День подписания договора выдался на удивление спокойным. Я шёл по коридорам Первого уровня, и мои шаги утопали в мягких коврах, расстеленных поверх гладких плит. Мои сапоги из грубой кожи оставляли на ворсе примятые пыльные следы, и двое слуг, стоявших у колонн, бросали на меня полные негодования взгляды, но не смели и слова произнести. Пусть. Грязь на подошвах — единственное, что связывало меня с тем миром, из которого я поднялся. Миром, который сейчас держал на своих плечах всю эту каменную громадину.

Зал Эвара встретил меня привычным холодным великолепием. Массивные двустворчатые двери из морёного дуба распахнулись, впуская меня внутрь. Верховный Торговец сидел за своим столом из отполированного сланца, и его ладони покоились на гладкой поверхности камня. За его спиной мерно гудел тот самый макет водопроводной системы — стеклянные трубы, бронзовые турбины, непрерывный поток прозрачной жидкости, символизирующий абсолютную власть над жизнью каждого обитателя ярусов.

Эвар выглядел ровно так, как я его запомнил. Худощавый, в простой серой тунике, с абсолютно бесцветными глазами. На столе перед ним лежали чистые листы бересты и стилос из обожжённой кости — инструменты для письма. Рядом с ним, по обе стороны, замерли пятеро гвардейцев. В отличие от стражников второго или третьего уровня, эти люди выглядели как машины для убийства. Тяжёлые кольчуги, поверх которых были надеты кожаные безрукавки с металлическими пластинами, арбалеты, уже взведённые и заряженные, короткие, но тяжёлые мечи на поясах. Они были вооружены лучше, чем весь мой отряд, вместе взятый. Эвар доверял им свою жизнь, и они прекрасно осознавали свою стоимость.

— Макс, — произнёс Эвар, и его тихий голос разнёсся по залу с идеальной акустикой. — Ты пунктуален. Это хорошая черта для младшего партнёра. Проходи. Раскладывай свои записи. Мои инженеры уже готовы ознакомиться с рецептурой.

Я медленно подошёл к столу, но не сел на предложенный стул. Я остался стоять. Эвар чуть наклонил голову, оценивая мою дерзость, но промолчал. Он был абсолютно уверен в своей неуязвимости. Оружие его людей направляло на меня десятки невидимых силовых линий, любая из которых могла оборвать мою жизнь за долю секунды. Он держал меня на прицеле, словно пойманную птицу.

— Я передумал, Верховный Торговец, — произнёс я.

Эвар чуть прищурился, изучая меня.

— Передумал? — переспросил он с лёгким налётом иронии. — Дерзко. Ты понимаешь, что это значит? Одно моё слово, и вентиляционные клапаны на твоём складе закроются. Твои люди задохнутся и ты придёшь сюда ползком, умоляя о пощаде.

— Думаете, ваши клапаны — единственная сила в Стволе? — я чуть изменил позу. — Вы смотрите на макет вашей системы и видите в нём весь мир. Но мир больше, чем трубы.

Я положил руки на стол и подался вперёд.

— Пока мы тут разговариваем, вся нижняя экономика Ствола работает на меня. Вы, наверное, думаете, что мои бирки — это просто учётные метки для торговли мылом и выпивкой, но это нечто больше. Благодаря моим биркам люди на нижних уровнях обрели систему. Они знают, кто им платит, кто их кормит, кто гарантирует им безопасность. И если со мной что-то случится, если я не вернусь на свой склад… бирки перестанут действовать, оплата остановится и тогда нижние уровни просто перестанут поставлять наверх ресурсы. Чистильщики перестанут чистить трубы, водоносы перестанут таскать воду, рудокопы бросят кирки. Всё, что вы имеете наверху — еда, чистая вода, руда для вашего оружия, — всё это приходит снизу. Без нас вы за неделю захлебнётесь в собственных отходах.

Эвар слушал меня, и его лицо оставалось без эмоций, но я видел, как напряглись пальцы, лежавшие на столе. Он был умным человеком, слишком умным, чтобы не понимать истинной цены моих слов. Он привык контролировать среду, но я сейчас говорил ему о контроле над самой основой этой среды — людскими массами.

— Ты блефуешь, — процедил Эвар. — Они не посмеют. Торг усмирит их!

— Торг боится сунуться на третий уровень без моего разрешения, — отрезал я. — Грон и тот перестал шептаться за моей спиной. Вы опоздали, Эвар. Вы слишком долго смотрели на свои стеклянные трубки и не заметили, как внизу выросла другая система.

В этот момент в коридорах Первого уровня раздался отдалённый, но отчётливый гул. Звук нарастал, превращаясь в тревожный рокот. Эвар резко повернул голову к своему макету. Одна из главных стеклянных труб, идущих от центрального резервуара, задрожала. Уровень воды в ней начал стремительно падать. Маленькая бронзовая турбина, сбилась с ритма, закашлялась и остановилась. Жидкость побурела.

— Что это? — Эвар привстал с кресла. — Что происходит?

— Грок, — ответил я спокойно. — Мой орм. Он сейчас перекрывает магистральные водопроводные трубы на подходе к первому ярусу. Воды у вас больше нет. Фильтры работают на сухую. Думаю, на верхних ярусах уже началась паника. Ваша система дала течь в самом неожиданном месте.

Лица гвардейцев дрогнули. Они были преданы Эвару, но они тоже были людьми, которые привыкли к комфорту. Перспектива остаться без воды на Первом уровне пугала их сильнее любого врага. Двое из них инстинктивно шагнули к выходу, словно собираясь выяснить, что происходит. Эвар вскинул руку, останавливая их.

— Стоять! — рявкнул он, и его взгляд впился в меня. — Ты думаешь, что победил? Мои люди разорвут тебя на части прямо здесь. Выстрел оборвёт твою жизнь быстрее, чем ты успеешь моргнуть.

— В этом ваша главная ошибка, Эвар. Вы верите, что грубая сила решает всё, — я скрестил руки на груди. — Ваши люди слишком шумные для такого тихого дела.

Один из гвардейцев, стоявший ближе всего ко мне, вдруг выронил свой арбалет. Оружие с грохотом ударило о камень. Гвардеец медленно опустил взгляд на свой живот. Из‑под кольчуги, между пластинами кожаной безрукавки, торчала рукоять тонкого кинжала. Он попытался что‑то сказать, но из горла вырвался лишь сдавленный хрип, и тяжёлое тело рухнуло на пол.

Остальные четверо не успели даже обернуться. Кай вышел из тени колонны так, будто отделился от самого камня. Его движения были смазанными, нечеловечески быстрыми. Он не тратил время на замахи. Второй гвардеец получил удар в основание черепа, от которого его голова неестественно дёрнулась вперёд, и он мешком осел рядом с первым. Третий попытался выхватить меч, но Кай уже был рядом. Короткий клинок скользнул по горлу, вспарывая кожу и артерии. Фонтан крови окрасил светлый сланец стола.

Четвёртый и пятый всё‑таки успели среагировать. Они выстрелили из арбалетов одновременно. Болты со свистом прошили воздух, но Кай уже двигался, уйдя с линии огня. Он перекатился под стол, вынырнул с другой стороны и метнул свой последний нож. Острое лезвие вошло точно в глазницу четвёртому стрелку. Пятый, самый рослый из всех, бросился на Кая с мечом, занося его для рубящего удара. Кай пригнулся, пропуская сталь над своей головой, и коротким движением полоснул противника по подколенному сухожилию. Гвардеец взревел от боли, падая на колени, и Кай одним точным ударом свернул ему шею.

Всё это заняло не больше двадцати секунд. Зал, только что наполненный напряжённым ожиданием, теперь был забит пятью трупами. Запах свежей крови смешался с ароматом нагретого камня и воска. Кай выпрямился, стряхнул капли крови с лезвия своего кинжала и молча отступил в тень, снова сливаясь с колонной.

Эвар стоял за столом, вцепившись в край сланцевой столешницы. Его лицо побелело, став того же цвета, что и его туника. Он смотрел на трупы своих лучших воинов, и в его взгляде читалось абсолютное, животное непонимание. Он прожил всю жизнь, управляя потоками воды и воздуха, и привык к тому, что его приказы исполняются безукоризненно. Он просто не осознавал, что физическая смерть — это тоже инструмент, который может быть направлен против него.

— Ты… ты убил их, — прошептал Эвар. — В моём доме. Ты поднял руку на Верховного Торговца!

— Я поднял руку на вашу охрану, — поправил я. — А вас я ещё не трогал.

Эвар попятился назад, пока не упёрся спиной в холодную каменную стену. Его пальцы тряслись. Он быстро облизнул пересохшие губы и попытался взять себя в руки.

— Макс… послушай, — его голос дрогнул, потеряв свою прежнюю холодную уверенность. — Это… это была ошибка, я переоценил свои силы. Но мы можем договориться. У меня есть золото! Много золота! Сундуки, спрятанные в тайных хранилищах! Я отдам тебе всё!

Я молча подошёл к его столу. Отодвинул окровавленный арбалет и сел в кресло, которое только что занимал Эвар. Сиденье было ещё тёплым. Я провёл ладонью по гладкому камню столешницы.

— Мне не нужны ваши деньги, Эвар, — ответил я, глядя на него снизу-вверх. — У меня есть свои. Золото — это просто металл и оно ничего не стоит, если ты не контролируешь то, что на него можно купить, а я контролирую всё.

Я полез за пазуху и достал оттуда толстую, потрёпанную кожаную книгу. Положил её на стол перед собой.

— Вы думали, что Корд — ваш верный пёс. Что он исправно приносит вам дань со второго уровня. Но Корд давно обкрадывал вас. В этой книге записаны все его реальные доходы. Каждый медяк, каждая серебряная монета, которая миновала ваших сборщиков. Корд занижал свои доходы втрое. Он богател на вашей невнимательности. Средний уровень давно обворовывал вас, а вы и глазом не повели.

Эвар уставился на книгу. Его руки безвольно повисли вдоль тела.

— Откуда… — начал он, но я перебил его.

— Теперь Корд работает на меня, как и Грон, как и все чистильщики, и все водоносы. Вы сидели на вершине своей пирамиды и думали, что она держится на ваших трубах. Но её фундамент давно сгнил. Я просто заменил его.

Эвар медленно осел на пол. Он обхватил голову руками.

— Что ты собираешься делать со мной? — спросил он тихо, не поднимая глаз.

Я встал с кресла, медленно обошёл стол, остановился рядом с ним. Встал на колени и поднял его подбородок так, чтобы он смотрел мне прямо в глаза.

— Я не буду вас убивать, Эвар. Я не убийца стариков. Но вы должны уйти прямо сейчас. Вы отправитесь на самый нижний уровень. Туда, где никогда не светят рефлекторы, где вода течёт по стенам, а люди живут, как крысы в навозе. Тот мир, который вы так презирали, теперь станет вашим домом.

— Нет… — простонал он. — Всё что угодно, только не туда! Убей меня, но не отправляй в это пекло!

— Это мой окончательный ответ, — отрезал я. — Вы будете рыться в грязи, Эвар. Вы будете учиться выживать там, куда сами ссылали непокорных. И каждый день, расчищая дренажные канавы, вы будете вспоминать свои стеклянные трубки.

Я повернулся к Каю, который всё ещё стоял в тени.

— Отведи его вниз и оставь там: без оружия и без еды. Пусть местные решат, что с ним делать. Только сначала…

Я снова повернулся к Эвару. Протянул руки и расстегнул золотую цепь на его шее. На ней висел медальон Главы Первого уровня. Тяжёлый золотой круг с выгравированной спиралью — символом абсолютной власти. Я снял цепь и надел её себе на шею.

Кай подошёл к Эвару и бесцеремонно поднял его на ноги, грубо схватив за рукав туники.

— Идём, — коротко бросил Кай и потолкал бывшего правителя к выходу.

Эвар спотыкался о каменные плиты, его ноги заплетались, он скулил, как побитая собака. Но я не смотрел ему вслед.