул основные силы к первому повороту, добавил подвижный резерв и выяснил, позволит ли усиление дозору пройти ущелье в срок. Ответ каждый раз зависел от условий, и именно этого наставник добивался: не самого красивого решения, а гибкости мышления.

Колокол прозвучал в коридоре, прокатился под сводами и отдался в соседнем крыле. Сразу зашумели стулья, захлопали крышки чернильниц, ученики потянулись к сумкам и верхней одежде. Делла осталась у стола, придерживая ладонью незакрытую тетрадь; Тевен передавал Альдену чистовые копии, а Бренн задержался возле карты и проверял расчёт на своей странице.

Я дождался, пока к Ренну подойдут двое учеников с вопросами и он уберёт фигурки в деревянную коробку, после чего подошёл к низкому столу у доски.

— Наставник, я хотел бы обсудить практическое занятие.

— Слушаю, господин Даллос.

— Заключение Варрена запрещает мне физическую нагрузку, но не умственную работу. Позвольте мне остаться на верхней площадке и участвовать в упражнении как наблюдатель с правом распоряжений. Я буду следить за группой сверху и передавать указания через назначенного связного, не выходя во двор и не расходуя силы на тренировку.

Ренн закрыл коробку и положил на крышку ладонь.

— Я правильно понимаю, вы просите отдать вам управление одной из временных групп?

— В полном или ограниченном виде. Вы можете заранее определить, какие решения я имею право принимать, и прекратить моё участие при первом нарушении условий.

— Сегодня такого разрешения не будет.

Отказ прозвучал ровно, без снисходительности или торжества. Ренн подвинул коробку к краю стола и объяснил:

— Вы дали сильный ответ в закрытой задаче, где карта, время и состав группы были известны заранее. Это доказывает, что вы умеете разбирать подготовленные сведения, однако командование требует работать с живыми людьми и последствиями собственных распоряжений. Я достаточно видел, как вы ведёте себя внутри группы, принимаете ли вы чужие ошибки и как действуете под давлением.

Он указал на дверь, за которой ученики уже спускались к тренировочному двору.

— Остальные кандидаты получают командные роли по очереди, после нескольких практических занятий. Если я поставлю наследника Даллосов над группой в первый день его возвращения и после одного удачного ответа, ученики решат, что я изменил порядок для вас. Ваше лекарское заключение здесь ни при чём: здоровому ученику без подтверждённого опыта я отказал бы по той же причине.

Ренн взял коробку под мышку. По его лицу нельзя было понять, ждал ли он спора, но следующие слова звучали как заранее определённая граница:

— Сегодня вы будете наблюдать, господин Даллос. И чтобы не оставлять ложных надежд: командную роль я вам не дам. В показательной группе будет один командир. Господин Морланд уже два года подтверждает право на это место делом. Если вы хотите войти в состав, ищите иную роль.

«Иную роль»? С моей нынешней Силой и Выносливостью по четыре единицы в каждой строке предложение поискать «иную роль» выглядело едва прикрытой насмешкой.