После сделки с Кордом и начала производства я упёрся в потолок. Второй уровень был хорошим рынком, но ограниченным. Хаар и ему подобные торговцы раскупали мои масла, но их аппетиты были скромными. Пять, десять ампул в месяц — дальше спрос упирался в то, что у людей второго уровня банально не хватало серебра на большее. А серебро мне было нужно. Много серебра. Тайный кувшин под полом кузни Брина наполнялся, но слишком медленно для того, что я задумал.

Я чётко осознавал экономику своего производства. Гнать бражку для «каменной крови» на нижних уровнях было просто и дёшево: сырьё валялось под ногами, оборудование примитивным. Но с эфирными маслами всё обстояло иначе. Это был процесс, требующий аккуратности, терпения и несоизмеримо бóльших затрат.

Выход масла был крошечным. Из стандартного пучка травы, граммов на двести-триста, я получал от силы один, может быть, полтора грамма чистого масла. Иногда — меньше, если трава была собрана не в то время или хранилась неправильно. Платить за эти пучки серебром было откровенно невыгодно — расходы на сырьё сожрали бы всю прибыль, превратив золотую жилу в убыточное ремесло.

Поэтому я отправлял своих людей наружу, к заброшенным геотермальным оазисам, где сквозь трещины в камне пробивалась скудная зелень. Они косили дикую лаванду и мяту бесплатно, неся в Ствол целые охапки отборных, богатых эфирными веществами стеблей. Чтобы наполнить одну крошечную ампулу, нужно было перегнать не один десяток пучков. Это делало каждую каплю буквально на вес серебра.

Для получения масел мне пришлось построить отдельный прибор. Использовать старый перегонный куб, в котором я гнал брагу, было категорически неудобно — малейший запах спиртовой бражки убил бы тонкий, хрупкий аромат. Каждый раз приходилось долго и терпеливо отмывать медь от сивухи, тратя не только мыло, но еще и силы и время.

Я заказал Брину новую конструкцию из меди. Она была меньше стандартного куба, но сложнее устроена: нижний котёл для кипящей воды, над ним — перфорированный медный колосник, куда я укладывал траву, и плотно пригнанная куполообразная крышка, уводящая пар в спиралевидный холодильник.

Процесс был небыстрым. Вода в котле кипела, пар проходил сквозь слой травы, вытягивая эфироли, и конденсировался в приёмник. На выходе я получал два ценнейших продукта.

Первым был гидролат — цветочную воду, насыщенную микроэлементами и тонким ароматом. Гидролата, к счастью, получалось много — почти весь объём воды, пущенной на пар, возвращался в виде ароматизированного конденсата. На этой гидролатной воде мы варили великолепное мыло премиального сорта. Оно пенилось лучше обычного, не сушило кожу и оставляло на руках едва уловимый цветочный шлейф. Это был отличный товар для второго уровня, дорогой, но всё ещё доступный местным торговцам.

А вторым продуктом было само эфирное масло. Крошечные, но невероятно концентрированные капли, которые всплывали над гидролатом тонкой желтоватой плёнкой. Масло было прямым высшим сортом, моим секретным оружием для верхних ярусов. Я аккуратно собирал его по каплям, смешивал с чистейшим ректифицированным спиртом из своего старого куба и получал аналог духов — летучую, стойкую эссенцию, нечто, чего в Стволе не видел никто.

Хранить эти духи было проблемой. Летучие вещества испарялись за пару дней, если оставить сосуд открытым. Я нашёл старого стеклодува на третьем уровне, который по моим чертежам выдувал крошечные стеклянные ампулы с узким, вытянутым горлышком. Наполнив ампулу несколькими каплями благовоний, я брал её металлическими щипцами, нагревал горлышко на жаре медной трубы своего куба и запаивал стекло прямо огнём. Отрезав маслу любой доступ к воздуху, я мог быть уверен, что аромат не выдохнется даже через год.

Именно эти запаянные ампулы стали моим пропуском наверх. Корд был моим посредником, но посредник всегда уязвим. Если кто-то над Кордом решит, что я стал слишком опасен, Корд сдаст меня в первый же день, как только почувствует давление.

Мне нужно было знать, кто стоит над Кордом. Кто действительно правит Стволом. Тот, кто контролирует воздух и воду, контролирует всё. И если я не узнаю, кто держит руку на главном вентиле, я буду спать с открытыми глазами до конца своих дней.

Через Ульфа и Харда, моих разведчиков, я начал собирать информацию о Первом уровне. Они приносили обрывки: кто-то видел богато одетых людей, спускающихся с верхних ярусов в сопровождении вооружённой гвардии. Кто-то слышал имя — Эвар. Верховный Торговец. Человек, который держит в руках не монеты и не ножи, а трубки и фильтры. Человек, который может заставить замолчать целый ярус, повернув вентиль.

И я понял: мне нужно туда. Лично. Не через Корда, не через подставных лиц. Я должен увидеть всё своими глазами, оценить расклад, понять, кто этот Эвар и как с ним можно разговаривать. Или как с ним можно воевать. Мои запаянные ампулы были идеальным предлогом. Товар, которого нет ни у кого. Дверь, которую я мог приоткрыть.

Подъём на Первый уровень занял почти половину дня. Я шёл через технические шахты, скрытые от глаз обывателей, по карнизам, которые чистильщики второго яруса считали непроходимыми, но старые карты Дарена говорили об обратном. С каждым пройденным пролётом воздух менялся. Он становился суше, теплее, теряя тот стойкий, въевшийся в стены запах гнили и пота, который преследовал меня с самого первого дня в Стволе. Здесь, наверху, пахло иначе. Пахло нагретым камнем, сухим деревом и чем-то тонким, почти неуловимым — запахом чистой ткани. Запахом тех, кто никогда не спускался вниз.

Когда я выбрался из последнего узкого лаза и оказался в широком коридоре Первого уровня, мне пришлось остановиться, чтобы привыкнуть к свету. Стены здесь не были покрыты копотью или люминесцентным мхом. Вдоль потолка тянулись ряды медных рефлекторов, за которыми горели ровные, почти не мигающие огни. Пол был вымощен гладкими плитами, подбитыми мягким деревом. Это был другой мир.

Я нашёл нужный зал по описаниям, которые собрал Кай. Это было просторное помещение с высокими колоннами, служившее чем-то вроде биржи и клуба для местной элиты. Моей первой целью стал Хаар, тучный торговец тканями, с которым я уже имел дело на втором уровне. Именно он провёл меня сюда, обменяв пропуск на обещание преимущественного права на закупку моих масел. Хаар восседал за низким столом, упиваясь собственной важностью.

Я подошёл, молча положил перед ним деревянную коробочку и открыл крышку. Внутри лежал брусок мыла, сваренного на гидролате, и две крошечные стеклянные ампулы,. Я взял одну, аккуратно отломил тонкое стеклянное горлышко и капнул содержимое на салфетку.

Запах лаванды ударил в ноздри, разрезав привычный запах нагретого воска. Хаар замер. Его толстые пальцы потянулись к салфетке, коснулись влажного пятна. Он поднёс её к лицу, втянул воздух.

— Откуда это? — голос его дрогнул.

— С лугов, которых вы никогда не видели, — ровно ответил я.

Хаар купил всё. Этот успех открыл мне двери к остальным. В течение нескольких дней я наведывался на Первый уровень, каждый раз пронося с собой понемногу товара. Я заводил разговоры, но больше слушал, говорил мало, но метко. Моё мыло и духи стали местной сенсацией. Элита, уставшая от скуки и однообразия подземной жизни, жадно цеплялась за любую крупицу иллюзии внешнего мира. Мои масла позволяли им на несколько мгновений представить, что они не заперты в каменной трубе, а гуляют по цветущим полям.

Но именно это внимание и привело меня к тому, ради кого я, по сути, и поднимался наверх.

О нём шептались. Эвар. Верховный Торговец. Имя, которое произносили с почтением, граничащим с религиозным трепетом. Он был абсолютным хозяином уровня. Но его власть не держалась на грубой силе или наёмных убийцах. Эвар был инженером подчинения.

Вся система вентиляции Ствола, гигантские фильтры, очищающие воздух от шахтной пыли и газов, и главные клапаны пресной воды сходились на Первом уровне. Эвар не угрожал кулаками. Если кто-то переходил ему дорогу, в его секторе просто начинались «технические сбои». Воздух становился спёртым, вода приобретала горьковатый привкус ржавчины. Люди слабели, начинали болеть, и в конце концов приходили к Эвару с извинениями и данью. Это была изящная, холодная и абсолютно безжалостная тирания. Он держал за горло всех, от нищего на третьем ярусе до богатого купца на первом, просто потому, что без его фильтров они все задохнулись бы за неделю.

Я тратил много времени на дорогу, но ходил на первый уровень пару раз в неделю. Смотрел, разговаривал, делал небольшие подарки. Я собирал необходимые сведения, но ни разу не платил за информацию — это сразу же выдало бы мой интерес. Самое удивительное, что сведения собирались достаточно легко, как бы сами собой: первый уровень давно забыл, что такое страх и тайны. Столетиями их власть была неоспорима, всякие там смерти и стычки — удел нищих с третьего уровня, а здесь — мир, покой и благодать. Они забыли, что такое борьба за выживание, что такое коварство, предательство и грубая сила и считали свою власть неоспоримой.

Вызов на аудиенцию пришёл через посыльного на четвёртый месяц моих визитов. Мальчишка в чистой форме молча протянул мне глиняную табличку с выдавленным символом — стилизованной спиралью.

Я поднялся по центральной лестнице, привычно показав стражникам свой значок Корда. Они бросили лишь мимолётный взгляд на медь и расступились. Покои Эвара располагались за массивными двустворчатыми дверями из тёмного морёного дуба, окованного бронзой.

Внутри меня встретил зал, лишённый всякой вычурности. Только гладкие каменные стены и большой стол из отполированного сланца. В центре зала стоял механизм: система сообщающихся стеклянных труб, по которым непрерывно текла вода, вращая маленькие бронзовые турбины. Это была работающая в реальном времени модель всей водопроводной системы Ствола.

Эвар сидел за столом. Он оказался на удивление мал ростом и худощав. Глаза оказались светлыми, почти бесцветными, одет он был в простую серую тунику. Он не производил впечатления могучего владыки, пока ты не вспоминал, что этот человек одним движением руки может отрезать воздух от целого яруса.

— Макс, — произнёс он. — Учётчик с третьего уровня.

— Верховный Торговец, — я слегка склонил голову.

Эвар указал на стул напротив. Я сел. Он не предложил ни воды, ни еды. Он просто смотрел на меня этими нечеловеческими глазами, оценивая.

— Твоё мыло — интересная игрушка, — начал он. — Твои масла вызывают восторг у дам. Твой напиток делает пьяниц на нижних уровнях покорными. Ты придумал хорошие инструменты, Макс. Но ты совершил ошибку. Ты решил, что твои инструменты дают тебе право играть в большую игру. Ты пришёл на мой уровень. Ты нарушил баланс. Корд дал тебе проход, думая, что он умнее всех. Но Корд забыл, что воздух, которым он дышит, проходит через мои фильтры.

Эвар поднял руку и мягко коснулась одной из стеклянных труб на макете. Вода в ней мгновенно побурела, а маленькая турбина замедлила ход.

— Я не люблю насилие, Макс. Это грубо. Я предпочитаю, когда вещи просто… перестают работать. Вот почему я предлагаю тебе сделку. Ты приносишь мне полную рецептуру своих масел. Все пропорции. Ты также передаёшь мне процесс производства «каменной крови» и устройство твоего медного перегонного куба. Взамен я оставляю тебе статус «младшего партнёра». Тебе будет позволено спокойно дышать. Твои люди тоже будут дышать. Но всё, что имеет реальную ценность, становится моим.

Это был скрытый ультиматум, завёрнутый в бархатную вежливость. Если я откажусь, Эвар просто перекроет вентиляционный клапан на моём складе. Через сутки мои люди начнут задыхаться. На третьи сутки они умрут. И я умру вместе с ними, глядя, как Лили царапает закрытую дверь в безнадёжной попытке вдохнуть.

Я смотрел в эти бесцветные глаза и понимал: он не блефует. Для него мы все — цифры на бересте, показатели давления в трубах.

— Ваше предложение… звучит разумно, — произнёс я, заставляя свой голос звучать ровно и устало. — Инструменты не должны принадлежать тому, кто не может оценить их истинной власти.

Лицо Эвара не изменилось, но я увидел едва заметное расслабление пальцев. Он ожидал сопротивления, но получил покорность. Это усыпило его бдительность.

— Мудрое решение, — кивнул он. — Составь полный список. Назначим подписание договора здесь, через три дня. В полдень. Ты принесёшь записи, а мои инженеры осмотрят твоё оборудование на третьем уровне.

— Будет исполнено, Верховный Торговец, — я встал, поклонился и зашагал к выходу.

* * *

Спуск обратно казался бесконечным. У меня было ровно три дня, чтобы перевернуть эту доску. Если я просто отдам ему рецепты, я подпишу себе смертный приговор. Эвару не нужны конкуренты. Как только он получит всё, что ему нужно, «младший партнёр» станет лишним. Меня сотрут, потому что так удобнее.

Вернувшись на свой склад, я собрал совет. Только самые близкие. Грок, Кай, Брин. Лили сидела в углу, не вмешиваясь, но её большие глаза следили за каждым моим жестом.

Я разложил на столе старые, выцветшие чертежи чистильщика Дарена, которые мы хранили с тех пор, как я выкупил их за кусок мыла.

— Эвар думает, что я сдамся, — начал я тихо. — Он думает, что я боюсь его труб. И он прав. Я боюсь. Но я не сдамся. Мы ударим первыми.

Грок хрустнул костяшками пальцев.

— Скажи, кого убить.

— Убийство — это лишь половина дела, Грок. Нам нужно вырвать зубы у зверя, прежде чем резать ему горло. Власть Эвара держится на вентиляционных клапанах и водных фильтрах. Всё это управляется из машинного зала на Первом уровне. В его зале есть пульты, регулирующие подачу воздуха на все уровни.

Я перевёл взгляд на Грока.

— Тебе и твоим бойцам предстоит проникнуть туда.

Грок нахмурился.

— На первый уровень не пустят вооружённых ормов. Там стража в кольчугах, арбалеты.

— Вас никто не будет заставлять нести оружие открыто, — я ткнул пальцем в карту. — Первому уровню нужны грузчики. Поставки провизии, тканей, древесины поднимаются каждый день. Ты, Ульф, Хард и ещё трое крепких парней наденут робы носильщиков. У вас будут поддельные бирки, которые Брин выжжет на дереве. Вы проникнете на уровень вместе с утренним караваном. Ваша цель — главный распределительный узел вентиляции за торговым залом Эвара. Охраны там немного — двое, может, трое. Эвар уверен, что никто не знает, как работает система, поэтому охраняет не столько само помещение, сколько подходы к нему. Вы войдёте как грузчики, принесёте воду для увлажнителей. А когда окажетесь внутри — вы возьмёте вентили под контроль. Не ломайте их. Если вы сломаете заслонки, система встанет, и мы все задохнёмся. Вы просто перекроете подачу воздуха в личные покои Эвара и в зал, где он собирается подписывать со мной договор.

Грок кивнул, впитывая задачу.

— А что с Эваром? — спросил Кай из тени.

— Эвар — моя забота, — ответил я. — Но мне нужно, чтобы ты был внутри, Кай. Не в зале. Эвар слишком осторожен, чтобы позволить чужаку с ножом стоять у себя за спиной. Ты пойдёшь другим путём.

Я развернул карту Дарена, указывая на тонкие линии, идущие параллельно основным коридорам.

— Это технические шахты. Вот эта шахта проходит прямо за личными покоями Эвара. Внутренняя стена там тонкая, это бывшая геотермальная трещина, которую заложили камнем, но не укрепили должным образом. Ты проберёшься туда с верёвкой и киркой. В нужный момент ты продолбишь проход. Это будет твоим выходом, если что-то пойдёт не так, и твоим входом, если Эвар попытается сбежать из зала после того, как я закончу с ним говорить.

Кай долго смотрел на карту, запоминая изгибы и повороты. Затем молча кивнул.

План был отчаянным. Он опирался на то, что Эвар действительно отключит свою паранойю, поверив в мою покорность. Что грузчики пройдут проверку. Что Кай сможет пройти по старым, возможно, частично обрушенным шахтам. Но у нас не было другого выхода. Мы загнаны в угол.