Хуго Мартинес, метис с весьма неоднозначной родословной, в которой смешалась кровь испанских конкистадоров, индейцев майя и, как поговаривали, даже английских пиратов, вышел из здания губернатора Британского Гондураса и разразился проклятиями в адрес неизвестных жуликов и негодяев. Его голос, хриплый от табака и злости, гулко разносился по пустынной улице, но никто не обращал на него внимания, в Белизе все знали, что Мартинес ругается всегда, даже когда доволен.

Полученное задание от Молони не просто не радовало, оно его откровенно злило. Но в его положении этого не следовало показывать открыто, и он сдерживался, сжимая кулаки до боли, пока не отошёл на безопасное расстояние.

Его воля, он распял бы этого проклятого Эрнесто на дереве под муравейником огненных муравьёв, чтобы те медленно, час за часом, съедали его заживо. Но Молони однозначно дал понять, что этот человек, которого он поручил найти, слишком важен, чтобы его убивать. Мартинес понимал: если он откажется от задания, губернатор перекроет ему все каналы, и тогда его бизнес рухнет в одночасье. А значит, он должен подчиниться, как бы это ни бесило.

Он закурил трубку, глубоко затянулся и зашагал в сторону порта. Да, он догадывался, кто этот таинственный незнакомец, о котором говорил Молони. Индейцы ишканхи звали его Барра-Юм, а крусоб ненавидели с такой яростью, что его имя передавали шёпотом даже в самых отдалённых деревнях. Именно от них, его врагов, Мартинес и узнал о его существовании. А ещё за ним закрепилось негласное прозвище — Тень Кукулькана. Какое отношение к мексиканцу имеет древний бог майя, Мартинес не знал, да и не хотел знать. Мало ли что выдумают сумасшедшие индейцы, живущие в джунглях и поклоняющиеся змеям и пернатым чудовищам.

И как теперь его искать, а ещё и пытаться сотрудничать, если эта сволочь убила, как минимум, пятерых его людей и разграбила склад с несколькими караванами, и это только у него? Мартинес знал, что де ла Барра не просто очень опасен, а поистине смертоносен. Он действовал быстро, безжалостно, и его люди, эти ишканхи, были преданы ему до смерти. Но в этом сам отъявленный негодяй Мартинес признавал такое же право и за другими. Он знал, что в подобной игре либо ты убиваешь, либо убивают тебя, и он уже давно выбрал свою сторону.

Но этого Эрнесто он боялся. По-настоящему, до дрожи в коленях, до холодного пота на спине, и также яростно ненавидел. Слишком хитёр и опасен тот оказался, и индейцы не зря выбрали его своим вождём. Мартинес знал, что если он ошибётся, и этот человек поймёт, что его ищут, то не остановится ни перед чем. И тогда уже не будет никаких сделок, никаких переговоров, а только трупы и пепел.

Мартинес остановился у причала и задумался, глядя на тёмную воду. Выход он видел только один: найти человека, который знал, как подобраться к де ла Барра, и передать сообщение. И у него есть такой человек — старый охотник, который когда-то торговал с майя и хорошо знал каждую тропу в джунглях, но уже давно отошёл от всяких дел. Он жил на окраине Белиза, в хижине, которую никто не замечал, и был должен Мартинесу больше, чем мог отдать. Возможно, он знал, как доставить сообщение. Или как найти того, кто это сделает.

Мартинес выбил трубку о каблук своего сапога, повернулся и направился в сторону окраин. Время не ждало, и если он хотел сохранить свой бизнес и свою голову, то должен действовать быстро. Он знал, что этот разговор окажется не из лёгких, но выбора у него не оставалось. Он должен или найти этого пендехо Барра-Юма, или его бизнес загнётся на неопределенное время. Он усмехнулся своим мыслям, ад для него казался не чужим местом. Он знал его давно и умел с ним договариваться. И если в этом аду ему предстояла встреча с Тенью Кукулькана, значит, он должен оказаться готов. Ха!

Хижина старого охотника стояла на отшибе, почти скрытая зарослями кустарника и высокими пальмами. Мартинес шёл по едва заметной тропе, и каждый шаг давался ему с трудом не от усталости, а от предчувствия. Этот старик всегда внушал ему беспокойство. Слишком многое он знал, слишком многое видел, и его глаза, жёлтые и мутные, как старое стекло, будто смотрели и видели тебя насквозь. Да и взгляд налитых кровью жёлтых белков был откровенно неприятен любому, кто смотрел на них.

Мартинес остановился у входа. Дверь в хижину оказалась приоткрыта, оттуда доносился запах сухих трав, дыма и вяленого подгнившего мяса.

— Здорово, старый, — сказал он, не входя.

Из темноты раздался голос, хриплый, медленный, как течение реки в сухой сезон.

— Зачем пришёл, Хуго? Ты не ходишь ко мне просто так. Ты всегда хочешь что-то получить.

— В этот раз тоже, — признался Мартинес, переступая порог. — Мне нужна помощь.

Внутри хижины царила темнота, только слабый свет пробивался сквозь щели в стенах. Старик сидел на циновке, скрестив ноги, и медленно перебирал сухие листья. Ему было далеко за семьдесят, а может и больше. Его тёмная кожа, изрезанная морщинами, казалась старой, как сама жизнь, а седые редкие волосы были заплетены в тонкие косички. Он являлся наполовину негром, наполовину индейцем, и в его жилах текла кровь двух народов, которые не любили друг друга, но умели выживать в этих джунглях.

— Ты хочешь найти Тень, — сказал старик, не поднимая глаз. — Я знаю. Я чувствую это, ведь мы оба контрабандисты, мы всегда торгуем кровью и смертью, и поэтому чувствуем и то, и другое.

Мартинес вздрогнул.

— Откуда ты знаешь?

— Ветер приносит новости, — ответил старик. — Он дует с Юкатана, он пахнет дымом и кровью. Он пахнет им, и ты тоже это чувствуешь, но боишься признаться.

Мартинес промолчал, чувствуя, как по спине пробегает холодок.

— Я не хочу его искать, — сказал он наконец. — Меня заставили. Губернатор хочет с ним встретиться, говорит, что есть для него предложение.

Старик медленно поднял голову, и его жёлтые глаза встретились с глазами Мартинеса.

— Предложение? — переспросил он, и в его голосе послышалась усмешка. — Ты знаешь, кто он, Хуго? Ты знаешь, кого ты ищешь?

— Я знаю, что он убил моих людей, — ответил Мартинес, и голос его стал злее. — Я знаю, что он стал каким-то там вождём ишканхи, и что его боятся крусоб. Но кто он на самом деле, я не знаю, да мне и всё равно.

— А зря, — сказал старик, — ты должен знать, с кем имеешь дело. Он не просто человек, Хуго. Те, кто видел его в бою, шепчутся, что он Тень Кукулькана, и они не ошибаются.

Мартинес почувствовал, как холодный пот стал струйками стекать по спине.

— Ты веришь в эти сказки?

— Я верю в то, что вижу, — ответил старик. — А я вижу, что этот человек делает такое, что не под силу другим. Он объединяет племена, которые раньше воевали друг с другом. Он воюет с крусоб и побеждает. Он пришёл из ниоткуда и стал тем, кого боятся и уважают. Если это не знак, то что тогда?

Мартинес молчал, переваривая услышанное. Старик снова опустил глаза, перебирая листья.

— Ты хочешь найти его, — сказал он наконец. — Я помогу тебе, но я не пойду с тобой. Только скажу, где его искать.

— Где? — спросил Мартинес, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее.

— Есть один человек, он живёт в селении у реки, торгует с майя, он знает тропы, которые ведут в самое сердце джунглей. Он сможет передать твоё сообщение вождю. Если захочет.

Мартинес кивнул, запоминая название селения.

— Как его зовут?

— Его зовут Пиес, — ответил старик, — но он не станет говорить, пока ты не принесёшь ему подарок. Он любит золото, Хуго, и он не любит, когда его торопят.

— Я понял, — сказал Мартинес, разворачиваясь, чтобы уйти.

На пороге он обернулся.

— Спасибо, старый.

— Не благодари, — ответил старик, не поднимая глаз. — Ты ещё пожалеешь, что встретил его, или он пожалеет о встрече с тобой. Только время покажет, кто из вас будет жалеть больше.

Мартинес вышел из хижины, чувствуя, как солнечный свет бьёт в глаза, и едва отойдя от хижины, стал ругаться. Впрочем, ругал он скорее себя, чем старика. Вот мог бы отправить кого-то другого к этому суеверному старому чёрту, так нет же, пошёл сам, неизвестно зачем.

Но в глубине души он понимал, что такой щекотливый вопрос никому не доверишь, кроме самого себя. Да и чем меньше посторонних узнают об этом, тем лучше для него. При поддержке губернатора его никто не тронет, но зачем лишние знания конкурентам и врагам?

Разразившись напоследок длинной тирадой разнокалиберных ругательств, которые смешивали испанский, английский и несколько слов на языках майя, он на ходу набил трубку дешёвым, но зато крепким табаком, и тут же разжёг её новомодными серными спичками. Попыхал, раскуривая, втянул в себя ядрёный запах, выдохнул, выпустив к небу большой клуб вонючего и противного дыма, и, насвистывая пиратскую песенку, услышанную ещё в детстве в порту, зашагал в свою контору, находившуюся в самом центре Белиза.

Он шёл по пыльным улицам города, и его мысли, несмотря на внешнее спокойствие, продолжали бурлить. Пиес торговец, живущий у реки. Он мог стать последней нитью, которая приведет его к Барра-Юму. Но Мартинес знал, что этот Пиес не из тех, кто легко соглашается на сделки. Он потребует плату, и она окажется совсем не дешёвой. Впрочем, Мартинеса этим не удивить. Он привык торговаться, обманывать и выкручиваться. Это являлось его ремеслом, его жизнью.

Он зашёл в свою контору, обшарпанное здание с вывеской, на которой кривой рукой пьяного художника из местных аборигенов было написано «Торговый дом Мартинеса». Внутри пахло сыростью, табаком и старой пылью. Он сел за стол, заваленный бумагами, налил себе почти полный стакан рома и залпом выпил его. Жидкость обожгла горло, но в груди всё равно осталась та липкая, противная пустота, которая появлялась только тогда, когда он терял контроль над ситуацией.

Достав из ящика стола карту Юкатана, он развернул её и долго смотрел на линии рек и троп, ведущих в самое сердце джунглей. Ему предстояло найти Пиеса и уговорить его помочь. А если тот начнет отказываться, то заставить его согласиться. Методы для этого у Мартинеса имелись самые разные, и он знал, когда применять деньги, а когда — более убедительные аргументы.

Он откинулся на спинку стула и закрыл глаза, чувствуя, как усталость тяжелым грузом наваливается на него. Завтра он отправится к реке, а сегодня выпьет ещё один стакан рома и попытается забыть о том, что ему предстоит. Завтрашний день уже обещал стать долгим и трудным, и он должен встретить его с ясной головой и крепкой рукой. А пока пусть даже эта ночь окажется короткой, главное — его собственной. Он поднял стакан и прошептал в пустоту конторы.

— За тебя, Барра-Юм, где бы ты ни был. Надеюсь, ты не убьёшь меня раньше, чем мы встретимся.

Проснувшись с рассветом, Хуго Мартинес не сразу вспомнил, что он должен сегодня сделать такого важного, о чём у него зудела упрямая мысль в тяжелой башке. Голова же поутру гудела, как старый колокол на церкви Сан-Педро, а во рту такое ощущение, будто там ночевал целый отряд мулов. Вчера вечером он от души приложился к ямайскому рому, да так основательно, что плохо помнил окончание импровизированного банкета, который устроил сам себе, чтобы заглушить тревогу перед предстоящим делом. Он лежал на кровати, смотрел в потолок, по которому медленно ползла ящерица, и пытался собрать мысли в кучу. Мысли не собирались, а разбегались, как тараканы от света.

Хуго сел на кровати, и его голова тяжело качнулась, словно налитая свинцом. Он провёл рукой по лицу, чувствуя, как пальцы колются о щетину, и попытался вспомнить, что же вчера произошло после того, как он выпил последний стакан.

Вспоминались обрывки: карта, старик, разговор с губернатором, имя — Барра-Юм. А потом пустота, только запах рома и разбитая бутылка у стены.

— Чёрт бы побрал этот день, — пробормотал он, спуская ноги с кровати.

Он кое-как добрался до стола, где стоял кувшин с водой, и залпом выпил целый стакан, чувствуя, как живительная влага разливается по телу. Затем он взял половинку лимона, выдавил её в рот, и кислый сок, пронзительный и яркий, ударил по языку, заставив его поморщиться. Природное упрямство и порция лимонного сока помогли ему прочистить мозги. Медленно, как туман рассеивался над джунглями, в его голове начали проявляться контуры дел, стоящих перед ним на сегодняшний день.

Он вспомнил, что ему нужно найти Пиеса, того самого охотника, который жил у реки и знал тропы, ведущие в самое сердце джунглей. Он должен уговорить его помочь, или заставить, купить, неважно, как, но сделать это. Губернатор ждал новостей, а время уходило, как вода сквозь пальцы. Мартинес подошёл к умывальнику, плеснул водой в лицо, и холодная вода окончательно привела его в чувство. Он оделся, натянул сапоги, проверил, на месте ли револьвер и нож, и, покинув комнату, вышел на улицу, где яркое утреннее солнце уже начало припекать, обещая жаркий день.

Да, одному плыть не с руки, но и брать нескольких мачо тоже не стоит, Пиес не поймёт. Убить-то они его смогут, а вот заставить уйти в сельву вряд ли получится. Мартинес знал эту породу людей, живущих у реки: они подчиняются только силе или деньгам, но никогда угрозам. Он должен подойти к этому разговору с осторожностью, потому что любой неверный шаг мог стоить ему жизни.

Хуго направился к причалу, там ждала лодка, которая должна доставить его к селению на реке, где жил Пиес. Вчера он с вечера дал о том указание, а вспомнил только сейчас, и всё этот проклятый ром, что затуманил ему мозги. Мартинес смачно сплюнул в придорожную канаву, с удовлетворением увидев, как его плевок попал прямо в кучу бегущих по своим делам муравьёв, и заторопился дальше. Ему нравились такие мелкие победы, ведь они напоминали ему, что даже в самой беспросветной ситуации он всё ещё мог влиять на мир вокруг себя.

Лодка оказалась небольшой, но крепкой, из тех, что строят на побережье для плавания по рекам и мелководью. При ней находился коренастый лодочник, вооружённый коротким карабином, молчаливый метис с лицом, изрезанным ветрами и солнцем. Он молча кивнул Мартинесу, принимая на борт своего пассажира, с силой оттолкнулся от причала, и они медленно поплыли по мутной воде.

Мартинес сидел на корме, смотрел, как берег медленно отдаляется, и чувствовал, как напряжение, копившееся в последние дни, начинает понемногу отпускать. Ритмичные взмахи вёсел, плеск воды, крики птиц — всё это действовало на него успокаивающе. Но покой обманчив, и он хорошо знал это. Он думал о Пиесе, о том, что его ждёт впереди. Он не должен показаться угрожающим этому охотнику, но и слишком мягким быть не стоило.

По пути он зашёл в лавку, купил немного табаку и бутылку местного пойла, по какому-то недоразумению называвшегося ромом, чтобы смазать горло и подготовиться к переговорам. Сегодняшний день обещал стать долгим и непростым, но он готов. Ему нужно найти Пиеса и передать через него послание странному вождю ишканхи. Он должен сделать это, даже если это означало, что его жизнь больше не станет принадлежать ему. Такие уж тут правила: губернатор не шутит, и если он не выполнит его пожелания, то на этом всё закончится, и Мартинес прекрасно это понимал.

Вода под лодкой мерно плескалась, и он смотрел на зелёные берега, где, как шептали, бродят призраки и духи тех, кто погиб в Кастовой войне. Он не верил в призраки, но знал, что джунгли хранят свои тайны так же верно, как он хранил свои. И если ему суждено найти Барра-Юма, он найдёт его, даже если для этого его людям придётся пройти через самые глухие и опасные места Юкатана. А пока пусть даже эта дорога окажется долгой и полной неожиданностей, он должен продолжать идти по ней, потому что остановка означала поражение.

Они плыли полдня, прежде чем смогли достигнуть нужного селения, где жил охотник Пиес. Мартинес знал своё дело, как знали его и все, кто обитал в окрестностях этой реки, да и не только. Лодка ткнулась острым носом в прибрежные кусты и, пробив их, легла на берег. Мартинес хлопнул по плечу лодочника и тяжело сошёл на берег, качнув лёгкую лодку. Похрустев суставами, разминая их на берегу, он наскоро осмотрелся и направился к старейшине селения. Старейшину он знал, хоть и показывался здесь очень редко, знали, конечно же, и его.

Нужная хижина располагалась недалеко, и старейшина оказался на месте. Звали его Томас Кель. По внешнему виду он походил на обычного негра, если не принимать во внимание слишком широкие плечи, очень длинные руки и немного раскосые глаза на тёмно-коричневом, почти чёрном лице. Они знали друг друга, поэтому старейшина не удивился приезду Мартинеса, скорее наоборот, обрадовался.

— Какими судьбами к нам, Хуго? Караван ушёл на прошлой неделе, индейцы прислали аж пятьдесят воинов для его охраны, да и наших десяток ушёл.

— Я знаю, Томас, — ответил Мартинес, усаживаясь на предложенную циновку. — Я не по этому делу. Надеюсь, наши лесорубы отобьют цену оружия с лихвой?

— О! — воскликнул Томас, и его лицо расплылось в довольной улыбке. — Не сомневайся, Хуго! Мы знаем своё дело. Ишканхи пока не лезут, мы славно дали им по зубам в прошлый месяц, да и крусоб вызнали, что Тень Кукулькана куда-то исчез.

— Исчез? — переспросил Мартинес, нахмурившись.

— Да, — ответил Томас, понижая голос до заговорщицкого шёпота. — Он же тень, поэтому и исчез в очередной раз. Надеюсь, что навсегда.

— Не думаю, — сказал Мартинес, и в его голосе послышалась сталь. — Я как раз по его душу пришёл.

— По его душу? — переспросил Томас, и его глаза округлились. — В каком смысле, Хуго? Ты меня пугаешь.

— Мне дали задание отыскать его.

— Кто?

Мартинес молча ткнул пальцем вверх.

— Бог⁈ — выдохнул Томас, и его лицо вытянулось от удивления.

— Ты дурак, Томас? — рявкнул Мартинес.

— Нет, — обиделся Томас, и его голос стал почти детским. — Разве негры бывают дураками?

— Действительно, — громко пробормотал Мартинес, — даже предположить трудно, гм… Однако зачем ты тогда задаёшь дурацкие вопросы?

— Просто, — пожал плечами Томас.

— Что просто?

— Просто задаю вопрос, — ответил Томас с обидой в голосе. — Я же не знаю, с кем ты общаешься, и кто тебе даёт такие странные задания. Ты хочешь убить Тень?

— Нет, — ответил Мартинес, и голос его стал злым. — Хочу поговорить.

— Так это ты тогда дурак, а не я, Хуго, — сказал Томас, качая головой. — С Тенью разговаривают только мёртвые, или те, кто готов умереть от его руки. О других я не слышал.

— Придётся услышать, — отрезал Мартинес. — Мне дали задание найти его и свести с губернатором для разговора.

— Так это он тебе дал задание? — Томас машинально ткнул пальцем вверх.

— Да, — ответил Мартинес, и в его голосе послышалось раздражение. — Теперь до тебя дошло, старая ты обезьяна?

— Ты бы так и сказал… — протянул Томас.

— А я как тебе сказал, дурак? — вышел из себя Мартинес.

— Ты не так сказал, — несколько обиженно отмахнулся старейшина и изобразил некий жест, который, по его мнению, указывал, что он прав. Однако Мартинес не счёл это доказательством и громко и грубо выругался.

— Что ты ругаешься? — изобразил обиду Томас, хотя на самом деле он просто испугался, что Мартинес сейчас уйдёт, и он лишится посредника в выгодных заказах.

— А как с тобой не ругаться, если ты дурак, и не понимаешь сразу, что я хотел сказать и зачем? — рявкнул Мартинес, но злость в его голосе уже начала стихать.

— Всё я понимаю, — пробормотал Томас, опуская глаза. — Говори, кто тебе нужен.

— Пиес мне нужен, — тут же сбавил тон Мартинес, — знаешь такого? И где он?

— Пиес? — переспросил Томас, почесывая затылок. — Да, знаю, как не знать. Вчера не видел, позавчера видел.

— Так где он? — опять взвился Мартинес.

— Найдём, — примирительно сказал Томас. — Сейчас я за ним своего мальчишку пошлю, — и старейшина привстал и стал орать на всю хижину.

— Хеер! Хееееррррр! — пронзительно позвал он, и через пару минут в хижину всунулась растрёпанная, как копна сена, чёрная голова мальчишки, отдалённо напоминающего самого Томаса.

— Беги к Пиасу, — приказал старейшина, — и срочно приведи его ко мне.

— А если его нет? — пискнула в ответ голова.

— Тогда выспроси всех, кто его видел, — ответил Томас, — и расскажешь, что узнал. Давай быстро, видишь, к нам Мартинес приехал.

Мальчишка кивнул и тут же исчез, убегая. В хижине повисла тишина, нарушаемая только дыханием двух мужчин и стрекотом цикад за стенами.

— Сейчас Хеер всё узнает. Может, выпьем пока? — предложил Томас, доставая из-под циновки глиняный кувшин.

— Выпьем, — согласился Мартинес, — только не твоё кукурузное пойло, что ты наливал в прошлый раз.

— О, — улыбнулся Томас, — у меня есть банановое вино.

— Один чёрт, — чертыхнулся Мартинес, но махнул рукой. — Давай.

Томас разлил мутную, сладковатую жидкость в глиняные кружки, и они тут же выпили, не чокаясь. Вино оказалось терпким и немного кисловатым, но оно приятно обожгло горло, разгоняя тревогу. Мартинес откинулся, опершись о стену, и поглядел на старейшину, который, казалось, размышлял о чём-то своём.

— Ты знаешь, Хуго, — сказал старейшина наконец, — я не верю, что Тень исчез. Он просто ждёт. Он всегда ждёт.

Мартинес ничего не ответил, но внутри него что-то дрогнуло. Он знал, что старейшина прав. Тень никогда не исчезал надолго, он всегда ждал своего часа. И он исчезал не в первый уже раз, но как бы ему не хотелось его искать, а делать это всё равно придётся. Да и Кукулькан с ним, не дурак же он, если предлагают встретиться, значит, не для того, чтобы просто поболтать или убить. Дело пахнет деньгами, но всему свой черед, а сейчас стоит просто подождать.